Цветок на стекле

Чон Чонгук не верил в любовь с первого взгляда. Он считал это выдумками поэтов и сценаристов дорамов — красивой ложью для тех, кому не хватает острых ощущений в реальности. Он ошибался. Это случилось в середине сентября, когда воздух пах яблоками и первыми опавшими листьями. Чонгук опаздывал на лекцию по современной литературе — редкость для него, педантичного до зубовного скрежета. Он влетел в аудиторию на пятой минуте, надеясь просочиться незамеченным на задний ряд. Но судьба распорядилась иначе. На третьем ряду кто-то громко засмеялся. Не вежливо-сдержанно, как принято в университетских стенах. А по-настоящему — откинув голову назад, зажмурившись, обнажив ровные зубы в квадратной, чуточку нелепой улыбке. Смех был заразительным, громким, почти вызывающим. Чонгук замер. Парень, который смеялся, сидел рядом с другом и явно слушал какую-то невероятно смешную историю. Его волосы — медово-русые, отливающие золотом в свете утреннего солнца — падали на лоб мягкой чёлкой. Он поправил их привычным жестом и снова рассмеялся, и у Чонгука внутри что-то щёлкнуло. Не сердце. Нет. Что-то более глубинное. Будто в груди открылась дверца, которую он даже не подозревал, и оттуда хлынул свет. — Сядьте уже, Чон Чонгук, — раздался голос профессора. — И прекратите пялиться на Ким Тэхёна. Он, конечно, красив, но лекция важнее. В аудитории захихикали. Тэхён — его звали Тэхён — обернулся и на секунду встретился с Чонгуком взглядом. Большие, тёплые, карамельные глаза. В них не было ничего особенного в тот момент — просто мимолётное любопытство. Чонгук почувствовал, как уши заливаются краской. Он пробормотал извинения и рухнул на свободное место в последнем ряду. Но лекцию он не слушал. Он смотрел на затылок Тэхёна — на то, как тот склоняет голову, записывая что-то в тетрадь, как его плечи слегка вздрагивают от смеха, когда сосед снова шепчет что-то забавное. К концу пары Чонгук знал о Тэхёне три вещи: у него невероятно красивая шея, он левша, и он жуёт колпачок ручки, когда задумывается.

***

Чонгук не спал всю ночь. Он лежал на спине в своей съёмной комнатушке, смотрел в потолок и пытался понять, что с ним произошло. Это было не похоже на обычную симпатию. Он испытывал симпатию раньше — мимолётные увлечения, которые угасали через неделю. Это было иначе. Это было похоже на то, как если бы кто-то включил внутри него двигатель, который невозможно заглушить. Он взял телефон и зашёл в университетскую группу. Нашёл Тэхёна по фотографии в общем чате. Пролистал его профиль — открытый, без ограничений. Тэхён любил собак, особенно померанских шпицев. Его любимый цвет — зелёный, но одежду он предпочитал чёрную, потому что «она стройнит, а я люблю много есть». Он занимался вокалом в небольшой студии и иногда выкладывал каверы — голос у него был низкий, бархатный, совершенно не вязавшийся с его солнечной улыбкой. Чонгук слушал одну песню в его исполнении тридцать семь раз подряд. Он знал, потому что сбился со счёта где-то на двадцатом повторе. На следующее утро он пришёл в университет за два часа до первой пары. Просто чтобы посидеть в коридоре, где Тэхён обычно пил кофе перед занятиями. Он не знал, зачем ему это. Он просто не мог не прийти. Тэхён появился в 8:47 — с бумажным стаканчиком в руке и наушниками в ушах. Он шёл, слегка покачиваясь в такт музыке, и напевал что-то себе под нос. Чонгук спрятался за колонной, как нашкодивший школьник, и смотрел. Смотрел, как Тэхён останавливается у окна, как щурится от солнца, как отпивает кофе и морщится — наверное, слишком горячий. В тот день Чонгук опоздал на свою первую пару, потому что не мог оторваться. Он знал, что это ненормально. Он понимал это головой. Но сердце — или то странное, что заменило ему сердце — твердило: «Ты должен быть рядом. Ты должен знать о нём всё. Ты должен...» Должен что? Он не знал. Он просто не мог остановиться.