Пьянчужка Мао

По дороге она прикурнула еще пару раз, пригретая объятьями деда, и проснулась уже от тряски телеги по неровной дороге. Открыв глаза, она увидела незнакомую улицу, а та пестрила цветами красных, синих и зелёных тонов. Девочка покрутила головой, но ничего знакомого найти взглядом не могла, что сильно насторожило ее. – Деда, а мы где? – растерянно спросила Мао. – Мы в Конохе, Мао... – ответил ей старик с необычайно спокойным голосом, его глаза были закрыты, ноги лежали в позе лотоса, а руки на коленях, казалось, он медитирует, но, казалось, так недолго, ведь полминуты спустя он взялся за бутылку, делая большой глоток. Мао не решалась больше расспрашивать деда, дабы не показаться глупой. На самом деле она уже даже начала сомневаться, точно ли она попала именно в «Наруто». Девочка принялась внимательно осматривать улицы. Странно было то, что даже великую Скалу Хокаге не было видно, но она слишком поторопилась с выводами и перенервничала, ведь уже через мгновение из-за крыши какого-то дома показалась та самая скала с изображением лиц великих людей. Масштабы этого чуда были столь поразительными, что Мао не удержалась от восторженного вздоха, на что старик Даичи хмыкнул, не открывая глаз. – Мы приехали... – протянул голос возчика, и телега со скрипом остановилась. Дед схватил пожитки своей внучки, скинул ее с телеги и, поблагодарив дядю возчика, пошел к стороне местного рынка, а девочка все никак не могла оторвать взгляда, тащась с ним за ручку. Свершилась ее давняя детская мечта, она и подумать не могла, что когда-нибудь сможет попасть сюда, это было настолько нереально, что в голову вновь пришла мысль, что все эти годы, проведенные в этом мире, всего лишь сон, и сейчас она проснется от толчка останавливающегося автобуса. Ее голова закружилась от долгого глядения в сторону... – Деда, а куда мы идем? – спросила Мао, отцепляясь от его руки и ровняясь с ним по шагу. – На рынок. – ответил он ей. – Тебе надо купить одежду и еды, а потом я отведу тебя в Резиденцию Хокаге и оставлю тебя там дожидаться твоего отца. – А ты не будешь ждать его со мной? – грустно проговорила она. – Нет, мне нужно будет поспешить к телеге, чтобы уехать обратно... – слова деда легли тяжелым грузом на сердце нашей Мао. Ей было страшно оставаться одной, а вдруг отец окажется страшным человеком, еще хуже матери? Тогда ей придётся бежать обратно к деду и умолять отвезти ее в другое место? Такой роскоши она себе позволить не могла. Она сама решила, что проживёт лучше с отцом, какой бы он ни был, чем вернётся в дом к матери, уж гордость-то ей не позволит вернуться... Они в молчании дошли до рынка, на котором вкусно пахло едой. Желудок у Мао болезненно сжался, она больше двадцати пяти часов ничего не ела, что даже урчать там было не к чему. Дед заметил это и повел ее к какому-то ларьку, как ей тогда показалось, пройдя через тканевые полосы и увидев человека перед собой, она была в еще большем шоке, чем когда увидела Скалу Хокаге. Перед ней, по ту сторону стола, стоял тот самый легендарный дядюшка из Ичераку рамена, имя которого она, к сожалению, не помнила. Она так и стала стоять с открытым ртом и пялиться на него, да так, что ему даже стало неловко, и он тихо посмеялся, глядя на малышку с открытым ртом. – Видимо, ваша внучка сильно проголодалась. – сказал дядюшка, а дед, заметив девочку, которая стояла с самым глупым лицом, которое она делала в своей жизни, и пялилась на незнакомого человека, грубо потянулся ее за собой, немного потряхивая, чтоб она пришла в себя, и усаживая за высокий стул. – Боже, Боже, она себя так обычно не ведёт, простите нас... – засмущался дед от такого ребяческого