Цветочный магазин

Работа в цветочном магазине была чем-то средним между каторгой и самым ужасным анекдотом, который Джасту доводилось слышать каждый божий день. Каждое утро — один и тот же приторно-тяжелый аромат, от которого к обеду начинало слегка тошнить, и нескончаемая, монотонная возня с цветами: сборка букетов, подрезка стеблей, смена воды в вазах. Но хуже всего были люди. Бесконечный поток клиентов, каждый из которых считал своим долгом вывалить на бедного продавца всю свою подноготную. За год работы в этом благоухающем аду Джаст повидал столько душераздирающих сценариев, что хватило бы на десяток мыльных опер. "Ой, я там так накосячил… дайте какой-нибудь веник, чтобы забыть, какой я мудак". "У нас годовщина, нужно что-то особенное, понимаете, особенное!" "Первое свидание, я хочу произвести впечатление, но не переборщить, вы же понимаете, да?" "Я собираюсь сделать ей предложение, давайте что-то нежное, очень нежное, она ведь у меня такая нежная…" Его буквально воротило от всей этой пресловутой нежности, от розовых соплей, которыми клиенты норовили забрызгать его с ног до головы. Он стоял, облокотившись о прилавок, и машинально поправил сползающие очки, краем глаза наблюдая за Алфедовым. Напарник, один из немногих людей, которых Джаст хотел придушить не каждый день, а лишь через раз, возился с очередным заказом — поправлял ленту на букете из роз, сопел и морщил лоб от усердия. — Слушай, ну хорош уже лицо кривить, — Алфедов толкнул его локтем в бок, даже не отрываясь от своего занятия. — Ты на клиентов смотришь так, будто они тебе лично в обед плюнули, а не за очередным букетом пришли. — Они не в обед мне плюют, Алфедов, — огрызнулся Джаст, не меняя позы. — Они мне, блять, в душу срут каждый божий день. Он выпрямился, наклонил голову набок и, изобразив на лице придурковатую улыбку, заговорил противным, писклявым голосом, передразнивая недавнего клиента: — Ой, а подскажите, какие цветоччки значат вечную любовь? А чтобы прямо навсегда? А чтобы она поняла, что я серьёзно? Он оборвал свой спектакль резко, сбросил улыбку и посмотрел на Алфедова с мрачной обреченностью. — Да никакие! Никакие цветочки не значат вечную любовь. Через неделю они все равно завянут, как и его обещания больше не шляться по барам. Алфедов на его тираду лишь вздохнул, закатил глаза и покачал головой с выражением человека, который слышит это уже в тысячный раз и давно перестал удивляться. — Ой, да ты просто не встретил того самого человека, — сказал он спокойно, завязывая ленту в аккуратный бант. — Ради которого ты засунешь все свои принципы подальше в задницу и сам будешь бегать по магазинам в поисках лучшего букета. Еще и удивляться будешь, как это тебя угораздило! Джаст на чужие слова лишь показушно фыркнул, отворачиваясь к окну и уставившись на улицу, где под моросящим дождем прохожие спешили по своим делам. — А тебе, я гляжу, твой белобрысый окончательно мозги промыл, — бросил Джаст небрежно, даже не поворачиваясь к собеседнику. — Раз ты у нас теперь такие речи толкаешь о "том самом человеке", прямо философ, что сказать! — Да иди ты, дурак! Джаст усмехнулся. Он был готов поклясться, что Алфедов прямо сейчас до ужаса покраснел, недовольно пялясь ему в затылок. — Санчез... он... — голос парня запнулся, пытаясь подобрать слова. — Он же просто интересуется всей этой темой флористики! Как букеты собираются, как все подбирается по цветам там... — Ага, — протянул Джаст, соизволив наконец повернуться и окинуть друга взглядом. — Особенно твоей задницей, да? Алфедов замер с букетом в руках, и даже сквозь слой смущения на его лице было прямо написано "убью". — Алфедов, — Джаст скрестил руки на груди и посмотрел на него с выражением бесконечного вселенского терпения. — Ты правда считаешь, что он на полном серьёзе мотается сюда каждый раз, тупо ради того, чтобы поболтать с тобой о цветочках? Серьёзно? Алфедов открыл рот и тут же закрыл, явно пытаясь что-то сказать, но вместо внятного ответа он выдал лишь какое-то нечленораздельное мычание. А после, резко сунув букет в ближайшую вазу на прилавке, почти мгновенно скрылся в подсобке, громко хлопнув дверью. Джаст проводил того довольным взглядом, хмыкнул и вновь отвернулся к окну. Парень даже не успел толком насладиться тишиной, как колокольчик над дверью магазина жалобно звякнул, а дверь открылась, впуская очередную порцию промозглой сырости. И Джаст уже закатил глаза, готовя на устах дежурную фразу: "Добрый день, слушаю вас", но она застряла в горле так и не произнесясь. В магазинчик влетел какой-то до ужаса взъерошенный парень. Промокшие волосы липли ко лбу, а на лице — смесь паники и... решимости? Не обращая ни малейшего внимания на продавца, он метнулся к стоящим рядом вазам и выхватил оттуда первый попавшийся букет оранжевых лилий, не говоря ни слова, рванул обратно к выходу. – Э, куда! – Джаст резко выпрямился, срывая голос на возмущенный хрип. И парень уже рванул из-за прилавка, намереваясь пойти за наглецом, но замер на полпути. Потому что