Хитрая игра

Ноа Бесплатный круиз, говорил он. Притворись парнем Мэтта Джексона, говорил он. Будет весело, говорил он. Знаете, что Дэймон не сказал? Что Мэтт Джексон – несносный засранец. Горячий, несносный засранец с его мускулами, загорелой кожей и татуированным рукавом. Даже не заставляйте меня начинать о бороде, которую он отращивает. Но, несмотря на всё это, он всё равно несносный. Дэймон мне сильно задолжал. Я бы написал ему и пожаловался, но, судя по взглядам Мэтта на мой телефон, он считает его злом. Эти несколько месяцев будут весёлыми. Почему я вообще на это согласился? Ах да. Я хотел взять предупреждение отца «Не делай ничего, что испортит мой политический имидж» и засунуть его ему в… Лифт открывается в стеклянное фойе подземного гаража. – Чёрт возьми, – вдруг выдает Мэтт. – Что? Он кивает в сторону дверей. Там стоят два папарацци, ожидая его выхода. – Как они попали в гараж? – спрашиваю я. – Кто знает. - Мэтт опускает голову. – Вопрос в другом – как они узнали, что я в этом отеле. Он смотрит на мой карман, где лежит телефон, будто там кроется ответ. – Паранойя? Я тебя не выдавал. Этот фейковый роман и так принесёт достаточно огласки без моего участия. Вот это доверие. Его взгляд метается от парней за дверью ко мне. – Давай покончим с этим. - Мэтт хватает меня за руку и тянет через гараж. Его хватка смертельная и совсем не выглядит любящей или романтичной. Скорее, мы слишком стараемся. – Полегче, а? – говорю так, чтобы репортеры не слышали. – Они подумают, что ты меня похищаешь или принуждаешь, если будешь держать так сильно. Хватка Мэтта слегка ослабевает, но не сильно. Я решаю проблему, освободив руку и обняв его за плечи. Его напряжённые плечи никак не поддаются, и моя рука тут же соскальзывает. Если бы я попытался удержать её там, это выглядело бы ещё более неловко, чем его мёртвая хватка. Импровизируя, я делаю вид, что пытаюсь прикрыть его от камер, пока мы спешим к машине. – Дай мне ключи, а сам садись на пассажирское сиденье, – говорю я. – Никто, кроме меня, не водит мою Ламбо. Прекрасно, ещё и фанат машин. – Ладно. Садись за руль, но открой багажник. Скорее, чем это возможно для человека, я кладу чемодан и его спортивную сумку в багажник и запрыгиваю на пассажирское сиденье. Два фотографа суют свои камеры мне в лицо, и если они хороши в своей работе, меня опознают ещё до того, как мы доберёмся до причала. История попадёт на сайты новостей до того, как корабль отплывёт, а значит, я буду в зоне действия сети, когда отец обо всём узнает. Его люди наверняка настроили Google-оповещения на моё имя. Я надеялся, что мы будем на полпути к Бермудским островам, прежде чем он это узнает. Последствия будут куда более эффектными, если он не сможет связаться со мной семь дней. Мэтт медлит с педалью газа. – Просто переедь их, – говорю я. – Да, это точно исправит мой имидж. Уже вижу заголовки: "Мэтт Джексон в конфликте с папарацци". Чёрт возьми. Что-то неприятно скручивается у меня внутри. Думаю, это может быть сочувствие, но это вряд ли. Быть Мэттом Джексоном, наверное, тяжело, но Ноа Хантингтон обычно не заботится о чужих жизнях. Может, это эмпатия. Будучи сыном влиятельного сенатора, которого уже сейчас называют будущим кандидатом в президенты, я знаю, что значит быть в центре внимания СМИ, так что я немного представляю, через что он проходит. Когда я был подростком, газеты