Безгрешный свет: Искупление пламенем

С того момента их тайные встречи наполнились новым, смертельным смыслом. Майк больше не был просто бунтарем — он стал солдатом на невидимой войне. Он начал замечать странности повсюду: на стенах в спальнях появлялись символы, выцарапанные словно когтями неведомого зверя; в еде Уилл однажды нашел странный, горький пепел, от которого язык онемел на несколько часов; а по ночам из вентиляционных решеток доносился шепот на языке, похожем на скрежет камня по стеклу. От этого звука в голове Байерса пульсировала тупая, сводящая с ума боль. — Они выбрали тебя, Уилл, — прошептал Майк, когда они спрятались в старой прачечной среди огромных медных чанов с кипящей водой. Густой белый пар скрывал их от мира, создавая иллюзию безопасности, но даже здесь черноволосый постоянно оглядывался на дверь. Он подошел к Уиллу и нежно взял его лицо в свои широкие ладони. Его пальцы, огрубевшие от работы, едва касались фарфоровой кожи парня, словно Майк боялся, что тот рассыплется от одного неловкого движения. — Твоя чистота, твоя неспособность к ненависти... для них это как маяк в бездне, — черноволосый смотрел Уиллу прямо в глаза, и в его взгляде плескалось не только отчаяние, но и какая-то неистовая, защищающая любовь. — Они ищут «безгрешный свет», чтобы скормить его своей тьме и сделать её вечной. В полнолуние, через два дня, они проведут обряд «Очищения». Я слышал их разговор под дверью Настоятеля. Это не спасение души, Уилл. Это её полное выжигание, чтобы оставить лишь пустую оболочку для того, что они призывают. Майк прижался своим лбом к его лбу, и Байерс почувствовал, как бешено колотится сердце защитника. — Я не позволю им даже коснуться тебя. Мы уйдем раньше. У меня есть ключи от южных ворот. Мы просто исчезнем в лесах. Сюжет принимал всё более пугающий оборот. Тем же вечером, вернувшись в свою крошечную келью, Уилл обнаружил на подушке «подарок». Это был засохший венок из черных колючек, перевитый красной нитью, которая при ближайшем рассмотрении оказалась человеческим волосом. Запах гнили и старой крови мгновенно заполнил комнату, вытесняя привычный аромат ладана. Байерс вскрикнул и отшатнулся к стене, чувствуя, как горло перехватывает спазм ужаса. Но в дверях уже стоял Майк. Он мгновенно оценил ситуацию, схватил венок полотенцем и, не говоря ни слова, выбросил его в окно, в бездонную ночную тьму, где выли голодные ветры. — Тише, я здесь, — черноволосый крепко прижал Уилла к себе, баюкая его, как ребенка. — Это просто попытка запугать, пометить тебя как добычу. Но они забыли, что у этой добычи есть защитник, у которого зубы острее, чем их колючки. Но когда наступила решающая ночь, тщательно выстроенный план Майка рухнул. Уилл проснулся не от обещанного звука пожарной тревоги, а от того, что по его комнате разливался тот самый мертвенно-фиолетовый свет, который они видели в оранжерее. Дверь была выбита, и на пороге стояли три фигуры в черных капюшонах. Уилл лихорадочно посмотрел на соседнюю кровать, надеясь увидеть Майка, но та была пуста и холодна. Одеяло было аккуратно заправлено — черноглазый даже не ложился. Ужас, холодный и липкий, парализовал Уилла. Его схватили грубые руки, обмотанные черной тканью, и мир поглотила вязкая тьма. Его вели вниз, мимо знакомых коридоров, в те самые глубокие казематы, которые находились ниже уровня канализации. Стены здесь пульсировали, словно живая плоть, а воздух был настолько густым от испарений серы и разложения, что каждый вдох обжигал легкие. Наконец, его втолкнули в обширный круглый зал, освещенный сотнями черных свечей, пламя которых не дрожало, даже когда мимо проходили люди. В центре зала возвышался алтарь, вырубленный из цельного куска обсидиана. Вокруг него в глубоком трансе раскачивались десятки людей в капюшонах, издавая низкий, вибрирующий гул. — Тот, кто чист телом и духом, пришел к нам, чтобы стать сосудом для Великого Ничто, — пророкотал голос Настоятеля. Он стоял у алтаря, и когда он поднял голову, Уилл увидел, что его лицо превратилось в застывшую маску, лишенную губ. Байерса швырнули на холодный, влажный камень алтаря. Он зажмурился, шепча имя Майка как последнюю молитву, когда вдруг тишину зала прорезал звук, не принадлежавший этому кошмару. Тяжелые дубовые двери, окованные железом, содрогнулись от мощного удара. Затем еще раз. И еще. — Вы забыли запереть задний вход, выблядки! — голос Майка, хриплый, надтреснутый и полный первобытной ярости, эхом раскатился под сводами зала. Двери рухнули, и в зал ворвался черноволосый. Он выглядел как демон, восставший против собственных сородичей: одежда была перепачкана в саже, на щеке зияла глубокая рана, а в руках он сжимал массивный позолоченный подсвечник, верхушка которого была запятнана чем-то темным. Майк не стал ждать. Он швырнул одну из жаровен на кучу сухих обрядовых трав и старых свитков. Зал мгновенно начал заполняться едким, черным дымом. Сектанты зашипели, как змеи, их стройные ряды рассыпались в хаосе. Майк прорвался к алтарю, сбивая людей в капюшонах с ног с какой-то сверхчеловеческой силой. Он схватил Настоятеля за горло и с силой отшвырнул его прочь, прямо в разгорающееся пламя. — Руки прочь от него! — прорычал парень, лихорадочно срывая цепи с запястий Байерса. — Уилл, смотри на меня! Не закрывай глаза! Ты видишь? Это только я! Только я! Его руки дрожали, когда он наконец освободил его. Майк мгновенно притянул его к груди, закрывая своим телом от летящих искр и ядовитого дыма. — Бежим! Я поджег библиотеку и склады с маслом, вся эта проклятая школа скоро превратится в один большой погребальный костер! Они рванули сквозь дым, вверх по узким, винтовым лестницам, пока позади них раздавались нечеловеческие крики тех, кто не успел выбраться. Школа Святого Иуды содрогалась; древние камни трескались от невыносимого жара. Когда они наконец выскочили через южные ворота и упали на мокрую траву, далеко за пределами стен, Уилл обернулся. Громадное здание школы пылало ярким, ядовито-оранжевым пламенем, которое уходило прямо в черное небо, пожирая вековой туман. Зловещий гул ритуала затих, сменившись лишь треском горящего дерева. Майк повернулся к Уиллу, тяжело и хрипло дыша. На его лице была копоть, волосы обгорели на висках, но глаза светились такой бесконечной нежностью и облегчением, что Байерс впервые за всю жизнь перестал чувствовать страх. — Всё кончено, — выдохнул Майк, касаясь лбом плеча Уилла. — Теперь ты в безопасности. Мы оба. Тьма больше не имеет над тобой власти, потому что я сжег её дом. Они поднялись, опираясь друг на друга, и пошли вглубь леса, не оглядываясь. Впереди была абсолютная неизвестность, пугающая свобода и мир, который не знал их имен. Но Майк так крепко сжимал руку Уилла, что тот знал: даже если завтра наступит конец света, они встретят его вместе — двое выживших, чья любовь оказалась жарче адского пламени.