Тень между нами

Атанасия С момента как Северус стал моим лекарем, мы стали часто встречаться в его лаборатории. Лаборатория находилась в Восточной башне дворца. По приказу Снейпа тяжёлые бархатные  портьеры глубокого  изумрудного цвета были плотно задернуты. На белоснежном мраморном столе выстроились его привычные оловянные котлы и законченные реторты, перенесенные из  другого мира. Воздух тут не пах сыростью и плесенью подземелья - теперь витал  резкий аромат  местных редких ингредиентов:  пыльцы золотых роз, измельчённых драгоценных камней и сушеных крыльев  лазурных бабочек. Я любила сюда приходить и заниматься с ним зельеварением. Вот и сейчас я жду пока он закончит готовить и мы начнем занятие. В лаборатории профессора Снейпа всегда царил полумрак, который безумно контрастировал с залитыми солнцем золотыми залами нашего дворца. Честно говоря, поначалу мне здесь было жутковато. Никаких поющих птиц, никаких фонтанов и белого мрамора — только давящий запах сушеных трав, бульканье в котлах и бесконечные ряды банок, в которых плавало бог весть что. И, конечно же, сам профессор Снейп. — Вы снова спешите, Ваше Высочество, — раздался за моей спиной его низкий, пугающе спокойный голос. От неожиданности я едва не выронила пестик. — Я говорил вам: златоглазок нужно растирать медленно, круговыми движениями против часовой стрелки. Вы же пытаетесь превратить их в кашу для дворцовой кухни. Я замерла, изо всех сил сжимая в руке пестик из розового кварца. Вдох, выдох. Спокойно, Ати, ты ведь не хочешь, чтобы он посчитал тебя капризной неумехой. К манерам профессора Снейпа было невероятно трудно привыкнуть — он не признавал титулов, не льстил и не делал скидок на мой возраст. Но я прекрасно понимала: в его мире ошибки за котлом стоят жизни. — Простите, профессор Снейп, — я подняла на него глаза, стараясь показать всю свою решимость. — Просто сок этих ягод из сада Сиодон слишком быстро густеет. Если я не потороплюсь, они не вступят в реакцию с пыльцой. Снейп подошёл ближе. Его черная мантия взметнулась, словно крылья огромной летучей мыши, и он буквально навис над моим столом. Он заглянул в мою ступку, а потом посмотрел прямо на меня. На долю секунды мне показалось, что его лицо дрогнуло. В его темных, похожих на бездонные туннели глазах промелькнула какая-то бесконечная, рвущая душу тоска. Словно он смотрел сквозь меня на кого-то другого, кого очень сильно любил и потерял.Но это длилось всего миг. Лицо профессора снова превратилось в холодную, непроницаемую маску. — Магия вашего мира слишком ленива, принцесса, — ледяным тоном произнес он, скрестив руки на груди. — Вы привыкли, что вам достаточно просто пожелать — и ваша мана сделает всё за вас. Выплеснет силу, зажжёт огонь, исцелит рану. Зельеварение моего мира не терпит такой распущенности. Это точная наука. Здесь вы должны подчинить себе каждый ингредиент силой своей воли и терпения, а не просто залить всё чистой энергией. Я снова принялась за работу, стараясь сделать свои движения максимально плавными. Он был абсолютно прав. В Обелии все полагаются на силу крови и количество маны. Но что, если моя мана иссякнет? Что, если я окажусь беспомощной в критический момент? — Я понимаю, профессор, — тихо ответила я, сосредоточенно растирая ингредиенты. — Именно поэтому я и хочу этому научиться. Мана может иссякнуть. А то, чему вы меня учите... это останется со мной навсегда, верно? Он ничего не ответил. Лишь молча взял с полки флакон с вытяжкой из полыни и поставил передо мной. — Добавьте три капли. Ровно три, Атанасия. Если капнет четвертая — котел взорвется, и ваш хваленый придворный маг Лукас будет еще долго потешаться над вашими опаленными бровями. При упоминании Лукаса я невольно улыбнулась, представив его язвительное лицо, но тут же посерьёзнела. Я взяла пипетку. Рука предательски дрожала. Раз... Два... Я затаила дыхание. Третья, тяжелая темно-зеленая капля сорвалась вниз. Жидкость в котле мгновенно зашипела и сменила ядовито-красный цвет на нежно-розовый. По лаборатории поплыл потрясающий аромат свежескошенной травы. — Получилось! — я буквально подпрыгнула на месте от восторга. Забыв обо всех приличиях и субординации, я неосознанно схватила профессора за рукав его черного сюртука. — Смотрите, оно идеального цвета! Снейп замер. Он посмотрел на мою руку, вцепившуюся в его ткань, и в его взгляде на мгновение промелькнуло что-то... теплое? Растерянное? Но он быстро взял себя в руки и аккуратно отстранился, убирая руки за спину. — Выше среднего, Атанасия, — произнес он непривычно тихо, и в его голосе впервые за всё время не было ни капли яда. — На сегодня достаточно. Можете забрать этот флакон. Назовем это... вашей первой удачной попыткой не отравить саму себя. Я улыбалась так широко, что у меня заболели щеки. Я уже достаточно хорошо изучила этого угрюмого человека, чтобы понять: «выше среднего» от Северуса Снейпа — это самая высокая похвала, которую только можно заслужить во всех мирах. Я все еще бережно сжимала в руках теплый флакон с нежно-розовым зельем. Моё сердце до сих пор трепетало от восторга: профессор Снейп только что назвал мою