Senku’s Scientific Guide to Losing a Bet, 3rd ed., Ishigami, et al.

— Ваши клятвы готовы? — спрашивает Рюсуй. В комнате тишина, если не считать биения сердца Сенку в ушах и перешептываний гостей. Ген уверенно кивает, потому что он всегда готов. Сенку переводит дыхание и следует его примеру.

8,061 секундой ранее

— Дерьмово выглядишь. Уставшие глаза Сенку сфокусировались, и он смотрит мимо своего отражения на Львицу позади себя. — Тцк, это до глупости очевидно, — язвит он, но в словах нет ничего от привычного игривого юмора. Ему не нравится, с каким беспокойством она глядит на него. Тонкая линия ее рта, слегка сдвинутые брови. Ему не нужно, чтобы кто-то другой указывал на неуместную правду о том, что он наказывал себя с той ночи: снова с головой погрузился в работу, спал в лаборатории, пропускал приемы пищи. Поэтично, в идиотском смысле, что он выглядит так же плохо, как и чувствует себя. — Предполагалось, что ты отдохнешь пару дней, — она подходит ближе, чтобы поправить ему галстук. — Но Суйка сказала, что сегодня утром им пришлось вытаскивать тебя из лаборатории. Что с тобой творится? Сенку борется с желанием отстраниться. Близость к кому-то еще напоминает о Гене. С другой стороны, в последнее время почти все напоминает ему о Гене. — Есть дела, — отвечает он. Проблема в том, что его никогда ничто и никто не выбивал из колеи, как Менталист. Именно из-за этого они и оказались в подобной ситуации. — Были дела, когда мы бились с Империей Цукасы, или – с Ибарой, или когда Стэнли гнался за нами по пятам, но я никогда не видела тебя таким. Если ты не хочешь жениться, тогда почему ты… — Думаю, я облажался, — перебивает он, отступая на шаг, чтобы сохранить столь необходимую дистанцию. Кохаку закатывает глаза. — Я же говорила, что сейчас не время беспокоиться о твоих экспериментах. — С Геном, — уточняет он. Наконец она обратила внимание. Она закрывает рот и морщится. — О чем ты? Сенку опускается на один из стульев в комнате жениха, подпирая руками подбородок. То, что он гениальный ученый, не делает его неуязвимым для своих же ошибок. Но он и не полный идиот. Он все еще способен мыслить рационально, способен анализировать факты, чтобы прийти к гипотезе: Ген пытался оттолкнуть его – факт первый. Сенку отреагировал оборонительно и ответил ему, что это ничего не значит – факт второй. Ген сбежал – факт третий. Вывод? Ген злится на него. Вытекающая гипотеза: Сенку болван. — Я... соврал, — неохотно признается Сенку. Он смеется от самоуничижения и качает головой от абсурдности происходящего. — Обычно врун из меня никудышный, но, похоже, на этот раз у меня получилось. Кохаку садится напротив него, выглядя еще более растерянной, чем когда-либо. — Сенку, я не понимаю. — Я сказал ему, что всё ничего не значит. Что это просто пари. — Но… — Кохаку скрещивает руки на груди, лицо ее искажается, словно она пытается разобраться. — Это всего лишь пари. Зачем тебе… — Львица, — он прерывает ее, глядя прямо в глаза. — Это не так. Это не просто пари. Признание само по себе является своего рода окаменяющим лучом, заставляющим застыть на месте. Не потребуется 3700 лет, чтобы освободиться. Она медленно моргает, к ней постепенно приходит ясность, шок нарастает с каждой секундой. — Ты и Ген? — недоверчиво спрашивает она. Сенку пожимает плечами. — Хех, чертовски нелогично, правда? — Подожди, подожди, подожди… — она размахивает руками. — Но тогда почему ты не признался ему о своих чувствах? Зачем врать? Сенку вскакивает со своего места и начинает ходить кругами по комнате. — Да, да. Я на десять миллиардов процентов запаниковал, ясно? Предполагал, он откажется от пари, и пытался вести себя так, будто мне плевать. Кохаку сидит на краешке стула и наблюдает, как он расхаживает по комнате. — Клянусь, ты так же несносен, как и