Тень между нами

Большой зал гудел, как растревоженный пчелиный рой. Студенты за столами перешёптывались, переводя взгляды на середину зала, а я до белизны костяшек сжимал в руке золотой кубок, пытаясь сохранить лицо бесстрастной каменной маски. В самом центре, перед Дамблдором, стояла Атанасия. И рядом с ней, засунув руки в карманы и с вызовом осматривая зал, стоял этот несносный, высокомерный мальчишка — Лукас. Мои брови неосознанно сошлись у переносицы. Я сразу заподозрил неладное. Когда этот древний маг Чёрной Башни связался со мной через межпространственный маяк и потребовал подготовить документы для поступления двух студентов на пятый курс, он практически ничего мне не объяснил. Все его реплики сводились к пренебрежительному: «У нас тут небольшие трудности с маной. Мне нужно спрятать Ати там, где магия работает по сухим формулам, а не на эмоциях. Жди нас к началу года». И всё. Никаких подробностей. Но я слишком хорошо знал этот тип людей. И я слишком хорошо знал саму Атанасию. Я внимательно вгляделся в девочку. Её золотистые волосы тускло мерцали в свете парящих свечей, а в лазурных глазах читалась явная растерянность, которую она отчаянно пыталась скрыть за безупречными манерами. Она выглядела похудевшей и бледной. «Небольшие трудности с маной», — мысленно передразнил я Лукаса. Лжец. Магический выброс такой силы, который мог бы заставить великого мага Башни тащить королевскую особу в другое измерение, не проходит бесследно. Значит, ситуация в Обелии вышла из-под контроля. Что-то случилось. Что-то страшное, о чём они оба предпочли умолчать. Мой взгляд снова переместился на Лукаса. Сейчас он выглядел как обычный заносчивый подросток лет пятнадцати. Настоящий спектакль. Мало кто в этом зале, включая самого Дамблдора, догадывался, что этому «пятикурснику» на самом деле уже больше нескольких сотен лет, и он — один из сильнейших магов своего мира. Я знал его истинный возраст и знал, что этот чертов манипулятор способен по своему желанию менять собственный рост и возраст, просто подстраиваясь под окружение. Видеть, как древнее бессмертное существо кривляется перед Распределяющей Шляпой, разыгрывая из себя капризного подростка, было почти физически больно. Когда  Шляпа истошно завопила «Слизерин!», даже не коснувшись его макушки, по моей спине пробежал холодок. Шляпа Годрика чувствует истинную силу. И то, что этот древний монстр в теле юноши так легко напугал её своей скрытой мощью, заставило меня сжать кулаки ещё крепче. Лукас вальяжно сел за стол и победно подмигнул Атанасии. Девочка быстро опустила голову, делая вид, что разглядывает тарелку, и её щёки залил яркий румянец. Я сузил глаза, наблюдая за ними. Лукас привёл её сюда не просто учиться. Они что-то скрывают. И то, что я не знаю всей правды, злило меня до зубовного скрежета. «Что ж, мистер Лукас», — подумал я, медленно ставя кубок на стол и поднимаясь со своего места. — «Добро пожаловать в мои подземелья. Но не думайте, что ваши древние фокусы и смена обличий избавят вас от моих вопросов.  Завтра же утром вы оба будете в моём кабинете. И вы расскажете мне всё.» *** Я сидел в своем кабинете, раздраженно водя пером по пергаменту. Планы уроков не клеились. В голове то и дело всплывали лазурные глаза Атанасии и наглая ухмылка этого несносного мальчишки. Внезапно воздух в комнате сгустился. Пространство пошло рябью, и прямо перед моим столом из черной вспышки соткался Лукас. Он бесцеремонно отодвинул ногой стул и развалился на нем, закинув ногу на ногу. — Стучаться тебя в твоей башне явно не учили, — ледяным тоном произнес я, даже не поднимая головы от бумаг. — Или ты решил, что правила Хогвартса не писаны для пятикурсника? — Перестань, Северус. Мы оба знаем, что этот детский спектакль — лишь декорация для местных зевак. — Лукас лениво потянулся, и его рубиновые глаза опасно блеснули во мраке кабинета. Я медленно отложил перо и скрестил пальцы на груди, в упор глядя на гостя. — Спектакль, говоришь? Тебе несколько сотен лет, Лукас. Ты — древний, могущественный