Проект "Немесис"

ДЕНЬ 2

Динамик над дверью ожил рано. Голос — тот же механический, женский, без интонаций — объявил: — Подъём. Всем объектам пройти в столовую к 7:30. Санитарная обработка — по расписанию. Арс открыла глаза. Потолок — серый сухой бетон, в углу — красный огонёк души камеры. Она моргнула, приподнялась на локтях. Одеяло сползло, холодный воздух почти коснулся шеи. Ошейник. Она снова его почувствовала — гладкий пластик, плотно прилегающий к коже. За ночь он нагрелся до температуры тела, но край всё ещё давил, если повернуть голову влево. Арс провела пальцами по металлической застёжке — никакого шва, никакой кнопки. Только крошечное углубление, куда, видимо, вставляют ключ. Как для буйного животного, которые ищет малейшие зацепки и не состыковки чтобы разорвать его в клочья. Как долго они оттачивали и дорабатывали эти «Строгачи»? Она села на койке. Ноги коснулись холодного пола — линолеум, стёртый почти до блеска. В комнате было практически не теплее, чем вчера. Батарея под окном еле грела, окно затянуло тонким слоем конденсата. Арс попыталась сказать «вставай» — просто чтобы проверить. Из горла вырвался хриплый, почти беззвучный выдох. Губы сложились в нужную форму, но звук не вышел. Только шипение, как у сломанной игрушки. Она поморщилась. Села прямо, сложила одеяло — не по приказу, просто выучка из приюта. Встала, отошла к тумбочке. На кровати всё ещё лежала старая одежда — никто не забрал. Рядом на тумбе— чистая кружка. Ночью её заменили? Или она сама помыла перед сном? Она не помнила. Арс взяла кружку, посмотрела на дно. Сухо. Она вышла в коридор. Зоркий глаз Трупоподобного следил. Её конваировали. Санузел был общим — три кабинки, две раковины. На двери — табличка: «По расписанию. Свободный доступ только в отведённые часы». Но сейчас было 7:05 по словам Трупика, и дверь оказалась не заперта. Она зашла. Внутри — кафель, дешёват, с трещинами. Запах хлорки. Зеркало над раковиной заляпано отпечатком, но видно лицо: бледное, под глазами тени, губы сухие. Она умылась ледяной водой. Потом долго тёрла лицо жёстким полотенцем — от этого стало хоть как-то потеплее. Ошейник на шее блестел в тусклом свете. Арс вернулась в комнату, натянула казённую форму — чёрные штаны, серая футболка, поверх — тонкий халат. Кроссовки зашнуровала туго, почти до онемения пальцев. В где-то к 7:20 в дверь постучали. — Выходи. Завтрак. Этот веселый конвой провел её дальше. В столовой было светлее, чем вчера — сквозь зарешечённые окна пробивался серый осенний свет. Запах каши и дешёвого компота смешивался с хлоркой. Арс села за свой стол — тот же, в углу, у стены. Охранник — новый, незнакомый — поставил перед ней поднос: овсяная каша (чуть гуще, чем вчера, но без масла), кусок чёрного хлеба, стакан компота. Она взяла ложку. Есть не хотелось, но она заставила себя — слабость после вчерашнего «выброса» ещё не прошла. Она смотрела по сторонам, запоминая. Солдат тиг сидел за соседним столом. Сегодня он был более живым — моргал, иногда переводил взгляд с одного предмета на другой. Но перед ним стояла нетронутая тарелка. Охранник не заставлял его есть. тиг просто смотрел в стену, как будто ждал чего-то. Метроном занял место в дальнем углу, спиной к остальным. Он не ел. Сидел, обхватив голову руками, раскачивался вперёд-назад. Арс заметила, что его ложка лежит на столе — ровно, параллельно краю. Слишком ровно. Как будто он измерял её положение несколько раз. Зверь устроилась за столом напротив, через проход. Сегодня она выглядела более агрессивной — жевала быстро, чавкала, бросала взгляды на Арс. Когда их глаза встретились, животное скривило губы в усмешке и громко сказала, не обращаясь ни к кому конкретно: — Новенькие всегда такие тихие. А