поведения своей внучки. Она ведь никогда не вела себя подобным образом за все шесть с половиной лет! «Видимо от голода умом тронулась...» подумал он и обратился к ней: – Мао, скажи, чего тебе хочется? Здешняя лапша самая вкусная в мире! – сказал он и протянул ей меню, та, кажется, чуть придя в себя, отпустила взгляд на книжку. Она недолго смотрела в нее и быстро ответила: – Мне, пожалуйста, свининой ремен с мису и тясу... – сниснительно и неуверенно проговорила она. – Хороший выбор, хороший... Сейчас его часто заказывают... – проговорил дядюшка себе под нос, а дедушка принялся считать деньги, набирая себе в ладошку нужную сумму, тихо, почти неслышно приговаривая «Самый лучший в мире и самый дорогой», изредка прикрываясь на глоток. Мао стало отчего-то стыдно, что она хочет есть, она подумала, что лучше бы они купили яблок и она поела бы их. От недовольства собой и стыда девочка отпустила голову и, перебирая пальцы, стала дожидаться заказа. С другого конца стола стал доноситься прелестнейший запах, от которого желудок начало сводить с новой силой, она перестала вертеть пальцами и попыталась незаметно обхватить живот руками, чтоб никто не заметил, но увидели это все, и дядечка начал работать еще усерднее, дабы поторопиться и не заставить ребёнка долго ждать. – Ваш заказ, юная леди, с двойной порцией свинины! – после объяснения о готовности супа, глаза у Мао заблестели, и она сразу же забыла про всякий стыд. Горячо поблагодарив дядюшку, схватила горячую тарелку и аккуратно начала уплетать лапшу, хоть кушать хотелось и сильно, но гордость не позволяла есть как свинья, хоть этого и сильно хотелось. Дядюшка довольно смотрел на девчушку и принял деньги от старика, от которого уже начинало таращит спиртом. От тоже начал смотреть на свою внучку и попивать свое саке. После того как она доела, они попрощались, еще раз поблагодарив хозяина, и пошли к прилавкам с одеждой. «О Боже», подумала Мао. «Как же давно я уже не ходила на шопинг», хоть она была и остаётся простушкой, что в прошлой жизни, что в этой, но чувство стиля у нее не отнять... У нее уже было с собой немного старой и поношенной одежды, которую было не жалко одевать дома и на тренировки, но у нее никогда, по крайней мере в этой жизни, не было нарядного костюма, который хотя бы не стыдно было бы одевать на людях. Дедушка подтолкнул ее к прилавку, намекая на то, чтоб она выбирала сама, но она-то знала, что надо было выбрать что-то подешевле, чтобы это не сильно истощило кошелек деда. В первую очередь она схватила штаны, похожие на джинсу, темно-синего цвета, они были широкие и скрывали ее тощие длинные ноги, но на поясе они спадали с нее, и тетя, лишь бы они купили их, подарила девочке жёлтый платок, который обычно носили на голове, но она уловчилась повязать его на бедрах девочке так, что он неплохо смотрелся и не на своем месте. Джинсы были Мао длинноваты, но дед все равно взял их, мол, на вырост, и закатал штанины, чтоб они не волочились по земле. Но с верхом было определиться труднее, на ее худое продолговатое тело не было ничего сносного, а когда дед уже устал ждать девочку, просто взял первое попавшееся и купил, не сказав ни слова, то была рубашка на тряпочных захлебках светло-зеленого, теплого цвета, которая чуть-чуть открывала ее надутое от еды детское пузо. Мао чуть ли не плача шла за дедушкой к резиденции, это был совершенно не ее стиль. До резиденции они дошли только к полудню. Старик в широкой шляпе и белых одеяниях поднял на них свой усталый взгляд, куря трубку. Вид у него почти ничем не отличался от старика Даичи, но Мао сразу узнала в нем третьего Хокаге. – Хо-хо-хо, какими судьбами, старый друг? – посмеялся