Тень между нами

В Большом зале повисла тяжелая, осязаемая тишина. Клод не стал садиться за стол — он стоял в центре помоста, и его золотые волосы казались короной под светом парящих свечей. — Этот замок слишком уязвим. Чтобы защитить мою дочь, я превращу это место в неприступную крепость, — голос Клода пробирал до костей. — Лукас. Начинай. Маг с дерзкой ухмылкой вышел вперед и щелкнул пальцами. Силой его магии Гарри, Рона, Гермиону и Драко буквально выдернуло из-за столов и вытолкнуло в центр зала. — Ну что, «герои», — протянул Лукас, в его глазах вспыхнул опасный алый свет. — Чтобы купол держался на местной магии, мне нужны ваши силы в качестве фундамента. Покажите всё, на что вы способны. Живее! Зал замер, когда Лукас с дерзкой усмешкой вышел на середину. Он не стал доставать палочку, лишь пренебрежительно взглянул на учеников Хогвартса. — Слушайте внимательно, детишки, — пропел он, и его голос разнесся по самым дальним углам. — Настоящая сила течет в крови, а не в деревяшках. Я потратил неделю, чтобы выбить из этой четверки их привычку полагаться на прутики. Пришло время показать результат. Поттер, Грейнджер, Уизли, Малфой — на выход! Гарри, Гермиона, Рон и Драко вышли в центр круга. Они выглядели измотанными, но в их глазах горел новый, незнакомый прежде огонь. По приказу Лукаса они отложили свои волшебные палочки на пол — те сиротливо лежали на каменных плитах. — Начинайте, — коротко бросил Клод. Четверка сомкнула круг. Гермиона первой закрыла глаза, концентрируясь на внутреннем потоке маны, как учил Лукас. Гарри почувствовал, как тепло в груди превращается в обжигающий поток. Они одновременно вскинули руки к потолку Большого зала. Вместо привычных искр из их ладоней вырвались чистые столпы золотого и лазурного пламени. Без посредничества палочек магия казалась дикой и первобытной. По залу пронесся мощный поток воздуха, разметая кубки и тарелки. Прямо над потолком, где раньше было нарисовано небо, начали сплетаться ослепительные магические узоры. — Быстрее! — скомандовал Лукас, направляя их энергию. Рон и Драко, стиснув зубы, вложили последние силы. Раздался оглушительный звон, похожий на удар гигантского колокола. Золотая волна вырвалась из центра зала, прошла сквозь стены замка и, расширившись, накрыла весь Хогвартс непроницаемым, вибрирующим куполом. Когда свет погас, четверка едва устояла на ногах. По залу пронесся шепот ужаса и восхищения: ученики впервые видели магию такого уровня, сотворенную голыми руками. — Купол установлен, — холодно объявил Клод, игнорируя шок на лицах профессоров. — Отныне палочки — это лишь костыли для слабых. Уроки отменены. Хогвартс переходит на военное положение. Двери зала распахнулись, и внутрь вошли рыцари в черной броне и главы великих домов Обелии. Их тяжелые шаги и лязг стали ознаменовали конец привычной школьной жизни. — Ваше обучение войне начинается сейчас, — отрезал император. В Большом зале воцарился холод, более глубокий, чем любой мороз за стенами замка. Тяжелые дубовые двери распахнулись до упора, и в проеме показались те, чье появление заставило даже профессоров Хогвартса невольно отступить назад. Возглавлял шествие Роджер Альфиус, чье лицо выражало привычную аристократическую невозмутимость, а рядом с ним шел Иджекил, чей спокойный, пронзительный взгляд мгновенно нашел в толпе Атанасию. Следом ступали Флауэр и Елена Ирейн — их грация и мощная аура древнего рода заставляли воздух вокруг них вибрировать от избытка маны. Но истинный шок вызвали те, кто шел следом. Анастасиус де Эльджео Обелия вошел в зал с дерзкой, едва уловимой усмешкой на губах. Рядом с ним, стараясь держаться уверенно, шла Дженит Маргарет, чьи глаза с любопытством и тревогой рассматривали заколдованный потолок. Клод, до этого момента сохранявший ледяное спокойствие, лишь коротко хмыкнул, увидев