все мужики. Что именно произошло? Как он отреагировал? — Он ушел. — Он ничего не сказал? Просто ушел? Сенку поворачивается к ней. — Нет, нет. Он сказал, что мы расторгнем брак, а после он покинет Японию, и затем он ушел. — Ну, он не совсем образец честности, ведь так? Может, он пошутил? — Не похоже, чтобы пошутил. Он... он походил на прошлого менталиста. Парень, который набрел на Царство науки, пока мы готовили рамен, и вел себя так, будто ему наплевать на всех, кроме себя. Кохаку морщится. — Черт… он закрылся, чтобы защитить себя. Слова Кохаку подтверждают опасения Сенку. Его плечи опускаются, и он прислоняется к стене, жалея, что машина времени не доработана. Столь эгоистичная мысль, что, обладая такой мощной и беспрецедентной технологией, он решил использовать, чтобы наладить отношения с Геном, а не в первую очередь спасти человечество. — Я тоже пришел к такому выводу. Я причинил ему боль, а он просто притворяется, что все в порядке. Кохаку снова бросает на него взгляд, в котором читаются жалость, беспокойство и что-то еще. — Неприятно признавать, Сенку, но ты действительно облажался. Похоже, сегодня она только и делает, что констатирует очевидное. — Итак, как мне всё исправить? Кохаку встает, уперев руки в бока, словно перед ней проблема, которую можно решить только силой воли и мышцами. Просто. Легко. — Ты пойдешь и скажешь ему, что ты на самом деле чувствуешь. — Конечно. Мысль Львицы на миллиард. Только один вопрос. Что, если я слишком много думаю обо всей этой чертовой истории, а на самом деле ничего нет? — О, Сенку. Для гения ты, конечно, идиот. — Ты не помогаешь! Кохаку подходит к нему и прижимает к стене, не давая возможности убежать. На этот раз она поправляет воротник его нового лабораторного халата, проводя пальцами по краю и разглаживая складки на груди. — Слушай внимательно. Я знаю вас обоих почти половину своей жизни. И если бы я могла что-то сказать о каждом из вас, так то, что Ишигами Сенку – самый выдающийся человек, которого я когда-либо знала. И что Асагири Ген... – говорит она, глядя ему в глаза. — Влюбился в тебя с той самой первой бутылки колы. Сенку до конца не осознавал – до этого момента – как сильно он хочет верить ей, как ему нужно, чтобы всё оказалось правдой. Так же, как ему нужны наука, прогресс и тайны, которые предстоит разгадывать. Ему нужен Ген, во всех глупых, нелогичных смыслах. — Что, если я все испорчу, Львица? Что, если я потеряю его навсегда? Кохаку легонько ударяет его по голове. — Вот когда все испортишь, тогда и будешь исправлять. Я уверена, что ты ни за что его не потеряешь. Вы связаны с самого первого дня. Сенку издает смешок. Если бы здесь был Вопрошатель, ему определенно было бы что сказать. Сердечно-сосудистая деятельность Сенку продолжает расти от нервов, от возбуждения, от предвкушения. Он напуган. Но он и раньше сталкивался с неизвестным. И когда это его останавливало? — Кажется, надо найти менталиста, — он откидывает волосы с лица. — Как же это волнительно. *** — Мне нужно на воздух, — говорит Ген, протискиваясь мимо Укё. Теперь, когда он полностью одет, ему слишком тесно, слишком жарко, как будто каждый слой одежды сшит Юдзурихой специально для того, чтобы удушить его. Укё не пытается остановить его, он с жалостливым видом отходит в сторону, позволяя Гену на время сбежать. Они оба понимают, что он вернется перед церемонией. Он никогда не мог надолго отлучаться от Сенку. В конце коридора балкон, двери приоткрыты, тонкие занавески развеваются на ветру. Ген выбегает наружу, хватая ртом воздух, словно только сейчас выныривает из бушующего моря. В зал начинают стекаться гости, чтобы посмотреть, как он исполнит свой самый опасный фокус. Смотрите! Асагири Ген скоро прикует себя цепями к человеку, которого любит! Успеет ли он сбежать