Все пути ведут в Коноху

Он знал с абсолютной, почти болезненной уверенностью — порождение собственной гордыни, — что если бы он только позвал, Сакура бы пришла. Он мог бы вернуться в деревню, явиться к ней домой, в её кабинет в больнице. Ему не пришлось бы много говорить, выкладывать на стол свои чувства, утопать в откровенностях. «Пойдем со мной», — мог бы он сказать. И она бы пошла, добровольно. Возможно, даже с восторгом — по крайней мере, в первые несколько лет. Затем, с каждым годом их разлуки, её живая радость начала бы иссякать. Вернись он пятью годами позже, она бы не покраснела и не замялась, как в те времена, когда они были юнцами-генинами; она была бы лишь сбита с толку. Вернись он семью годами позже, она была бы сбита с толку и разозлена его дерзостью. Вернись он через десять лет, она была бы просто в ярости. С каждым годом свиток вероятности услышать «да» становился всё тоньше. Он думал, к тому времени она уже переболела им. Нашла бы себе славного, надежного человека, вышла замуж, завела семью. У Сакуры было бы двое детей, собака, дом с живописным садиком, белоснежным забором — всё то счастье, которого она по праву заслуживала. Последние десять лет, верил он, он был бы не более чем жалким призраком, чья тень грозит разрушить чужой очаг. И всё же он вернулся. Но не ради неё. Впереди маячили ворота Конохи — неизменные, словно вехи времени. Четырнадцать лет прошло с тех пор, как он стоял здесь в последний раз, и деревня преобразилась так, как он мог лишь мельком видеть издалека. Линия горизонта взметнулась выше, патрулей шиноби стало меньше, а там, где когда-то безраздельно царила великая сила чакры, теперь расцветал гул технологий. Ворота остались прежними, как и скамья, которую он миновал по правую руку. Странное ощущение — ступать в пределы того, что когда-то знал, и встречать совершенно иной пейзаж. Учиха Саске шагнул вперед, его сапоги шуршали по каменной мостовой. Стражники напряглись, не зная, стоит ли им поклониться или обнажить оружие. В их глазах мелькнуло узнавание, приправленное нерешительностью. Для этой деревни он был призраком, легендой, пережившей свой век и ставшей лишь обузой. Нежеланный гость, которого терпели лишь из-за его близости к двум Хокаге и той самой проклятой, блистательной фамилии. Он поправил некогда цветастый, а теперь потрёпанный плащ на плечах — годы странствий и битв отчетливо проступали в изношенной ткани. Его единственная рука непроизвольно сжалась у бедра, застыв над рукоятью меча. Он выбрал поздний час, когда ночь уже вступила в свои права. Полагаясь на её покров, он надеялся, что весть о его внезапном появлении не распространится слишком быстро. Прямая телепортация в Коноху исключалась: ему нельзя было позволить Ооцуцуки выследить его след чакры до самой деревни. Он доверился интуиции и смутному воспоминанию из давно забытого письма, на которое так и не ответил. Дом Узумаки стоял перед ним — небольшой, но живой. Кто-то, вероятно, жена этого простака, очень хорошо заботился о палисаднике. Он издалека разглядывал склоненные подсолнухи, размышляя, зачем держать такие цветы в промозглом климате Конохи, когда дверь внезапно отворилась. Хьюга Хинату застигло врасплох. Вся её прежняя стойкость, закаленная как наследницы древнего и гордого клана, не смогла удержать её рот от раскрытия, а глаза — от расширения. Она быстро взяла себя в руки. Не стала устраивать сцену, кричать или задавать глупые вопросы. Она лишь тихо произнесла: «Он всё ещё в офисе». Саске понял, почему Наруто женился на ней. Он развернулся и направился обратно к улице. Стремительный стремительный порыв. Мальчишка с ярко-голубыми глазами и неунывающей ухмылкой высунул голову из-за угла. — Обалдеть! Вы правда здесь! Я думал, это отец вернулся поздно, как обычно, но у мамы был такой вид, будто она призрака увидела. — Боруто Узумаки затормозил прямо перед ним, его глаза сияли таким же восхищением, какое Саске уже видел у другого белокурого идиота много лет назад. — Черт, вы выглядите куда круче, чем на старых фотках. Учиха Саске, верно? Вы — легенда. Я пытался выбить вашу карточку в игре, но она какая-то супер-редкая. — Карточку? — Ну да, из игры. Я как раз играл с Мицуки, но ему уже пора было домой… Саске