потом орут, когда начинаются настоящие тесты. — Она гоготнула. — Сломаются быстро. Охранник — тот, что стоял у входа — повернул голову: — Галия. Замолчи. — А что я такого сказала? — она не повысила голос, но интонация стала наглой. — Правду сказала. — Я сказал — замолчи, — охранник сделал шаг в её сторону. Галия фыркнула, отвернулась, но продолжила жевать с тем же вызывающим ритмом. Надо же, у животного есть кличка, даже вроде человеческая. Арс не реагировала. Она смотрела в свою тарелку, перемешивая кашу ложкой. Голос всё ещё не вернулся, но она и не пыталась говорить. Тень сидел у дальней стены, в тени. Сегодня он занял стол, который был ближе к Арс, чем вчера — на две скамьи ближе. Он не ел. Перед ним стояла пустая тарелка и кружка с чёрным чаем без сахара — Арс заметила, потому что чай был тёмным, почти чёрным. Как раз под стать, да? Он смотрел в сторону. Не на Арс. На окно. Но она чувствовала его присутствие — как холод, идущий откуда-то сбоку или из позвоночника. Тень медленно поднёс кружку к губам, отпил, поставил без стука на стол. Пальцы — длинные, с серебряными кольцами — двигались плавно, почти музыкально. Он мог был бы быть хорошим хирургом Арс отвела взгляд. Доела кашу. Хлеб отложила — не нужен сейчас. Арс подняла голову, оглядела столовую. Галия уткнулась в свою тарелку. Метроном раскачивался. тиг смотрел в стену. Тень... Тень смотрел на неё. Он не отвёл взгляд, когда она повернулась. Секунда — две — три. Потом медленно перевёл глаза на окно. Охранник подошёл: — Закончила? Убирай поднос. Она отнесла поднос на раздачу. Вышла из сумасшедшей столовой. В коридоре она остановилась на секунду, прислонилась спиной к стене. Закрыла глаза. Голос не вернулся. Но внутри что-то шевельнулось — не страх, не надежда. Холодное любопытство. Если я закричу, насколько далеко разбегутся в голове тараканы? После завтрака Арс отвели на первый этаж, в лазарет. Дверь была открыта. Внутри пахло спиртом и холодным металлом. За столом сидел мужчина. Она не видела его раньше. Очень высокий, худой до неестественности, с длинными чёрными волосами, падающими на плечи. Почему ему не сказали собрать свои пакли? Лицо — бледное, с жёлтыми глазами и тёмными кругами вокруг них. Как затаившаяся змея. Когда он повернулся к ней, уголки его губ поднялись неравномерно — улыбка, которая не сделала его добрее. — Е-001, — сказал он. Голос тихий, с лёгким шипением. — Я Кассиан. Буду с тобой работать. В углу комнаты, за столиком с мониторами, возился другой мужчина . Он не поднял головы, только бросил быстрый взгляд поверх очков и снова уткнулся в панель с проводами. — Раздевайся до пояса, — сказал Кассиан. — Ляг на кушетку. Арс замешкалась на секунду. Потом стянула халат, футболку. Холодный воздух коснулся кожи. Она легла на кушетку — дерматин скользкий, холодный. Как много вообще его в этом чертовом здании? Касс подошёл. Его пальцы — длинные, с вечно холодно-сининеватыми кончиками — коснулись её запястья. Он проверял пульс? Или просто ощупывал? Арс не поняла. Но от прикосновения по телу пробежал озноб. — Расслабься, — сказал он. — Я не сделаю больно. Сегодня. Он усмехнулся своей полу-шутке. — Винсент, датчики. Винс подошёл, молча прикрепил к вискам, груди и запястьям Арс маленькие металлические кружки с проводами. Кожу под ними защипало от холода. Провода тянулись к монитору, на котором замигали зелёные линии. — Тест на рефлексы, — объявил Касс. Он взял молоточек не сколько резко, насколько незаметно — резиновый, чёрный. — Сядь. Арс села, свесив ноги с кушетки, они болтались как у тряпичной куклы. Касс ударил под коленом — нога дёрнулась словно подорванная. Потом по локтю. Всё нормально. — Хорошо. Теперь реакция. Пробубня это и что-то еще он включил