вовремя, чтобы спастись самому? Или сокрушительный груз неразделенной любви станет причиной его погибели? — Ген? Ген вскрикивает и разворачивается, едва не теряя равновесие. Рури вздрагивает. — Я… Прости, не хотела тебя напугать! Он с облегчением выдыхает, беря себя в руки, позволяя маске скользнуть на место. Похоже, он давно не практиковался. Прошлый Ген почувствовал бы, что он не один, как только ступил на балкон. — Рури, — он изучает ее опухшие красные глаза, то, как она сидит, свернувшись калачиком, на полу у стены. Похоже, не ему одному не хватало воздуха. Это пари, эти последние три месяца – все ошибка. Его сердце болит не только за себя, но и за бедную Рури, которую втянули в бессмысленную заворужку. Он ни разу не принял во внимание ее чувства, слишком поглощенный собственными планами, интригами и отношениями с Сенку. Что она чувствует? Что после стольких лет, несмотря на давление, Хром все еще не отложил проект, чтобы жениться на ней? И что за ужасный менталист этот Ген, если он не смог заметить, как сильно ей больно? — Как ты?.. — Всё в порядке, — она шмыгает носом. — Не беспокойся обо мне. Тебе пора собираться. Порыв ветра подхватывает его черное хаори, развевает его, и он отвлекается от своих мыслей. Он делает вдох и пересекает балкон, сползая по стене рядом с ней. — Прости меня, — произносит он, не вдаваясь в подробности. Она достаточно умна, чтобы понять. Ее глаза наполняются слезами, и она отводит взгляд, притворяясь, что все в порядке, притворяясь, что ей не больно. В этом они похожи. — Просто не понимаю, — она теребит подол своего платья, плечи ее дрожат. — Почему он не хочет жениться на мне? Ген вспоминает последние несколько месяцев, а затем и долгие годы, когда он был влюблен в Сенку, когда каждое его признание обрывалось на полуслове, когда он притворялся, что ему все равно. Мало чего люди боятся больше, чем неопределенности. Даже для ученых, которые готовы заглянуть в неизведанное и проложить путь, любовь создает новое, пугающее препятствие. Химия мозга, гормоны, рефлексы. Ген должен знать лучше, чем кто-либо другой, насколько далеко может зайти глупость во имя любви. — Он напуган, — он протягивает ей маленький носовой платок из рукава. Она нерешительно берет платок и поворачивается к нему со слезами на щеках. — Он боится, что тебе его будет недостаточно, — продолжает Ген. — Думаю, Хром даже и мечтать не смел, что у него будет шанс с тобой. Теперь, когда шанс у него появился, он беспокоится, что однажды ты проснешься и бросишь его. — Но… его более чем достаточно. Я так долго люблю его; я думала, что он знает. — Иногда дело не в том, чтобы что-то знать. Главное – убедить себя, что ты этого заслуживаешь. Рури промокает глаза платочком, и Ген замечает, как сквозь боль и неуверенность проступает что-то еще: решимость, готовность бороться за то, чего она хочет. — Что мне делать? Ген улыбается ей. Выражение лица кажется чужим, словно ему здесь не место, когда в груди чувство колеблется между болью и оцепенением. Но они с Сенку здесь только из-за пари, которое причинило боль не только ему. На самом деле все просто. Если он может облегчить страдания другого человека, то не должен ли он сделать все, что в его силах, чтобы это произошло? — В наше время не было ничего необычного в том, что женщины делали предложение, — говорит он. Глаза Рури расширяются. — Ты... ты думаешь, я?.. Ген кивает, чувствуя, как его охватывает странное спокойствие. На этот раз его улыбка кажется более естественной. — Видишь ли, милая Рури, я случайно узнал, что есть секретное белое платье с твоим именем на бирке. Если ты решишь сорвать свадьбу, нам остается только предупредить Франсуа. — Но… а как же ты и Сенку? Он проглатывает обиду, проглатывает горечь, хотя бы ради счастья своих дорогих друзей. Ген