бросил на него мимолетный взгляд. — Тебе тоже стоит. — Что стоит? — Идти домой. Боруто моргнул, опешив. — А? Но я… — У меня нет на это времени. — Слова слетели резче, чем он планировал, но поправлять себя он не стал. — Иди. Боруто нахмурился, его пыл слегка поугас. Но упрямство, в точности как у отца, никуда не делось. — Да ладно вам, хотя бы поздоровайтесь нормально! Я умирал как хотел вас увидеть. Папа говорит… Саске выдохнул через нос. — Боруто. Что-то в его тоне заставило мальчика замолчать. Терпение Саске всегда было ограниченным, а сегодня его и вовсе не осталось. Губы Боруто сжались в тонкую линию. — Ладно. Плевать. — Он засунул руки в карманы, переминаясь с ноги на ногу, прежде чем отступить. — В офис Хокаге, верно? Он, скорее всего, еще не спит. Он никогда не спит. Саске коротко кивнул, уже проходя мимо. Он не оглядывался. Тишина между ними повисла в воздухе, пока Боруто не пробормотал под нос — достаточно громко, чтобы Саске услышал: — Не думал, что вы такой козёл. На улицах было тихо; свет фонарей отбрасывал длинные тени на здания. Хорошо, что он помнил дорогу наизусть, потому что одного зрения было бы недостаточно — четырнадцать лет это очень долгий срок. В кабинете Хокаге мерцал тусклый свет, а неровные стопки бумаг на столе были единственным признаком присутствия его хозяина. Наруто Узумаки сидел, сгорбившись в кресле, и тер виски, прежде чем поднять усталые глаза на дверной проем. Напряжение, сковавшее грудь Саске, не ослабло, когда их взгляды встретились. Напротив, оно усилилось. — Саске. Ты вернулся. — Наруто снова протер глаза, словно Саске был каким-то мимолетным ночным видением. Словно он просто отошел в магазин, а не пропадал, черт возьми, больше десятилетия. Саске вошел, закрыв за собой дверь. — У меня есть то, что ты должен увидеть. Он полез под плащ и извлек потертый свиток. Ткань была древней, символы на её поверхности выцвели от времени. Он положил его на стол Наруто, наблюдая, как Хокаге выпрямился, мгновенно забыв об усталости. Наруто развернул рукопись, хмуря брови. — Это… что это? — Хроники Ооцуцуки. Там упоминается спутник Кагуи, тот, кто прибыл с ней на Землю. — Голос Саске оставался разменным, но тяжесть его слов повисла в воздухе. — Есть основания полагать, что он никогда не уходил. Наруто выругался под нос, изучая текст. — Ты хочешь сказать, что здесь есть еще один? До сих пор? Саске кивнул. — Это нужно расшифровать полностью, но если это правда… мы никогда не имели дела лишь с остатками планов Кагуи. Наруто выдохнул, откидываясь на спинку кресла. Какое-то время оба молчали. — Знаешь, прошло немало времени, — сказал Наруто, тщательно подбирая тон. — Когда я думал о нашей встрече, я надеялся на новости получше. — Наруто снова поднял на него глаза, широко улыбаясь, и внезапно Саске увидел перед собой двенадцатилетнюю версию Наруто. — Что ты встретил девушку и решил покончить с жизнью печального холостяка. Тайный ребенок. Столько вариантов… Челюсть Саске напряглась. — Я делал то, что должно было быть сделано. А ты всё еще здесь, в этом кабинете, завален работой. Я встретил твоего сына на улице, — Саске издал тихий, пренебрежительный смешок. — Скажи мне, Наруто, когда ты в последний раз возвращался домой в приличное время? Наруто едва заметно вздрогнул, но не ответил. Безмолвие оказалось красноречивее любых слов. Саске покачал головой: — У тебя есть семья. И ты впустую тратишь это бесценное время. Пальцы Наруто впились в край стола, словно пытаясь удержать ускользающую реальность. — А ты своей пожертвовал. Саске хотел было возразить, что его семья погребена в безымянных могилах за пределами этой деревни. Тишина затянулась, став осязаемой. — Послушай… мы обсудим это позже. Ты только что вернулся. Сейчас главное — сосредоточиться на деле. Приходи завтра после обеда, — Наруто указал на рукопись; тон его смягчился, в нем сквозила неподдельная усталость. — Но… я рад тебя видеть, теме. Саске медленно выдохнул, словно освобождая легкие от всего накопившегося. — Взаимно. Ноги вели его сами собой. Мышечная память — могучая сила, и не только в бою. Погруженный в мысли, Саске лишь в последний момент поднял голову, чтобы осмотреться. Взгляд наткнулся на облупившуюся красную краску на