брата. В этом звуке смешались ирония, угроза и признание того, что ситуация стала по-настоящему серьезной. За спинами высокородных особ четким строем маршировали рыцари Обелии. Лязг их доспехов эхом разносился под сводами зала, окончательно превращая школу в военный штаб. — Приветствую, император, — Роджер Альфиус склонил голову ровно на столько, на сколько требовал протокол. — Мы прибыли, чтобы начать подготовку. Клод обвел взглядом прибывших и снова обратился к притихшим ученикам: — Перед вами — лучшие из лучших. Семья Альфиус займется вашей стратегией и теорией магии. Семья Ирейн возьмет на себя боевые искусства. Мой брат... — он сделал паузу, и его глаза опасно сузились, — Анастасиус, покажет вам, что такое настоящая тьма и как против неё стоять. Дженит робко посмотрела на Атанасию, словно ища поддержки в этом чужом и мрачном мире. Гарри и Драко, всё еще тяжело дыша после установки купола, переглянулись: они поняли, что вчерашние тренировки Лукаса были лишь легкой разминкой перед тем адом, который устроят им эти люди. Несмотря на то, что в зале всё еще витало напряжение от присутствия двух императоров, Ати светилась искренней признательностью. Она знала, чего стоило её отцу и дяде подавить старую вражду ради безопасности семьи. Подойдя к группе, она первым делом встретилась взглядом с Анастасиусом. Клод за её спиной едва заметно напрягся, но Атанасия лишь тепло улыбнулась. — Я знаю, что этот путь был нелегким, и этот мир кажется вам чужим, — произнесла она, обращаясь ко всем сразу. — Спасибо, что пришли. Для Хогвартса и для меня лично ваша помощь бесценна. Она подошла к Дженит и взяла её за руки, ободряюще сжав их. — Дженит, я так рада, что ты здесь. Мне не хватало сестры в этих стенах. Затем Ати повернулась к Роджеру Альфиусу и Иджекилу, склонив голову в знак уважения: — Герцог, Иджекил... Ваше присутствие гарантирует, что этот замок наконец-то обретет порядок. Елена, Флауэр, я рада видеть дом Ирейн в полном составе. Анастасиус, чьё лицо до этого момента было непроницаемым, смягчился. Он бросил короткий взгляд на брата — Клод ответил ему сухим, но спокойным кивком. Ради дочерей они заключили негласный пакт: никакой крови, пока угроза не будет устранена. — Мы здесь не ради этого мира, Атанасия, — негромко ответил Анастасиус, — но ради твоего спокойствия и безопасности Дженит мы научим этих магов всему, что знаем сами. Иджекил сделал шаг вперед, его глаза сияли восхищением, когда он посмотрел на купол, всё еще вибрирующий над школой. — Принцесса, то, что сделали эти юноши.. это было впечатляюще. Но завтрак окончен. Нам пора приступать к тренировкам. *** Площадка для полетов на метлах превратилась в плац. Трава была выжжена магическими метками, которые нанесли рыцари для обозначения зон поражения. Флауэр Ирейн вышел вперед, скинув тяжелый плащ. Под ним оказался легкий, но прочный кожаный доспех. В его руках не было палочки — только длинный тонкий клинок, светящийся от переполняющей его маны. — Слушайте сюда, маги! — Его голос резал воздух, как сталь. — В настоящем бою у вас не будет времени вспоминать латынь и красиво взмахивать руками. Если враг подошел ближе, чем на пять шагов, вы — трупы. Он сделала резкий выпад в сторону ближайшего манекена, и тот разлетелся в щепки не от удара металла, а от ударной волны её магии. — Елена Ирейн займется вашим физическим пределом, — Флауэр указал на сестру, которая уже заставляла гриффиндорцев бегать круги в полном рыцарском облачении Обелии. — А я научу вас вливать магию в тело, чтобы ваши рефлексы стали быстрее мысли. Рыцари Обелии встали парами, создав живой коридор. Студентов, включая измотанных Гарри, Рона и Драко, заставили встать в строй. — Поттер, Малфой! — Рявкнул один из командиров рыцарей. — Забудьте о щите «Протего». Ваша задача сегодня — увернуться от атак моих