работу «выше среднего». Я уже достаточно хорошо его изучила, чтобы знать, что это равносильно признанию меня гением. Внезапно пространство посреди лаборатории пошло рябью. Раздался сухой щелчок, и прямо перед моим столом из воздуха соткался Лукас. Но он не улыбался. Он выглядел безумно уставшим, его мантия была покрыта пылью, а в рубиновых глазах горел тот самый опасный, дикий огонек, который появлялся редко. — Сядь, Снейп, — с порога произнес Лукас, даже не глядя на меня. — Я закончил плетение анти-печати. Давай руку. Я замерла, переводя дыхание. Рукав черного сюртука профессора Снейпа уже был засучен. На его мертвенно-бледном предплечье уродливым черным шрамом выделялась Метка: череп, изо рта которого выползала змея. Она слабо извивалась, выжигая плоть. Я похолодела, вспомнив всё, что Лукас рассказывал мне раньше. Чтобы найти Снейпа и вытащить его из того жуткого, раздираемого войной мира в Обелию, Лукасу пришлось на время притвориться сторонником этого безносого Темного Лорда. Всё ради того, чтобы Северус создал зелье, способное стабилизировать переизбыток моей маны. И теперь Лукас собирался уничтожить связь Снейпа с его прошлым хозяином. Снейп молча сел на стул. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я видела, как тяжело и шумно он дышит. — Сделай это, — тихо произнес профессор. Ладонь Лукаса легла прямо поверх шевелящейся Метки. В ту же секунду комната озарилась ослепительным, кроваво-красным светом. Древняя, первозданная магия Лукаса столкнулась с мерзким проклятием Лорда. Снейп глухо застонал, зажмурившись и до белизны суставов вцепившись пальцами в край стола. Кожа вокруг Метки начала буквально плавиться и испаряться, сменяясь чистой, гладкой плотью. Раздался тихий, отдаленный свист, похожий на предсмертный крик змеи. Через несколько секунд всё было кончено. Лукас тяжело опустил руку, тяжело дыша. На предплечье Снейпа больше не было ни следа от черепа — лишь чистая, нетронутая кожа. Взгляд Лукаса наконец сфокусировался на мне. Увидев меня с розовым флаконом в руках рядом с котлом, он на секунду замер. Его брови взлетели вверх, а в глазах полыхнула самая настоящая, ревнивая обида. — Ати? — он хмыкнул, высокомерно скрестив руки на груди и пытаясь скрыть свою усталость. — Я тут, понимаешь, выворачиваюсь наизнанку. Нарушаю границы миров, стираю проклятия сильнейших темных магов, чтобы сделать этого угрюмого человека твоим личным зельеваром... А ты сидишь здесь и учишься варить супы без меня? Я почувствовала, как к горлу подкатил ком, а на глазах выступили слезы. Я подбежала к нему и уткнулась лицом в его пыльный плащ. — Лукас... Ты потрясающий. Спасибо тебе, — прошептала я, чувствуя, как он неосознанно обнимает меня в ответ, гладя по голове. — Ну конечно, я потрясающий, глупая свинка, — фыркнул он, но в его голосе уже не было злости. Он посмотрел через моё плечо на Снейпа. — Ну что, Северус? Ты теперь свободен. Твой бывший хозяин больше тебя не почувствует. Надеюсь, ты помнишь условия нашей сделки? Теперь твоя жизнь принадлежит безопасности этой девчонки. Снейп медленно опустил рукав сюртука, скрывая место, где раньше было клеймо раба. Он поднял взгляд на Лукаса, а затем на меня. Впервые за всё время его черные глаза не казались бездонными холодными туннелями. В них читалось робкое, почти забытое им самим чувство облегчения. — Я держу своё слово, мистер Лукас, — негромко ответил Снейп. Он посмотрел на мой флакон с зельем и едва заметно кивнул. — И, должен признать... у вашей принцессы есть определенный талант. Возможно, из неё действительно выйдет толк.   Месяцы пролетели как один миг. Профессор Снейп создал идеальный эликсир, спасший меня от смертоносного переизбытка маны. Но это означало лишь одно — его время в Обелии подошло к концу. Я стояла в его опустевшей лаборатории, наблюдая, как он собирает свой потрепанный чемодан. В горле стоял болезненный ком, а по щекам катились слезы. — Профессор... — мой голос предательски дрогнул. — Неужели вы должны уйти? Оставайтесь во дворце, будьте моим личным алхимиком... пожалуйста! Снейп замер. Он медленно повернулся ко мне, и в его черных глазах плескалась мягкая грусть. Нарушая дистанцию, он опустился на одно колено, чтобы наши лица оказались на одном уровне. — Я должен вернуться, Атанасия, — тихо произнес он. — В моем мире есть школа магии — Хогвартс. Там меня ждут ученики, которые, хоть и не обладают вашим талантом и старанием, все же нуждаются в защите. Там идет война, и мой долг — быть там. Он на мгновение замолчал, подбирая слова, и аккуратно стер слезинку с моей щеки. — В этом излишне ярком мире вы стали для меня напоминанием о том, что чистота и свет еще существуют. Вы — способная ученица. Не растеряйте это упорство. Я больше не могла сдерживаться и крепко обняла угрюмого зельевара за шею. Снейп на мгновение оцепенел, но затем его ладонь осторожно и тепло опустилась мне на спину. В углу лаборатории с тихим треском открылся портал. Из него вышел Лукас. Без привычных издевок, он молча облокотился о стену. — Пора, Снейп. Портал долго не продержится. Я медленно отстранилась. Снейп поднялся во весь рост, взял свой