Опиум для никого

      Утро следующего дня было тяжелым. Кросс проснулся за пять минут до звонка будильника — привычка, вбитая Дастом, работала безупречно. Он лежал неподвижно, глядя на то, как серый свет раннего утра медленно ползет по безупречно чистому полу.       В ушах всё еще стоял звон вчерашнего выстрела. В носу — запах жженого пороха и соленого моря. Кросс поднял руку и посмотрел на свою ладонь. Она не дрожала. И это пугало его больше всего. Он ожидал, что после того, как отнимет жизнь, станет другим, почувствует какой-то внутренний надлом. Но внутри была лишь звенящая, стерильная пустота.       Он медленно поднялся. Спина, изрезанная шрамами трехлетней давности, почти не болела, но мышцы ныли от вчерашнего напряжения. Кросс подошел к зеркалу в ванной и плеснул в лицо ледяной водой. На него смотрел подросток с холодными, как лед, глазами. — Теперь ты один из них. — прошептал он своему отражению. — Обратной дороги нет.       На кухне царило непривычное оживление. Киллер сидел на столе, чистя апельсин своим неизменным ножом, а Даст в углу проверял обоймы, с тихим металлическим щелчком загоняя патроны в магазин. Когда Кросс вошел, разговоры не смолкли, но атмосфера изменилась. — Глядите-ка, наш палач соизволил спуститься! — Киллер подбросил дольку апельсина и поймал её ртом. — Ну что, малявка, как спалось? Берг в кошмарах пароли не диктовал?       Кросс молча прошел к кофемашине. Он чувствовал на себе взгляд Даста — изучающий, почти оценивающий. — Он не заныл, — сухо бросил Даст, не отрываясь от работы. — Для первого раза сойдет. Хотя рука у тебя дернулась, когда ты снимал с предохранителя. Лишние полсекунды. В реальном бою это время поспособствует для появления твоего трупа. — Я учту. — коротко ответил Кросс, наливая себе крепкий черный кофе.       В этот момент в дверях появился Найтмер. Он был в домашнем шелковом халате поверх футболки, что делало его вид почти человеческим, если бы не аура абсолютной власти, которую он приносил с собой в любую комнату. — Кросс, ко мне в кабинет через десять минут. — бросил Хозяин и исчез в коридоре.       Киллер присвистнул. — О-о, кажется, папочка хочет обсудить твой гонорар. Или назначить новое наказание за то, что ты забрызгал кровью свой пиджак.       Кросс проигнорировал подколку. Он быстро допил кофе, чувствуя, как кофеин начинает разгонять кровь, и направился к кабинету Найтмера.

***

      Кабинет Найтмера был самым тихим местом на вилле. Здесь не было камер, не было лишних звуков — только запах старой кожи и дорогих сигар. Найтмер сидел за массивным столом, перед ним лежали два конверта: один тонкий, другой — пухлый, набитый документами. — Садись. — Найтмер указал на кресло напротив. — Вчерашнее событие в порту имело последствия. Акции компаний, связанных с Бергом, упали. Его люди в панике, а Агсти на время затаились, пытаясь понять, откуда у нас взялись коды доступа. Ты сработал чисто.       Найтмер пододвинул тонкий конверт к Кроссу. — Это твоя доля. Первая личная прибыль. Трать её на что хочешь, но помни: деньги — это только ресурс.       Кросс заглянул внутрь. Там была сумма, о которой обычные тринадцатилетние подростки не могли даже мечтать. Но он просто закрыл конверт и положил его на край стола. — Спасибо, Босс. — Деньги тебя не впечатляют. Хорошо. — Найтмер чуть сузил глаза. — А что насчет власти? Ты вчера видел, как целый порт замер, когда ты нажал на спуск. Тебе это понравилось?       Кросс задумался. Он пытался быть честным перед собой и перед этим человеком. — Мне понравилось ощущение... порядка. То, что хаос прекратился в ту секунду, когда я принял решение. Это было... правильно. — Это и есть наркотик, на который подсаживаются такие, как мы. — Найтмер поднялся и подошел к окну. — Многие убивают ради денег или мести. Но высшее удовольствие — убивать ради структуры. Ради того, чтобы мир вокруг тебя двигался так, как ты этого хочешь.       Он обернулся к Кроссу. — Сегодня у тебя не будет тренировок с Дастом. Сегодня ты отправишься в город. Один.       Кросс замер. За три года он почти не покидал территорию виллы без охраны или без Найтмера. — Куда именно? — Куда угодно. Я хочу, чтобы ты посмотрел на обычных людей. На тех, кто живет в неведении. Посмотри на них и пойми одну вещь: ты больше не принадлежишь к их числу. Ты — волк в овечьем загоне. Если ты сможешь провести день в городе и не почувствовать желания вернуться в это стадо, значит, твоя закалка завершена.       Найтмер подошел к мальчику и положил руку ему на макушку. — Иди. Вернись к ужину. И принеси мне отчет о том, что ты увидел. Не о цифрах или фактах. О своих чувствах.