третий. Он вызывал намного больше уважения, чем дедушка, что сделал очередной глоток из бутылки. – Всё никак не бросишь пить? – Есть просьба, дружище! – проигнорировав его слова про вредные привычки, объявил он, обращаясь словно к великому человеку без должного почтения. – Знакомься, это моя внучка, я привел ее к папаше, но, кажется, он не сильно-то хочет быть отцом, так что оставлю ее на твое попечение и не дури, понял? – причти приказным тоном говорил он, так что с потолка посыпалась пыль от того, что там кто-то зашевелился от возмущения. Дед подошел и положил на стол конвертик с деньгами и, кажется, ещё с чем-то. – Вот это мое задает одному человеку, оплата в конверте, – сказал он, а Хокагэ, хмыкнув, взял в руки конверт и, прочитав надпись на нем, поднял брови, потом посмотрел внутрь и чуть было не рассмеялся от суммы внутри. На самом деле Мао не ожидала увидеть такое поведение третьего, она думала о серьезнее и не будет вести себя так ребячливо. Кажется, появление старого друга сильно повлияло на него и заставило вспомнить молодость. Девочка поражалась, как много знакомых и друзей у дедушки по всему миру, даже сам Хокаге мог расслабиться в его присутствие. – Значит, Мао Ширануи, не думал, что у Генмы есть дочь. То-то я думал, что же он каждый месяц покидает деревню, уже даже были подозрения на измену... – по-доброму прищурившись, сказал он, глядя на внучку друга. – Она Сакаи Мао. – твердо сказал он, – это я растил ее все это время, а не он, и она должна носить именно мою фамилию! – в его голосе слышалась обида и призрение по отношению к отцу девочки. – Что ж, мой друг! Так и быть, я выполню твою просьбу, из нее вырастет прекрасная куноичи, если не пойдет по твоим стопам, – вновь рассмеялся третий. – Ступай... – всё-таки выдавил он что-то величественное напоследок уже уходившему старику, на что тот хмуро повернулся и протянул руку к дверной ручке. Мао, почувствовав, что это ее последний шанс вернуться вместе с дедом домой, схватила его за рукав. Тот с теплотой взглянул на нее и погладил по голове, сказав напоследок «Все будет хорошо», дыхнув ей в лицо противным запахом спирта и налета, со слабым запахом сладкой сливы. После ухода Даичи, Мао пригласили присесть рядом с Хокаге на стульчик и вручили бумагу и карандаши, мол, порисуй, пока ждёшь папу. Он задавал ей кучу вопросов, по типу: сколько ей лет? Чем она увлекается? Давно ли решила стать ниндзя? И в конце концов, почему же она решила переехать к отцу? На последний вопрос она не смогла ответить, по понятным причинам... Мао просидела там очень долго, ее папа, видимо, вообще не торопился забрать дочь. Пока она сидела и, рисуя, ждала отца, достопочтенный внук Хокаге успел уже раз десять заставить ниндзя в повяке и черных очках с ним на руках сбегать туда и обратно. Девочка же забыла, что у Хокаге был внук, хотя он был не последним персонажем в сериале. Да и вообще, когда она приехала в деревню и начала встречать персонажей, ее память начала освежаться, и в голову приходили воспоминания о будущем, что ждет этот мир. Через часа три отец девочки все же соизволил явиться. Когда он вошёл в комнату, девочка сразу вспомнила этого человека, и она действительно была очень похожа на него. Человек с повязкой, похожей на шапку, повязанной задом наперед, и светло-коричневыми прямыми волосами по плечи, и длинным сенбоном во рту, в общем, он был точной копией ее, да так, что даже Хокаге не удержался от замечания. Он передал отцу девочки записку и сказал, чтобы он сам разобрался с заданием от Даичи, а тот, пробежавшись взглядом по бумажке, тяжело вздохнув, сказал, что ему опять придётся иметь дело с тем шумным человеком. Мао