людей, используя только усиление ног маной. Если в вас попадут — будете чистить доспехи всему полку до полуночи. Гарри попытался возразить, что они еще не умеют «усиливать тело», но Елена Ирейн просто толкнула его в спину в сторону наступающего рыцаря. — Меньше слов, «избранный». Жить захочешь — мана сама потечет куда надо. В это время Диана и Атанасия наблюдали за этим с трибун. Диана мягко вздохнула: — Клод всегда считал, что лучший учитель — это страх упасть. — Надеюсь, они не переломают их в первый же день, — прошептала Ати, видя, как Рон в панике пытается отпрыгнуть от тренировочного копья. Когда один из рыцарей Обелии замахнулся тренировочным мечом, Рон, поддавшись чистому инстинкту выживания, не потянулся за палочкой. Его лицо покраснело, а вокруг ступней вспыхнуло рыжее пламя. Он совершил такой резкий рывок в сторону, что за ним остался лишь смазанный след. — Ого! — крикнул Рон, глядя на свои руки, которые искрились от избытка энергии. — Я чувствую себя... как будто я сам — молния! Елена Ирейн одобрительно кивнула: — У него нет страха перед грубой силой. Из этого мальчишки получится неплохой авангард. Но настоящий шок ждал всех, когда в центр тренировочного круга вышла Гермиона Грейнджер. Профессора Хогвартса, привыкшие видеть в ней книжную отличницу, замерли. Гермиона закрыла глаза, вспоминая наставления Флауэр о внутреннем резерве. Когда рыцари начали атаку, она не стала убегать. Гермиона резко ударила ладонями по земле. Воздух вокруг неё задрожал, и из-под дерна вырвались массивные каменные шипы, окутанные фиолетовой маной Обелии. Сила удара была такой мощной, что купол над школой на мгновение загудел, резонируя с её магией. Она не просто использовала заклинание — она изменила структуру пространства вокруг себя голыми руками. Профессор Макгонагалл прикрыла рот рукой, а Снейп, стоявший в строю вместе с учениками, нахмурился, осознавая, что его лучшая ученица только что продемонстрировала мощь, выходящую за рамки учебников министерства. — Поразительно, — прошептал Флауэр Ирейн, подходя к Гермионе. — Ты не просто копируешь нас, ты анализируешь потоки маны. Твой контроль... он почти на уровне наших высших магов. Клод, наблюдавший за этим свысока, едва заметно приподнял бровь. — Похоже, в этом «мире смертных» всё же есть достойный материал, — произнес он, бросив взгляд на Анастасиуса. После Гермионы, на поле вышел Драко Малфой. Драко лишь сильнее стиснул зубы. В его глазах больше не было прежней желчи или высокомерия — только холодная, аристократическая решимость. Он понял: в этом новом мире старые обиды не стоят и ломаного кната, а статус нужно доказывать силой, а не фамилией. Сделав глубокий вдох, Малфой сосредоточился. Вокруг него завихрился морозный воздух — магия семьи Малфоев, чистая и ледяная, вошла в резонанс с техниками Обелии. Он совершил серию молниеносных выпадов, его движения стали по-змеиному гибкими и точными. Рыцари, спарринговавшие с ним, обменялись одобрительными взглядами: парень явно не собирался оставаться в тени. Затем наступила очередь Гарри. Он выглядел измотанным больше всех — установка купола без палочки выпила из него почти все соки. Но когда Елена Ирейн лично шагнула к нему, проверяя его стойку, Поттер вскинул голову. Его очки съехали набок, по лбу катился пот, но в знаменитых зеленых глазах горело то самое упрямство, которое позволяло ему выживать в схватках с Темным Лордом . — Я не упаду, — прохрипел он. Гарри рванул вперед. Его магия не была такой изящной, как у Драко, или расчетливой, как у Гермионы. Она была взрывной и неукротимой. Каждый его шаг сопровождался глухими ударами магической пульсации. Несмотря на усталость, он умудрялся предугадывать движения рыцарей, словно видел их намерения за секунду до удара. Анастасиус, наблюдавший за ним, негромко произнес, обращаясь к брату: — А у этого мальчишки со шрамом занятный потенциал. Он сражается так, будто у него в запасе десять жизней. Клод промолчал, но его взгляд задержался на Поттере чуть дольше обычного. Когда первый этап тренировки был закончен, все четверо — Рон, Гермиона, Драко и Гарри — буквально рухнули на траву, тяжело дыша, но чувствуя странное единение. Они были первыми магами этого мира, кто прикоснулся к истинной мощи Обелии. После изнурительной физической бойни, устроенной семьей Ирейн, ученики и профессора Хогвартса едва стояли на ногах. Но отдыха не последовало. В центр плаца вышел Роджер Альфиус, чья безупречно белая одежда контрастировала с грязью и потом на мантиях магов. Рядом с ним стоял Иджекил, сохранявший спокойствие, которое раздражало уставших студентов больше, чем крики рыцарей. — Сила без разума — это просто яркий фейерверк, который быстро гаснет, — холодным, бархатным голосом начал Роджер. — Вы научились махать кулаками, но теперь мы научим вас сражаться на шахматной доске реальности. Иджекил взмахнул рукой, и пространство вокруг всех присутствующих исказилось. Вместо привычного поля они оказались внутри гигантской магической проекции — лабиринта, который постоянно менялся. — Это тренировка «Ментального резонанса», — объявил Иджекил. — В этом лабиринте ваша магия пассивна. Чтобы выбраться, вы должны объединить свои разумы и вычислить алгоритм изменений пространства. Профессора, вы станете «узлами». Если вы не сможете синхронизироваться со своими учениками — лабиринт заберет вашу ману до капли. Это было тяжелое испытание. Семья Альфиус заставляла их не просто колдовать, а выстраивать сложнейшие тактические схемы прямо в голове. Профессор Снейп и Драко Малфой первыми поняли суть: они создали ментальный мост, обмениваясь информацией за доли секунды. Гермиона буквально расцвела под этим руководством — её аналитический склад ума идеально подошел под требования Роджера. Она начала вычислять движения лабиринта быстрее, чем он успевал перестраиваться. — Смотри, отец, — негромко заметил Иджекил, наблюдая за Грейнджер и Поттером. — Они начинают понимать, что магия — это не только слова, но и геометрия воли. Роджер Альфиус подошел к Клоду и Анастасиусу, которые наблюдали за процессом со стороны. — Они обучаемы, Ваше Величество. Но их привычка полагаться на эмоции всё еще мешает им видеть картину боя целиком. В конце занятия, когда лабиринт исчез, все присутствующие чувствовали себя так, будто их мозг пропустили через мясорубку. Роджер Альфиус удовлетворенно поправил перчатку. — На сегодня теории достаточно. Завтра вы будете применять эти тактики против настоящих химер, которых призовет лорд Анастасиус. Несмотря на дрожащие колени и ментальное истощение, атмосфера в Хогвартсе изменилась до неузнаваемости. В глазах студентов больше не было страха перед неизвестным — там горел азарт. Они впервые почувствовали вкус настоящей, первобытной силы, которая не нуждается в палочках и заученных жестах. Даже самые тихие ученики теперь шли по коридорам, расправив плечи. Обед в Большом зале больше не напоминал чинное собрание. Столы факультетов перемешались: Гриффиндорцы бурно обсуждали тактические маневры с Когтевранцами, а Драко Малфой, забыв о сословной вражде, что-то быстро чертил на салфетке для Невилла Долгопупса, объясняя принцип циркуляции маны. За преподавательским столом тоже царило необычное оживление. — Я никогда не видела, чтобы мои львы так быстро соображали, — призналась Макгонагалл, бросая взгляд на Роджера Альфиуса. — Ваша методика... сурова, но она заставляет их мозг работать на пределе. Клод и Диана сидели в центре. Император молча наблюдал за залом, и в его холодном взгляде проскользнуло нечто похожее на удовлетворение. Анастасиус сидел чуть поодаль, лениво переговариваясь с Дженит, которая уже успела подружиться с