Хитрая игра

МЭТТ Это была наглая, дерзкая ухмылка на его лице, что меня и добила, хотя пять коктейлей на голодный желудок тоже не помогли. Обычно я был осторожнее. Басы пульсировали во мне, по венам разливался кайф, а передо мной танцевало и терлось море доступных тел. Я потерял бдительность. Любой проигрыш делал меня уязвимым, особенно когда он лишал нас шанса попасть на Суперкубок. Наш сезон закончился, и этот случайный парень с темными волосами и яркими глазами заставил меня забыть обо всем. Случайные связи в клубе были не частым явлением, но и не первым разом в моей жизни. И я не питал иллюзий, что последним. Я не был из тех "голубых под прикрытием", кто выставляет напоказ женщин. Нет, я был из тех, кто держится особняком, опускает голову и не лезет в неприятности. Но в те ночи, когда мне просто… нужно было, я не мог себя остановить. Мне нужна была доза адреналина ... кайф ... пусть даже в форме бессмысленного секса. Мне нужно было чувство завершенности. Это не было похоже на победу на поле, но было самым близким к этому. Слова не произносились. В них не было нужды. Я потерялся в этом случайном незнакомце и даже не вздрогнул, когда он снял с меня кепку – мою страховку. Или когда он поцеловал меня. Я был слишком далеко, чтобы заметить придурков с мобильными телефонами, которые узнали меня. И даже когда вспышки камер засверкали, я был слишком отвлечен горячим, влажным ртом, заставляющим меня стонать. Это был последний раз, когда меня знали как Мэтта Джексона, нападающего команды "Бульдоги". С этого момента я стал Мэттом Джексоном, тем самым геем-футболистом, которого застукали со спущенными штанами. – Мэтт, – говорит низкий голос. Он вырывает меня из воспоминаний той ночи и возвращает в суровую реальность моего настоящего. Мое колено подпрыгивает, пока два костюма за столом объясняют, как они собираются меня "починить". Нет, не меня, а мой имидж. Оказывается, это две разные вещи, но я не уверен. Я сломлен так же, как и мой имидж. – Фотографии вас в ночном клубе выставляют вас в неприглядном свете, как похотливого хищника, – говорит старый хрыч. Я сверлю взглядом Дэймона, моего непосредственного агента, но поскольку он новичок, здесь присутствует второй парень, чтобы контролировать все и следить, чтобы Дэймон ничего не запорол. Я его первый официальный клиент. Гей, бывший бейсболист, представляющий недавно совершившего каминг-аут мегазвезду футбола? СМИ сходят по нам с ума. Мне стоит считать, что мне повезло. Когда разразился скандал, предыдущее представительство бросило меня. Мои рекламные контракты закончились. Мой контракт с "Пенсильванскими Бульдогами" истек, и, сюрприз-сюрприз, они не были заинтересованы в его продлении. Моя карьера была мертва. Если бы не мой бывший сосед по комнате и постоянный партнер из колледжа, Мэддокс, познакомивший меня со своим парнем, Дэймоном, я бы никогда не подписал контракт с OnTrack Sports. – Хищный - не то слово, – говорит Дэймон, прежде чем я успеваю поставить старика на место. – Но фотографии не играют тебе на руку. – И как ты предлагаешь это исправить? – спрашиваю я. – Эти фотографии навсегда в сети. Мы ничего не можем с этим поделать. – Вместо того, чтобы прятаться, мы больше выставляем тебя на публику, – говорит Дэймон. Я стону. – Ни одна футбольная команда не хочет приглашать цирк в город. Я просто хочу играть. – А чтобы играть в футбол, ты должен выглядеть так, будто не надеешься, что товарищ по команде уронит мыло, – говорит старый хрен. Мне следует узнать его имя, чтобы знать, кого добавить в свой постоянно растущий список дерьма. Даже Дэймон вздрагивает на этот раз, но он ничего не может сказать - этот мудак его босс. – Меня не интересуют натуралы, спасибо, – говорю