***

      Город встретил Кросса шумом, суетой и невыносимой яркостью красок. Он шел по центральным улицам, одетый в простую толстовку с капюшоном, стараясь слиться с толпой сверстников. Но чем дольше он шел, тем сильнее росло чувство отчуждения.       Он видел школьников, которые спорили из-за оценок или новых видеоигр. Видел влюбленные парочки в кафе. Видел родителей, ругающих детей за испачканную одежду. Всё это казалось ему декорациями к какому-то нелепому, фальшивому спектаклю.       Их проблемы казались ему микроскопическими. Их страхи — смешными. Они боялись опоздать на автобус или не понравиться кому-то в школе. Кросс же знал, как пахнет смерть. Он знал, как выглядит человек за секунду до того, как его мозг превратится в кашу.       Он зашел в большой торговый центр. Шум голосов и музыка били по ушам. Кросс остановился у витрины магазина игрушек. Там, за стеклом, стояли целые армии пластмассовых солдатиков и рыцарей. Они были яркими, новыми, идеальными.       Он вспомнил своего тряпичного рыцаря, оставленного на кровати. Тот был настоящим, потому что прошел через боль вместе с ним. А эти... эти были просто кусками пластика. Как и люди вокруг него.       В какой-то момент к нему подошел охранник центра — грузный мужчина с рацией. — Эй, парень, ты тут уже десять минут стоишь. У тебя все в порядке? Где твои родители?       Кросс медленно поднял на него взгляд. Охранник внезапно осекся. Он увидел в глазах тринадцатилетнего мальчика нечто такое, что заставило его сделать шаг назад. Это был взгляд хищника, который оценивает уязвимые места на шее жертвы. — Родителей нет. — спокойно ответил Кросс. — А проблем у меня меньше, чем у вас.       Он развернулся и вышел из центра. Ему было душно. Ему хотелось обратно, в стерильную тишину виллы, к холодному блеску ножей Киллера и к тяжелому взгляду Найтмера. Там всё было честно. Там не нужно было притворяться нормальным.

***

      Он вернулся на виллу раньше назначенного времени. Найтмер ждал его на террасе, глядя на заходящее солнце. — Ну? — не оборачиваясь, спросил Хозяин. — Что ты увидел в мире овец?       Кросс встал рядом. Он чувствовал, как внутри него окончательно захлопнулась какая-то дверь. — Я увидел шум. — ответил он. — Бессмысленный, пустой шум. Они живут так, будто у них в запасе вечность, но при этом боятся каждой тени. Они не свободны. Они рабы своей нормальности. — А ты? — Найтмер повернулся к нему. — А я... — Кросс посмотрел на свои руки. — Я понял, что вчера в порту я был более живым, чем все они вместе взятые за весь сегодняшний день. Я не хочу быть одним из них.       Найтмер удовлетворенно хмыкнул. Он протянул Кроссу бокал с какой-то темной жидкостью. — Это виноградный сок, Кросс. До алкоголя тебе еще расти три года. Но считай это тостом. За твое окончательное перерождение.       Они стояли в тишине, глядя, как тьма поглощает лес. Кросс знал, что завтра снова будет боль, снова будут тренировки с Дастом и лекции по тактике. Но теперь он ждал этого. Он больше не был Кроссом из подвала. Он был Кроссом Найтмера.       Этой ночью он впервые выбросил тряпичного рыцаря в мусорную корзину. Но через пять минут достал его обратно и спрятал в самый низ шкафа. Он был готов стать монстром, но крошечная часть его души всё еще отчаянно цеплялась за того мальчика, который просто хотел, чтобы его не били.