Глава 10: Анатомия чувств
16 апреля 2026 г., 01:36
Кассиан обреченно завыл и, не в силах больше держаться на ногах, просто сполз по холодной каменной стене на пол балкона. Он обхватил голову руками, пряча лицо в коленях.
— Нет, нет, нет! — его голос звучал глухо и полно отчаяния.
— Ты всё испортишь! Ты не можешь просто пойти и сделать это как по расписанию!
Голод, с интересом наблюдая за этой подростковой драмой, слегка склонил голову набок. Его длинные черные волосы скользнули по плечу.
— Почему же? — искренне не понял Всадник. — Если результат предопределен, зачем откладывать неизбежное? Я привык брать то, что хочу, мгновенно.
— Потому что сейчас ты этого не хочешь! — Кассиан резко вскинул голову. В его зеленых глазах блестели злые слезы. — Ты испытываешь любопытство. Азарт. Но это не то! Ты должен был дойти до этого сам! Медленно. Шаг за шагом.
Мальчик поднялся на ноги, тяжело дыша, и смело шагнул к отцу.
— Ты должен был впервые в своей вечной, холодной жизни почувствовать, каково это — желать близости, — с жаром заговорил Кассиан, отчаянно жестикулируя.
— Ощутить, как это невыносимо — хотеть прикоснуться к кому-то не для того, чтобы отнять жизнь, а чтобы просто почувствовать чужое тепло. Эти чувства... первые зерна привязанности... они просыпались в тебе по крупицам. Ты изучал их, открывал для себя новый мир.
Кассиан замолчал на секунду, подбирая слова, чтобы достучаться до существа, сотканного из абсолютной пустоты.
— Мама говорила, что ты пугался этих чувств, — тихо добавил он. — Ты не понимал, почему тебя тянет к ней. И именно эта борьба с самим собой, это медленное осознание сделали тот поцелуй во сне настоящим. А если ты сейчас ворвешься к ней в голову просто потому, что я дал тебе спойлер, это будет фальшивкой. Имитацией. Ты лишишь себя самого главного.
Голод слушал тираду сына с непроницаемым лицом. Тишина на балконе стала почти осязаемой.
Слова Кассиана — близость, тепло, привязанность — звучали для Всадника как заклинания на незнакомом языке. Но они странным образом резонировали с тем крошечным, едва заметным трепетом, который он испытал, когда Вики Уокер смотрела на него своими полными ярости глазами в той белой комнате.
Голод медленно поднял свою бледную, идеальную руку. Он посмотрел на длинные пальцы, способные обратить в прах целые континенты.
«Хотеть прикоснуться... чтобы просто почувствовать тепло».
Всадник перевел глубокий, темный взгляд на Кассиана. Юноша стоял перед ним, напряженный как струна, готовый в любую секунду защищать историю любви своих родителей даже от собственного отца.
— Ты очень сентиментален, — наконец, с легким, почти незаметным вздохом произнес Голод. Его голос потерял часть своей металлической холодности, став тише, вкрадчивее. — Как истинный смертный.
Он опустил руку и сделал шаг назад, отступая от края балкона.
— Хорошо, Кассиан. Ты победил.
Мальчик недоверчиво моргнул, боясь поверить своим ушам.
— Я не буду форсировать события, — продолжил Голод, и на его тонких губах заиграла странная, задумчивая полуулыбка. — Твои слова... заинтриговали меня больше, чем сам факт поцелуя. «Анатомия чувств» — звучит как увлекательный эксперимент. Я позволю этим, как ты выразился, «зернам» прорасти. Я хочу сам почувствовать то, о чем ты так красочно рассказываешь.
Всадник развернулся, чтобы уйти, но на полпути остановился и бросил через плечо:
— Но если процесс покажется мне слишком скучным, я перейду сразу к финалу. И да, — Голод усмехнулся, — постарайся больше не выдавать мне тайн мироздания, сын. Иначе я действительно могу увлечься.
Он растворился в воздухе, оставив Кассиана одного на разрушенном балконе. Мальчик обессиленно прислонился к каменной стене и сполз по ней вниз, выдыхая так тяжело, словно только что пробежал марафон.