на мониторе программу. Хотя, как можно «бубнеть» с таким-то дружественным выражением на лице – загадка. На экране вспыхивали цветные квадраты — красный, синий, зелёный. Арс должна была нажимать на кнопку, когда видит красный. Она справлялась. Но когда квадраты замелькали быстрее, начала сбиваться. Касс записывал что-то в планшет. Его ручка дергалась всполошно, словно он бил её током просто так, посмотреть, что будет дальше. Бедная ручка, как много ты пережила – завтра она окажется в мусорке. Возможно не такая уж плохая судьба — Теперь прикосновения. Закрой глаза. Арс не доверилась, но закрыла. Кассиан прикасался к разным участкам тела — плечо, предплечье, шея, ладонь — разными предметами: холодный металл, полутёплая резина, что-то странно острое. Но не больное. Она должна была называть, что чувствует. Голос всё ещё не вернулся. Она хрипела, шептала так же, как он пытался смеяться, отдельные слова: «холод», «тепло», «остро». Касс не торопил. Потом он взял её за руку. Держал дольше, чем нужно, словно кольца змеи обвили руку тисками, играючи, не сжимая. Провёл пальцами по браслету на запястье, проверяя, как сидит. Нажал на край — браслет чуть вдавился в кожу. — Не жмёт? — спросил он. Арс покачала головой. Касс перешёл к ошейнику. Обхватил его пальцами — не грубо, но профессионально. Повернул голову Арс влево, потом вправо. Как игрушку проверяет на крепость суставов. Край ошейника надавил на горло. — Терпимо, — сказал Касси, обращаясь к тому с очками— Но можно чуть ослабить. Заметил, как она дышит? Слишком часто. Винс буркнул что-то неразборчивое на это странное замечание, не отрываясь от приборов. Касс отпустил Арс. Она выдохнула — не осознавая, что задерживала дыхание. — Последнее, — сказал он. — Тест на температурную чувствительность. Он взял металлический цилиндр — гладкий, блестящий. Приложил к внутренней стороне её предплечья. Цилиндр был холодным — градусов всего пять, не больше. — Чувствуешь? Арс кивнула на его вопрос. Его глаза так и следили за каждым изменением на её лице И в этот момент что-то случилось. Она не злилась. Не боялась. Просто устала. И холод, идущий от цилиндра, словно слился с её собственным внутренним холодом — тем, который всегда фоном был с ней. И этот холод сам вдруг выплеснулся наружу. Касси дёрнул рукой. Выронил цилиндр — тот покатился по полу. — О, — сказал он тихо. Даже для него это странная реакция. — Вот это интересно. Он посмотрел на свои пальцы. Кончики побелели — как будто он держал их в ледяной воде. Через тонкие медицинские перчатки всё равно видно ненормальную белизну: резкий, пронзительный холод, перешедший от её кожи. На мониторе Винса замигали цифры. Температура тела Арс по их мигающим цифрам упала с 34,2°C до 32,8°C за несколько секунд если она не ошиблась. Пульс подскочил до 120. Браслет зафиксировал микроколебания напряжения — реакцию на дар, на «Выброс». — Зафиксировано, — сказал Винс, не поворачиваясь. — Спонтанный выброс, малой мощности. Температура окружающей среды в радиусе метра снизилась на 4 градуса. Касс улыбнулся — своей кривой, неравномерной улыбкой. Наклонился к Арс, заглянул в глаза. — Ты даже не поняла, что сделала, да? Арс смотрела на него. Из носа потекла кровь — тонкая струйка, тёмная. Она хотела вытереть рукавом, но только размазала по руке. Кассиан протянул ей салфетку. — Вытрись. И оденься. На сегодня достаточно. Он повернулся к Винсу: — Отличный образец. Я возьму кровь на анализ — завтра. Сегодня пусть отдыхает. Он заявил это так легко, словно у у меня действительно нет воли и возможности врезать тебе. Арс натянула футболку, халат. Пальцы дрожали — от холода или от напряжения, она не знала. Она вышла из лазарета. В коридоре её встретил Трупик — тот же