встает и протягивает ей руку, помогая подняться на ноги. — Мы с ним - совершенно разные люди. Некоторым вещам просто не суждено случиться. Он поворачивается, чтобы отвести ее внутрь, найти Франсуа и привести в действие запасной план, который он вынашивал месяцами: обменять паслен на подсолнухи, передать Рури ее платье. Но он останавливается и поворачивается, когда понимает, что она не следует за ним. — Как бы там ни было, — заверяет она, и взгляд у нее слишком понимающий. — Я не думаю, что мы совсем разные. *** Порой Ген любит говорить, что Сенку невероятно везет. В других случаях он говорит, что Сенку катастрофически не везет. Сенку задается вопросом, что же это за везение такое. — Черт возьми, Хром, — стонет Сенку, массируя голову. Они оба лежат на полу в коридоре. Жертвы столкновения. Сенку направлялся на поиски Гена, а Хром, ну… — Сенку, я искал тебя! Сенку бросает на него равнодушный взгляд. — Чертовски трудно было меня найти. Ты хочешь отказаться от пари? Лицо Хрома вытягивается. — Нет... я... хочу сказать, что ты победил честно. Я не сделал Рури предложения и больше не считаю, что вы, ребята, несерьезно относитесь к победе. Так что я принимаю поражение. Поздравляю, чувак. Сенку встает, разглаживая полы своего пальто. — Послушай, Хром. С самого начала пари было ошибкой. Не жди сложа руки. Машина времени – не какой-то быстрый проект, который мы сможем реализовать за несколько лет. Так что, если ты будешь ждать, пока мы закончим, то вы никогда не поженитесь. — Значит, мы никогда не поженимся, — огрызается он, поднимаясь с пола. Сенку приподнимает бровь. — Почему ты так говоришь, балбес? — Потому что я трус, ясно? — выкрикивает Хром срывающимся голосом. — Черт возьми… Я трус, который не может сделать предложение, и из-за этого я заставляю двух своих друзей жениться. — Хром. — Хотя они даже не геи… — Хром. — И они не… — Я на десять миллиардов процентов влюблен в Менталиста, — безапелляционно заявляет Сенку. Хром давится слюной, и у него такой вид, будто он вот-вот снова свалится на задницу. Сенку смеется, затыкая мизинцем ухо. — Мне потребовалось время, чтобы признать, но, да. Я ввязывался в это дерьмо не ради пари. Я ввязался, потому что на самом деле думал… не знаю. Оказывается, я тоже трус. — Н-но, ч-что… и как… — Ты любишь ее? — перебивает Сенку. — Ты любишь Рури? — Да, — Хром отвечает без колебаний. — И ты хочешь на ней жениться? — Я... — на этот раз он замолкает. — Да, больше всего на свете. Но… Мне страшно. Я... могу ли я знать, достаточно ли хорош для нее? Мы постоянно работаем в лаборатории, и я не могу просто так отказаться от науки. Что, если она почувствует, что ею пренебрегают? Что, если она была бы счастливее с кем-то другим? Я очень люблю ее, и именно поэтому… Я думаю, что если отпущу… то она точно будет счастлива. Сенку качает головой и ухмыляется. — Какой же ты балбес, — он хлопает Хрома по плечу. — Пусть она сама решит, что именно сделает ее счастливой? Она еще удивит тебя. — А что, если сделаю ей больно? Мы проигрываем пари, так что, если она думает, что я не хочу на ней жениться? — Только не говори, что ты в растерянности, доктор Хром. Начнем с того, что вы выиграете это чертово пари. Хром что-то бормочет, его лицо бледнеет. — Мы никогда не сможем организовать свадьбу вовремя! Всё плохо! — Эй, оглянись вокруг. Мы на свадьбе. — Но… а что насчет тебя и Гена? Улыбка Сенку увядает. — Сначала нам нужно разобраться в наших отношениях. Когда я женюсь на нем, я хочу, чтобы он знал, что это был мой выбор. Не просто на спор или что-то в этом роде. Хром улыбается. — Когда? Сенку кивает. — Когда. *** — Давай поженимся! — говорит Рури, в то время как Хром кричит: — Ты выйдешь за меня замуж? Сенку лишь частично осознает происходящее: они вдвоем бегут по коридору, со слезами на