Идеальный враг

— Мы идём в театр, — сказал Джисон Минхо, глядя ему прямо в глаза с максимально серьёзным выражением лица. — В театр? — Минхо приподнял бровь. — Да. В театр. Культурная программа. Спектакль. Про… любовь. — Ты не ходишь в театр. — Хожу, — возразил Джисон. — Просто ты не знаешь обо всех моих увлечениях. У меня богатая духовная жизнь. Минхо перевёл взгляд на Чонина, который стоял рядом с виноватым видом и пытался спрятаться за спину Феликса. — Чонин, — сказал Минхо. — Ты тоже идёшь в театр? — Да, хён, — ответил Чонин, стараясь звучать убедительно. — Я люблю искусство. Особенно… драматическое. — И ты, — Минхо повернулся к Феликсу. — Я люблю смотреть, как Джисон страдает, — ответил Феликс с каменным лицом. — Это моё хобби. Хёнджин, стоявший рядом, усмехнулся. — Мы идём в театр, — подтвердил он. — Честно-честно. Я даже билеты купил. Смотри. Он достал из кармана четыре бумажки — распечатанные, с надписью «Театр драмы имени Чехова». Минхо взял их, покрутил, посмотрел на свет. — Поддельные, — сказал он. — Что? — возмутился Хёнджин. — Нормальные билеты! — Я вижу, что ты просто распечатал картинку на цветном принтере, — Минхо вернул билеты. — Идите уже. Но если я узнаю, что вы пошли в бар без меня… — Никаких баров, — перебил Джисон. — Только театр. Клянусь. Они вышли из универа, сели в такси и поехали в бар. — Ты клялся, что мы идём в театр, — напомнил Хёнджин, когда они заходили в заведение. — Я клялся Минхо, — ответил Джисон. — А я не разговариваю с Минхо. Мы в ссоре. — В какой ссоре? — Он не поверил, что мы идём в театр. Это предательство. Феликс закатил глаза. — Ты просто хочешь напиться и забыть, что он тебя раскусил. — И это тоже, — согласился Джисон. Они сели за столик в углу. Бар был уютным — приглушённый свет, кожаные диваны, негромкая музыка. Чонин оглядывался с любопытством — он ещё не был в таких местах. — Ты первый раз в баре? — спросил Хёнджин, заметив его взгляд. — В таком — да, — признался Чонин. — В Пусане я ходил в одно место, но там было страшновато. — А здесь не страшно? — улыбнулся Феликс. — Здесь вы, — ответил Чонин. — С вами не страшно. Джисон чуть растрогался и налил Чонину колы. — Держи, малыш, — сказал он. — Будешь пить как взрослый. — Я почти взрослый, — обиделся Чонин. — Мне девятнадцать. — Тебе девятнадцать, а мне двадцать один. Так что я старше. — Всего на два года. — Два года — это много, — наставительно сказал Джисон. — Это опыт. Это мудрость. Это… — Это ты просто хочешь казаться старшим, — перебил Феликс. — Иди нахуй, не мешай мне воспитывать молодёжь! Они заказали выпивку. Феликс начал с пива, перешёл на вино, а потом на что-то крепкое. Через час он уже сидел на коленях Хёнджина и что-то тихо бормотал ему в ухо. Хёнджин поглаживал его по спине, чувствуя, как Феликс буквально тает в его руках. — Ты пьян, — сказал Хёнджин. — Я трезв, — возразил Феликс, но его речь уже была невнятной. — Я самый трезвый здесь. — Ты сидишь на моих коленях. — И что? Это удобно. У тебя колени удобные. — Спасибо, — усмехнулся Хёнджин. — Не за что, — Феликс уткнулся носом в его шею. — Ты пахнешь приятно. — Ты пьян. — Я сказал, я трезв! — Феликс стукнул его кулаком в грудь, но удар вышел слабым. — Не перечь мне. — Хорошо-хорошо, — Хёнджин поцеловал его в макушку. — Ты трезв. Самый трезвый из всех. Джисон и Чонин тем временем разговаривали о всякой ерунде. — А у тебя есть девушка? — спросил Чонин. — У меня парень, — поправил Джисон. — Твой двоюродный брат, если ты забыл. — А, точно, — Чонин улыбнулся. — Минхо-хён. Вы правда встречаетесь? — Правда. Уже почти месяц. — Круто, — Чонин потянул колу через трубочку. — А я никогда ни с кем не