молодой, с бегающими глазами. — В рекреацию. До обеда. Рекреация встретила её тем же запахом пыли и дезинфекции. Свет — тусклый, люминесцентный. За окнами — серое небо. Тиг сидел в кресле у стены. Глаза открыты, взгляд отсутствует. Он не шевелился. Возможно Солдат теперь по-настоящему трупик? Метроном устроился на полу, прижавшись спиной к батарее. В руках — металлическая головоломка, два спутанных кольца. Он пытался их распутать, но пальцы дрожали, и кольца только сильнее заклинивало. Галия ходила вдоль стены, напевая что-то себе под нос. Увидев Арс, остановилась, скрестила руки на груди. — О, немая пришла. Как тесты? Уже сломали? Арс не ответила. Тихо прошла к столу в углу, села. На столе лежали игры — шахматы, шашки, кубик Рубика. Она взяла кубик. Повертела в руках. Белая сторона — та, что вчера была хаотично разноцветной — теперь была полностью собрана. Ровные квадратики, без единого сбоя. Арс замерла. Подняла голову, оглядела комнату. Галия не смотрела в окно. Она сидела на подоконнике, скрестив руки на груди, и смотрела прямо на Арс. Взгляд — пристальный, чуть прищуренный, как у кошки, выслеживающей мышь. Губы тронула лёгкая усмешка. Метроном возился с кольцами, не поднимая головы. Тиг не двигался. Тень сидел за шахматным столом в тени. Он не смотрел на Арс — уставился в доску, перебирая пальцами. Арс перевела взгляд с Галии на кубик, потом обратно. Галия не отвела глаз — только чуть наклонила голову, как будто только и желала чтобы её спросили и она ответила: «Ну и что?» Арс положила кубик на стол. Взяла шашки, начала расставлять их в случайном порядке. Галия хмыкнула, отвернулась к окну. Через несколько минут Зверь подошла к её столу. Села напротив, без спроса. — Ты хоть говорить умеешь? — полухмыкнула она. Какая же громкая особа, даже шепотом говорить не умеет. Или не старается. — Или язык отнялся? Охранник у двери не реагировал — разговор не настолько громкий, не нарушает правил. Арс подняла глаза. Шёпотом, хрипло сказала: — Умею. Голос прозвучал чужеродно — как будто не её. Галия усмехнулась. — Ну и молодец. А то я думала, ты овощ, как Тиг. — Она кивнула в сторону неподвижного мужчины. Ну хоть где-то мы согласны. — Хотя он хотя бы не мешает. А ты? Мешать будешь? — Нет, — сказала Арс. Слово далось с трудом хоть она и не была в этом уверенна. — Вот и хорошо. — Галия встала. — Держись подальше от меня, и не пострадаешь. Она отошла, снова принялась ходить вдоль стены. Арс осталась сидеть. Шашки так и остались расставленными в хаосе. Она смотрела на кубик Рубика. Белая сторона была собрана. Зачем? — подумала она снова. Но спрашивать не стала. В углу месье Тень поднял голову и посмотрел на неё. На этот раз он не отвёл взгляд. Просто смотрел — долго, изучающе. Потом медленно кивнул, как будто соглашаясь с чем-то, и снова уставился в шахматную доску. Арс перевела дыхание. Нельзя уйти, она уже здесь, нельзя взять и набросится на них, даже словесно. Она взяла кубик и начала крутить — но не трогала белую сторону. судя по часам, ближе к 12:30 охранник повёл Арс в столовую. По пути она чувствовала, как подрагивают колени — слабость после утреннего выброса ещё не прошла. В столовой было шумно — лязгали ложки, переговаривалась охрана у входа. Объекты ели молча. Арс села на своё место в углу. Перед ней поставили поднос: перловая каша — серая, разваренная с кусочками зелени сбоку, кусок чёрного хлеба, стакан компота. Она взяла ложку. Есть не хотелось, но она заставила себя проглотить несколько ложек — организм требовал тепла и энергии. Тиг сидел за соседним столом. Его тарелка была нетронута. Он смотрел в стену, моргая раз в десять секунд. Охранник не заставлял его есть — привыкли. Метроном устроился спиной к залу, уткнувшись