дереве. Хотя нижняя часть ворот была скрыта упавшим стволом, он безошибочно знал, что увидит, если уберет его. Он почти решился поднять ствол. Остро захотелось увидеть символ своего клана, своей семьи, выставленный напоказ хоть где-то, пусть даже он будет единственным свидетелем. Но он понимал, — одного дерева будет недостаточно. Полуобвалившаяся крыша, колючий кустарник, разросшийся по земле, сломанные деревянные ступени… Потребовалась бы целая ночь, чтобы привести в порядок хотя бы тот клочок земли, на котором он стоял. А восстановление квартала Учиха, казалось, отняло бы целую жизнь. Когда-то это было его домом. И отсутствовал он ровно столько же, сколько здесь жил. Он развернулся и ушел. Сегодня он снимет комнату. Солнечный свет, пронзая пыльные лучи, изменил восприятие кабинета Хокаге. Казалось, бумаг стало еще больше, они грозились поглотить все пространство. Вся поверхность стола утопала в документах и — к острому отвращению Саске — пустых стаканах из-под лапши. Бумаги расползлись и дальше: Саске мог лишь надеяться, что у Наруто на сегодня не запланировано визитов, потому что на обоих гостевых стульях возвышались угрозы книжных обвалов. Переставить их было бы несложно, если бы не шаткие башни документов, грозящие обрушиться у их ножек. Рукопись Саске одиноко лежала на крошечной полке над переполненным шкафом для бумаг. Казалось, она излучала странную, почти материальную энергию, будто требуя уединения и отталкивая все остальное. Саске порывался активировать Шаринган, чтобы проверить, не пульсирует ли объект чакрой, но вовремя остановился. Для этого еще будет время. Наруто сидел, уткнувшись носом в книгу. Зрелище было пугающим. — Я расскажу, как наткнулся на него. Несмотря на подготовку ниндзя и высокий статус Хокаге, Наруто вздрогнул от неожиданности. К чести Саске, тот не вскрикнул (слишком громко) и не подпрыгнул. — Ради всего святого! Ты в курсе, что надо стучать? И, технически, записываться на прием у моего секретаря. Но мы оба знаем, что ты этого не сделаешь. Он пришел в себя и указал на стулья. Саске выгнул бровь. — Ох, черт. Надо бы прибраться. Это предложение даймё. Он хочет ввести вступительный экзамен в Академию. Это. Так. Много. Работы. Наруто продолжал болтать, но Саске перестал слушать уже на третьем слове с мастерством, которое удивило даже его самого. Он привык игнорировать людей, но с Наруто это всегда было непросто: тот прилипал как паразит, въедаясь в кожу до самых костей. Видимо, годы в разлуке помогли. Он подошел к шкафу и забрал рукопись. От ее прикосновения по рукам пробежал холодок. Саске расчистил место на столе, пока Наруто, рискуя спровоцировать лавину бумаг, освобождал стул. Тот все еще говорил. Наверное, кому-то другому было бы интересно послушать сплетни из первых уст Хокаге. Саске было плевать. Интересно, Наруто несет такую же чепуху всем посетителям (это ли не угроза безопасности?), или только ему? Ради себя самого Саске надеялся на первое. Ради Конохи — на второе. — Я исследовал другое измерение, — прервал его Саске. — След привел меня в ледяной, пустынный мир, где стоял странный замок, отдаленно напоминающий человеческий. На стенах были выцветшие росписи и странные символы. Полагаю, какой-то алфавит, возможно, иероглифический. Я не смог их прочесть, но запомнил и позже записал. Он залез в жилет и достал стопку листов, которые мгновенно присоединились к сотне тех, что уже были разложены на столе. — В самой большой зале — тронном зале, если я правильно понял — была стена с изображением того, что я считаю генеалогическим древом. Я бы не связал это с Ооцуцуки, если бы не один из символов. Он взял один из листов и развернул его. Ряд линий, соединенных кругом с цифрой внутри. — Что ты имеешь в в… — начал Наруто. Саске схватил другой лист. На нем было несколько кругов с замысловатыми рисунками внутри и цифрой рядом с каждым. Под номером шесть было приписано: О. Кагуя. Под восьмым: Мудрец Шести Путей. — Не знал, что ты умеешь рисовать, — Наруто сравнил два листа, впечатленно присвистнув. — Понятно. Это рога Кагуи, а это — Мудреца. Мудрец — последний в своей ветви. Но есть и другие, и целая цепочка предков, если они еще живы. Саске нетерпеливо кивнул. — Вот этот, — он указал