встречался. — Серьёзно? — Серьёзно. В Пусане я всё время учился. А когда приехал сюда, сразу в универ. Некогда. — Найдёшь, — Джисон похлопал его по плечу. — Ты симпатичный. И добрый. Таких любят. Чонин покраснел. — Спасибо, зятек. — Не за что…стоп. Кто? — Зятек. Ты же парень моего брата. Может сказать, что уже часть семьи. — Почти родственники, — повторил Джисон. Чонин улыбнулся. Ему нравилось, как Джисон относится к нему — по-родственному, по-дружески, без лишней снисходительности. — Ты классный, Джисон-хён, — сказал он. — Я знаю, — ответил Джисон с улыбкой. — И самовлюбленный В этот момент к их столику подошла компания — четверо парней, выглядевших чуть старше. Один из них, с тёмными волосами и добрыми глазами, улыбнулся. — Привет, — сказал он. — Мы с соседнего столика. Вы не против, если мы присоединимся? У нас места мало, а вы тут сидите как короли. — Базару ноль, садитесь — ответил Джисон, и парни подсели. Они оказались с другого курса — технологи, как они представились. Двое из них были в хлам: Чанбин, крепкий парень с волнистыми волосами, и Сынмин, высокий блондин с заразительным смехом. Третий, Бан Чан, был трезв и выглядел ответственным старшим. — Чан донор, — объяснил Сынмин, когда его брат (да, они оказались братьями) отказался от алкоголя. — Не пьёт вообще. — А ты? — спросил Джисон у Чонина. — Я не очень люблю, — ответил Чонин. — Мне вкус не нравится. — Молодец, — одобрил Бан Чан. — Правильное решение. Чанбин, который к этому моменту уже был навеселе, вдруг заметил Феликса на коленях у Хёнджина. — О, — сказал он, широко улыбаясь. — А вы тут любовью занимаетесь? — Нет, — ответил Хёнджин. — Просто мой друг устал. — Друг, который сидит на коленях? — Очень уставший друг, — подтвердил Хёнджин. Феликс поднял голову, посмотрел на Чанбина мутными глазами и вдруг расплылся в улыбке. — Ты смешной, — сказал он Чанбину. — Ты похож на моего друга. — На какого? — На того, который тоже всё время улыбается, — Феликс махнул рукой. — Не помню, как зовут. Но ты похож. — Я польщён, — улыбнулся Чанбин. — Не будь польщён, — Феликс снова уткнулся в шею Хёнджина. — Он меня бесил. — А я? — Ты ещё не начал, — Феликс зевнул. — Потом решу. Чанбин и Сынмин начали что-то напевать — сначала тихо, потом громче. Оказалось, они оба любили петь, и бармен не возражал, пока они не мешали другим посетителям. Феликс, услышав музыку, заёрзал на коленях Хёнджина. — Хочу петь, — сказал он. — Ты не умеешь петь, — ответил Хёнджин. — Умею. — Ты пьян. — Я трезв! — Ты не умеешь петь даже в трезвом состоянии, — улыбнулся Хёнджин. Феликс надулся, но не стал спорить — сил не было. Он просто сидел на коленях Хёнджина, слушал пение Чанбина и Сынмина, и чувствовал, что всё хорошо. Хёнджин, Чонин и Бан Чан разговаривали о том о сём — об учёбе, о жизни в Корее, о планах. — Так ты донор? — спросил Чонин у Бан Чана. — Да. Кровь сдаю регулярно. Поэтому не пью. — Это круто, — сказал Чонин. — Я бы тоже хотел, но у меня вес маленький. — Подрастёшь — сможешь, — улыбнулся Бан Чан. Когда начало смеркаться, все поняли, что пора расходиться. Чанбин уже почти спал, Сынмин еле стоял на ногах, а Феликс вцепился в Хёнджина мёртвой хваткой. — Я повезу его домой, — сказал Хёнджин. — Чонин, ты с нами? — Да, — кивнул Чонин. — Я помогу. — Джисон? — Я закажу такси и поеду к Минхо, — сказал Джисон. — Я трезвый. Почти. — Ты красный как помидор. — Это от счастья! Они обменялись номерами с Чанбином и Сынмином (Бан Чан уже был в телефоне), попрощались и разошлись. Хёнджин и Чонин погрузили Феликса в такси. Тот уже почти спал, но всё ещё что-то бормотал о том, что он «самый трезвый». — Конечно, — соглашался Хёнджин, усаживая его