маг, который способен по щелчку пальцев менять свой возраст и рост, подстраиваясь под любые обстоятельства. И видеть, как ты натягиваешь на себя школьную мантию и строишь из себя капризного подростка — зрелище довольно жалкое. Лукас лишь пренебрежительно фыркнул. Ему было абсолютно все равно на мои колкости. Он привык смотреть на всех, кроме Атанасии, как на пыль под ногами. — Думай что хочешь, зельевар, — отмахнулся он. — Я пришел не выслушивать твои лекции о морали. Нам нужно поговорить об Ати. При упоминании её имени я неосознанно напрягся. Мои подозрения начали подтверждаться. — Я слушаю, — процедил я, подавшись вперед. — Ты притащил принцессу в другой мир, заявив, что у вас «небольшие трудности с маной». Говори правду. Что произошло? Лукас на мгновение замолчал. Его насмешливая маска дала трещину, и на лице проступила тяжелая, мрачная усталость. — Твое зелье не помогло, Северус, — глухо произнес он. — Эликсир стабилизировал ее ману лишь на время. Неделю назад у Ати случился сильнейший магический приступ. Она не смогла сдержать поток. Клод попытался спасти ее, принял удар на себя и едва не погиб, впав в кому. Нам с трудом удалось вытащить его с того света с помощью сока Мирового Древа. Я замер, чувствуя, как внутри всё похолодело. Мое зелье не сработало. Избыток маны Атанасии оказался сильнее моих расчетов. — И теперь? — тихо спросил я, боясь услышать ответ. — И теперь Ати боится саму себя, — Лукас сжал кулаки, и в его глазах полыхнул алый огонь. — Ее магия слишком огромна и нестабильна. Любое сильное потрясение — и она снова взорвется. Именно поэтому я привел ее сюда. Ей нужно учиться вашему типу магии — через палочки, через формулы и жесточайший ментальный контроль. Нам нужно запечатать ее эмоции во время колдовства. И ты, Северус, поможешь мне в этом. Ты станешь ее личным наставником по окклюменции. Я молча смотрел на него. Значит, маленькая, жизнерадостная принцесса теперь живет в вечном страхе убить собственных родителей. Мое сердце болезненно сжалось. — Хорошо, — ответил я после долгой паузы, и мой голос прозвучал глухо. — Завтра после уроков жду её здесь. Я научу её закрывать свой разум. Пространство в кабинете тихо схлопнулось. Лукас исчез в черной вспышке телепортации так же бесцеремонно, как и появился, оставив после себя лишь слабый шлейф озона и тяжелой, древней магии. Я остался один в окружении каменных стен и тускло мерцающих свечей. Опустившись на стул, я бессильно откинулся на спинку и закрыл глаза. В голове все еще звучали слова этого заносчивого бессмертного мальчишки: «Твое зелье не помогло, Северус... Она не смогла сдержать поток... Едва не погубила отца». Каждое слово било наотмашь, безжалостно сдирая с меня привычную маску холодного безразличия. Мое зелье не сработало. Я, величайший мастер зельеварения, создавший сотни сложнейших составов, просчитался. Я был так уверен в своем мастерстве, когда выводил формулу этого стабилизатора во дворце Обелии! Я искренне верил, что подарил этой девочке безопасность. А на деле... на деле я лишь подарил ей ложную иллюзию контроля, которая едва не стоила жизни ее отцу. Чувство вины, такое знакомое и такое удушающее, снова мертвой хваткой вцепилось мне в горло. Прямо как тогда, много лет назад, когда я не смог уберечь Лили. Я резко открыл глаза и посмотрел на свои руки. Они слегка дрожали. Перед мысленным взором тут же возник образ Атанасии в Большом зале — бледная, испуганная, отчаянно пытающаяся казаться сильной и держать спину ровно. Теперь я понимал истинную причину ее скованности. Она не просто боялась чужого мира. Она боялась саму себя. Боялась того чудовищного океана магии, который бурлил внутри нее и в любой момент грозил вырваться наружу, уничтожая все, что ей дорого. Маленькая, солнечная принцесса, которая когда-то заставила меня вспомнить, что в мире еще есть свет, теперь заперта в клетке собственного страха. И виной тому — моя самонадеянность. Лукас потребовал, чтобы я обучил ее окклюменции. Чтобы я научил ее выстраивать ментальные блоки