на номер, соединенный горизонтальной линией с Кагуей — номер пять. — Это партнер Кагуи. Наруто посмотрел на другой лист, чтобы найти нужный номер. Соответствующий рисунок был проще, чем у Богини-Кролика: один рог с заостренным концом и круг. Внутри круга семь линий сходились к центру, заканчиваясь еще одним кругом поменьше. Акцент мог быть как на линиях, так и на треугольниках, которые они образовывали. Саске не был уверен. — Но Кагуя ведь влюбилась в человека, — заметил Наруто. — Отец Мудреца, кем бы он ни был. Смелый мужик, если спросишь меня. Саске подавил желание закатить глаза. Внутренне он был полностью согласен. — Да. Поэтому линия Мудреца идет напрямую от нее, а не от их союза. — Так у пришельцев тоже бывают дети вне брака? — Это если предполагать, что у них вообще существует понятие брака. Мы не можем быть уверены… — Что он делает? Он не может тратить время на мельчайшие детали вроде супружеских уз рогатых инопланетян. — Как бы то ни было, в замке была библиотека. Небольшая, и большая часть книг в плачевном состоянии. Я узнал только наш язык. Секция называлась: «Земля». Всего одна полка. Всё остальное спасти не удалось, кроме этой рукописи. Саске потянулся к ней и открыл. Наруто долго всматривался в страницы. Большая часть была написана каким-то кодом, который Саске пытался расшифровать еще до возвращения в Коноху. Безуспешно. Понятных предложений было всего несколько, расположенных в самом начале: «Вместе мы спустились в этот мир, и всё же ты предала меня, любовь моя. Навеки предательница — пусть же твоё сокровенное желание парит перед тобой, как золотой нектар. Так близко, что больно, но не дано вкусить. Когда глаза твои ослепнут, я заберу то, что принадлежит мне по праву». — Мрачновато. Саске не сдержался: — Ты выучил новое слово? Их старые пикировки возникли сами собой, естественно, как дыхание. Он не сказал бы, что скучал по ним — просто незнакомцы считали его слишком пугающим и серьезным, чтобы общаться на таком уровне. Но вместо возмущенного крика ярости он получил столь же невозмутимый ответ. — Вообще-то, много слов. Издержки профессии — приходится слишком много читать. Это на мгновение сбило его с толку, а затем он вспомнил, что прошло четырнадцать лет, и каким-то образом — между статусом героя войны, должностью Хокаге, ролью мужа и отца — Наруто нашел время повзрослеть. А может, он повзрослел именно благодаря всему этому. Саске встал и подошел к окну. — Я пришел сообщить тебе об этой угрозе. И чтобы над рукописью подумало больше людей. Похоже, это письмо партнера Кагуи к ней или её личный дневник. Нам нужно расшифровать его и понять, намерен ли он закончить то, что она начала. Стук в дверь прервал его мысли. Прежде чем Наруто успел что-то сказать, дверь резко распахнулась. — Наруто, давай по-быстрому. Мне нужно… Она замерла на полуслове. Розовые волосы, белый халат, стопка бумаг в руке. Харуно Сакура заметно сглотнула, вцепившись в дверной косяк, прежде чем взять себя в руки. За миллисекунду до того, как она посмотрела на него, Саске придал лицу ледяное выражение. Он избегал её взгляда. — Сакура-чан! Не ожидал, что ты… — радостно начал Наруто. Затем улыбка погасла, он приложил руку к виску и покачал головой. — Ох, черт, бюджет больницы, да? Мы можем перенести, Сакура-чан? — Нет нужды, — голос Саске был плоским и показался ему самому пугающе хриплым. — Мы сегодня больше ничего не сможем сделать. Я зайду завтра. — Завтра у меня совещания весь день, — Наруто заметил, что Саске собирается уходить, забирая рукопись. — Эй, теме! Саске не ответил. Он уже развернулся на каблуках; его движения были текучими, непринужденными — такими же, как всегда. В мгновение ока он исчез из комнаты, словно тень, ускользнувшая сквозь трещины в свете. «Мельница слухов» Конохи работала на полную мощность. Время нисколько не умерило легкость, с которой рождались сплетни; они перекатывались с языка на язык, словно сладкий леденец, который каждый обсасывал на свой лад, пока не оставалась голая палочка и целый мешок других сладостей, к которым можно было перейти. К всеобщему удивлению, Саске к этому привык. Да и как могло быть иначе, если он подвергался этому всю свою жизнь? Тот факт, что он привык к характерному гулу