я. – Тебе нужно выглядеть занятым и незаинтересованным, – говорит Дэймон, более дипломатично. – Фотографии были сделаны несколько месяцев назад, верно? Мы решим эту проблему, сказав, что это больше не проблема. С тех пор ты встретил кого-то, влюбился и находишься в серьезных и преданных отношениях. Ты не будешь заводить случайные связи в барах, тебя не будут арестовывать за вождение в нетрезвом виде, ты не будешь... – Меня ни разу не арестовывали за вождение в нетрезвом виде. Меня вообще никогда не арестовывали. – Мы знаем, но ты думаешь, СМИ это волнует? – говорит Дэймон. – Они пришьют тебе что угодно. Ты сейчас в центре внимания, хочешь ты этого или нет, и твоя задача – выглядеть пригодным для трудоустройства в команду. В любую команду. Потому что сейчас ты в подвешенном состоянии. У нас есть два месяца до тренировочного лагеря, чтобы получить тебе контракт. – То есть, мне нужно найти парня. Ты это хочешь сказать? – Мы уже нашли тебе одного, – говорит Дэймон. – Что? – Мой друг Ноа. Ты познакомился с ним у него дома, где Мэддокс нас представил. Я почти ничего не помню из того, что произошло с тех пор, как были опубликованы фотографии, так что у меня лишь смутное воспоминание о той ночи. Я никогда не понимал фразу – на автопилоте, пока мой мир не рухнул в неизвестную бездну. Все разговоры за последние несколько недель как в тумане. – Ноа классный, – говорит Дэймон. – Иногда может быть засранцем, но это для вида. Я попросил об одолжении и уже уговорил его согласиться на это. – Значит, ты решил подработать сутенером, да? - Я не пытаюсь быть грубым козлом, но это моя жизнь. А еще я ненавижу, что мой акцент, от которого я старательно избавлялся, просачивается в мои слова, чем больше я волнуюсь. – Это деловая соглашение, – говорит Дэймон. – Мы организуем несколько PR-мероприятий, чтобы вы посещали их вместе, и объявим о ваших отношениях после круиза, который мы забронировали для вас, чтобы вы узнали друг друга получше. Семь ночей туда и обратно до Бермудских островов. Мэдди и я тоже едем. – Разве тебе не следует быть здесь и пытаться найти мне контракт, вместо того чтобы отправляться в круиз? Разве мне не следует делать что-то другое? Что-то связанное с футболом? – Мэтт. – Отлично, даже Дэймон уже устал от моего отношения. – Твоя главная задача – исправить свой имидж, потому что, не сделав этого, ты не увидишь контракта. – Разве в лиге нет правил против дискриминации? – У меня еще одна встреча, – говорит старик и поворачивается к Дэймону. – Дальше ты сам. Когда он уходит, Дэймон вздыхает. – Слушай, если бы мы могли пойти по пути дискриминации, мы бы это сделали, но это не даст нам того, чего мы хотим. Если бы ты был готов уйти из футбола с хорошей единовременной выплатой, мы, возможно, могли бы за это побороться. Но, по правде говоря, мы, скорее всего, проиграем. – Почему? Переговоры по контракту шли нормально, пока меня не рассекретили. – Во все спортивные контракты входит пункт о морали. Даже если бы на этих фотографиях ты был с женщиной, у "Бульдогов" было бы право расторгнуть твой контракт. Сделали бы они это, если бы это была женщина? Скорее всего, нет. Но мы не можем это доказать. У них прямые доказательства сомнительности твоего морального облика после того, как ты развлекался в клубе со случайным парнем. Опять же, если бы это была женщина, ты мог бы столкнуться с той же критикой. – Это чушь собачья, и ты это знаешь. Вокруг некоторых игроков были обвинения в изнасиловании, и их ни разу не уволили. – Да ё-моё, Мэтт, – профессиональный Дэймон превращается в друга Дэймона. Мне кажется, он мне нравится больше, чем костюм, за которым он прячется. – И что ты хочешь с этим делать? Ты можешь бороться