и подавлять эмоции во время колдовства. Я прекрасно знал, насколько это жестокая и болезненная наука. Окклюменция требует выжечь в себе любые чувства, превратить разум в холодную, безжизненную крепость. Это лишит Атанасию ее главного очарования — ее искренности, ее живых эмоций, ее улыбки. Той самой улыбки, которая так отчаянно напоминала мне Лили. Но у меня не было выбора. Если это единственный способ спасти ее от саморазрушения и защитить окружающих — я сделаю это. Я стану для нее самым жестоким учителем, выверну наизнанку ее разум, заставлю пройти сквозь ее худшие кошмары. Пусть она возненавидит меня за эту боль. Пусть считает бессердечным чудовищем. Главное — чтобы она осталась жива. Я медленно поднялся, подошёл к шкафу и достал из него тяжелый флакон с успокаивающим отваром. Налив немного в кубок, я выпил его залпом, чувствуя, как горькая жидкость обжигает горло. — Завтра, Атанасия, — тихо произнес я в пустоту темного кабинета. — Завтра мы начнем. И я обещаю, что на этот раз я тебя защищу. Чего бы мне это ни стоило. *** Утро в Большом зале началось как обычно — с оглушительного гомона сотен выспавшихся студентов, звона золотых кубков и густого аромата жареного бекона. Преподавательский стол медленно заполнялся. Дамблдор с улыбкой резал тыквенный пирог, Макгонагалл строго просматривала расписание, а я методично сканировал взглядом длинные столы факультетов. Мой взгляд привычно остановился на крайне правом столе — столе Слизерина. И в ту же секунду я почувствовал, как внутри всё напряглось. Места, которые вчера заняли Атанасия и Лукас, пустовали. Это само по себе заставило меня нахмуриться — новенькие, находящиеся под пристальным вниманием всей школы, просто обязаны были явиться на первый завтрак. Но ещё больше меня насторожило другое. На своём привычном месте, во главе компании пятикурсников, не было и Драко Малфоя. Кребб и Гойл сидели с потерянным видом и молча набивали рты овсянкой, то и дело испуганно оглядываясь на входные двери. Я перевёл взгляд на часы. До начала первого урока оставалось меньше двадцати минут. Опоздание на завтрак в первый же день? Малфой никогда бы не позволил себе такую вольность, если бы не произошло что-то из ряда вон выходящее. В голове мгновенно всплыл вчерашний ночной разговор с Лукасом. «У Ати случился сильнейший магический приступ... Она боится саму себя». Холодная волна паники, которую я тут же подавил железным усилием воли, обожгла внутренности. Что, если прямо сейчас, в каком-нибудь заброшенном коридоре или в самой гостиной, Малфой решил показать перед «чужаками» свою чистокровную спесь? Что, если он неосторожно надавил на Атанасию, и её колоссальная, нестабильная магия вырвалась наружу? Если Лукас не успел вмешаться, от Драко Малфоя сейчас могло не остаться даже горстки пепла. Люциус сотрёт Хогвартс в порошок, если с его сыном что-то случится. А саму Атанасию это окончательно сломает. Я медленно опустил вилку. Аппетит пропал окончательно. — Что-то не так, Северус? — раздался тихий, вкрадчивый голос Дамблдора. Директор смотрел на меня поверх своих очков-половинок с мягкой, но слишком проницательной полуулыбкой. — Ты так и не притронулся к своим тостам. — Всё в порядке, Альбус, — процедил я сквозь зубы, резко поднимаясь из-за стола. Моя чёрная мантия тяжело взметнулась за спиной. — Просто вспомнил, что забыл подготовить класс к первому уроку Зельеварения. Я не стал дожидаться ответа директора. Быстрым, стремительным шагом я направился к выходу из Большого зала. Мне нужно было срочно найти эту троицу, пока они не натворили бед, которые невозможно будет исправить ни одним заклинанием. Я стремительно шел по сырым, полумрачным коридорам подземелий, и полы моей черной мантии хлестали по щиколоткам, словно крылья разъяренной птицы. Моя интуиция, отточенная годами шпионажа, кричала о том, что случилась беда. Завернув за очередной угол, ведущий к тупиковым классам, я резко замер. В нише стены, подальше от посторонних глаз, стояли двое. Драко Малфой, уперевшись одной рукой в холодную