любили печатать глупые истории о сыне мэра, пойманном на незаконной вечеринке с костром в Хэмптоне, и другие безобидные статьи, которые казались безрассудными только моему отцу и его драгоценной репутации. Но это? Это настоящая бойня. Мэтта прозвали плохим парнем футбола – в гей-версии. Случайные связи в ночных клубах, пьяные выходки и, возможно, проблемы с наркотиками. Дэймон говорит, что зависимость от наркотиков выдумана, но СМИ не волнуют факты. – Ты знаешь, куда ехать? – спрашиваю я, когда мы наконец выбираемся из подземного гаража. – Понятия не имею. – Есть причина, по которой OTS забронировали тебе номер здесь. Круизный терминал в нескольких кварталах отсюда. - Я указываю направление. В ответ получаю лишь кивок. Почему-то мне кажется, что это то, с чем мне придётся мириться в обозримом будущем. Я достаю телефон, чем вызываю явное раздражение у Мэтта. – Ты не можешь прожить две минуты без этой штуки? – спрашивает он. Если он собирается быть таким, я отвечу тем же. – Нет. НОА: ТЫ МНЕ ДОЛЖЕН. Я ДУМАЛ, ЧТО Я ФЕЙК-БОЙФРЕНД, А НЕ ФЕЙК-МУЖ. ДЭЙМОН: ФЕЙК-МУЖ? НОА: МЫ УЖЕ ВЕДЕМ СЕБЯ КАК ЖЕНАТАЯ ПАРА. ОН ВСЕГДА ТАКОЙ ВОРЧЛИВЫЙ? ДЭЙМОН: О, ЭММ… МЭДДОКС ГОВОРИТ, ЧТО НЕТ, НО Я ЛИЧНО ЗНАЮ ЕГО ТОЛЬКО ТАКИМ. НОА: УДОБНОЕ УПУЩЕНИЕ, КОГДА ТЫ ПРОСИЛ МЕНЯ ОБ ЭТОМ. Он отвечает эмодзи ангела. Ублюдок. – Куда теперь? – спрашивает Мэтт. Следуя моим инструкциям, мы подъезжаем к терминалу и оставляем машину на долгосрочной парковке. Мэтт фыркает, глядя на мой чемодан Gucci за шесть тысяч долларов, пока вытаскивает из багажника свою безымянную спортивную сумку. – Окей, что не так с моим чемоданом? – спрашиваю я. Он качает головой, будто ответ очевиден, и уходит прочь. Да, Дэймон определённо мне должен. Мы идём к терминалу, как и остальные гости круиза, которых направляют к кораблю, но когда я замечаю папарацци, стоящих у входа, я замираю. Нам сказали, что будут журналисты, но, видимо, сегодня у них не хватает новостей, потому что это просто безумие. Я насчитываю по меньшей мере пятнадцать человек с огромными камерами. Мэтт останавливается. – Я… я не могу… я не могу это сделать, – тихо говорит он. Люди проходят мимо нас и бросают недовольные взгляды за то, что мы их задерживаем. Я видел статьи в интернете и вообще везде, но только сейчас, глядя в объективы миллионов камер, которые хотят заполучить наш снимок, я понимаю, что дело не только в фото. Им нужна история. Чем скандальнее, тем лучше. А сейчас нет ничего более скандального, чем Мэтт. Я делаю вид, что меня это не трогает, но на самом деле находиться по эту сторону камеры гораздо страшнее. – Это просто. Мы идем через толпу, каждые пять секунд говорим "без комментариев" и игнорируем все остальное. Ноги Мэтта словно приклеиваются к земле, его кожа бледнеет, и кажется, что его сейчас вырвет. – Я... – Мэтт, – шепчу я. – Нам нужно двигаться. Мы стоим посреди прохода, и ты не можешь позволить себе замереть прямо сейчас. Пресса замечает нас и начинает приближаться. – Дорогой, я кое-что оставила в машине, – говорю я достаточно громко, чтобы они услышали. Я разворачиваюсь и направляюсь к парковке, пробираясь мимо еще нескольких людей, идущих к терминалу. Мне практически приходится тащить Мэтта, который находится в режиме полного ступора. Возле шлагбаума гаража стоит парковщик, и я машу ему рукой, чтобы он подошел. – Можно ли что-то сделать с