за свою репутацию и попытаться вернуть себе место в НФЛ или поехать на радужном поезде в суд и, возможно, все потерять. В идеальном мире все бы это улеглось, но мы оба знаем, что в нашем мире так не бывает. Когда я играл в бейсбол и ходили слухи, что я буду первым номером драфта, давление было удвоено, потому что я был открытым геем. СМИ набрасываются на это дерьмо, потому что люди думают, что имеют право знать все о чужой жизни, особенно о спортсменах и знаменитостях, потому что это повышает их рейтинги. Если повезет, до тренировочного лагеря разразится еще один футбольный скандал, и тебя вытолкнут из центра внимания. Но пока этого не произошло, ты в центре внимания, и мы должны сделать все, чтобы остальные статьи, опубликованные о тебе, были положительными. – Отличная подбадривающая речь, – ворчу я. – Когда круиз? – Через две недели. Я фальшиво улыбаюсь. – Прямо не дождусь. **** По плану, регистрацию нужно отложить до последнего момента, но за два часа до моего отъезда из отеля, в который меня поселило агентство Дэймона прошлой ночью, в мою дверь стучат, и за ней стоит парень, нанятый быть моим бойфрендом на несколько месяцев. Ноа Хантингтон III. Мне пришлось погуглить его. Как только его фотография появилась на моем экране, я узнал его с того вечера, когда я встретил Дэймона. Конечно, из всех людей, которых я встретил в тот вечер, Ноа оказался самым горячим. Единственная проблема в том, что он тоже это знал. Его особняк меня не впечатлил, но его пронзительные сине-зеленые глаза, в которых каким-то образом сочетались высокомерие и обаяние, заставили меня пожалеть о том, что Мэддокс оставил меня одного, чтобы делать, Бог знает что, с Дэймоном в запасной спальне дома Ноа. И теперь я застряну с ним на несколько месяцев. Замечательно. Его отец – бывший губернатор Нью-Йорка, а теперь сенатор-демократ. Он старый белый чувак, а его мать – афроамериканка. Добавьте к этому сына-гея, и они – идеальная семья для утопического мира, где не имеет значения, какой ты расы, религии или ориентации. Я понимаю, почему Дэймон выбрал Ноа моим бойфрендом, но меня беспокоит, что это слишком навязчиво – слишком уж лезет в глотку. Это кажется фальшивкой. Так оно и есть, тупица. Эти раздражающе гипнотические сине-зеленые глаза смотрят на меня в ответ, и на губах Ноа играет ухмылка. Темная кожа и подтянутые мускулы, все это окутано уверенностью богатого мажора. Ненавижу это признавать, но это уже заставляет меня его недолюбливать, потому что я ему завидую. Я также не могу называть его ребенком, когда он на три года старше меня. Единственный раз, когда я проявлял такую же уверенность, как у Ноа, был на поле. Футбол был моим спасением от всего. Моим спасителем. Моей концентрацией. Теперь меня заставляют показать ту сторону себя, которую я скрывал вечно. Скрывать это было не моим выбором, это была необходимость. В истории НФЛ было всего несколько игроков-геев, но те, кто совершил каминг-аут публично, сделали это после выхода на пенсию или были отчислены во время предсезонки. – Мэтт? – Ноа выводит меня из очередного внутреннего припадка из-за того, что моя карьера рушится. Он тянется к моему плечу и сжимает его. Это должно быть ободряющим жестом, но все, что он делает, это заставляет меня остро осознавать, что горячий парень прикасается ко мне. Мы не будем переходить эти границы, это бизнес и ничего больше, поэтому я отстраняюсь от него. Он хмурит брови. – Ты в порядке? У тебя не инсульт случился? – Прости. - Я отхожу в сторону, чтобы впустить его. Когда он проходит мимо меня, он встречается со мной взглядом и улыбается. У него спортивное телосложение, как у баскетболиста – все руки и ноги – и он почти моего роста, но он худой. Опять