совсем не помнила, каким он был в аниме, но, как и ожидалось, встретил девочку не очень-то и радостно, бубня себе под нос, что больше не будет отсылать Ами деньги, ведь ребенок теперь у него. Девочка прозрела, ее мать не зарабатывала деньги своим телом, а просто получала их от ее отца, но ей все равно стало жалко свою мать, и она всё-таки уговорила Генму присылать ей деньги, хоть и не такую большую сумму, ведь старик Даичи со своим вином и саке так разорит ее, что она и правда пойдет торговать телом. – Какая ты худышка, они тебя совсем не кормили? – как-то отстраненно и холодно спросил он. Девочка чувствовала это, но понимала, что это оттого, что они пока не привыкли друг к другу, ведь ей тоже было неуютно в его компании, поэтому она также ответила. – Кормили... – в голову ее пришли воспоминания об утреннем рамене, и живот заурчал, девочка смутилась и стукнула себя в районе желудка, чтоб тот замолчал. Генма же взглянул на нее с жалостью. – Кожа да кости... – в очередной раз вздохнул он, – Пошли... Я покормлю тебя. – на свои слова он получил сильный кивок. Он повел ее к какому-то кафе, подумав, что полноценно покормит ее дома, а сейчас просто напоит ее чаем со сладостями. – Выбери что-нибудь. – он протянул ей меню, и она, опираясь только на картинки, выбрала себе какие-то мармеладки, по виду обваленный в коричневой сахарной пудре, с трудом прочитав название «Варабимоти», а также Генма заказал чайник зеленого чая. – Кушай, кушай, Мао-чан, – сказал он, пододвинув тарелку с десертом к ней поближе, и поставил перед ней чашку с чаем. Девочка была несколько удивленной такому обращению, к ее имени никто никогда не добавлял подобных суффиксов, ни мать, ни дед, а еще с прошлой жизни у нее остался этот противный осадок стыда от произношения подобного. – Можно, просто Мао, без чан... – не поднимая взгляда, сказала она и положила себе в рот кусочек жевательной сладости, что она вкус была не так дурна, как она ожидала... – Эээ... Хорошо, Мао... – мужчина вновь хотел позвать ее по привычному, но осекся, – Мао. Перекусив, они собрались выходить из кафе, и тут почти перед самым выходом она заметила кое-что очень интересное, а точнее кого-то. За столиком, что стоял у нее за спиной, сидел Итачи. Она так и разинула рот, глядя на него. Наша Мао решила завести себе привычку, глядя на знакомых ей значимых персонажей, развивать рот и тупо пялиться на них. Тот это заметил и очень смутился, так что его кучерявый друг посмеялся, отчего заставил девочку перевести на него взгляд и открыть рот еще сильнее. Шисуи сидел напротив Итачи. – Мао-Мао, неприлично так пялиться на людей, – стукнул ей по голове Генма, придумав новое обращение к девочке. Ему было крайне стыдно за такое поведение своей дочери, и он решил быстрее увести ее оттуда. Мальчики весело поглядели на нее, а Шисут даже помахал, но она так смутилась, что больше не посмела поднять головы. Она поклялась, что больше так делать не будет, ведь теперь это живые люди, а не персонажи выдуманного сериала и не экспонаты в музее. Все мысли по пути занимала возникшая ситуация, Мао успокаивала себя, что они ее даже не запомнят, и вообще с ними подобное, наверное, очень часто случается, и ведь она права. Шисуи в это время был очень популярен, ведь был добрым и красивым. Так они и дошли до дома Генмы, а теперь и Мао, но она вообще не запомнила путь к нему. Он предложил ей место на диване, поскольку квартира была однокомнатной, и в ней была только одна спальня — его. Сообщив, что завтра познакомит девочку с человеком, который будет тренировать ее и устроит в академию тоже завтра, он куда-то ушёл. Одна в квартире, она чувствовала себя жутко неуютно и не