чемодан и в последний раз окинул меня взглядом. — Прощайте, принцесса. Взмах черной мантии — и он шагнул в сияющую воронку. Лаборатория мгновенно опустела. Я прижала к груди оставленную им книгу с его личными пометками и горько расплакалась. Лукас молча подошёл сзади и обнял меня за плечи. *** После ухода профессора Снейпа дни тянулись непривычно тихо. Сегодня мы всей семьей собрались на наше традиционное чаепитие в беседке у озера. Я очень старалась казаться веселой, чтобы не расстраивать маму и папу своей грустью, но внутри всё еще болело после прощания с наставником. Диана, как всегда прекрасная и улыбающаяся, аккуратно разливала ароматный чай Липпе по хрупким фарфоровым чашкам. Клод лениво подпирал рукой щеку, с легкой полуулыбкой глядя на жену и слушая мою болтовню. Всё было идеально, пока мир вокруг резко не померк. Внезапно в моей груди словно взорвалось солнце. Воздух в легких мгновенно закончился, а по венам разлилась нестерпимая, испепеляющая боль. Моя мана, которую эликсир Снейпа должен был удерживать в узде, неожиданно взбунтовалась с новой, сокрушительной силой. Я выронила чашку. Фарфор с дребезгом разбился о каменный пол. — Ати! — в голосе папы, всегда таком холодном и спокойном, я впервые услышала настоящий, неприкрытый страх. — Доченька! — испуганно вскрикнула мама, вскакивая со своего места. Клод мгновенно оказался рядом и подхватил меня, не давая упасть со стула. Мое тело выгибалось от судорог. Я не могла контролировать этот поток. Чистая, первозданная магия рвалась из меня наружу, сметая всё на своем пути. Вода в озере вскипела, а вокруг беседки с треском начали рушиться деревья. — Папа... нет... беги... — из последних сил прохрипела я, захлебываясь слезами. Но отец даже не думал отпускать меня. Наоборот, он прижал меня к себе еще сильнее, делясь своей собственной, невероятно мощной маной, пытаясь силой подавить и успокоить мой бушующий шторм. Мама бросилась к нам с другой стороны, обнимая нас обоих и вплетая свою мягкую, природную магию танцовщицы, чтобы смягчить удар и защитить меня. Ее глаза были полны ужаса, но руки не дрожали. Лицо папы побелело от колоссального напряжения. — Всё хорошо, Ати. Я рядом, — шептал он, стиснув зубы. Но моя вышедшая из-под контроля мана была слишком агрессивной. Столкнувшись с силой отца, она среагировала как яд. Я почувствовала, как огромный поток моей бесконечной энергии буквально хлынул в папу, выжигая его собственные магические каналы. Клод глухо застонал. Его хватка ослабла, и мы оба рухнули на мраморный пол беседки. Мой приступ резко прекратился, оставив после себя звенящую пустоту и слабость. Мама, которую отбросило волной в сторону, превозмогая боль, подползла к нам. Ее платье было испачкано, а на лице читался дикий ужас. Она бережно приподняла голову Клода, заглядывая в его лицо. Папа лежал на холодном камне. Его прекрасные лазурные глаза были закрыты, а лицо стало пугающе бледным, почти прозрачным. Он не дышал. — Клод! Клод, любимый, очнись! — кричала Диана, прижимая ладони к его груди и пытаясь влить в него остатки своих сил, но он не реагировал. — Атанасия, держись, моя девочка... Феликс! Сюда, скорее! Прибежавшие на шум Феликс и придворные маги застыли в ужасе. Мой собственный магический выброс, который папа принял на себя, чтобы спасти меня, погрузил великого императора Обелии в глубокую, смертельно опасную магическую кому прямо на глазах у плачущей мамы. После ужаса в беседке время словно остановилось. Папу перенесли в его покои, но придворные маги лишь беспомощно разводили руками. Мана в его теле была выжжена моей собственной силой. Мама сидела у его постели, бледная как смерть, крепко сжимая его холодную ладонь. — Атанасия, — тихо произнесла мама, поднимая на меня полные слез глаза. — Обычная магия тут бессильна. Нам нужен тот, кто понимает саму суть древней силы. Нам нужен Лукас. Мне не нужно было повторять дважды. Я бросилась в Башню магов, едва не сбивая с ног стражников, и буквально ворвалась в его личные покои. Лукас стоял у окна. Увидев моё заплаканное лицо и дрожащие руки, он мгновенно посерьёзнел. Не говоря ни слова, он схватил меня за руку, и через секунду мы уже стояли в спальне Клода рядом с мамой. Лукас подошёл к кровати императора. Его рубиновые глаза опасно сузились. Он медленно провел ладонью над грудью папы, и в воздухе заискрились алые и лазурные всполохи. Маг Башни долго молчал, его лицо становилось всё более хмурым. Наконец он убрал руку и тяжело вздохнул, поворачиваясь к нам с мамой. — Всё очень плохо, — без привычной иронии произнес Лукас. — Твоя взбесившаяся мана практически полностью уничтожила его магические каналы. Клод не просто спит — его душа медленно угасает, потому что магия больше не циркулирует по его телу. — Но ты ведь можешь это исправить, Лукас?! — я вцепилась в его плащ, умоляюще глядя на него. Диана рядом со мной затаила дыхание, ожидая ответа. Лукас покачал головой, и моё сердце рухнуло в бездну. — Моей силы недостаточно, чтобы заново вырастить уничтоженные каналы бога магии. Здесь нужно нечто первозданное. Нечто, что старше всей нашей цивилизации, — Лукас сделал паузу и