затихающих разговоров при его появлении и к вороватым взглядам гражданских, считавших себя куда хитрее шиноби, вовсе не означал, что ему это нравилось. Но он ничего не мог с этим поделать, а горький опыт научил его вступать только в те битвы, которые он действительно мог выиграть. Неделю он провел в метаниях между башней Хокаге и постоялым двором, где решил остановиться. «Отелем», — поправил его Наруто, когда тот упомянул место своего ночлега. — «Нами заинтересовалась крупная сеть, хотят развивать туризм в регионе. Планируют открыть вторую гостиницу у озера». Он сосредоточился на расшифровке рукописи в компании Шикамару, который в его памяти остался ленивым засранцем с блестящим интеллектом, а теперь превратился в ленивого засранца с блестящим интеллектом, выкуривающего по пачке в день. После посещения офиса запах сигарет так въедался в одежду, что Саске взял за правило принимать душ в номере, прежде чем отправляться после ужина на самые уединенные тренировочные площадки. Там же бывал и человек по имени Сай. Саске он не нравился. Он не был уверен, в чем именно причина: в его коротком топе, в том, что тот в лицо называл его предателем, или в том, что он был его «заменой» (и, судя по всему, тоже женился на одной из его старых фанаток). Но бледное лицо Сая действовало ему на нервы; его поражало, что в мире еще существуют люди, менее социально адаптированные, чем когда-то были Наруто и Какаши. Он терпел его лишь потому, что Сай был полезен и компетентен, а это Саске умел ценить. Слух о его возвращении разнесся повсюду. Пожилая женщина, которая в первый день с улыбкой продала ему еду, теперь не встречалась с ним взглядом. Двое детей смотрели на него с благоговением — они были слишком малы, чтобы застать войну. Саске замечал это всё чаще. Четкий разрез. Черта. «До» и «после». Те, кто был достаточно стар, чтобы помнить — избегали его; те, кто нет — смотрели на него как на героя легенд, скорее мифа, чем человека, скорее человека, чем монстра. Клерку на стойке регистрации в постоялом дворе (отеле) пришлось вызывать начальника, а тому — своего начальника, чтобы уточнить политику заведения относительно размещения бывших террористов и дезертиров. Через пять минут, когда приказы спустились по цепочке командования, заставив бедолагу-клерка обливаться потом, Саске снова получил доступ к своей комнате. Он свел публичные появления к минимуму. «Мельнице слухов» было всё равно. Он слышал истории о том, как он кормил бродячую кошку (это было правдой) и как ходил в лапшичную (этого не было), наряду с кучей других утверждений, на которые он не обращал внимания. Наруто как-то подколол его: «О тебе только и говорят в эти дни, а, теме? Ожившая легенда. Боруто каждый день о тебе расспрашивает». Несмотря на всё это, ему удавалось избегать встреч с людьми, которых он знал лично, за исключением той девушки из команды Хьюги Неджи, которая, к его удивлению, владела лучшей оружейной лавкой в деревне. Ему нужны были материалы для полировки меча. Тентен — он вспомнил её имя — на секунду уставилась на него, но затем повела себя как профессионал, обходясь с ним как с любым другим клиентом. Шепотки, один нелепее другого, никуда не делись, но он без труда их игнорировал. Куда более сложной задачей оказалась причина его возвращения — расшифровка рукописи. К концу недели, имея в активе весьма скромный прогресс, Шикамару предположил, что код может быть не просто интеллектуальным. — Бумага издает странный гул, когда её касаешься, верно? Будто слабый ток. Думаю, здесь замешана чакра или то, что Ооцуцуки называют этим словом. А еще здесь есть странные отметины с остатками какого-то вещества. Следующую неделю они работали над этой теорией, которая вскоре подтвердилась. Сложнее было найти решение. Проведя последние три часа, уткнувшись носом в древний текст из частной секретной библиотеки Хокаге под названием «Кодирование через печати, сборник номер два» (поистине захватывающее чтение о 527 способах скрыть послание с помощью техник запечатывания), Саске наткнулся на интересный отрывок. «В то время как большинство кодов подразумевает комбинацию различных печатей в определенном порядке, самые сложные из них включают еще один шаг: ингредиенты, использованные