Полумной Лавгуд — их общая любовь к странным существам быстро нашла почву для разговора. Атанасия сидела рядом с отцом, чувствуя, как напряжение в замке сменяется решимостью. — Видишь, папа? — тихо сказала она. — Они справляются. Они не просто выживут, они станут сильнее. Клод повернул к ней голову и едва заметно коснулся её руки. — Посмотрим, как они запоют завтра, когда Анастасиус выпустит своих теней. Но... признаю, они оказались крепче, чем выглядели на первый взгляд. Лукас, уплетавший десерт, вдруг замер и посмотрел на вход в зал. Его глаза хитро блеснули. — Ну что, обед подходит к концу. Принцесса, как думаешь, стоит нам после еды дать им немного личного времени или сразу передать их в руки твоего дяди для «ночного дозора»? — Пусть сегодня они отдыхают, — твердо повторила Атанасия, глядя на Лукаса. — Им нужно время, чтобы мана стабилизировалась в каналах после таких нагрузок. Лукас только фыркнул, картинно закатив глаза, и отправил в рот кусок пирога. — Принцесса, ты слишком мягка с ними. Вспомни себя: ты сама занималась магией до посинения и обмороков, пока твои каналы не начали расширяться. А этих ты жалеешь после первой же серьезной разминки? — Он насмешливо кивнул в сторону Рона, который в этот момент пытался дрожащей рукой донести кубок с соком до рта. Клод, до этого хранивший ледяное молчание, отодвинул от себя тарелку. Его взгляд скользнул по залу, оценивая состояние «армии». — В словах Атанасии есть смысл, — холодно произнес император, заставив Лукаса умолкнуть. — Измотанное пушечное мясо мне не нужно. Если их магия взбунтуется из-за перегрузки, они разнесут замок изнутри раньше, чем придет враг. Он поднялся, и шум за столами мгновенно стих. — Слушайте внимательно. Тренировки на сегодня окончены. После обеда — свободное время для медитации и восстановления сил. Но не обольщайтесь. Клод бросил короткий, тяжелый взгляд на Анастасиуса, который сидел с видом человека, предвкушающего интересное зрелище. — Завтрашний день начнется на рассвете. И те, кто не успеет восстановиться сегодня, будут горько об этом сожалеть в руках моего брата. Диана мягко улыбнулась Ати, оценив её дипломатичность. Атанасия же с облегчением выдохнула: она выбила для друзей несколько часов тишины. Студенты начали медленно расходиться, обсуждая небывалую новость — свободное время в режиме «военного положения». Гарри, Рон, Гермиона и Драко, переглянувшись, решили провести эти часы на свежем воздухе у озера, под защитой нового купола, чтобы прийти в себя и обсудить всё, что с ними произошло. Берег Черного озера встретил их непривычной тишиной. Над водой, словно тонкая золотистая вуаль, вибрировал купол, возведенный их собственными руками. Четверка устроилась прямо на траве, подальше от посторонних ушей. — Вы чувствуете это? — Первым нарушил молчание Гарри, глядя на свои ладони. — Мана... это не просто энергия. Это словно вторая кровеносная система. Когда я использовал её сегодня, я чувствовал каждое дерево в лесу, каждую рыбу в озере. С палочкой всё было иначе, словно я смотрел на мир через узкое окно, а теперь — я снаружи. — Это потому, что палочка — лишь инструмент фокусировки, — отозвалась Гермиона, лихорадочно записывая что-то в блокнот, который она чудом не потеряла. — Лукас прав: мы использовали «костыли». То, что мы делаем сейчас — это фундаментальное изменение самой природы нашей магии. Мои каналы маны до сих пор горят, но это... приятно. Мы становимся частью структуры этого мира, а не просто гостями в нём. Драко, сидевший чуть поодаль и по привычке выпрямив спину, бросил камень в воду. Камень вспыхнул голубым светом и, не коснувшись воды, испарился в воздухе, столкнувшись с защитным полем. — Школа больше никогда не будет прежней, — глухо произнес он. — Вы видели этих рыцарей? Семьи Ирейн и Альфиус? Это не просто учителя. Это