в угол. Он не ел. Раскачивался вперёд-назад, шепча что-то неслышное. Арс заметила, что его пальцы сжимают край стола с такой силой, что побелели костяшки. Галия сидела через два стола от Арс. Сегодня она не болтала. Ела быстро, жадно, иногда поглядывая на Арс. Взгляд — как в рекреации: пристальный, оценивающий, чуть хищный. Арс не поднимала головы — чувствовала его кожей. Тень — на своём месте у стены, в тени. Какая ирония. Он не ел. Перед ним стояла кружка с чёрным чаем. Он смотрел в кружку, как будто ждал, когда она заговорит. Ну-ну, давай подождем еще немного, может еще и станцует. Арс доела кашу — почти всю. Хлеб раскрошила, но есть не стала. Компот выпила до дна. Когда она встала, чтобы унести поднос, голова закружилась. Она ухватилась за край стола, постояла секунду. Охранник заметил: — Живая? Арс кивнула. Конечно нет! Это мой призрак, хожу летаю, смотрю с какой стороны тебе лучше сказать о твоей внимательности и чувстве юмора. Она отнесла поднос, вышла в коридор. Охранник — уже другой, сколько вас тут, кто будет следующий из стаи-трупиков? В общем: незнакомый, сказал: — К врачу. Послеобеденный контроль. Лазарет во второй половине дня выглядел иначе — свет приглушён, тихо. Бри сидела за столом, заполняла бумаги. Увидев Арс, отложила ручку. — Садись, — сказала она. — Халат сними, футболку оставь. Арс села на кушетку. Стянула халат. В лазарете было теплее, чем в коридоре, но кожа всё равно покрылась мурашками. В принципе как и всегда. Бри подошла с тонометром. Обхватила плечо манжетой, накачала воздух — туго, почти до боли. Арс это легко терпела. — Давление 90 на 60, — сказала Бри себе под нос. — Низковато. Пульс 105. Температура... — она сунула электронный термометр под мышку Арс, — 33,1. После выброса всегда так падает? — Да, — прошептала Арс. Голос хрипел, но слова выходили. Да, Бри, осматривай как чихуахуа, я ведь стеклянная. — До скольки обычно? — До 34… за час… два. Брианна записала в блокнот. Потом осмотрела руки Арс — проверила браслет-катетер на левом запястье. Кожа вокруг была бледной, но без воспаления. — Не жмёт? — Нет…? Брианна потрогала ошейник — повернула голову Арс влево, потом вправо. Край пластика надавил на горло, но терпимо. — Кассиан сказал, был спонтанный выброс. Ты испугалась? Разозлилась? Арс помотала головой в доступном пространстве без рук этой Бри. — Не знаю. Просто… холодно стало. — Он и заметил, — Брианна вздохнула. — Ладно. Посиди, я принесу чай. Она вышла в смежную комнату, вернулась через минуту с пластиковой кружкой. Пар поднимался над поверхностью. — Пей. Горячий. Медленно. Арс взяла кружку обеими руками. Тепло разлилось по ладоням — пальцы перестали дрожать. Она отпила маленький глоток. Чай был без сахара, горьковатый, с травяным привкусом. — Что это? — спросила она. — Ромашка с мятой. Согревает и успокаивает. Брианна села напротив, смотрела, как Арс пьёт. Не как отравитель — как врач, оценивающий состояние пациента. — Как спалось? — Плохо. — Привыкнешь. Первую неделю все плохо спят. Она помолчала. Как будто могло быть иначе. — Если будет совсем невмоготу — скажи. Я дам успокоительное. Но не злоупотребляй. Привыкание быстрое. Арс кивнула. Только зависимости еще не хватало для полного бинго. Допила чай. Тепло разлилось по груди, но пальцы снова начали холодать, как только кружка опустела. — Можешь идти, — сказала Бри. — До ужина свободна. Сиди в рекреации, не шуми. Арс надела халат, встала. На пороге обернулась. — Спасибо, — прошептала она хотя бы ради видимости «Хорошей девочки» Бри ответила. Только махнула рукой — мол, иди уже. Трупик-охранник ждал в коридоре. — В рекреацию, — сказал он. К вечеру слабость усилилась. Арс шла в столовую медленно, придерживаясь за стену. Охранник