серьезно посмотрел на меня. — Нам нужны ветвь и сок Мирового Древа. Только его чистейшая жизненная энергия способна исцелить Клода и вернуть его душу из небытия. — Мировое Древо? — прошептала мама, прижимая руку к груди. — Но ведь это всего лишь древняя легенда! Никто не знает, где оно находится! — Для обычных людей — легенда. Но не для меня, — дерзко ухмыльнулся Лукас, и в его глазах снова вспыхнул привычный огонек превосходства. — Я знаю, где сокрыты его корни. Но путь туда смертельно опасен даже для меня одного. Лукас перевел взгляд на меня и протянул свою руку. — Ати, твоя мана уникальна. Она бесконечна и родственна силе этого Древа. Мы отправимся туда вместе. Только вдвоем мы сможем пробиться сквозь барьеры и добыть лекарство для твоего отца. Ты готова? Я посмотрела на бледное, неподвижное лицо папы, затем на маму, которая кивнула мне со слабой, но ободряющей улыбкой, благословляя на этот путь. Страх отступил, уступая место решимости. Я уверенно вложила свою ладонь в руку Лукаса. — Готова. Веди, Лукас. Мы спасем его. *** Как только мы с Лукасом шагнули под своды древнего леса, окружающий мир мгновенно изменился. Солнечный свет Обелии сменился давящим, фосфоресцирующим туманом. Он клубился у самых ног, медленно поднимаясь выше и заполняя лёгкие сладковатым, дурманящим ароматом. — Ати, держись за мою руку и ни в коем случае не отпускай, — непривычно серьёзно произнёс Лукас. Его пальцы сжали мою ладонь до боли. — Этот туман питается тем, что скрыто в наших душах. Он вытащит наружу твои худшие кошмары. Не верь ничему, что увидишь. Я послушно кивнула, стараясь унять бешено колотящееся сердце. «Дисциплина разума», — всплыли в голове строгие слова профессора Снейпа. Я зажмурилась, пытаясь выстроить ментальный барьер, как он меня учил. Но туман оказался коварнее. В какой-то момент пальцы Лукаса просто… исчезли. Я испуганно распахнула глаза. Вокруг меня была лишь сплошная белая пелена. — Лукас?! — позвала я, и мой голос эхом отразился от невидимых деревьев. — Лукас, где ты?! Внезапно туман впереди зашевелился, приобретая очертания. Я увидела беседку у озера. На холодном мраморном полу лежал папа, его лицо было мертвенно-бледным. А рядом с ним стояла моя мама, Диана. На её лице не было привычной мягкой улыбки — только бесконечная скорбь и обвинение. — Это всё из-за тебя, Атанасия, — её голос звучал тихо, но пробирал до костей. — Ты убила собственного отца. Твоя магия — это яд. Слёзы брызнули из моих глаз. Боль полоснула по сердцу. Мне захотелось упасть на колени и закричать, но тут в моей памяти всплыл строгий, ворчливый голос Снейпа: «Иллюзии питаются вашей паникой, принцесса. Разум должен быть холодным, как лёд в котле». Я судорожно выдохнула, сжала кулаки и закричала прямо в лицо этому видению: — Это неправда! Моя мама никогда бы так не сказала! Убирайся! Я зажгла в руке поток собственной золотой маны и с силой развеяла морок перед собой. Иллюзия с шипением растворилась, и я увидела… Лукаса. Он стоял всего в нескольких шагах от меня, но совершенно не замечал моего присутствия. Его рубиновые глаза расширились от ужаса, а лицо, всегда такое самоуверенное и насмешливое, сейчас было белее мела. На его лбу выступили капли пота, а руки мелко дрожали. Я проследила за его взглядом и вскрикнула от неожиданности. Прямо перед ним, на ковре из сухих листьев, лежала… я. Моя иллюзорная копия. Моё платье было пропитано кровью, золотистые волосы разметались по земле, а остекленевшие лазурные глаза безжизненно смотрели в никуда. Из груди фантомной Атанасии вырывались всполохи бушующей, бесконтрольной маны, которая медленно разрывала тело на части. — Нет… Ати… — хриплым, сорвавшимся голосом прошептал Лукас. Он упал на колени перед моим бездыханным телом, протягивая дрожащую руку к окровавленному лицу иллюзии. В этот момент великий и могущественный маг Башни выглядел как испуганный, потерянный ребёнок. Все века его одиночества, весь его страх не успеть, не защитить, потерять единственного дорогого человека в своей долгой жизни — всё это сейчас вырвалось наружу. — Я же обещал… Я найду способ… Только не умирай, слышишь?! — закричал он, и в его голосе было столько отчаяния и боли, что моё собственное сердце сжалось в тисках. Его алая магия начала бесконтрольно вырываться наружу, грозя разнести этот лес на куски. Я поняла, что он полностью проиграл туману. Иллюзия заставила его поверить, что он опоздал и его злейший страх стал реальностью. — Лукас! — я со всех ног бросилась к нему и изо всех сил обняла со спины, прижимаясь всем телом. — Лукас, посмотри на меня! Я здесь! Я жива! Это просто туман! Он вздрогнул всем телом, ощутив моё тепло. Медленно, словно боясь спугнуть видение, Лукас повернул голову и посмотрел на меня. Окровавленный фантом на земле с тихим шелестом растворился в воздухе. Рубиновые глаза Лукаса начали медленно возвращать свой привычный блеск, хотя в них всё ещё стояли невыплаканные слёзы. Он резко развернулся и сжал меня в таких отчаянных, судорожных объятиях, что у меня перехватило дыхание. Он зарылся лицом в мои волосы, тяжело и прерывисто дыша. — Глупая свинка… — прошептал он едва