люди, которые привыкли побеждать в войнах, где магия стирает города. Если император решил сделать из Хогвартса крепость, значит, старый мир магов с его министерскими проверками и тихими чаепитиями у Хагрида — мертв. — Завтра нас ждет Анастасиус, — Рон поежился, вспоминая ледяной взгляд брата императора. — Если рыцари Ирейн нас просто гоняли, то этот тип... от него веет тьмой похлеще, чем от Сами-Знаете-Кого. И самое странное — он не кажется злым. Он просто... другой. Словно он знает о смерти то, чего мы еще не поняли. — Нам придется измениться, — подытожил Гарри, глядя на замок, в окнах которого теперь мелькали сияющие доспехи обелийцев. — Либо мы станем такими же сильными, как Атанасия и её семья, либо этот «полуразрушенный мир», как назвал его император, просто не выстоит. Они замолчали, осознавая масштаб перемен. Хогвартс перестал быть школой — он стал передовой линией фронта между двумя мирами. Лукас возник из воздуха внезапно, прямо за спиной у Рона, заставив того подпрыгнуть на месте и едва не свалиться в воду. Маг выглядел как обычно — безупречно и вызывающе расслабленно, скрестив руки на груди и лениво оглядывая четверку. — О, посмотрите на них, — протянул он, в его голосе сквозила привычная ирония. — Великие защитники Хогвартса разлеглись на травке. Вы так «стабилизируете ману» или просто ждете, когда вас придут и съедят химеры Анастасиуса? Он сделал шаг вперед, и под его ногами пространство на мгновение исказилось. Подойдя к самой кромке воды, Лукас прикоснулся к золотистой пленке купола кончиками пальцев. От его прикосновения по всей сфере прошла мощная пульсация, заставив барьер на мгновение стать непроницаемо-черным, а затем снова золотым. — Хрупко, — вынес он вердикт, обернувшись к ребятам. — Вы четверо — как плохо склеенная ваза. Грейнджер перетягивает на себя слишком много потоков, Поттер дырявый, как решето, из-за своих эмоций, а вы двое, — он кивнул на Рона и Драко, — вообще держитесь на чистом упрямстве. Гарри поднялся, отряхивая мантию от травы. — Мы сделали всё, как ты учил, Лукас. Купол стоит. — Стоит, потому что я позволил ему стоять, — Лукас подошел к Гарри почти вплотную, его алые глаза опасно сверкнули. — Завтра Анастасиус не будет смотреть на то, как вы старались. Он будет искать ваши слабые места, чтобы ударить именно туда. В Обелии слабость — это смертный приговор. Он внезапно щелкнул пальцами, и вокруг четверки возникли небольшие парящие сферы из темной энергии. — Раз уж вы так расслабились, вот вам небольшое задание на остаток вашего «отдыха». Удерживайте эти сферы в воздухе своим намерением. Если хоть одна коснется земли — завтрашняя тренировка начнется для вас на два часа раньше. Без завтрака. Лукас ухмыльнулся, глядя, как ребята тут же подобрались, пытаясь сконцентрироваться на темных сгустках магии. — Наслаждайтесь прогулкой, детишки. Купол, кстати, я подправил. Теперь он будет бить током каждого, кто попытается расслабиться больше положенного. Четверка мгновенно застыла в напряжении. Темные сферы Лукаса оказались невероятно тяжелыми на ощупь — не физически, а магически. Казалось, каждая сфера весит как гранитная глыба, которая так и норовит соскользнуть с невидимых нитей их воли. Рон даже зажмурился, а у Драко на лбу выступила испарина. — Лукас! — Звонкий, пропитанный гневом голос заставил мага вздрогнуть и мгновенно стереть ухмылку с лица. Из-за холма быстрым шагом шла Атанасия. Её золотистые волосы развевались на ветру, а в глазах полыхало такое негодование, что даже купол над озером отозвался тревожным мерцанием. — Что ты творишь? — Ати остановилась в паре шагов от него, уперев руки в бока. — Я ясно сказала: сегодня — отдых! Их каналы едва выдержали установку барьера, а ты нагружаешь их своей темной маной? Ты хочешь, чтобы у них случилось магическое истощение прямо перед уроком