Дневник не для всех

Токио был городом контрастов. Неон и тишина, храмы и небоскрёбы, очереди за рамэном и одинокие кошки на ночных улицах. Эмилия уже начала привыкать к этому всему, но Токио, как оказалось, не собирался раскрывать все свои тайны сразу. Утро началось с внезапного желания. Эмилия листала ленту в телеграмме (свой канал, комментарии, сотни тёплых сообщений), когда наткнулась на пост о маленьком городке в часе езды от Токио. Там, писал автор, продавались вагаси. Это традиционные японские сладости, которые делали вручную по рецепту трёхсотлетней давности. Особенно хвалили моти с начинкой из сакуры и что-то под названием лунные пряники. Эмилия прочитала пост три раза и поняла: она должна это попробовать. Она набросала сообщение в канал: Уезжаю на день в маленький городок за сладостями. Вернусь с сахарной комой и фотографиями. Не теряйте. Тесса ответила отдельным сообщением в личке: Сладкое вредно. — Ты лиса, — написала Эмилия. — Ты должна любить сладкое. Это стереотип. — Я не люблю стереотипы. — А что ты любишь? Ответа не было. Эмилия усмехнулась и убрала телефон. Вокзал встретил её привычной японской суетой: сотни людей в деловых костюмах, бегущие к поездам, объявления на японском и английском, автоматы с горячими банками кофе. Эмилия купила билет, нашла нужную платформу и села в поезд. Почти пустой вагон, ещё бы, утро буднего дня, большинство пассажиров уже на работе. Она села у окна, положила рюкзак на колени и приготовилась час смотреть на пригороды Токио, сменяющиеся полями и холмами. В вагоне было тихо. Только мерный стук колёс и кондиционер, гудевший где-то над головой. А потом Эмилия заметила её. Девушка сидела прямо напротив. Эмилия могла поклясться, что минуту назад это место было пустым. Но вот она здесь, молодая, красивая, с кожей такой бледной, что казалась почти прозрачной. Волосы чисто белые, без единого намёка на другой оттенок, длинные, прямые, падали на плечи как застывший водопад. Глаза красные. Настоящие, алые, как спелая вишня или как… Эмилия не могла подобрать сравнение. Они смотрели на неё. Пристально. Изучающе. Эмилия почувствовала, как по спине пробежали мурашки. От ощущения, что эта встреча не случайна. Что эта девушка знает её. Или знает о ней. Милашка хотела отвести взгляд, но не смогла. Красные глаза держали её, словно заклинание. Девушка не улыбалась, не хмурилась. Она просто смотрела — и в этом взгляде было что-то древнее, тяжёлое, нечеловеческое. — Вы… — начала Эмилия, но голос сорвался. Девушка наклонила голову. Белые волосы скользнули по плечам. — Ты чувствуешь, — сказала она утвердительно. Голос был низким и в нём не было японского акцента. И вообще никакого акцента не было — чистейший русский язык. — Что чувствую? — выдавила Эмилия. — Что что-то не так. И в этот момент мир изменился. Эмилия не заметила, как это произошло. Сначала она просто подумала, что за окном сгустились тучи. Но нет, небо за стеклом поезда стало багровым. Тяжёлым, тёмно-красным, как закат перед катастрофой. Стук колёс затих. Кондиционер перестал гудеть. В вагоне воцарилась абсолютная, давящая тишина. Эмилия оглянулась. Другие пассажиры, всего их было четверо в вагоне и они замерли. Мужчина с газетой сидел с поднятой рукой, не опуская её. Женщина напротив застыла с чашкой кофе у губ. Старик у двери смотрел в одну точку не моргая. Время остановилось. — Что ты сделала? — прошептала Эмилия, поворачиваясь к беловолосой девушке. Та улыбнулась. Впервые. Улыбка была холодной, красивой и пугающей одновременно. — Это лишь маленькое представление, — сказала она. — Кто ты? Девушка выпрямилась в кресле. — Меня зовут Люци, — сказала она. — И я пришла поговорить с тобой. — О чём? — О твоей новой знакомой. О лисе. Эмилия похолодела. — Ты знаешь Тессу? — Я знаю всех, — ответила Люци. — Я здесь очень давно. Дольше, чем этот город. Дольше, чем эта страна. Дольше, чем большинство вещей, которые ты считаешь древними. — Ты человек? — спросила Эмилия, хотя уже знала ответ. Люци рассмеялась. Тихий, серебристый смех, от которого по коже побежали мурашки с новой силой. — Нет, — сказала она. — Я не человек. Как и твоя подружка. За окном багровое небо полыхнуло алым. Эмилия прижалась спиной к креслу, сжимая рюкзак. Плюшевый кот в очках Майк торчал из бокового кармана и смотрел на Люци стеклянными глазами. Это было почти смешно, но Эмилии было не до смеха. — Чего ты хочешь? — спросила она. Люци наклонилась вперёд. Белые волосы упали на лицо, красные глаза сверкнули из-под них и Эмилия на секунду увидела не девушку, а что-то тёмное, с крыльями и рогами. Наваждение исчезло так же быстро, как появилось. — Я хочу предупредить тебя, — сказала Люци. — Ты идешь по опасному пути. Не стоит бегать так за существами, даже если ты случайно что-то увидела. Это может закончиться печально. — А ты? — Эмилия нашла в себе силы усмехнуться. — Пришла чтобы меня предупредить? Но какой в этом смысл. Я же никому не рассказываю ничего. Ну а ты кто? Если она лиса, то ты... Люци моргнула. На долю секунды её красные глаза стали светиться алым блеском. — Мое имя Люци, — повторила она. — И этого достаточно. За окном небо начало светлеть. Багровый оттенок уходил, сменяясь обычным серым утром. Время снова потекло. Эмилия услышала, как загудел кондиционер, как зашуршала газета в руках застывшего мужчины, как женщина глотнула кофе. Люци сидела на своём месте. Она улыбнулась, на этот раз мягче, почти по-человечески. — Мы ещё увидимся, Эмилия, — сказала она. — Откуда ты знаешь моё имя? — выдохнула Эмилия. Но Люци уже не было. Кресло напротив пустовало. Никто не сидел там. И никто, казалось, не сидел. Девушка оглянулась на других пассажиров, но никто не выглядел так, будто только что видел девушку с белыми волосами и красными глазами. Поезд замедлялся. Объявление на японском объявило следующую станцию. Эмилия посмотрела в окно, небо было серым, обычным, ни намёка на красный. Она вышла на платформу на ватных ногах. В руке рюкзак, в рюкзаке Майк, а в голове бардак. Сладости пришлось подождать. Эмилия села на скамейку у вокзала, достала телефон и написала Тессе: — У меня тут кое-что случилось в поезде. Ты знаешь кого-то по имени Люци? Ответ пришёл не сразу. Через пять минут. И он был коротким: — Нет. А через секунду второе сообщение: — Держись от неё подальше.