не торопил — заметил её состояние, но не предложил помощи. Какой джентльмен. Не положено ему. В столовой горел тусклый свет — экономили электроэнергию. Запах тушёной капусты и дешёвого мяса смешивался с хлоркой. Арс села на своё место. Перед ней поставили поднос: жидкая гречневая каша, кусок хлеба, стакан компота — на ужин компот был теплее, чем на обед, почти горячий. Она взяла ложку. Гречка была недосолена и горчила — пригорела на дне кастрюли. Арс ела медленно, пережёвывая каждую ложку, чтобы не вырвало. Тело требовало калорий, но желудок сжимался от усталости. Тиг сидел за соседним столом. Сегодня его тарелка была пуста — кто-то заставил его есть? Или он съел сам? Арс не знала. Он сидел, как всегда, уставившись в стену, но его губы были перепачканы кашей — значит, ел. Зачем мне следить за ним? Овощ. Бесполезное создание. Метроном занял свой обычный угол. Он не раскачивался — просто сидел, прижавшись спиной к стене, и смотрел в потолок. Глаза красные, как будто плакал. Или не спал несколько дней. Сломанный метроном никому не нужен. Почему этот еще пытаются «починить»? Галия расположилась за столом напротив, через проход. Сейчас она не болтала. Ела быстро, шумно, иногда бросала на Арс быстрые взгляды — не такие пристальные, как днём, но всё ещё цепкие. Арс чувствовала их, как тычок холодного пальца. Тень сидел за столом у стены, в тени. Сегодня он был ближе, чем за обедом — всего через один пустой стол от Арс. Перед ним стояла кружка с чёрным чаем и тарелка с остатками еды — он ел, но не всё. Он не смотрел на Арс. Или смотрел, но она не замечала. Арс доела кашу — почти всю. Хлеб вымочила в компоте, размягчила и проглотила. Компот выпила до дна. Когда она встала, чтобы унести поднос, ноги подкосились. Она ухватилась за край стола — спасла равновесие. Охранник у входа заметил, но ничего не сказал. Только бросил взгляд на коллегу — тот кивнул: наблюдаем. Какое милое общение, это у меня сейчас проблемы с речью, не у вас. Или это такой стёб? Ну тогда я похлопаю за такой «тонкий» юмор Арс отнесла поднос, вышла в коридор. Охранник — уже третий за день, с равнодушным лицом — сказал: — В рекреацию. Через час — занятия. Рекреация к вечеру казалась ещё более серой, чем днём. Окна затянуло тьмой — за ними уже ничего не было видно, только собственное отражение: бледные лица, тени, тусклый свет ламп. Объектов собрали всех. Тига привели под руки — он двигался, как робот, сломанный и заведённый заново. Метроном пришёл сам, но забился в угол, обхватив колени. Галия уселась на подоконник, скрестив руки. Тень занял свой обычный тёмный угол, положив перед собой потрёпанный блокнот и ручку. Арс села за стол у стены, ближе к выходу — на случай, если станет плохо. Очередной трупик включил телевизор. Экран замигал, зашипел, потом появилась картинка — чёрно-белая, зернистая. Сразу видно степень финансирования проекта. — Внимание, — сказал диктор голосом без эмоций. — Учебный фильм для объектов программы «Немесис». Тема: дисциплина и последствия нарушений. На экране появилось здание — то самое, в котором они находились. Потом — схема узла, красные линии, обозначающие периметр. Голос диктора объяснял, что побег невозможен: забор под напряжением, вышки с автоматчиками, ошейники с GPS. Арс смотрела не отрываясь. Она не верила, что информация полезная — скорее, запугивание. Но она запоминала. Вдруг пригодится. На экране показали кадры: человек в серой форме бежит к забору. Вспышка, он падает. Крупный план — лицо искажено, рот открыт в крике, но звук выключен. Потом надпись: «Попытка побега. Объект ликвидирован». Дан закрыл уши руками. Его начало трясти — мелкая дрожь. Арс заметила, как он закусил губу, чтобы не закричать. Охранник не обратил