глазах. Всхлипывающие признание на бегу. Он больше обращает внимание на Гена, стоящего позади Рури. На нем традиционное хаори, черное кимоно и такие же штаны хакама. Ген застыл на месте, как раз за Рури и Хромом, которые обнимают друг друга, целуются и плачут, хотя на десять миллиардов процентов должны быть готовы к торжеству. Сенку хочет признаться ему, сказать, что он хорошо выглядит, что хочет большего, что он хочет извиниться. За ложь, за притворство, за то, что потратил десять чертовых лет, чтобы во всем разобраться. Взгляд Гена скользит по Хрому и Рури, а затем он переводит взгляд через коридор – прямо на Сенку – и делает такое лицо, словно воздух наполнился сероводородом. Неожиданно. Сенку не может сдержать смеха и сразу же пытается его скрыть кашлем. — Ну-ну, вы двое, — Ген с ухмылкой привлекает внимание счастливой пары. — Рури, дорогуша Юзуриха приготовила платье для тебя, и мы сотворим чудо с волосами Хромчика. А для целовашек и обнимашек у вас весь медовый месяц впереди. Они оба румяные, улыбаются, когда отстраняются, опьяненные эндорфинами. — Точно… я... увидимся в зале, — говорит Рури, поворачивается и, хихикая, поспешно уходит. — Увидимся… — Хром весь одурманенный и ошеломленный. Сенку закатывает глаза. — Ладно, ладно. Иди в мою комнату жениха. Львица приведет тебя в божеский вид. Хром кивает и спешит в другую сторону. Оставляя их в болезненном одиночестве. — Кажется, мы продули пари, — беззаботно заключает Ген, в то же время Сенку говорит: — Ты классно выглядишь. Ген одаривает его легкой, неискренней улыбкой. — Все в порядке, дружочек Сенку... — начинает он с дрожащим смешком. — Ты получил, что хотел. Но это не тот смех, который Сенку слышал раньше. Он тихий, с нотками разочарования. Он говорит, что ты получил то, что хотел. Не мы. Но это не то, чего хотел Сенку, это не то, чего он хочет, ни на миллиметр. Ген поворачивается, чтобы последовать за Рури, но Сенку делает шаг вперед и останавливает его. — Свет – волна или частица? — Сенку окликает его. Ген останавливается, лишь на мгновение оборачиваясь. — Ты же знаешь, что я в душе не знаю… — Я хочу, чтобы ты остался, — перебивает Сенку. — Я хочу… хочу, чтобы ты бросил свои дипломатические штучки. Он медленно поворачивается, выражение его лица настороженное. — Что ты… — Я хочу, чтобы ты был здесь, в Японии, со мной, — продолжает Сенку. — У тебя может быть лаборатория, ты можешь проводить свои исследования в области нейропластичности, практиковаться в фокусах или, черт возьми, написать еще одну дрянную книгу. Просто я… ты сказал, что это то, чего я хотел, но нет. Я хочу, чтобы ты остался. — Сенку, если это какая-то игра, или ты говоришь так, потому что тебе жаль… — Я хочу жениться на тебе, Менталист. И не только из-за какого-то дурацкого пари. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Каждый день. Потому что свет – и волна, и частица, и нелогичен не тот факт, что я влюблен в тебя, а тот факт, что я никогда бы не стал притворяться, что это не так. Глаза Гена широко раскрыты и блестят, губы приоткрыты. Щеки порозовели, на шее бешено бьется жилка, а на лице такое выражение, будто не может поверить. — Не... не поступай так со мной. Сенку делает шаг вперед, затем еще один, сокращая дистанцию, даже когда Ген инстинктивно отступает. — Неа, на этот раз я не позволю тебе сбежать, — он хватает Гена за запястье. — Потому что, если ты не чувствуешь того же, тогда скажи мне прямо в лицо. Но я лицемер, раз говорю всякую чушь о Тайджу и Хроме, хотя мне самому потребовалось столько времени, чтобы признать, что ты значишь для меня. Слеза скатывается по щеке Гена, оставляя призрачный след на шраме от окаменения. В этот момент он перестает выглядеть загнанным в угол, перестает выглядеть, будто хочет сбежать. Сенку наконец-то видит трещины в его ментальной броне, словно он проливает живую воду на камень. — Как… — говорит Ген тихим, хриплым голосом. — Как ты мог подумать… Хватка Сенку ослабевает. Он готовится к ответному удару, как к провальному эксперименту, к бурной реакции, экзотермическим осадкам. На этом этапе все меняется, когда он добавляет анилин к кислому ангидриду. Либо ориентир на карте его жизни, либо взрыв, который отправит его в полет. — ...