каменную кладку, практически вплотную прижал к стене Атанасию. Лицо мальчишки было искажено высокомерной, собственнической гримасой, а его бледные пальцы крепко сжимали запястье девочки. — Ты думаешь, что если за тебя заступился этот выскочка Лукас, то ты можешь игнорировать мои вопросы? — шипел Драко, склонившись к ее лицу. — Я требую ответа, из какого ты рода! Никто на Слизерине не смеет скрывать от меня… Атанасия стояла ни жива ни мертва. Ее спина была плотно вжата в камень, а в глазах-кристаллах плескался не просто испуг — в них зарождалась та самая слепая паника, которой так боялся Лукас. Ее золотистые волосы растрепались, а свободная рука судорожно сжимала ткань форменной юбки. Избыток ее колоссальной, нестабильной маны уже начал реагировать на стресс: воздух вокруг них пошел мелкой, искрящейся рябью, а факелы на стенах угрожающе затрещали и вспыхнули ярким золотым пламенем. Лукаса нигде не было видно. Очевидно, этот древний интриган где-то задерживался, оставив девочку без присмотра. Еще секунда — и она сорвется. Если магия Атанасии вырвется наружу в этих узких коридорах, от Драко Малфоя не останется даже пепла. — Мистер Малфой! — мой голос прорезал тишину подземелий, как удар хлыста. Он был тихим, вкрадчивым, но в нем звенела такая ледяная ярость, что даже камни, казалось, покрылись инеем. Драко вздрогнул всем телом, мгновенно отшатнулся от Атанасии и испуганно обернулся. Его лицо вмиг потеряло всю спесь и стало белее мела. — П-профессор Снейп… — заикаясь, выдохнул он, пряча руки за спину. Я медленно, не сводя с него тяжелого, уничтожающего взгляда, подошёл ближе. Каблуки моих сапог гулко чеканили шаг. Я встал между ними, полностью закрывая собой тяжело дышащую Атанасию. Волна ее бешеной магии ударила мне в спину, но я лишь сильнее сжал зубы, удерживая ментальный контроль. — Насколько мне известно, мистер Малфой, первый урок начинается через семь минут, — произнес я шепотом, который был страшнее любого крика. Я навис над Драко всей своей мрачной фигурой. — И вместо того чтобы находиться в классе, вы решили заняться… допросом своей сокурсницы с применением физической силы? — Я… я просто хотел узнать… — пролепетал Драко, пятясь назад. Его высокомерие испарилось без следа. — Пятьдесят очков со Слизерина, Драко, — жестко оборвал я его. — И если я еще хоть раз увижу вас на расстоянии вытянутой руки от мисс де Обелия без ее на то согласия… уверяю вас, даже влияние вашего отца не спасет вас от исключения. А теперь — вон с моих глаз. В класс. Живо! Малфоя не нужно было просить дважды. Он бросил один испуганный взгляд на Атанасию, после чего развернулся и буквально побежал по коридору в сторону кабинета Зельеварения. Когда эхо его шагов стихло, я медленно обернулся к девочке. Золотые искры вокруг нее все еще плясали в воздухе, а грудь прерывисто вздымалась. Она смотрела на меня широко распахнутыми, полными слез и немого обожания глазами. — Тише, Атанасия, — произнес я уже гораздо мягче, делая осторожный шаг к ней и протягивая руку. — Дышите глубже. Всё уже позади. Сосредоточьтесь на моем голосе. Она сделала судорожный вдох, кивнула и попыталась улыбнуться, но вместо этого просто бессильно прислонилась к стене. Внезапно воздух за моей спиной сгустился. Пространство пошло рябью, и прямо посреди коридора из чёрной вспышки соткался Лукас. Он окинул взглядом бледную Атанасию, дрожащие факелы и испуганно убегающего вдалеке Малфоя. На его подростковом лице заиграла привычная, раздражающая ухмылка. — Ну надо же. Стоит оставить принцессу на пять минут, как её уже зажимают в углу мелкие белобрысые змейки, — хмыкнул он, засунув руки в карманы. Вся моя сдерживаемая ярость мгновенно переключилась на него. Я резко развернулся, нависая над ним своей мрачной фигурой. — Вам весело, мистер Лукас?! — прошипел я, и мой голос эхом отразился от каменных стен. — Вы притащили её в этот замок, зная, что её магия нестабильна! Вы оставили её одну в подземельях Слизерина, прекрасно понимая, какими жестокими могут быть эти дети. Если бы