фотографами там? Парень переводит взгляд с Мэтта на меня и обратно. – Эм... Я... Простите, но вы Мэтт Джексон? – Да, это он. Так что вы понимаете, почему мы не хотим пробираться через этих стервятников? – Понял. Но, эм, есть только один путь на тот корабль, так что, как ни крути, вам придется пройти мимо них. – Спасибо за ничего, – бормочу я и продолжаю тащить Мэтта обратно к его машине. Быстрый взгляд через плечо показывает одного-двух особо рьяных фотографов с камерами, которые идут в нашу сторону. Я прижимаю Мэтта к его машине и наклоняюсь, говоря тихо: – Хорошо, тебе нужно выйти из этого панического состояния, потому что через тридцать секунд нас снова начнут фотографировать, а ты выглядишь так, будто сейчас кирпич выложишь. Мэтт кивает, но я не уверен, что он снова не сорвется, как только начнут вспыхивать камеры. Но фотографы уже рядом, и я делаю единственное, что приходит в голову, чтобы вывести его из транса. Я обхватываю его голову и прижимаю свои губы к его, надеясь, что его глаза не стали размером с блюдца. Такое фото явно не украсит нас. Мэтт напрягается, его губы никак не отвечают на мои. Мои губы мягко касаются стальных прутьев, которые словно поселились на его лице. Его отросшая борода уже вышла за рамки небрежности и мягко касается моей гладкой кожи. – Лучше постарайся, больше, – шепчу я у его губ, чтобы папарацци не услышали. – Если бы не фотографы, я бы сейчас надрал тебе задницу, Хантингтон. – Не играй в эти фамильные игры, Джексон. Я тебе помогаю. – Похоже, ты просто хочешь попасть в центр внимания. Я отстраняюсь, но остаюсь близко. – Давай обсудим это где-нибудь в другом месте. Ты готов встретиться с ними? – Нет. – Нужно снова тебя поцеловать? Он хмурится. – Ладно. Пошли. Хм. Он предпочел бы иметь дело с прессой, чем снова целоваться со мной. Кто-нибудь, принесите дефибриллятор, потому что мое эго только что умерло. Вдруг у Мэтта больше нет проблем с прохождением через толпу фотографов. Мы движемся медленно, и я стараюсь сохранять нейтральное выражение лица, пока вспышки слепят мне глаза. Дэймон сказал мне, что я должен поддерживать эту ложь, но готов поспорить, если я протяну руку и возьму Мэтта за руку, он отдернет её. Или попытается сломать мне кости. Когда мы пробираемся сквозь толпу журналистов и оказываемся в здании терминала, Мэтт совсем не расслабляется. Очереди людей заполняют пространство, и двигаться почти негде. Мэтт продолжает оглядываться, словно ищет аварийный выход. Когда мы наконец подходим к стойке регистрации и сдаем багаж, нам выдают ключи от номеров, но говорят, что комнаты пока закрыты. Мэтт пытается скрыть это, но напрягается, а его глаза практически вылезают из орбит. Ему нужно уйти от толпы, пока он снова не застыл или, что еще хуже, не сорвался на глазах у всех. Я наклоняюсь и понижаю голос, обращаясь к сотруднице на стойке регистрации: – Это действительно так, или вам просто удобнее, чтобы мы пока не заходили в комнаты? - Я киваю в сторону Мэтта. – Вы знаете, кто это? Может, сделаем исключение? Женщина оглядывает Мэтта, и в её глазах появляется узнавание. – Я проверю для вас, сэр. - Она что-то печатает на компьютере. – Уборка уже закончена в вашей комнате, так что вы можете пройти. Я попрошу, чтобы ваш багаж доставили немедленно. – Спасибо. План состоит в том, чтобы сразу отвести Мэтта в комнату, пока он не успокоится, но как