решалась что-либо тронуть. Она села в уголок дивана и принялась ждать. Хоть было еще слишком рано и вчера она проспала очень много, но от чего-то она уснула, а когда открыла глаза, было уже завтра. Посмотрев в прихожую, она увидела, что обувь Генмы была разбросана, а значит, он уже дома. Аккуратно сложив сандали мужчины, она тихо подошла к двери в спальню и, приоткрыв ее, увидела, как тот валяется на кровати, свесив ноги к полу. Он был в верхней одежде и мирно посапывал, Мао прикрыла дверь обратно и пошла обратно на диван. Ей было безумно скучно, ведь она уже час просто втыкала в стенку и крутила пальцами вокруг друг друга, желудок сжимался от того, что девочка проголодалась, а самовольно пойти на кухню она не могла. Казалось, какая-то неведомая сила сдерживала ее и заставляла дальше сидеть на диване, а было это, собственно, потому что она не чувствовала, что это ее дом, было ощущение, что она просто была в гостях и вот-вот собиралась уходить. Еще через час проснулся ее отец и, сделав салат на скорую руку, быстро покормил ее и повел к какому-то полигону, он был совсем недалеко, и по середине его стоял мужчина со стрижкой под горшок, в зелёном трико и желете. Он озадаченно почесывал подбородок, глядя в бумажку, казалось, продумывая что-то, но, заметив приближающийся людей, тут же улыбнулся и, спрятав бумажку в карман, весело помахал им рукой. – Добрый день, мой дорогой друг! – поприветствовал Генму мужчина, и тут же обратился к девочке: – И тебя тоже, моя дорогая ученица! Меня зовут Майто Гай, и с этого дня я буду тренировать тебя! Можешь звать меня Гай-сенсей! – энергии в нем не было предела, такой напор здорово напугал девочку, так что она чуть отступила назад. – Спокойнее, Гай, ты ее пугаешь. – прикрыл ее рукой отец, в этот момент она действительно почувствовала, что человек, который стоит рядом с ней, является ее папой, и в груди разлилась теплота. – Ее зовут Мао-Мао Ширануи, буду благодарен, если она вернёт после твоих тренировок домой в сознании. – Мао-Мао? – переспросил Гай, удивляясь такому необычному произношению имени, и посмотрел на нее. – Ей не нравятся другие обращения. – ответил за девочку Генма, на что получил протяжное «О-о-о», а девочка была шокирована, казалось, ее отцу обязательно надо было добавить что-то в конце, даже если придётся назвать ее имя ещё раз. – Сегодня вечером ты придёшь сюда на тренировку. Твой дед подробно изложил план твоих с ним тренировок и передал их этому человеку, к вечеру он разработает свой план, и вы начнете тренировки. – объяснил он Мао, чуть наклонившись к ней, она кивнула в ответ, и они пошли дальше, то бишь к академии. Там она сидела в каком-то кабинете на стульчике, рядом с папой, пока тот заполнял документы, и вертела пальцами. После же отец повел ее есть, казалось, он был решительно настроен откормить девочку, а она не была против, но ради приличия все же сначала отказалась. Тот сказал ей, что если не поест, то точно умрет на тренировке Гая, а если поест перед тренировкой, то ее сто процентов вырвет, после его слов она закрыла рот, сжав губы в трубочку, и пошла папой в какое-то заведение домашней еды. Ей очень хотелось спросить, почему же он не отведет ее в Ичираку, но она подумала, что требовать что-то будет слишком нагло с ее стороны, поэтому, тихо съев целую гору еды, остатки которой в нее впихал Генма, они пошли в сторону каких-то магазинов. «Я не могу позволить тебе ходить в этом тряпье» и завел ее в ближайший магазин и с порога указал на черный спортивный костюм в стиле кунг-фу и какую-то тунику зеленоватого цвета с шортами для академии, а после они пошли на рынок, под злой бубнеж Генмы о том, что лучше бы