внимания — привыкли. Зачем держат такое ранимое существо? Галия смотрела на экран с интересом. Она улыбалась — невесело, скорее злорадно. — А я бы сбежала, — сказала она громко. — Но меня не поймают. Я громче всех крикну — охрана оглохнет. — Замолчи, — сказал охранник. Галия фыркнула, но замолчала. Её никто не собирается сказать насколько это тупой план? Тень не смотрел на экран. Он писал в блокноте — быстро, почти лихорадочно. Арс заметила, что он не смотрит на бумагу, а смотрит куда-то в сторону — в стену, в пол. Рука двигалась сама по себе. Что он писал? Она не видела — слишком далеко. Какой скромняга. Фильм продолжался. Показали кадры из лазарета — объект на кушетке, врачи склонились над ним. Надпись: «Несоблюдение режима. Дисциплинарное воздействие». Арс не поняла, что именно сделал тот объект. Но его лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами — запомнилось. Через час фильм закончился. Диктор сказал: — Помните: ваше послушание — залог вашей безопасности. Экран погас. Охранник объявил: — Свободны до отбоя. Сидеть тихо. Метроном практически выбежал из рекреации — почти бежал, споткнулся на пороге, но удержался. Охранник не остановил. Галия потянулась, зевнула — демонстративно. — Скукотища. Она вышла, бросив на Арс короткий взгляд — уже без интереса, скорее по привычке. Тига увели под руки. Арс осталась сидеть за столом. Она смотрела на телевизор — чёрное зеркало выключенного экрана. Тень не уходил. Он всё ещё писал в блокноте. Потом закрыл его, положил руку сверху. Поднял голову, посмотрел на Арс. Она почувствовала его взгляд — как холодную волну. Повернулась. Он не отвёл глаз. Просто смотрел — долго, изучающе. Потом медленно кивнул, как будто что-то решил для себя. Встал, сунул блокнот во внутренний карман пальто, и вышел из рекреации. Шаги — бесшумные, скользящие. Кто вообще дал тебе пальто? А кольца у кого украл? Арс осталась одна в комнате, если не считать Трупика у двери. Она взяла кубик Рубика — тот, с собранной белой стороной. Покрутила в руках. Не стала ничего менять. Положила на место. Около 21:45 охранник сказал: — Всем по комнатам. Отбой через пятнадцать минут. Арс встала. Пошла к выходу. Кто «все»? ты настолько "труп" что ослеп? Комната встретила её холодом и тишиной. Красный огонёк камеры мигал в углу — неумолимый, немигающий глаз. Арс разулась, поставила кроссовки под койку. Стянула халат, бросила на спинку стула. Футболку оставила — в ней было теплее. Она легла на матрац, натянула одеяло до подбородка. Закрыла глаза. Тело гудело от усталости. Пальцы всё ещё помнили холод металлического цилиндра. Шея помнила прикосновение Касса — как он проверял ошейник, поворачивая её голову. Он был бы хорошим кукольником. Она потрогала ошейник. Гладкий, тёплый — почти незаметный, если не думать о нём. Голос возвращался из самовольного отпуска — хриплый, слабый, но начал работать. Она прошептала в пустоту у стены: — День второй. И замолчала. В коридоре послышались шаги — тяжёлые, размеренные. Патруль. Они прошли мимо, не задерживаясь. Потом — другие шаги. Лёгкие, почти бесшумные. Арс открыла глаза, прислушалась. Шаги приблизились к её двери... остановились на несколько секунд. Она не дышала. Ни стука. Ни звука. Только присутствие — чужое, холодное. Потом шаги удалились. Арс не пошевелилась. Она не знала, кто это был — охранник, другой объект, её воображение. Она закрыла глаза. В голове всплыло лицо объектов, все слившиеся в одно. И что-то есть в этом подозрительное. Какая-то деталь словно не от сюда, словно знала раньше? Может видела кого на улице? Ну не вывели же их здесь из пробирки в конце то концов. Ответа не было. Тьма сгустилась. Арс провалилась в сон — тяжёлый, без сновидений, как падение в колодец.