Цветок на стекле

Выпускной вечер. Май. Тёплый, звёздный, пахнущий сиренью и надеждой. Тэхён был пьян. Не в первый раз, но в этот раз особенно. Он отмечал окончание курса, свои первые маленькие победы в актёрской карьере, скорое начало взрослой жизни. Он смеялся, танцевал, обнимал всех. Чонгук стоял в стороне и пил воду. Он ждал. Ближе к полуночи Тэхён подошёл к нему сам. Шаткой походкой, с мокрыми от слёз щеками — он только что прощался с Чимином, который уезжал на стажировку в другой город. — Чонгук, — сказал Тэхён, хватая его за рукав. — Не уходи сегодня. Пожалуйста. Я не хочу быть один. — Я никуда не уйду, — пообещал Чонгук. Он отвёз Тэхёна к себе. Тот едва стоял на ногах, но продолжал что-то бормотать — о страхе одиночества, о том, что все уходят, о том, что он, наверное, никогда не встретит того, кто останется навсегда. — Я останусь, — сказал Чонгук, укладывая его на кровать. — Я всегда остаюсь. Тэхён посмотрел на него мутными глазами. — Почему? — спросил он. — Почему ты такой? Почему ты всегда рядом? Ты что, влюблён в меня? Чонгук замер. — А если да? Тэхён рассмеялся — пьяным, нервным смехом. — Не говори глупостей. Ты мой друг. Самый лучший. Я не хочу тебя терять. — А если я не хочу быть просто другом? В комнате повисла тишина. Тэхён смотрел на Чонгука, и в его глазах медленно проступало осознание. — Чонгук... Чонгук не выдержал. Он наклонился и поцеловал его. Мягко, почти нежно. Губы Тэхёна пахли вишнёвым ликёром. Они были тёплыми и податливыми — от удивления, от алкоголя, от чего-то ещё, чего Чонгук не мог разобрать. А потом Тэхён отстранился. Не грубо. Но твёрдо. — Нет, — сказал он. — Прости. Я не могу. Ты не тот, кто мне нужен. Ты... ты слишком важен для меня как друг. Я не хочу это портить. Чонгук откинулся назад, сел на край кровати. — А если я скажу, что люблю тебя уже два года? Что я не спал ночью, думая о тебе? Что я знаю о тебе больше, чем ты сам? Тэхён побледнел. — Что ты имеешь в виду? Чонгук встал, подошёл к столу, достал дневник. Протянул Тэхёну. — Почитай. Узнай, кто твой «лучший друг» на самом деле. Тэхён читал долго. С каждой страницей его лицо становилось всё бледнее. Он увидел расписания, заметки о его привычках, записи снов, которые он рассказывал в доверительных беседах. Фразы, обведённые красным: «Сегодня Тэхён грустил. Надо выяснить причину». «Он сказал, что любит, когда его гладят по голове. Запомнить». В конце дневника была фраза, написанная крупными, нервными буквами: «ОН БУДЕТ МОИМ. ИЛИ НИЧЬИМ». Тэхён закрыл дневник. Руки его дрожали. — Это... это больной бред, — прошептал он. — Чонгук, это ненормально. — Я знаю, — тихо сказал Чонгук. — Но это правда. Это всё, что я чувствую. Тэхён встал. Пошатнулся. Чонгук хотел поддержать его, но Тэхён отшатнулся, как от огня. — Не прикасайся ко мне. — Тэхён... — Я сказал — НЕТ. Он выбежал из квартиры. Чонгук слышал, как грохнула дверь подъезда. Он остался один в пустой комнате, с дневником в руках, и понял, что только что потерял всё. Он не плакал. Он сидел и смотрел в стену до самого утра.