дяди? — Принцесса, я просто проверял их бдительность... — начал было Лукас, приняв свой самый невинный вид, но Атанасия его перебила. — Своими проверками ты сведешь их в могилу! — Она взмахнула рукой, и её магия — теплая, сияющая и бесконечно мощная — нежно, но решительно окутала темные сферы Лукаса, развеивая их в пыль. Гарри, Рон, Гермиона и Драко одновременно выдохнули, едва не упав на траву от внезапного облегчения. Давление исчезло так же быстро, как и появилось. — Ати... спасибо, — прохрипел Рон, вытирая пот со лба. Атанасия повернулась к друзьям, и её взгляд смягчился. — Простите его. Он совсем не понимает, что человеческое тело — не бездонный колодец маны, как его собственное. Затем она снова посмотрела на Лукаса, который теперь демонстративно изучал свои ногти, делая вид, что ему всё равно. — Если ты еще раз попытаешься сорвать им стабилизацию, я попрошу папу запретить тебе подходить к кухне Хогвартса на неделю. Никакого шоколада и десертов, Лукас. Понял? Маг картинно схватился за сердце, изображая ужас. — О, это удар ниже пояса, Ваше Высочество! Ладно, ладно, я ухожу. Но не говори потом, что я их не предупреждал. Лукас растворился в воздухе с тихим хлопком, оставив после себя легкий запах озона и обиды. Ати вздохнула и присела рядом с ребятами на траву. — Теперь вы точно можете выдохнуть. Расскажите, как вы себя чувствуете на самом деле? Отец и дядя Анастасиус не шутили — завтра будет по-настоящему тяжело. Гарри обхватил колени руками и внимательно посмотрел на Атанасию. Его взгляд был серьезным — он понимал, что за маской вежливости Анастасиуса скрывается нечто гораздо более опасное, чем строгая дисциплина рыцарей Ирейн. — Ати, — тихо начал Гарри, — завтра нас берет под крыло твой дядя. Роджер говорил о «химерах» и «тенях», но дело не в них. Когда Анастасиус зашел в зал, у меня шрам не заболел, нет... но по коже пробежал такой холод, какого я не чувствовал даже рядом с дементорами. К чему нам на самом деле стоит готовиться? Атанасия на мгновение замолчала, глядя на спокойную гладь озера. Она подбирала слова, чтобы не напугать друзей, но и не давать им ложных надежд. — Дядя Анастасиус — это не папа и не Лукас, — начала она, понизив голос. — Если папа — это сокрушительное пламя, которое сжигает всё на своем пути, то дядя Анастасиус — это туман. Он не будет бить вас в лоб. Его магия работает с психологией и страхами. Она обвела четверку взглядом: — Подготовьтесь к тому, что завтра ваши главные враги будут не снаружи, а внутри вас. Он мастер иллюзий и теневых манипуляций. Химеры, которых он призывает, питаются вашими сомнениями. Если вы хоть на секунду засомневаетесь в себе, в своих друзьях или в том, что вы делаете — его тени поглотят вас. — Значит, это будет урок Защиты от Темных Искусств, только по-настоящему? — уточнил Драко, заметно побледнев. — Хуже, — покачала головой Атанасия. — В нашем мире дядя Анастасиус прошел через тьму, которую трудно вообразить. Он покажет вам, что магия может быть жестокой и коварной. Его главная цель — научить вас ментальной стойкости. Он будет провоцировать вас, искать ваши старые раны. Гермиона, он будет давить на твой страх неудачи. Рон, на твое чувство неполноценности. Гарри... твое прошлое станет для него открытой книгой. Она накрыла ладонь Гарри своей. — Главное правило: не верьте своим глазам. Верьте только мане своего товарища рядом. Только связав свои души в единую цепь, вы сможете развеять его тени. Рон сглотнул, глядя на темнеющий лес. — Похоже, сегодня я точно не усну. Атанасия поднялась с травы, отряхивая платье, и жестом велела остальным следовать за ней. — Хватит на сегодня разговоров о тьме, — решительно сказала она. — Сейчас вам нужно физическое восстановление. Мама, Нарцисса и мадам Помфри уже ждут вас в больничном крыле. Ребята не стали спорить. Усталость