только мы проходим через переход и оказываемся в зоне отдыха, мы оба останавливаемся. Перед нами стоит женщина в полотенце, шипящая на Дэймона и Мэддокса. – Кто это? – спрашивает Мэтт. Я узнаю её, когда она откидывает свои мокрые светлые волосы. – Это Стейси. Сестра Дэймона. Похоже, у него проблемы. – Нам стоит… Я кладу руку ему на грудь, чтобы помешать ему пойти туда. – Не стоит. Ты не хочешь видеть Стейси в ярости. А учитывая, что она в одном полотенце и кричит? На этом корабле никто не в безопасности. Мы оставляем Мэддокса и Дэймона под её гневным взглядом и пытаемся найти нашу комнату. Коридоры на корабле такие узкие, что едва вмещают широкую фигуру Мэтта, когда мы маневрируя среди гостей. Наконец находим нашу комнату, мы заходим туда как можно быстрее. Мэтт прислоняется к двери и с облегчением выдыхает. OTS, должно быть, сэкономили, поселив нас в обычной каюте вместо люкса, но я не стану говорить это вслух. Все и так считают меня избалованным богачом, а у нас хотя бы есть балкон. – Что это, черт возьми, было? – спрашивает Мэтт. – Стейси, кричащая на Дэймона, или... – Поцелуй. – О, мы все еще об этом? – Это не… мы не… нам нужно установить правила. Боже, этот парень просто невероятен. – Не знаю, в курсе ли ты, но парни, которые встречаются, целуются, а стервятники, которые за тобой следят, думают, что мы вместе. К тому же ты чуть не сорвался на них. У меня не было особого выбора. – Это деловое соглашение, и я не знаю, какая у тебя игра, но я не позволю тебе использовать меня, чтобы стать знаменитым или попасть в реалити-шоу или что бы ты там ни задумал. – Прощай, моя мечта стать постоянным участником шоу “Семейство Кардашьян”, – сухо отвечаю я. – Ты серьезно настолько пессимистичен? – Ну, ты же не ради денег здесь. Ты и так при деньгах. - Чем больше он злится, тем сильнее растягивает слова, и мне не нравится, что это мило. – Мне вообще не платят. Я здесь по просьбе, придурок. Прошёл всего час с начала наших отношений, а мы уже ругаемся. Это одна из причин, почему я не ввязываюсь в настоящие отношения. На что я только надеялся, соглашаясь на это? Ты знаешь, почему, напоминает мне совесть. – Ты серьёзно стоишь здесь и говоришь, что тебе ничего с этого не нужно? Зачем ты согласился? – спрашивает Мэтт. – Потому что Дэймон, наверное, самый близкий мне человек в этом мире, и он попросил меня. Может, я просто нормальный парень. Под всей этой чепухой. Мэтт смотрит на меня так, будто не верит. Я закатываю глаза. – Верь во что хочешь, но поверь, мне не нужно хитрить или манипулировать, чтобы засветиться в медиа. Я уже в них, просто стоя рядом с тобой. Ты повсюду. – Я не хочу быть повсюду! – кричит он. – Я просто хочу играть в футбол. Это всё, что у меня есть. Мэтт садится на кровать и запускает руки в свои растрёпанные волосы. – Было. Я сжимаю зубы и похлопываю его по плечу в утешение, даже если он ведёт себя как осёл. – И я здесь, чтобы помочь тебе вернуть футбол. - Раздражать моего отца в процессе, просто бонус. – Как насчёт того, чтобы найти Дэймона и узнать, что у нас по плану? – У нас есть план? – Он говорил что-то про фотосессию для журнала и интервью, но я не знаю, когда это. – Ч-что? – лицо Мэтта бледнеет. – Я не буду давать интервью. Я вскидываю руки. – Не стреляй в посланника. – К чёрту это. - Мэтт топает к двери, но оборачивается в последний момент. – Ты идёшь? Уже