же, наверное, несправедливо сравнивать его с моей двухсоттридцатифунтовой фигурой. Ноа вкатывает свой чемодан следом за собой. – Я думал, мы встретимся на корабле, – говорю я. – Дэймон сказал мне спуститься сюда, чтобы мы могли прибыть вместе. У OTS либо утечка, либо, может быть, у круизной компании болтливый персонал. В терминале дежурят папарацци. Мы должны вести себя уклончиво, как будто мы не знаем, что они будут в доках. – Черт возьми. Это уже превращается в черт знает что. – И долго это еще будет продолжаться? – Чувствуй себя как дома. Я соберу вещи. – Ты еще не собрался? – спрашивает Ноа. – Я планировал собраться в последнюю минуту. – Хорошая идея. Пусть подождут. – Ага. – Как будто я это планировал. Все, что мне нужно сделать, это закинуть зубную щетку и бритвенный набор в сумку, хотя я так и не воспользовался бритвой сегодня утром. Я не брился уже несколько недель. У меня внушительная борода, и мне лень от нее избавляться. Мне нужно всего две минуты, чтобы собрать вещи, пока Ноа сидит на моей гостиничной кровати, что-то печатая в своем телефоне. Сменив кепку "Bulldogs" на старую кепку "Yankees", я натягиваю ее и надеваю авиаторы, которые закрывают половину моего лица. – Думаешь, смена кепки сделает тебя менее заметным? – спрашивает Ноа, не выпуская телефон из рук. Ненавижу эти штуки. Раньше не обращал внимания. Теперь, когда я их вижу, мне кажется, что кто-то меня фотографирует. А мой? Он звонит каждые две минуты, и так уже несколько недель. Кнопка выключения – мое единственное спасение. – Мэтт? – спрашивает Ноа. – Ты всегда такой рассеянный? – А ты всегда такой любопытный? Ноа вскидывает руки в знак капитуляции. – Не надо откусывать мне голову. Но серьезно, не попадайся Дэймону на глаза в этой бейсболке. Он, вероятно, откажется от тебя как от клиента. – Фанат от "Mets"? – Самый большой. Просто псих по этому поводу. – Другая кепка, которая у меня есть, это "Bulldogs". – Вот, давай поменяемся. – Ноа бросает в меня свою кепку "Mets". – Дэймон не разозлится на тебя из-за кепки "Yankees"? Ноа ухмыляется. – Это будет хороший способ подразнить его. – Звучит как здоровые дружеские отношения. – Я натягиваю его кепку и надвигаю ее низко на лоб. Я перепроверяю, не забыл ли я чего-нибудь, пока Ноа ждет меня в коридоре. Когда мы направляемся к лифтам, чтобы спуститься в гараж, я избегаю зрительного контакта и даже не пытаюсь ничего говорить. Как сказал Дэймон, это деловая сделка. Ничего личного. Мне не нужно дружить с этим парнем, чтобы создать видимость, будто мы вместе, или что-то в этом роде. Лично я не думаю, что эта шарада поможет мне получить контракт или исправить мой имидж. Я не понимаю, как это вообще может сработать. Если я попаду в другую команду, наличие парня ничего не будет значить в раздевалке. На меня все равно будут сверлить взглядом, оскорблять, угрожать… Мир, может, и стал терпимее, но до принятия нам еще далеко. Особенно в спортивном мире, где двери шкафов лишь недавно начали приоткрываться. Ноа все время что-то печатает в телефоне, пока мы идем по коридорам отеля и едем в лифте. Этот стук, стук, стук заставляет меня скрипеть зубами. Мне хочется швырнуть его телефон в стену. – С тобой все в порядке? – спрашивает Ноа, даже не глядя на меня, а в свой экран. – Все прекрасно. – Да, похоже на то. – А откуда тебе знать? У тебя глаза приклеены к этой штуке. – Я киваю головой в сторону его телефона. Ноа засовывает его в карман. – Вот. Убрал. Что случилось? – Кроме очевидного? Моя карьера катится в тартарары, и мой представитель считает, что я в таком отчаянии, что мне нужно найти бойфренда? Да, моя жизнь сейчас просто охренительна. Он отводит взгляд и бормочет: – На что меня подписал Дэймон?