навалилась с новой силой, и перспектива оказаться в заботливых руках женщин казалась сейчас лучшим подарком. В больничном крыле было непривычно уютно. Пахло целебными травами Обелии и классическими зельями Хогвартса. Диана сразу подошла к Гарри и Рону, мягко коснувшись их лбов — её магия исцеления мгновенно сняла жжение в каналах маны. Нарцисса Малфой, сохранившая свою безупречную стать, но с нескрываемой тревогой в глазах, уже хлопотала над Драко, подавая ему флакон с мерцающим серебристым составом. — Это настойка из лепестков лунного цвета, — пояснила Диана Гермионе, протягивая ей стакан с приятно пахнущим отваром. — Она не просто усыпляет, она стабилизирует ядро магии, пока вы спите. Ваши каналы расширились слишком быстро, нужно помочь им закрепиться. Мадам Помфри, поначалу настороженно относившаяся к «чужеземной медицине», теперь увлеченно обсуждала с Нарциссой состав успокоительных бальзамов. — Выпейте всё до капли, — строго, но с теплотой добавила Нарцисса, взглянув на Гарри и его друзей. — Завтра вам понадобится ясный ум. Лорд Анастасиус не знает пощады к тем, кто не выспался. Гарри почувствовал, как после первого же глотка тяжесть в голове сменилась приятной легкостью. Тревога, вызванная словами о «тенях», начала отступать. — Спасибо, леди Нарцисса, леди Диана, — пробормотал Рон, чей нос уже начал забавно подергиваться от сонливости. Через полчаса четверка уже лежала в кроватях под мягкими одеялами. Магия Дианы наполнила комнату золотистым светом, погружая их в глубокий, целительный сон без сновидений. В больничном крыле воцарилась уютная, почти семейная атмосфера, резко контрастирующая с суровыми порядками Клода. Убедившись, что дыхание Гарри и остальных стало ровным и глубоким, Атанасия подошла к столу, где Диана, Нарцисса и мадам Помфри раскладывали ингредиенты. — Мама, как ты думаешь, этого состава хватит, чтобы защитить их разум от прямого воздействия магии дяди? — Вполголоса спросила Ати, рассматривая мерцающий корень магического растения из Обелии. — Это поможет удержать ядро в покое, Ати, — ответила Диана, нежно погладив дочь по плечу. — Но воля должна принадлежать им самим. Мы можем укрепить сосуд, но не то, что внутри него. В этот момент двери больничного крыла бесшумно отворились, и в зал вошел Северус Снейп. Его мантия привычно развевалась, но движения были лишены обычной резкости — он старался не разбудить спящих учеников. В руках он нес поднос с несколькими флаконами, от которых исходил едва заметный фиолетовый пар. — Рецепт, который вы предоставили, леди Диана, оказался... любопытным, — произнес Снейп, ставя зелья на стол. — Сочетание ваших солнечных трав с нашей сонной одурью дает поразительную стабильность. Я добавил несколько капель экстракта валерианы, чтобы смягчить послевкусие маны. Нарцисса кивнула старинному другу: — Спасибо, Северус. Твоё мастерство в приготовлении основ очень помогло ускорить процесс. Снейп перевел взгляд на спящую четверку, задержавшись на Поттере чуть дольше обычного. В его глазах промелькнуло сложное чувство — смесь раздражения и странного, неохотного уважения. — Завтра Анастасиус не будет церемониться, — сухо заметил профессор. — Если эти зелья не сработают, к обеду у нас будет полная палата безумцев. Принцесса, — он обратился к Атанасии, — я подготовил также восстанавливающие составы для вас и мага Лукаса. Полагаю, вам придется тратить много сил, чтобы вытаскивать этих остолопов из теней. Ати благодарно улыбнулась мастеру зелий: — Спасибо, профессор Снейп. Ваша помощь в адаптации наших рецептов к местным ингредиентам неоценима. Они провели еще некоторое время, обсуждая тонкости магической химии и дозировки, пока ночь окончательно не вступила в свои права, а за окнами, в темных лесах Хогвартса, не начали сгущаться первые тени, вызванные присутствием Анастасиуса.