прошло несколько месяцев? **** – Где твой парень? – рычит Мэтт на Мэддокса, когда мы находим его в баре. – Голова болит. Он спит. – Почему Стейси кричала на тебя раньше? – спрашиваю я. Рыжеволосый парень, которого я раньше не видел, подходит к Мэддоксу. – Чёрт возьми, ты Мэтт Джексон! – выпаливает он. Как раз то, что нам нужно – случайные люди, подходящие к Мэтту. Я уже собираюсь сказать ему проваливать, но вежливо, как вдруг Мэддокс говорит: – А это мой совершенно не крутой друг Джаред. Из-за него Стейси была голой и орала на нас раньше. Она не знала, что он будет здесь. Мэтт неохотно протягивает руку для рукопожатия Джареду. – Просто Мэтт. Не надо называть мою фамилию. Особенно так громко. - Он оглядывается по сторонам в небольшом баре. – Я Ноа, – говорю я и киваю в знак приветствия. – Когда Дэймон закончит спать? – спрашивает Мэтт. – Он должен поговорить с нами о том, чем мы вообще здесь занимаемся. – Мы скоро отплываем, – говорит Мэддокс. – Так что почему бы тебе не подняться на главную палубу и не помахать всем папарацци, оставшимся на берегу. Может, ещё и показать им средний палец заодно. – Да, Дэймон бы меня убил за это, – говорит Мэтт. – Я думаю, у тебя нет будущего в PR, – добавляю я. Мэддокс пожимает плечами. – Ладно. Делай, что хочешь. Я собираюсь выпить. Джаред указывает на Мэддокса. – Отличная идея. Я с тобой. – Я читал, что у них есть спортзал на борту, так что, думаю, я буду там, если понадоблюсь, – говорит Мэтт и уходит, его шаги длинные и быстрые, как будто он хочет поскорее уйти. – Отлично. Вы подсунули мне фанатика спортзала, – говорю я. – Он играет в НФЛ, это ожидаемо, – замечает Мэддокс. – Значит, я тоже иду в спортзал, – говорю я. – Дэймон велел мне не отходить от Мэтта всю эту неделю, но он не особо идет на контакт. Он всегда такой замкнутый? – Он многое пережил, – отвечает Мэддокс. – Дай ему немного времени. – Ладно, – говорю я. – Но я пытаюсь быть милым, а он меня отталкивает. Он понимает, что я делаю ему одолжение, соглашаясь на это, верно? – У тебя же нет ничего лучше, чем заняться. Ты просто не можешь смириться с тем, что Мэтт тебя не хочет, – говорит Мэддокс. – Твоему бедному эго требуется утешение? – Ты собираешься это сделать? – Пропущу. – Чему вас учили в университете Олмстеда? Вы оба явно не можете оценить качество, когда оно перед вами, – говорю я. Не секрет, что я пытался подкатить к Мэддоксу, когда мы впервые встретились. Дэймону нужно было немного здоровой конкуренции, чтобы признать, что он испытывает чувства к Мэддоксу. Я машу Мэддоксу и его другу и бегу за Мэттом. Его нет в комнате, и я предполагаю, что он сразу направился в спортзал, учитывая, что уже был в спортивных штанах. Я переодеваюсь из джинсов в шорты, надеваю кроссовки и иду в спортзал на борту. Я нахожу Мэтта на тренажере в углу. Его длинные, мощные ноги несут его по беговой дорожке. Его упругая задница, сильное тело... Жаль, что он придурок, потому что мы могли бы превратить эту игру в несколько месяцев потного веселья. Мой член одобряет эту идею. Нет, говорю я себе. Нам нельзя его хотеть, так что успокойся, парень. Когда я встаю на тренажер рядом с ним, он уходит в зону с гантелями. Ладно, похоже, так оно и будет. Проходит полчаса, затем час. Я думаю, что он закончил, когда идет наполнять бутылку водой, но нет. Он выпивает её и идет к другому тренажеру. Ко второму часу