старый дед Даичи отправил ее с канцелярией, а не кучей снаряжения для тренировок. Девочка молчала в тряпочку, казалось, ее отец не очень был доволен ее приходом в его жизнь, но он вообще нисколечки не скупился на нее, ведь и блюда, которые она ела, и одежда, которую ей купили, и даже канцелярия для академии была отнюдь не дешёвой, а даже очень дорогой. Мао было очень неловко, что папа тратит на нее так много денег. Мужчина повел ее обратно домой и сказал, что через два часа она должна пойти на тренировки к Гаю. Только заслышав это, девочка поспешила достать из еще не разобранной сумки старую одежду и жестяные браслеты, которые она надела на руки, сразу после того как переоделась. Увидев, как девочка становится в позу полуприседа, вытягивая руки с утяжелителями, ее отец тяжело вздохнул, подумав, что ой как зря она это задумала, и сообщил ей, что собирается дальше спать, а ночью уйдёт, так что она может занять его кровать в спальне. Мао помнила наказания деда, всегда по два-три часа в день стоять в стойке, она даже не пыталась хитрить, принимая всю тяжесть этого положения. Когда пришло время идти, девочка обтёрла пот и, проверив, все ли в порядке у нее с одеждой, вышла к полигону. Новый спортивный костюм она надеть не решилась, поэтому осталась в старой спортивной форме, только сменила потную майку и надела рубашку, которую купил ей дед. По дороге до полигона она думала, что у ее отца, в отличие от деда, есть вкус в одежде, когда она дошла, то там ее уже ждал Гай. Девочке было жутко неловко от напора нового наставника. Он усадил ее на лавочку сбоку площадки и начал объяснять ей, чему бы хотел обучить Мао ее дедушка. Старик попросил его укрепить ее базу для идеала, так чтобы она смогла сражаться даже во сне, а также обучить девочку своему стилю кунг-фу и попробовать уговорить других учителей Конохи обучить ее своим стилям, в частности и стилю «Мягкого кулака», которому может обучить ее только в клане Хьюго, если не брать в расчет техники, доступные только членам клана, обладающим бьякуганом. – Вот и весь план тренировок на следующие шесть лет, Мао-Мао! Надеюсь, мы успеем, ведь путь это о-о-очень длинный! – протянул он. – А чтобы успеть, надо начинать уже сейчас и выкладываться на полную! Да прибудет с нами сила юности!!! – выкрикнул он, встал и, задрав одну ногу на лавочку, он вытянул вверх руку с большим пальцем и широко улыбался. Так и начались адские тренировки с Гай-сенсеем. Мао думала, что дедушка был слишком жесток, но она очень ошибалась, ее новый тренер загружал ее раз в тридцать больше, и делал это с широкой улыбкой на лице. Когда она смотрела аниме в мыслях, у нее крутилось, что этот мужик крутой с его непоколебимой волей и силой юности, но сейчас ей казалось, что улыбка на его лице была страшно жуткой и больше была похожа на оскал, когда мышцы лица сводит от сильной нагрузки на тело. Домой она вернулась убитая в пух и прах, ее ноги шли чисто на автомате, и как только она вернулась домой, упала в обморок прямо на пороге. Мал начало мутить еще с середины пути, но ей было очень важно не грохнуться прямо на улице перед чужими людьми, ведь это был бы позор. Она не знала, сколько она так проспала, но проснулась она от того, что об нее споткнулся Генма и, выругавшись, наступил ей на руки, пытаясь перенести вес тела на другую ногу, чтоб не сломать девочке кости. – Мао-Мао, почему ты валяешься на пороге? – сердито спросил он, наконец перешагнув ее. Девочка попыталась встать, но все тело жутко болело, и даже опереться на руки, казалось, невозможно, она была вся в грязи и пыли, что прилипла на уже высохший пот, от нее жутко пахло, и отец девочки глубоко вздохнул, покрутив