слышно, и я почувствовала, как его мелко трясёт. — Больше никогда… слышишь? Никогда не отпускай мою руку. После того как туман рассеялся, Лукас ещё несколько минут судорожно сжимал меня в объятиях. Он тяжело дышал, пытаясь убедить самого себя, что я жива, и только когда его руки перестали дрожать, он медленно отстранился. На его лицо тут же вернулась привычная маска напускного безразличия, но рубиновые глаза всё ещё выдавали затаённый страх. Он молча, с невероятной силой переплёл свои пальцы с моими. — Идём, — коротко бросил он. — Нам нельзя здесь задерживаться. Мы двинулись вперёд, практически бегом прорываясь сквозь редеющий фосфоресцирующий туман. Лес вокруг нас начал стремительно меняться: искривлённые, пугающие деревья уступали место гигантским белым стволам, от которых исходило мягкое, тёплое сияние. Воздух здесь был настолько чистым и пропитанным первозданной магией, что каждый вдох отзывался покалыванием в кончиках пальцев. Моя собственная мана радостно трепетала, словно вернулась домой после долгой разлуки. И вот, наконец, деревья расступились. Мы вышли на край огромного обрыва, и у меня перехватило дыхание. Перед нами раскинулась бездонная, сияющая звёздным светом пропасть, в самом центре которой парило Оно. Мировое Древо превосходило любые мои самые смелые фантазии. Его исполинский ствол, казалось, был высечен из белого мрамора и чистейшего хрусталя. Огромные корни переплетались в воздухе, удерживая вокруг себя парящие острова, а раскидистая крона уходила высоко в бесконечное небо, мерцая миллионами листьев из чистого изумрудного света. От Древа во все стороны расходились золотистые нити энергии — это были вены самого мира, питающие всю существующую магию. — Вот оно, — тихо, почти благоговейно произнёс Лукас. Впервые на моей памяти великий маг Башни выглядел по-настоящему впечатлённым. — Источник всего сущего. От величия этого зрелища у меня закружилась голова, а по коже побежали мурашки. Это место было настолько священным и прекрасным, что казалось святотатством даже просто дышать здесь. Но я тут же вспомнила бледное, безжизненное лицо папы и отчаянные слёзы мамы. Времени на восхищение не было. — Как нам добраться до него, Лукас? — я крепче сжала его руку, глядя на парящее в бездне древо. Лукас прищурился, оценивая разделяющее нас расстояние. — Обычная левитация здесь не сработает, пространство вокруг Древа слишком искажено. Придётся использовать твои бесконечные запасы маны как мост. Ты готова поделиться силой со своим любимым магом, глупая свинка? В его голосе снова зазвучали привычные дерзкие нотки, и я облегчённо улыбнулась. Мой Лукас наконец-то вернулся. Я кивнула и закрыла глаза, концентрируясь на силе внутри себя. Пора было забрать лекарство и спасти папу! Мы стояли на самом краю обрыва. Впереди была лишь бесконечная, сияющая бездна, а в самом её центре величественно парило Мировое Древо. Обычная магия полета здесь не работала — само пространство сопротивлялось чужакам. — Дай мне руку, глупая свинка, — Лукас сжал мои пальцы. — Сейчас мы построим мост. Мне нужна твоя чистая, бесконечная мана. Я задам форму, а ты просто заполни её силой. Поняла? Я сосредоточенно кивнула и закрыла глаза. Я потянулась к источнику внутри себя, высвобождая поток бушующей золотой энергии. Лукас мгновенно перехватил её. В воздухе перед нами начали соткаться хрустальные, сияющие ступени. С каждым ударом моего сердца золотистый мост удлинялся, уходя прямо в бездну к парящему Древу. Мы побежали по нему. Мост вибрировал под нашими ногами, отзываясь на каждый шаг. Но когда до Древа оставалось совсем немного, пространство содрогнулось. — Осторожно! — Лукас резко дернул меня на себя. Из парящих вокруг Древа островов начали вылезать ОНИ. Стражи Мирового Древа. Это были исполинские големы, рожденные из переплетенных вековых корней, светящихся мхов и тяжелых белых камней. В их пустых глазницах горел холодный изумрудный огонь, а вместо крови по телу текли реки чистой энергии. Один из гигантов замахнулся огромной кулачиной-валуном и с грохотом опустил её на наш мост! Хрустальные ступени под нами жалобно затрещали и пошли трещинами. — Держи мост, Ати! Не дай ему рассыпаться! — крикнул Лукас, выставляя руку вперед. Вокруг него вспыхнуло багровое пламя. Лукас взмыл в воздух, обрушивая на големов град разрушительных заклинаний. Но стражи практически не чувствовали боли. Разорванные корни на их телах мгновенно срастались заново, подпитываемые бесконечной силой самого Древа. Лукас отчаянно сдерживал их натиск, но его сила на этой чужой территории таяла на глазах. Я понимала: если я прямо сейчас не помогу ему, мы оба рухнем в бездну. «Зельеварение — это точная наука. Вы должны подчинить себе ингредиенты своей волей, принцесса», — зазвучал в моей голове строгий голос профессора Снейпа. Я судорожно запустила руку в свою сумку. Нащупав флакон с едким экстрактом из сада Сиодон, который я захватила с собой, и смешав его с чистой пыльцой Мирового Древа, витающей в воздухе, я резко швырнула его прямо в лицо наступающему на нас голему! Произошел оглушительный взрыв. Ослепительная вспышка света на несколько