для начертания каждого конкретного рунического символа. Дополнительный слой защиты может оказаться фатальным, как свидетельствует несчастный случай с 34-м даймё, который скончался после тщетных попыток вскрыть письмо от любовницы. Использование чернил кальмара вместо чернил каракатицы привело в действие защитный механизм; даймё упал замертво в мучительной агонии, в свои последние мгновения бормоча указы о запрете головоногих во всей стране. Вероятно, именно этот инцидент стоит за отсутствием традиционных блюд из этих бедных животных, несмотря на их обилие в соседнем море и высокие темпы вылова». — Это самая крупная зацепка, что у нас была. Думаю, стоит продолжить исследование в этом направлении, не закрывая при этом другие варианты, — ответил Наруто на следующий день, когда Саске пришел в офис и показал ему этот отрывок. — Но ни у кого из нас нет необходимых навыков для этого. Мне придется вызвать специалиста по ядам… на всякий случай. Саске согласился. К его изумлению, когда он пришел на следующий день, в одном из офисных кресел, теперь уже свободных от бумаг, сидела Сакура. Розовые волосы, белый халат — всё как в прошлый раз. Тогда он не всматривался достаточно долго, чтобы заметить что-то еще, не стал всматриваться и сейчас, лишь вопросительно взглянул на Наруто. Поскольку Хокаге промолчал, Саске заговорил первым: — Я зайду позже, если ты занят. Наруто фыркнул, забавляясь совсем не по-хокагски, и жестом пригласил его сесть в другое кресло. Саске остался стоять. Сакура снова отвернулась к Наруто, и Саске видел только её плечи и затылок; волосы едва касались плеч. Она оставила их короткими. — Нет, Саске. Эта встреча касается рукописи Ооцуцуки. Как мы вчера и договорились, мы изучим вопрос запечатывания через смертельно опасные ингредиенты вместе с экспертом по опасным веществам. — На самом деле, это не обязательно смертельные ингредиенты, скорее внутренний механизм, который активируется при использовании неверного компонента, — добавила Сакура, прежде чем успела себя остановить. Кончики её ушей покраснели. Её голос остался прежним, но стал более зрелым, утратив ту детскую, девичью визгливость, которая раз за разом резала ему слух. — Да, ну… — Наруто почесал затылок. — Как видишь, Сакура-чан здесь — лучшая из лучших, и нам повезло, что она согласилась сотрудничать, несмотря на её плотный график в больнице. В вашем распоряжении вся библиотека, включая секретные секции, и, конечно, все лаборатории Сакуры. Если понадобится заказать какое-то специальное оборудование, просто впишите это в статью особых расходов, я прослежу, чтобы бюджет утвердили. У меня много работы, так что я не успел всё подробно объяснить или показать ей все материалы. Саске, полагаю, ты сделаешь это лучше меня, учитывая твой опыт «из первых рук». Оставляю это на вас двоих. Если кто и справится, так это две трети легендарной команды номер Семь, даттебайо. Саске представлял свое возвращение как нечто четкое и быстрое: вошел и вышел, без лишних последствий. Никаких приветствий со старыми друзьями (если их можно было так назвать), никаких контактов с кем-либо сверх необходимого, за исключением Наруто и тех, с кем он работал. И уж точно никаких контактов с Сакурой. Он не готовился к этому. Он не хотел к этому готовиться. И всё же она была здесь, словно вызванная вечно жаждущими иронии богами деревни. Сакура наконец повернула голову — ровно настолько, чтобы их глаза встретились. В её взгляде не было ни широко раскрытых глаз, ни дрожи, как у той девчонки, что когда-то плакала у ворот деревни. Взгляд был размеренным, спокойным, исполненным профес-сионализма. Тень настороженности. Безразличие. — Пойдем в лабораторию, — сказала она, поднимаясь. — Я покажу, что подготовила. Саске слегка наклонил голову. — Веди. Наруто лениво помахал им рукой, уже наполовину погребенный под стопкой отчетов. — Не взорвите друг друга, — пробормотал он, пережевывая рисовый крекер. — Я покажу тебе свои наработки, а ты расскажешь мне обо всём подробнее, — продолжала она идти, ни разу больше на него не оглянувшись. Саске остался стоять на месте, со свитком в руке. Гул рукописи все еще вибрировал в воздухе, а сотни недосказанных вещей оседали между ними, словно тонкая пыль.