я не пришёл, она бы взорвалась и разнесла половину Хогвартса! Где, чёрт возьми, вас носило?! Я ожидал язвительного ответа или очередной глупой шутки, но Лукас лишь лениво зевнул. Ему было абсолютно всё равно на мой гнев. — Поубавь тон, зельевар, — внезапно произнёс он. Его голос стал пугающе низким, и в нём зазвучали нотки того самого древнего мага, коим он и являлся. — Я не оставлял её просто так. Я спасал твою тощую задницу, между прочим. Я осёкся на полуслове, сузив глаза. — О чём ты говоришь? — Твой драгоценный Тёмный Лорд со своими ищейками с самого утра перерывает окрестности, пытаясь нащупать твой след, — Лукас подошёл вплотную и заглянул мне прямо в глаза, его рубиновый взгляд был абсолютно серьёзным. — Ты слишком сильно наследил своей магией, когда помогал мне запечатывать межпространственный разлом. Мне пришлось потратить кучу времени и сил, чтобы стереть твои магические отпечатки и наложить на замок дополнительный купол сокрытия. Так что вместо того, чтобы кричать на меня, мог бы сказать спасибо. Я только что избавил тебя от личной встречи с Волдемортом. В коридоре повисла тяжёлая, звенящая тишина. Мой гнев мгновенно испарился, сменившись ледяным осознанием реальности. Значит, Тёмный Лорд уже ищет меня. Лукас пренебрежительно фыркнул, видя мою реакцию, и подошёл к Атанасии, по-хозяйски закидывая руку ей на плечо. — А теперь мы пойдём на уроки, — бросил он через плечо. — И не забудь, Снейп: сегодня вечером ты ждёшь нас на окклюменцию. И постарайся быть более вежливым. Всё-таки мы в одной лодке. Они пошли по коридору, оставив меня одного в холодном полумраке подземелий. Я смотрел им вслед, чувствуя, как наваливается свинцовая усталость. Этот древний маг был прав. Мы действительно были в одной лодке, и эта лодка стремительно неслась к водопаду. *** Кабинет Зельеварения в подземельях был заполнен густым полумраком, запахом сушёных трав и зловещим бульканьем десятков котлов. На этот урок Слизерин объединили с Гриффиндором. Класс гудел, как пчелиный рой. Я вошел в класс стремительным шагом, позволив полам моей мантии тяжело взметнуться за спиной, подобно крыльям летучей мыши. В кабинете мгновенно воцарилась гробовая тишина. Гриффиндорцы испуганно уткнулись в свои котлы. Медленно пройдя к своему столу, я развернулся и обвёл класс тяжёлым взглядом. Мой взор на секунду задержался на Атанасии, сидящей за задней партой. Она всё ещё была слегка бледна, а её пальцы нервно сжимали край стола. Рядом с ней с наглой ухмылкой развалился Лукас. Но настоящая буря внутри меня была направлена на другой стол. На Драко Малфоя и его свиту. — На этом уроке, — заговорил я. Мой голос звучал вкрадчиво, почти шёпотом, но разносился по всему притихшему кабинету. — Вы не будете махать своими нелепыми палочками и выкрикивать глупые заклинания. Я научу вас точной науке и строгому расчёту. Я научу вас, как подчинить своей воле самые капризные составы. Я сделал паузу, медленно приближаясь к столу Слизерина. Драко Малфой сидел ни жив ни мертв, стараясь не поднимать на меня глаз. Его вчерашняя спесь испарилась без следа. — Однако, — продолжил я, и в моём голосе зазвенели стальные нотки. Я остановился прямо напротив Малфоя. — Некоторые студенты моего собственного факультета, кажется, решили, что статус «слизеринца» даёт им право на откровенную глупость и пещерное варварство. На то, чтобы устраивать в моих подземельях дикие допросы и применять физическую силу к своим сокурсникам. По классу прокатился удивлённый вздох. Гриффиндорцы, включая Поттера и Уизли, с нескрываемым шоком и злорадством уставились на Малфоя. Снейп отчитывает Слизерин? Такое случалось крайне редко. — Слизерин — это факультет амбиций и хитрости, а не дешёвого бахвальства в тёмных углах, — процедил я, глядя прямо на Драко. Тот вжал голову в плечи. — Я сниму с факультета Слизерин ещё пятьдесят очков за утреннее… недоразумение. И если я ещё раз увижу подобное проявление скудоумия, виновные будут отрабатывать наказание, потроша флоббер-червей до конца учебного года. Без исп