секунд полностью дезориентировала древних стражей, дав Лукасу возможность перевести дух. — А теперь — бежим! — крикнул Лукас, подхватывая меня на руки, и мы рванули к самому стволу Древа, пока стражи пытались прийти в себя. Взрыв моей импровизированной световой бомбы на несколько секунд ослепил древних гигантов. Лукас подхватил меня на руки, и мы рванули по оставшимся ступеням моста прямо к парящему гигантскому стволу. До цели оставались считанные метры, как вдруг пространство содрогнулось. Из тумана под мостом бесшумно взметнулась огромная, сплетенная из вековых корней рука. — Лукас, сзади! — закричала я. Но было поздно. Тяжелая ладонь голема намертво сомкнулась вокруг торса Лукаса. Он успел лишь с силой оттолкнуть меня вперед, на твердую кору Мирового Древа. — Ати, беги к центру! Забирай сок! — выкрикнул Лукас. В его рубиновых глазах на мгновение вспыхнул страх не за себя, а за меня. Голем сжал его сильнее, блокируя потоки магии. Вокруг Лукаса вспыхнуло защитное багровое поле, но оно стремительно тускнело под весом чудовищной силы Стража. Остальные големы начали медленно разворачиваться в мою сторону. Я осталась одна. Без защиты величайшего мага Башни, без папы, без мамы. В чужом, опасном мире. «Вы привыкли, что вам достаточно просто пожелать — и ваша мана сделает всё за вас. Вы должны подчинить себе каждый ингредиент силой своей воли и терпения...» — эхом отозвался в моей голове строгий, холодный голос профессора Снейпа. Я смахнула слезы со щек и упрямо сжала кулаки. Хватит быть беспомощной принцессой, которую вечно спасают! Я развернулась спиной к наступающим стражам и прижала обе ладони к белоснежной, теплой коре Мирового Древа. Я закрыла глаза, полностью отключаясь от криков Лукаса и грохота шагов големов. Я не стала пытаться вырвать или украсть его силу. Я сделала то, чему меня учил Снейп — проявила абсолютную дисциплину и волю. Я полностью расслабила свою ману и позволила ей мягко, без капли агрессии, потечь вглубь Древа. «Пожалуйста...» — мысленно прошептала я, обращаясь к самому сердцу магии. — «Мой папа умирает из-за моей ошибки. Мне нужна твоя помощь. Возьми мою силу, если нужно, но дай мне спасти его!» Моя бесконечная золотая мана хлынула в белоснежный ствол. На долю секунды мне показалось, что я растворяюсь в бесконечности. Я почувствовала дыхание всей вселенной, шелест миллионов листьев и глубокую, древнюю мудрость. Древо услышало меня. Оно признало во мне родственную душу. Внезапно по всей кроне пробежала яркая изумрудная волна. Наступающие на меня големы резко замерли, словно вкопанные. Рука Стража, сжимавшая Лукаса, медленно разжалась, бережно опуская его на парящий остров. Прямо передо мной кора Древа мягко разошлась в стороны. Из белоснежной древесины выросла тонкая хрустальная ветвь, на кончике которой дрожала крупная, светящаяся капля густого золотого сока. Она медленно сорвалась вниз, прямо в пустой хрустальный флакон, который я держала в дрожащих руках. Я бережно закупорила флакон. Лекарство для папы было у меня. — Получилось... — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются от магического истощения. В ту же секунду рядом со мной оказался Лукас. Он подхватил меня, не давая упасть. На его лице больше не было маски безразличия — он смотрел на меня с нескрываемой гордостью и облегчением. — Ты справилась сама, глупая свинка, — тихо произнес он, прижимая меня к себе. — Ты действительно сотворила чудо. Портал выплюнул нас прямо в покои отца. Мои ноги подкосились от магического истощения, но Лукас крепко прижал меня к себе, не давая упасть. — Ати! Лукас! — Мама мгновенно вскочила со стула у постели папы. Ее глаза были заплаканными, но в них тут же вспыхнула безумная надежда. — Вы вернулись! Вы нашли его? Я молча и бережно протянула маме хрустальный флакон. Внутри него мягким золотистым светом переливалась густая капля сока Мирового Древа, вобравшая в себя силу самой жизни. — Нашли, мам... — прошептала я, с трудом сдерживая слезы облегчения. Лукас аккуратно усадил меня в кресло и взял флакон из моих рук. Он подошел к Клоду, лицо которого за время нашего отсутствия стало совсем прозрачным и осунувшимся. — Отойдите немного, — серьезно произнес маг Башни, и на его лбу прорезалась складка сосредоточенности. — Сила Древа слишком чистая. Нам нужно направить ее точно в истощенное ядро Клода. Диана крепко обняла меня за плечи, и мы обе, затаив дыхание, наблюдали за происходящим. Лукас откупорил флакон. По комнате мгновенно разлился потрясающий аромат цветущего весеннего луга и свежести. Маг Башни осторожно поднес каплю к губам императора. Как только золотое лекарство коснулось Клода, комнату залило ослепительное изумрудное сияние. Я зажмурилась. Послышался тихий, хрустальный звон. Казалось, сама комната наполнилась шелестом миллионов невидимых листьев. Когда свет померк, я робко открыла глаза. Золотистые нити сока Мирового Древа тонкой паутиной опутали все тело папы, медленно впитываясь под кожу. На моих глазах его сожженные магические каналы начали восстанавливаться, прорастая заново, словно весенние побеги. Смертельная бледность отступила, а на щеках Клода впервые за долгое время появился здоровый румянец. Его грудь тяжело и глубоко вздохнула. Длинные золотистые ресницы дрогнули, и папа медленно открыл свои прекрасные лазурные глаза. — Клод! — Диана сдавленно вскрикнула и бросилась к нему на шею, заходясь в счастливых слезах. Папа на мгновение растерялся, но затем его рука слабо поднялась и нежно обняла маму за талию. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на мне. — Ати... — хрипло и тихо произнес он, и в его глазах появилось столько бесконечной любви и облегчения, что я не выдержала. Я сорвалась с кресла и побежала к кровати, зарывшись лицом в его больничную рубашку рядом с мамой. Мы плакали от счастья, чувствуя, как папа крепко обнимает нас обеих. Мы снова были вместе. Наша семья была спасена. Я подняла взгляд на Лукаса. Великий маг Башни стоял чуть поодаль, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. Он пытался сохранить свою привычную маску скучающего высокомерия, но его рубиновые глаза светились искренней, теплой гордостью за меня. «Я справилась, профессор Снейп. Я спасла его», — мысленно прошептала я, прижимаясь к теплой руке отца и чувствуя, как тяжелый груз вины наконец навсегда покидает мое сердце. После чудесного исцеления соком Мирового Древа папа быстро шел на поправку. Цвет лица Клода снова стал здоровым, а его колоссальная магия медленно, но верно возвращалась в привычное русло. Мы с мамой практически не отходили от его постели, наслаждаясь каждым моментом семейного тепла. Но один вопрос по-прежнему оставался открытым: моя собственная магия. Тот факт, что эликсир Снейпа не выдержал и моя мана едва не убила отца, доказал одну простую истину — в Обелии просто не было учителей, способных обуздать такую разрушительную силу. Все привыкли полагаться на врожденный инстинкт, но в моем случае этого было мало. Нужна была строгая дисциплина, которой славился мир профессора Снейпа. Решение принималось на закрытом семейном совете в покоях Клода. — Я категорически против, — холодно отрезал папа, скрестив руки на груди. Его лазурные глаза метали молнии. — Отправить мою дочь в другой, полудикий мир, где идет война? Ни за что. — Клод, любимый, выслушай, — Диана мягко положила свою ладонь поверх его руки, успокаивая бурю. — Мы едва не потеряли тебя. Если это случится снова, Ати никогда себе этого не простит. Тот профессор, Северус… он ведь помог ей. Его магия — это то, что нужно нашей девочке, чтобы научиться самоконтролю. Клод перевел тяжелый взгляд на Лукаса, который лениво подпирал стену в углу комнаты. — И ты поддерживаешь эту безумную идею, маг Башни? — процедил император. — Как ни странно, да, — Лукас пожал плечами, и в его рубиновых глазах промелькнула непривычная серьезность. — Магия этого мира слишком завязана на эмоции. А в мире Снейпа колдовство — это формулы, палочки и строгий расчет. Это идеальный ментальный блок для Ати. К тому же… я пойду с ней. Я не оставлю её там одну среди этих зазнавшихся британских волшебников. При этих словах Лукаса моё сердце радостно подпрыгнуло. Значит, я не буду там совсем одна! Папа долго молчал, буравя взглядом то маму, то меня, то Лукаса. Наконец, он тяжело вздохнул и притянул меня к себе, крепко обнимая и зарываясь лицом в мои золотистые волосы. — Только попробуй пострадать там хоть немного, Атанасия, — глухо произнес он. — Я лично отправлюсь в то измерение и камня на камне не оставлю от их школы. Я счастливо улыбнулась и крепко обняла его в ответ. — Обещаю, папочка! Я буду очень осторожной! Сборы не заняли много времени. Лукас через свои каналы и связи со Снейпом уладил все формальности. И вот, спустя неделю, мы стояли посреди тронного зала. Мама крепко обняла меня на прощание, шепча слова любви и благословения. Папа молча сжал моё плечо, и в его взгляде читалась такая гамма чувств, от которой у меня защипало в глазах. — Готова, глупая свинка? — Лукас протянул мне руку, и в его глазах заплясали привычные озорные огоньки. Я уверенно вложила свою ладонь в его руку и кивнула. — Готова. Пространство вокруг нас сжалось в тугую спираль, и мир Обелии исчез. Впереди нас ждал холодный, туманный замок Хогвартс и совершенно новая жизнь! *** Как только Шляпа выкрикнула «Слизерин!», я почувствовала, как по залу прокатился шепот. Мы с Лукасом спустились к нашему столу. Решение скрыть то, что я являюсь  принцессой Обелийской империи, мы приняли ещё во дворце. Быть «Её Высочеством» в совершенно чужом мире, где идёт война — это всё равно что нарисовать у себя на лбу мишень. Для всех здесь я была просто Атанасией де Эльджео — сиротой из далёкой знатной европейской семьи. А Лукас… ну, Лукас остался Лукасом, моим дальним родственником и опекуном. Гостиная Слизерина, куда нас привели старосты, располагалась в подземельях. Она разительно отличалась от моего светлого и тёплого Изумрудного дворца. Здесь было прохладно, горел камин с зелёным пламенем, а за панорамными окнами колыхалась тёмная вода Чёрного озера. Атмосфера Хогвартса пугала и восхищала одновременно. Как только мы вошли, нас тут же окружили старшекурсники. Впереди всех стоял бледный мальчик с прилизанными платиновыми