незнакомец выскочил на улицу и даже не думал убегать. Он со всего размаха, да еще и с таким энтузиазмом лупасил этим самым букетом какого-то парня. Удары приходились куда только можно: лицо, плечи, грудь. Оранжевые лепестки лилий разлетались в стороны, а сам букет стал больше походить на ободранный веник. Судя по всему, парень, на которого обрушивались удары, очухался. Он выставил ладонь, поймал очередной выпад. Секундой позже, оттолкнувшись от противника, с глухим бормотанием ударил того в плечо. Вскинув руку, демонстративно показав средний палец, он удалился, стряхивая с себя лепестки, и вскоре растворился вдали. Незнакомец же остался стоять под моросью, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. Медленно склонив голову, будто рассматривая остатки букета в руке, он с какой-то странной, почти отрешенной улыбкой бросил его в ближайшую урну у цветочного. И тут... колокольчик над дверью вновь звякнул, и в магазин вошел тот самый незнакомец. Джаст же замер, как вкопанный, посреди зала. Что ж... за все время работы здесь подобное он видел впервые. А наглец, лишь подняв взгляд на Джаста, неловко улыбнулся. И от этой улыбки у Джаста что-то ёкнуло в груди, и он мысленно назвал себя идиотом, вздыхая. – Здравствуйте... – парень потер шею. – Ну... извините за этот балаган, выходит? Правда, как-то неловко вышло. – Верно подметили. Парень вздохнул и вновь подал голос: – Сколько там букет стоит? Я отдам сейчас. – Три восемьсот, но с вас за интересное шоу скидка — три тысячи. И незнакомец, удивленно вскинув брови, улыбнулся, уже не столько виновато, сколько с каким-то тёплым, почти ласковым удивлением. Они двинулись к прилавку. Парень поспешно достал из кармана куртки бумажник, выудил купюры и выложил их на стойку. Джаст же, принимая оплату, отметил: какие длинные пальцы у юноши, и как они едва заметно подрагивают – то ли от пронизывающего холода, то ли от пережитого напряжения. – Слу-ушайте... – он замялся, робко постукивая кончиками пальцев по деревянному прилавку. Жест этот казался донельзя неуверенным, особенно для того, кто всего пару минут назад бушевал. – А во сколько вы сегодня заканчиваете? – К шести, – отозвался Джаст. – А что? – А то, – парень приободрился, кивнул и улыбнулся чуть шире, обнажая ровные зубы. – Что тут недалеко есть одна замечательная кофейня. И, кажется, я вам должен не только за этот букет, но и как минимум за то, что вы не вызвали полицию. — Это вы меня так на свидание приглашаете? — Джаст приподнял бровь, скрещивая руки на груди. Губы предательски дрогнули в полуулыбке, которую он попытался замаскировать под насмешку. А голубоглазый ни капли не смутился. Наоборот, он облокотился о прилавок, чуть склонив голову набок, и его взгляд скользнул по лицу Джаста с откровенным, почти нахальным любопытством. – Можете называть это так, – он слегка прищурился, бегло глянув на бейджик, приколотый к форменному фартуку Джаста. – Джаст. Но я правда настаиваю на подобном извинении. — Ладно, — сказал он, поправляя очки. — Как хоть тебя зовут, горе луковое? А то ходить с незнакомцем в кофейню — это уже перебор даже для меня. — Секби, — ответил он, протягивая руку для рукопожатия. Ладонь у него оказалась холодной и чуть влажной от дождя. Джаст пожал её, стараясь не обращать внимания на то, как сильно его собственные пальцы вдруг ни с того ни с сего решили замереть в этом прикосновении чуть дольше, чем следовало. — Секби, значит, — повторил он, отпуская руку и делая вид, что его абсолютно не пробило на какую-то глупую, неуместную нежность. — Что ж... Я согласен. — Правда? — Секби распрямил плечи, и его лицо на секунду стало таким искренне-довольным, будто он только что выиграл в лотерею, а не уговорил угрюмого продавца на чашку кофе. — Не обольщайся, — одёрнул его Джаст, — Кто в своём здравом уме откажется от бесплатного кофе после смены? Тем более с таким… — он сделал паузу, окинув Секби оценивающим взглядом, — колоритным персонажем. — Осторожнее, Джасти-ик, — Секби приложил руку к груди в театральном жесте, но глаза смеялись. — А то я решу, что вам со мной и правда интересно. Джаст фыркнул, закатывая глаза. – Все, брысь уже отсюда, – махая рукой вымолвил Джаст. – Конечно-конечно! Буду ждать вас. Колокольчик звякнул, и Секби, бросив на прощание ещё одну счастливую улыбку, выскользнул под дождь. Джаст остался стоять за прилавком, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовал себя так, будто его только что переехали, а потом ещё и зачем-то воскресили. — Идиот, — сказал он вслух сам себе, но голос прозвучал подозрительно мягко. Он провёл ладонью по лицу, снял очки, протёр их о край фартука и снова надел. В груди всё ещё жило это странное, щекочущее чувство. Не то чтобы он не узнавал его — просто привык думать, что оно атрофировалось за год работы среди розовых соплей и ванильных признаний. А нет. Оказалось, дремлет где-то в закоулках, ждёт своего часа. И часа этого, чёрт возьми, дождалось. И возможно... не такая это уж и мерзость. Но только самую малость!