поудобнее. Они доехали до квартиры Хёнджина. Хёнджин отвёл Чонина в гостиную, показал, где диван-кровать, выдал подушку и одеяло. — Завтра разберёмся, — сказал он. — Если что — я в спальне. — Спокойной ночи, хён, — сказал Чонин. — Спокойной ночи. Хёнджин зашёл в спальню. Феликс уже лежал на кровати, но не спал — он смотрел на Хёнджина мутными, тёплыми глазами. — Иди сюда, — сказал Феликс, пьяно улыбаясь и похлопывая рукой по кровати рядом с собой. Хёнджин подошёл. Присел на край кровати. — Феликс, — начал он. — Ты пьян. Давай ты поспишь, а завтра… — Не хочу спать, — перебил Феликс. — Хочу тебя. Хёнджин замер. — Что? — переспросил он. — Тебя хочу, — повторил Феликс, приподнимаясь на локтях. — Ты такой красивый… — Феликс, ты не в себе. — Я в себе, — Феликс потянулся к нему и обхватил его лицо ладонями. — Я всегда в себе. Он притянул Хёнджина к себе и поцеловал — грязно, неумело, с примесью алкоголя и сигарет (когда он успел закурить?). Хёнджин ответил — потому что не мог не ответить. Но потом отстранился. — Ликс, — сказал он мягко. — Солнышко. Давай не это. Ты не понимаешь, что делаешь. — Понимаю, — Феликс провёл рукой по его груди, спускаясь ниже. — Я всё понимаю. — Феликс, нет. — Хёнджин, да. Феликс притянул его к себе, укладываясь обратно на кровать. Он тёрся о Хёнджина, что-то шептал, пытался раздеть его. Хёнджин перехватил его руки, пытаясь успокоить. — Феликс, ты пожалеешь, — сказал он. — Ты будешь злиться на меня завтра. — Я всегда на тебя злюсь, — ответил Феликс с пьяной улыбкой. — Это ничего не меняет. Хёнджин смотрел на него. На пьяные, тёплые глаза. На улыбку, которую он видел так редко. На руки, которые тянулись к нему. — Я люблю тебя, — сказал Хёнджин. — Знаю, — ответил Феликс. И снова притянул его к себе. Хёнджин не сопротивлялся. Он просто обнял Феликса, прижал к себе и гладил по спине, пока тот не заснул у него на груди. — Завтра ты будешь злиться, — прошептал Хёнджин в его макушку. — Но я всё равно тебя люблю. Чонин в гостиной тем временем переписывался с Сынмином. Чонин: Ты как? Сынмин: Жив. Чанбин спит на полу. Чонин: Хорошо. Сынмин: А ты? Чонин: Нормально. У Хёнджина ночую. Сынмин: Класс. Слушай, а может, завтра встретимся? Вместе с Чанбином? Чонин: А давай. Я свободен после двух. Сынмин: Отлично. Спи тогда. Чонин улыбнулся, глядя в телефон. Лёг спать с чувством, что день прошёл не зря.

***

Феликс проснулся от боли в голове. В висках стучало, во рту пересохло, и всё тело ломило. Он открыл глаза — и понял, что лежит не в своей комнате. Это была спальня Хёнджина. Он был в чужой одежде — в одной футболке, которая была ему велика, и не было брюк. И, что самое страшное, он чувствовал, что под футболкой ничего нет. Рядом спал Хёнджин. Без футболки. И, судя по одеялу, которое сбилось вниз, без штанов. Феликс замер. В его голове пронеслись обрывки вчерашнего вечера: бар, пение, Хёнджин, который гладил его по спине, и… и он сам. Который приставал. Который лез. Который хотел. — Нет, — прошептал он. — Нет-нет-нет. Он резко сел, и голова закружилась. Перед глазами поплыли круги. — Хёнджин, — сказал он, тряся его за плечо. — Хёнджин, проснись! Хёнджин не просыпался. Он только что-то пробормотал во сне. Феликс залез на него сверху, сев на бедра, и начал трясти за плечи. — Хван Хёнджин, твою мать, проснись! Хёнджин открыл глаза, испугался, от неожиданности занёс кулак, чтобы врезать, но вовремя узнал Феликса. — Ты чего? — спросил он, заморгав. — Я чуть тебя не ударил. — Давай, — сказал Феликс, хватая его за плечи. — Бей. Мне всё равно, потому что я сейчас тебя убью сам. — За что? — Хёнджин пытался сообразить, что происходит. — За что? — Феликс чуть