волосами и высокомерным взглядом. — Добро пожаловать на Слизерин, — протянул он, смерив нас оценивающим взглядом. — Я Драко Малфой. Директор Дамблдор сказал, что вы из Обелии. Никогда не слышал о таком магическом поселении. Из какого вы рода? Каков статус вашей крови? Я почувствовала, как внутри меня шевельнулся страх. Слизеринцы были помешаны на чистоте крови, а мы были чужаками. Я вежливо улыбнулась своей самой милой, «принцессиной» улыбкой, которую годами отрабатывала перед зеркалом: — Приятно познакомиться, мистер Малфой. Наша семья очень древняя, но мы предпочитаем вести уединённый образ жизни вдали от политики. Поэтому о нас мало кто знает. Малфой прищурился, явно недовольный уклончивым ответом. Он перевёл взгляд на Лукаса. — А ты? Молчишь? Лукас, который всё это время с откровенной скукой рассматривал гобелены на стенах, лениво перевёл свои рубиновые глаза на Драко. В этот миг по гостиной прокатилась волна такой тяжёлой, ледяной и древней магии, что Малфой невольно отступил на шаг, а остальные студенты испуганно затихли. — Меня зовут Лукас, — хмыкнул маг Башни, засунув руки в карманы. — И мне абсолютно всё равно, какая кровь течёт в твоих жилах. Но если ты или твои друзья посмеете докучать Ати своими глупыми допросами… я превращу вас в бесхвостых тритонов. Вопросы есть? В гостиной повисла гробовая тишина. Слизеринцы уважали силу, а силы в этом «обычном пятикурснике» было столько, что у многих по коже побежали мурашки. Драко сглотнул, нервно поправил галстук и, пробормотав что-то невнятное, поспешил ретироваться вместе со своей свитой. Я облегчённо выдохнула и легонько пихнула Лукаса локтем в бок. — Ты обещал быть вежливым! Мы ведь пытаемся не привлекать внимания! — Я был само очарование, глупая свинка, — Лукас вернул себе привычную наглую ухмылку и плюхнулся в самое роскошное кожаное кресло у камина. — Я просто сразу обозначил наши границы. А теперь иди отдыхать. Завтра наш первый день учёбы, и что-то мне подсказывает, что Снейп не сделает тебе поблажек только потому, что ты скрываешь корону. Наконец-то этот бесконечный, полный потрясений день подошёл к концу. Гостиная Слизерина опустела, и я смогла скрыться в своей спальне для девочек-пятикурсниц. К моему огромному облегчению, здесь меня никто не тревожил: другие девочки уже спали за плотно задёрнутыми изумрудными балдахинами своих кроватей. Я скинула тяжёлые форменные туфли и буквально рухнула на свою постель. Откинувшись на мягкие прохладные подушки, я уставилась в темный потолок. Кровать была невероятно удобной, из тёмного резного дуба, с роскошным тяжёлым покрывалом. За окном, которое выходило прямо в глубины Чёрного озера, медленно и величаво проплывали причудливые рыбы, а сквозь толщу воды пробивался призрачный зеленоватый свет. В комнате царил абсолютный, благословенный покой. И только теперь, когда мне больше не нужно было натягивать вежливую улыбку перед Малфоем и притворяться обычной сиротой, я позволила себе расслабиться. Я закрыла глаза, и перед моим мысленным взором тут же возникло лицо профессора Снейпа, каким я видела его сегодня за преподавательским столом в Большом зале. Сердце пропустило удар и забилось чаще. Весь вечер я отчаянно пыталась контролировать свои взгляды, но всё равно то и дело возвращалась к нему. На фоне ярких преподавателей и шумных студентов он казался одинокой, величественной и пугающей скалой. В своей родной обстановке он выглядел невероятно органично. Я прижала ладонь к груди, прямо поверх бьющегося сердца, и тихо вздохнула. Вспоминая его во дворце Обелии, я думала, что моя тоска по нему — это лишь привязанность примерной ученицы к строгому, но справедливому наставнику. Я убеждала себя, что просто благодарна ему за спасение моей семьи. Какая же я была глупая. Теперь, оказавшись в его родном мире и лежа в этой тишине, я наконец-то смогла признаться самой себе в пугающей, но такой сладкой правде. Я полюбила его. Я полюбила его низкий, вкрадчивый голос, от которого по коже бежали мурашки. Полюбила его резкие, но в то же время невероятно точные и изящные движения, когда он работал за котлом. И даже эту его вечную хмурую складку между бровей, которую мне так отчаянно хотелось разгладить пальцами. Я повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, тихо улыбаясь своим мыслям в темноте. Всё в этом замке напоминало о нём. Прохладный воздух подземелий, запах старинных книг, даже этот зеленоватый полумрак — всё это было частью его мира. И я была бесконечно счастлива, что теперь нахожусь здесь, рядом с ним. Конечно, это была запретная, почти невозможная любовь. Он — суровый профессор с израненной душой и призраками прошлого, а я — принцесса из другого измерения, скрывающая свою личность. К тому же, Лукас явно что-то заподозрил и не спустит с меня глаз. Но лежа в тишине слизеринской спальни, я пообещала себе одно: я сделаю всё, чтобы привлечь его внимание. Я стану лучшей на его уроках зельеварения. И рано или поздно я заставлю его посмотреть на меня не как на способную маленькую принцессу Атанасию, а как на девушку, которая способна подарить ему то тепло, которого он так долго был лишён.