что я не чувствую то же самое? На него накатывает волна другого рода. Дыхание Сенку прерывается, что является явным признаком облегчения. Он не уверен, кто из них пошевелится первым, но на самом деле это не особо имеет значения. Их губы соприкасаются, и Сенку наслаждается исходящим от них теплом и энергией, потому что это одна из тех необузданных реакций, которые он получал бы снова и снова. Ген отвечает на поцелуй. На вкус он как бальзам для губ и хлористый натрий, и смех номер четыре: головокружительное неверие. — Скажи еще раз, — просит Ген между поцелуями и прерывистыми вздохами. — Я не слушал тогда. Скажи еще раз. Сенку прищелкивает языком, обхватывает руками затылок и отстраняется, чтобы посмотреть ему в глаза. — Асагири Ген, сомнительный менталист, фальшивый маг, мой подельник… что скажешь о том, чтобы взять на себя часть незначительного долга? Ген смеется, его глаза светятся озорством, волнением и счастьем. — Что ж, я не в первый раз помогаю тебе собрать огромную сумму денег. — Уже слышу, как шестеренки крутятся, — с ухмылкой говорит Сенку. — Не могу дождаться, воплощения твоих хитрых планов. Ген наклоняется и целует его еще раз, чуть медленнее и увереннее. — Пойдем посмотрим, как наши друзья наконец-то поженятся. — При одном условии, Менталист, — Сенку берет его за руку. — Как только они закончат, мы сразу же отожмем свадьбу себе. *** — Ваши клятвы готовы? — спрашивает Рюсуй. В комнате тишина, если не считать биения сердца Сенку в ушах и перешептываний гостей. Ген уверенно кивает, потому что он всегда готов. Сенку переводит дыхание и следует его примеру. Дело в том, что "готов" – это преувеличение. У Сенку нет ни листка бумаги, ни какой-то запланированной торжественной речи. Вместо этого в голове рой мыслей, мельчайших фактов и воспоминаний, которые каким-то образом проникли в сознание, обосновавшись среди научных знаний, накопленных к настоящему времени. У Менталиста есть способность: проникать в головы людей. Кохаку сравнила бы его с паразитом. Сай сказал бы, что он похож на компьютерный вирус. Сенку нравится думать о нем как о реагенте. Существуют по отдельности Сенку и Ген. Соедините их, и вы получите продукт. Но, благодаря закону сохранения массы, всегда получаются побочные продукты. Не последний из них сидит в первом ряду, одетый в костюм и красивое белое платье, сшитое Юзурихой специально для этого раздражающе экстравагантного мероприятия. Видите ли, большинство людей находят утешение в том, что они будут жить долго и счастливо. Они тратят годы, планируя свои свадьбы вплоть до цвета салфеток. Они исписывают страницу за страницей клятвами, много читают, чтобы включить в них все лучшие цитаты и фразы. Это их конечная цель, за которую они цепляются, когда их вера колеблется, как будто жизнь заканчивается на "согласен". Сенку видел это, был свидетелем того, как Тайджу оставался в сознании в течение 3700 лет. Он вынужден признать, что в любви есть сила (или, скорее, сила в окситоцине). И все же Сенку никогда не интересовали сказки. Но если бы его интересовали – если бы он позволил себе забыть о логике и рациональности достаточно, чтобы поверить в такие вещи, как убийство драконов и спасение принцесс, – тогда, по его мнению, настоящие сказки были бы очень похожи на Гена, который стоит напротив во всем черном. Его глаза горят, подобно умирающей звезде. — Дружок