сенбоном между зубов. – Ну и что мне с тобой делать? – как-то даже отчаянно спросил он, на что девочка лишь простонала. Генма принялся исполнять свой отцовский долг и, подняв ее на руки, понес в ванную, задаваясь вопросом, как она пойдет сегодня в академию и как она вообще сама разденется, чтоб принять ванну. А никак она сама не разденется, Мао не могла даже поднять руки, и тогда папа девочки понял всю тяжесть растить дочь. – Мао-Мао, ты ведь не сможешь сама раздеться и... – он взглянул на лицо девочки с плотно сжатыми губами, казалось, еще чуть-чуть и она расплачется своей слабости и беспомощности. Генма, увидев это, сразу передумал предлагать ей самому ее раздеть и положить в ванну отмакать. – Ты это... Отдохни пока, а потом, когда придёшь в себя, искупаешься. Сегодня не иди в академию, я предупрежу твоего учителя. – он не думал, что тренировки настолько измотают девочку, и был готов вот прям сейчас пойти и убить Гая за свою дочь. Он обратно поднял девочку и понес в зал на диван, предупредительно расстелив на нем полотенце, чтоб не пачкать его. И уставший, после тяжелой рабочей ночи, потопал в академию, чтобы предупредить учителя об отсутствии девочки сегодня. А Мао только положив голову на удобный мягкий диван, по сравнению с твёрдым полом, сразу уснула, сегодня она точно не пойдет на тренировку с этим бесом, что вытряс из нее всю душу. Так ее тело еще никогда не болело. Проснувшись уже на следующее утро, она обнаружила, что теперь ее тело болит от того, что она не двигалась уже больше двадцати часов. Медленно поднявшись с дивана, она села и попыталась встать. Все ее движения были максимально медленными и отдавались отголосками боли в немногочисленных мышцах. В зайдя в ванную комнату, она обнаружила емкость, заполненную горячей водой, видимо, заботливо подготовленная ее отцом. Мао разделась и целый час оттирала жесткой мочалкой засохшую грязь. Переодевшись в тунику с шортами, она увидела на столе тарелку, заполненную мясом и рисом со специями, а также записку: «Как помоешься, поешь и ступай в академию. От папы». Быстро съев свою супер белково-углеводную тарелку, она как можно скорее, в силу своих возможностей с больными мышцами, пошла в академию и по пути чуть не заблудилась. Когда она вошла внутрь учебного заведения, ее встретил классный руководитель группы, в которой ей предстояло учиться, его звали Сато Хироши. Когда ее отвели в класс, ее разочарованию не было предела, она попала в какой-то рандомный класс, где главными героями даже и не пахло. Она часто видела Наруто и Саске, а еще много других знакомых личностей на переменках, но так и не пыталась подойти и заговорить, да что уж там, кажется, Мао не очень взлюбили в ее собственном классе, только непонятно почему, не говоря уже про других. Вслушиваясь в разговоры одноклассниц, она поняла, что Саске популярен и в других классах тоже, что позабавило ее. Так она ходила из дома на учебу, с учебы на тренировки, постепенно привыкая к бешенному темпу Гая, а с тренировок домой. Она изредка прогуливалась с отцом по магазинам и по кафешкам. Генма обнаружил в себе сильную тягу наряжать свою дочурку, кормить ее вкусной едой, да и в общем спускать на нее большие деньги, что очень беспокоило и смущало девочку. Она чувствовала стыд и вину за то, что отец тратит большие суммы на нее, при этом относясь к ней с каким-то холодом и отчуждением, а все было потому, что он сам еще не привык к ней, он начал набирать больше ночных смен, чтобы девочка чувствовала себя комфортнее в одиночестве и чтобы он не смущал ее своим присутствием, в его голове это был идеальный план — одаривать его Мао-Мао подарками и угощениями и не мешать ей