непрерывной тренировки я практически умираю. На трясущихся ногах я подхожу к Мэтту, который теперь на гребном тренажере. – Ты закончил? Он качает головой и тяжело дышит. – Еще час. – Ну, я возвращаюсь в комнату. Если вообще дойду, – говорю я. Не уверен, но, уходя, я клянусь, что он хихикнул. Что, Мэтт смеется? Пока это кажется невозможным, так что я убеждаю себя, что мне послышалось. После долгого горячего душа, чтобы расслабить мышцы, я проверяю телефон, который специально оставил в комнате во время тренировки. Как и ожидалось, там сообщения от мамы и папы. Мы уже слишком далеко в море, так что я не могу позвонить в службу, чтобы узнать, что они говорят, но я почти уверен, что уже знаю.        "Что ты делаешь в таблоидах с этим футболистом? Ты понимаешь, как это выглядит? Прекрати это. Немедленно." А у мамы было бы "Зачем ты расстраиваешь отца?". Когда я вижу пять сообщений от Арона, у меня переворачивается желудок. Не уверен, что готов сейчас с ним общаться, хотя я предполагал, что такая реакция может быть. Возможно, стоило его предупредить, но я не разговаривал с ним месяц, так что написать ему что-то вроде "Кстати, я теперь встречаюсь с Мэттом Джексоном, так что меня будет много, везде", показалось бы странным. Мы с Ароном прошли через весь колледж и три года дружбы, не пересекая черту. Но почему-то в прошлом году мы решили, что это хорошая идея – начать спать вместе. Это была самая глупая вещь, которую я когда-либо делал, потому что, хотя он мне нравится, я знал, что никогда не влюблюсь в него. Я с самого начала дал понять, что это будет только случайные встречи, и он сначала согласился. Но несколько месяцев назад он захотел чего-то серьезного, и я разорвал это. Но он все равно возвращался, обещая, что сможет сохранить все на уровне случайных встреч. Я был идиотом, что вообще пошёл на это. Секс по дружбе никогда не работает. В итоге кто-то всегда страдает, и часть меня желает, чтобы это был я в этот раз, потому что, кроме Дэймона, Арон был самым близким для меня другом. Или, по крайней мере, был, пока я все не испортил. Я пропускаю сообщения от Арона и проверяю сообщение от Дэймона, отправленное два часа назад. В нем говорится, что у нас с Мэттом забронирован ужин в одном из шикарных ресторанов на борту, так что я надеваю серый костюм Gucci и жду Мэтта. Проходит еще два часа, прежде чем он входит в комнату, весь мокрый от пота. – Серьезно? – говорю я. – Четыре часа тренировки? – Ты думаешь, эти мышцы появляются, если сидеть на заднице? - Он снимает рубашку и указывает на свои кубики пресса, и у меня перехватывает дыхание. – Моя работа – быть в форме. Подтянутые мышцы и татуировки. Все то, что мамы не хотят видеть у парней, которых их дети приводят домой на семейный ужин. Мой взгляд останавливается на его татуировке на плече с замысловатым дизайном, который делает его бицепсы еще более впечатляющими. Мэтт направляется в ванную, и я отвожу взгляд. – Удачи там. Если мне было тесно в душе, то у тебя вообще нет шансов. И еще, у нас ужин через пятнадцать минут, так что поторопись. В ответ я слышу только хмыканье. Официально. Я встречаюсь с пещерным человеком. Фальшивые отношения, но все же. Если бы он еще говорил, как пещерный человек, и произносил всего пару слогов, возможно, он бы мне даже понравился. Я думал, что умею быть придурком, но у Мэтта это получается на высшем уровне.