Сенку, — начинает Ген. “А вот и мой Менталист”, — с ухмылкой думает Сенку. Он понимает, что Сенку абсолютно не готов нести всякую любовную чушь перед людьми. Конечно, Ген пошел бы первым, чтобы выиграть Сенку немного времени, как всегда. — Есть вещи, которые я тебе обещать не стану. Я не лучший напарник в лаборатории. Я не понимаю и половины твоих экспериментов. Никогда не мог уследить за инструкциями, за лекциями. И… Я не могу обещать, что когда-нибудь смогу увлечь так, как это делает наука. Взгляд Гена серьезный, пристальный, непоколебимый. Он лучший в мире обманщик, стоящий напротив, в этой комнате, и говорящий больше правды, чем они когда-либо слышали от него. И ясно, что он говорит серьезно, что ему нужно, чтобы до него дошло. Но… Я клянусь быть твоей чашкой теплого чая, твоим звездным небом в пасмурную ночь, быть одеялом, накинутым на твои плечи, когда ты засыпаешь за рабочим столом. Клянусь быть твоим подельником, змеей, которая поразит любого, кто осмелится восстать против тебя, ядом в крови твоих врагов, медом на устах твоих союзников. Я клянусь обманывать ради тебя, но никогда не тебя, всегда уважать твои границы, поражать тебя своими трюками, а затем показывать тебе реальность, стоящую за ними. Клянусь любить и доверять всей душой, каждой частичкой своего существа, пока мы не отправимся в ад вместе, рука об руку, потому что даже смерть не сможет разлучить нас. Хех. Может быть, мне стоило уйти раньше… Сенку натягивает улыбку, чтобы скрыть неуверенность, и пытается собраться с мыслями. Ему не в чем клясться Гену, во всяком случае, в традиционном смысле. Он только надеется, что того, что у него есть, будет достаточно. — Любовь никогда не имела для меня значения, — начинает он. — Да, во многих отношениях она противоположна науке: нелогична, ненаблюдаема, постоянно меняется. Она затмевает все мысли, заставляет людей делать и говорить самые безумные вещи. Она помешала Стэнли выстрелить в последнюю порцию живой водицы. Она заставляла Львицу тащиться через лес с кувшином воды из горячего источника. Она не давала Большому Болвану уснуть на протяжении нескольких тысяч лет. Долгое время мне казалось, что я выше всего этого. Рационален до мозга костей, ни в малейшей степени не сентиментален, готов использовать людей для достижения своих целей. Считал своей сильной стороной: то, что моя Полярная звезда всегда будет опираться на логику. Итак, представьте себе мое удивление, когда Земля повернулась вокруг своей оси, когда мой секстант ни хрена не сработал, когда я встретил темного мага, который знал, как свести меня с ума так же, как и всех остальных. Я списал со счетов, сделал вид, что ты так на меня повлиял только потому, что это была твоя работа. Ты относишься к людям как к науке, и это приводит к самым неприятным и захватывающим последствиям. Ты преодолеваешь пропасть между эмоциями и логикой, сплетаешь их воедино, как чертов шарф, и демонстрируешь под аплодисменты. Но именно поэтому я осознал и пришел к выводу: Любовь логична, ее можно наблюдать, и она контролируема на десять миллиардов процентов. Потому что даже без науки, без цифр, которые нужно подсчитывать, без человечества, которое нужно спасать… Ради тебя я бы оставался в сознании еще на 3700 лет. Он протягивает ладонь, берет Гена за руку, притворяясь, что не чувствует, как дрожат его пальцы. И Сенку вспоминает лекцию об эволюции звезд, метафору, которую Ген сам придумал. Он вспоминает тот момент, когда понял, вспоминает сокрушительное осознание собственных чувств. Страх, волнение. Будто он проснулся в мире камня, и вся история науки у него под рукой. Новая. Волнующая. — Итак, это я, шагающий с тобой в черную дыру. Не штамп, не бремя, и уж точно не конец. Но наше начало, шаг на пути к науке, которую еще предстоит открыть.