адаптироваться в новом месте, но на деле это имело обратный эффект, ей было жутко неудобно от этого, а дома, когда она была одна, было еще хуже, ведь она боялась прикоснуться к чему-либо и просто сидела на своем диване. Вскоре Генма заметил, что девочка стала дольше задерживаться на тренировках, чтобы прийти домой, искупаться и, сделав домашние задания, быстро уснуть, ему казалось, что она его настолько не жалует, что предпочитает подольше убиваться на тренировках с Гаем, лишь бы не проводить с ним времени чуть больше перед тем, как он уйдёт на работу. Отчасти это было правдой, ведь девочка точно так же начала задерживаться на тренировках чтобы не сильно мешать отдыхать отцу, а еще чтобы он видел, что она старается, а значит, что окупает все средства, потраченные на нее. В общем, они хотели как лучше друг для друга, но в итоге страдали оба. На самом деле она действительно очень старалась и выкладывалась по максимуму на тренировках, она хотела показать хорошие результаты отцу, сенсею и деду, когда они вновь встретятся. И ей это действительно удавалось, она была почти первой в классе и постепенно начала лучше сражаться на спаррингах, что проводились на площадке под деревом в школьном дворе. Сначала ее мог побить любой, ведь эти дети уже давно тренировались, а некоторые даже владели какими-то приёмами с чакрой. Но сейчас, после нескольких месяцев усердных тренировок с Гаем и хорошим питанием, она, обросшая хорошими мышцами и хоть и с небольшой прослойкой жира, могла победить, используя чисто тайдзюцу. – Ты очень похожа на твою маму, – проговорил Генма и протянул ко рту палочки с лапшой, аккуратно втянув ее в рот. Они сидели в Ичираку, решив, что сегодня идеальный вечер для ужина вне дома. Девочка, услышав это, вопросительно изогнула бровь, от внезапного вкида отца она подумала, быть может, он шутит, она ведь точная его копия. Увидев это, он хмыкнул, его же слова показались ему очень смешными, и он поспешил объяснить: – В тебе, как и в твоей маме, преобладает Янь-чакра. У тебя повышена устойчивость к враждебной чакре — Ки и гендзюцу. Вы в академии еще это не проходили. – На свои слова он получил короткое «О», и вдруг ему в голову пришла прекрасная мысль, которую он поспешил озвучить. – Мао-Мао, э-э-э... – он начал говорить, когда девочка только втянула в рот лапшу и от внезапного обращения подавилась. Когда Генма попытался что-то сделать, она выставила руку перед ним, говоря, что всё в порядке, и, стукнув себя раза два по груди, всё наладилось. Она положила палочки для еды и принялась его слушать, посчитав, что так будет безопаснее: – Мао-Мао, ты не хочешь начать обучаться чакре? Ты уже достаточно взрослая для этого. Я буду помогать тебе с тренировками. Девочка была так счастлива услышать эти заветные слова. Теперь она тоже сможет использовать чакру! Дождалась так ки. Для нее ведь это было сродни магии, некому колдовству. – Да, конечно! – воскликнула она. – Тогда когда тебе будет удобнее обучать меня? – последовал вполне разумный вопрос, но Генма, не задумываясь, ответил: – Посмотри в свое расписание и выдели раза два в неделю. Мне будет удобно в любое случае. – сказал он, а в душе у Мао вновь разлилось тепло, ведь только отец может сделать так приятно подобными словами. – Для начала этого будет достаточно, все равно в академии у вас идет пока теория по чакре. – сказал, и он в голове прокрутил, что клановые дети уже, наверное, используют техники, и он просто не мог позволить его Мао-Мао отставать от них. Так Мао включила в свое расписание еще и два тренировки с чакрой, начав в дни по середине недели и в конце отпрашиваться у Гай-сенсея пораньше. Продолжение следует....