Глава 2: Эпицентр пустоты
12 апреля 2026 г., 23:50
Идти сквозь ауру только что пробудившегося Всадника было сродни попытке дышать под толщей ледяной воды. Воздух стал плотным, вязким, он вытягивал жизненную силу с каждым вдохом. По пути Кассиану то и дело попадались высохшие, превратившиеся в серую труху деревья и осыпающиеся камни — сама природа не выдерживала этого присутствия.
Но мальчик продолжал идти. Его спасала кровь. Та самая кровь, что сейчас закипала в венах, вступая в странный, болезненный резонанс с аурой вокруг. Кассиан чувствовал слабость, но она не была для него смертельной. В отличие от остальных бессмертных, чьи тела он краем глаза замечал в отдалении, его тело адаптировалось к этой разрушительной энергии.
Наконец, он вышел к скалистому ущелью вдали от Академии. Здесь тишина была настолько оглушительной, что звенела в ушах.
И там он увидел его.
Голод сидел на большом поросшем мхом валуне, расслабленно откинувшись назад. Его длинные смоляные волосы слегка шевелились от безжизненного ветра, контрастируя с мертвенно-бледной кожей. Всадник выглядел в точности так, как Кассиан помнил и знал всю жизнь только сейчас в его глазах зияла абсолютная, пугающая бездна. Он не просто источал смерть — он был ею.
Кассиан сделал шаг вперед. Камешек предательски хрустнул под подошвой его ботинка.
Всадник медленно, почти лениво повернул голову. Его взгляд остановился на светлой фигуре подростка. Мальчишка в нелепом белом кардигане находился в самом эпицентре его ауры — там, где даже камни превращались в пыль, — и при этом уверенно стоял на ногах.
— Интересно, — его голос прозвучал как шелест сухих осенних листьев: тихий, но пробирающий до самых костей.
— Тебе не плохо рядом со мной?
Кассиан остановился в нескольких шагах, настороженно замерев. Он не спешил подходить ближе и не торопился раскрывать все карты. Одно дело — знать, что перед тобой твой отец, и совсем другое — стоять перед существом, которое только что вырвалось из тысячелетнего заточения и не знает ничего, кроме разрушения.
— Почему? — Голод чуть склонил голову набок. Его скучающий, непроницаемый взгляд буквально препарировал Кассиана.
— Ангелы, демоны... они все падают замертво или корчатся в агонии, едва приблизившись. А ты стоишь. Кто ты такой? Какая-то новая порода бессмертных?
Кассиан сглотнул, тщательно подбирая слова. Вывалить всю правду вот так сразу казалось безумием.
— Я... не совсем обычный бессмертный, — осторожно начал мальчик, стараясь держать дистанцию.
— Мое тело способно выдерживать эту энергию. Потому что во мне течет особая кровь.
Голод нахмурился, явно не впечатленный этой расплывчатой формулировкой. Концепция родства или передачи способностей через кровь была ему сейчас абсолютно чужда.
— «Особая кровь»? — Всадник издал тихий, сухой звук, похожий на смешок, в котором не было ни капли веселья.
— Метафоры этих крылатых глупцов меня утомляют. Кровь — это просто жидкость. Она закипает в моих владениях так же, как и любая другая. Я спрашиваю еще раз: почему моя сила на тебя не действует? И если ты не ответишь прямо, я проверю, насколько ты действительно прочен.
Воздух вокруг Всадника стал еще плотнее, почти физически придавливая Кассиана к земле. Дышать стало тяжело. Мальчик понял, что игры в загадки с Голодом сейчас — худшая из стратегий. Он глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.
— Потому что это твоя кровь, — с трудом выдохнул Кассиан, напряженно глядя прямо в черные глаза Всадника. — Я знаю, это звучит как бред, особенно сейчас... но я прибыл из будущего. Из-за ошибки в заклинании времени. Я твой сын.
Повисла тяжелая, густая пауза. Слова эхом отразились от скал, казалось, зависнув в самом воздухе.
Голод не вскочил, не рассмеялся и не попытался его убить. Вместо этого он совершил максимально человечный жест, который никак не вязался с его статусом древнего зла. Всадник неспешно достал сигарету, зажал ее тонкими губами и щелкнул зажигалкой. Огонек на мгновение осветил его острые скулы.
Он глубоко затянулся, выпустил струйку сизого дыма, которая тут же растворилась в мертвой ауре, и, наконец, перевел взгляд на подростка.
— Мой сын? — спокойно спросил Голод. В его интонации не было ни насмешки, ни гнева — лишь холодный, отстраненный интерес исследователя, обнаружившего аномалию, ломающую все правила мироздания.
Кассиан медленно выдохнул. Напряжение, сковывавшее мышцы, никуда не ушло, но скрывать правду больше не было смысла. Его пронзительные зеленые глаза встретились с безразличием такого же цвета во взгляде Голода.
— Да. Это правда.