не закричал. — Ты спрашиваешь «за что»? Я проснулся в чужой одежде, без штанов, в твоей кровати, а ты лежишь почти голый! Что между нами было? Хёнджин посмотрел на него. На его взъерошенные волосы, на красные щёки, на злые глаза. И внутри него что-то щёлкнуло. Он решил поиздеваться. — Ну, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Если ты спрашиваешь, значит, не помнишь. — Конечно, не помню! Я был пьян! — Ну да, — Хёнджин закинул руки за голову, глядя на него с довольным видом. — Ты был пьян. И очень… настойчив. — Что значит «настойчив»? — Ты не помнишь, как ты приставал ко мне? — Хёнджин приподнял бровь. — Как лез на меня, говорил, что хочешь меня, раздевал меня… Феликс побледнел. — Я… я не мог… — Мог, — Хёнджин улыбнулся. — Ты был очень… активным. — И что мы сделали? — голос Феликса сел. — Что мы сделали? — Хёнджин задумался, делая вид, что вспоминает. — Ну, сначала ты долго целовал меня. Потом начал раздевать. А я, как честный человек, не мог отказать такому красивому парню. Тем более что твой организм, судя по всему, очень хотел этого. Феликс сидел на его бёдрах, чувствуя, как внутри всё рушится. Он переспал с Хёнджином? В пьяном виде? И не помнит этого? Господи, как же стыдно. — А потом, — продолжал Хёнджин, — ты взял меня в ротик. И я должен признаться, это было очень… — Заткнись! — заорал Феликс, занося кулак. Хёнджин увернулся, поймал его руку, перевернул их обоих, прижимая Феликса к постели. — Эй, эй, — сказал он, не давая Феликсу пошевелиться. — Ты чего? Я же пошутил. — Что? — Феликс замер. — Пошутил, — повторил Хёнджин, глядя на него сверху вниз. — Ничего не было. Ты вырубился. Я просто переодел тебя, потому что твоя одежда пропахла баром. А сам разделся, потому что всегда так сплю. Тебе всё равно было бы неудобно. Феликс смотрел на него широко раскрытыми глазами. — То есть… ничего не было? — Ничего, — подтвердил Хёнджин. — Хотя, судя по тому, как ты сейчас сидел на мне, я думаю, что мы могли бы это исправить. Феликс покраснел до корней волос. — Отпусти меня, — сказал он. — Не отпущу, — Хёнджин прижался к нему ближе, чувствуя, как Феликс напрягается под ним. — Ты такой красивый, когда злишься. — Я не злюсь. Я в ярости. — Одно и то же. — Нет. Разное. — Поцелуй меня, — сказал Хёнджин. — Нет. — Тогда я поцелую тебя. — Отвали. Хёнджин наклонился и поцеловал его. Не нежно — жадно, как будто ждал этого всё утро. Феликс дёрнулся, попытался оттолкнуть, но Хёнджин взял его лицо в ладони, не давая отвернуться. — Пусти, — выдохнул Феликс в его губы. — Не пущу. Хёнджин целовал его, чувствуя, как Феликс постепенно расслабляется, как его руки перестают сопротивляться и поднимаются, чтобы запутаться в волосах Хёнджина. — Ты невыносим, — прошептал Феликс, когда они отстранились. — Ты тоже, принцесса — ответил Хёнджин с улыбкой. Он лёг на спину, притягивая Феликса к себе. Тот не сопротивлялся, уткнувшись носом в его плечо. — Я люблю тебя, — сказал Хёнджин. — Ты уже говорил, — ответил Феликс. — И повторю. — Не надо. — Надо. Феликс вздохнул. — Я, наверное, тоже тебя люблю, — сказал он тихо. Хёнджин замер. — Правда? — спросил он, не веря своим ушам. — Правда, — Феликс поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Не смотри на меня так. — А как мне на тебя смотреть? — Нормально. — А как нормально? — Как на человека, который тебя любит, — сказал Феликс. — И который очень хочет, чтобы ты замолчал. Хёнджин улыбнулся и притянул его к себе. — Я люблю тебя, — сказал он. — Идиот. — Я знаю. Они лежали в тишине, слушая, как за окном просыпается город. А в гостиной Чонин уже переписывался с Сынмином и строил планы на день. Всё было хорошо… Но надолго ли..?