Ловушка для черной лисицы

Еще в день пробуждения Селена ощутила радушие жителей поместья Гельдербен, но с каждым днем она убеждалась в этом все сильнее и сильнее. Нынешняя хозяйка поместья Элеонора Гельдербен, являвшаяся по совместительству матерью Давида, первой посетила Селену через некоторое время после его ухода. Хоть в романе семья Давида показывалась только с хорошей стороны, девушка не могла не волноваться по поводу ее реакции. Все-таки, для Давида не было характерным, чей образ жизни теперь напоминал почти полную изоляцию от социума, внезапно заявлять о помолвке с девушкой не самой идеальной репутацией. Однако Элеонора не расспрашивала Селену о прошедших днях и лишь мягко убедила чувствовать себя, как дома. Ведь теперь это и правда ее дом. Но слышать столь искренние слова от добросердечной женщины девушке было непросто. Селена не планировала оставаться здесь навсегда, не хотела отбирать у других ей не принадлежащее, но ей с открытой душой  вручают все, о чем только можно мечтать. «Настоящей госпоже этого поместья и впрямь повезет. Ее будут любить, как родную дочь» - Вижу на твоем лице смятение. Не скажешь, что тебя тревожит? - Элеонора заботливо накрыла ладонью руку Селены. - Я изрядно доставила хлопот и герцогу, и остальной вашей семье своим внезапным присутствием. - девушка говорила спокойно, но от тепла чужой руки по ее коже пробежались мурашки. - Хоть мы и помолвлены, все пошло... Не так, как должно было. - Давид не посвящал меня в подробности, лишь сказал, что ты пережила ужасные вещи в собственной семье... - женщина сочувственно взглянула на невестку и покачала головой. - Не говори, что ты доставила нам хлопот. Ты - уже часть нашей семьи, и я рада, что ты с нами. Глаза Селены покраснели от нежных слов Элеоноры, ей стоило немалых трудов, чтобы не заплакать прямо перед ней. Девушка и не помнила, слышала ли подобное в свой адрес хоть когда-нибудь. Пусть это временно, или даже сладкая ложь, ей хотелось принять их на сердце и сохранить это теплое чувство как можно дольше. - Пока я велела Виктории и Шарлю не тревожить тебя, поэтому как только ты будешь уверена в своих силах, я позволю им прийти к тебе. Виктория, конечно, не принесла бы проблем, но вот Шарль... Ох, с этим сорванцом бывает непросто. Он весьма обидчив, если его сестре позволяют что-то, что неразрешено ему. Младшего брата Давида, которому было всего лишь пять лет, показывали лишь в нескольких сценах романа, дабы показать теплое отношение Давида к своей семье. «Шарль... О, боже» Вспомнив конец романа, Селене стало плохо от осознания того, что вся семья Давида погибла в результате восстания Эдгара. И если раньше девушка воспринимала героев более поверхностно, то встретившись с семьей лично, она ужаснулась от их прописанной судьбы. Каждый житель дома Гельдербен должен погибнуть из-за слепой ненависти второго принца... Как и сама Селена. Однако девушка тормознула в своих воспоминаниях, зацепившись за главную нестыковку романа и реальности. Если Давид уже стал герцогом, где же его отец? Маурин Гельдербен жил до самого падения рода, занимая пост главы, и играя немаловажную политическую роль в поддержке кронпринца и императора. Как  вдруг случилось так, что он отсутствует с самого начала событий? Неужели некая сила повлияла на него задолго до ее прихода? - Госпожа Элеонора... - девушке неловко было спрашивать столь деликатный вопрос, но оставлять его  без внимания просто нельзя. - Не так давно Давид встал на место главы рода, но все ли в порядке с господином Маурином? - Ах, тебе не стоит тревожиться по этому поводу, милое дитя. - Элеонора повернулась в сторону открывшейся двери и взяла паузу, пока служанка ставила поднос с обедом для Селены на прикроватный столик. - Маурин жив-здоров, но... - послышался тяжелый вздох. - В побочной ветви, откуда выходит его матушка, серьезные проблемы из-за наследства после смерти одного из дядюшек, поэтому Маурин решил взять под контроль ситуацию, чтобы облегчить родителям остаток жизни. - Но не слишком ли опрометчиво так сразу отдавать место главы старшему сыну? - Это решение было принято после того, как он временно вернулся домой для решения административных вопросов во дворце. Дом его родителей находится довольно далеко от столицы, и дорога занимает очень много времени. Поэтому, обсудив ситуацию с сыном, он отдал ему свое место и с облегчением вернулся обратно. - Наверное, непросто находиться вдали от супруга. - сочувствующе ответила Селена, на что получила легкую улыбку. - Признаюсь честно, я хотела последовать вслед за ним, однако он настоял на том, чтобы я с детьми осталась здесь. Каждый день там происходят ссоры и разборки, а только решившиеся проблемы порождают другие, и жить там сейчас только себя мучить. Но именно Давид уверил отца в том, что сможет взять на себя ответственность как глава рода. Думаю, только поэтому Маурин уехал со спокойной душой. «Именно Давид, говорите...» - Уверена, его слова не были ложью. - подтвердила девушка. - Можно по пальцам пересчитать, сколько людей в империи сравнятся с вашим сыном... - Меня обсуждаете? Статная фигура так тихо появилась в дверном проеме, что и Элеонора, и Селена, ахнули от неожиданности. Давид облокотился о стену, и с интересом слушал женский разговор, чем вызвал недовольство матери. - Давид, я же просила так не делать! Так еще и подслушиваешь девичьи секреты! Не так я тебя воспитывала!!! - Прошу прощения за внезапность, я правда только подошел и не услышал ничего, кроме последних слов своей невесты. - взгляд синих глаз переметнулся на девушку. - Не возражаете, если я отниму немного вашего времени? Селена взволнованно посмотрела на Элеонору и та доброжелательно кивнула. - Не переживай, мы обязательно еще поболтаем. Отдыхай. Женщина с укором взглянула на сына и вышла из комнаты, только нарочито громко хмыкнув, чем вызвала у девушки смешок. - Ваша матушка столь добросердечна, что мне было невероятно совестливо делать вид, словно я здесь навсегда. Закрывая дверь на замок изнутри, герцог на мгновение остановился, и, ничего не ответив, прошел вглубь комнаты. Заметив на столике нетронутый обед, Давид нахмурился. - Вы не ели? - Принесли во время разговора с госпожой, поэтому я не успела... - В таком случае сначала вы отобедаете, и после мы поговорим. Селена недоуменно посмотрела на мужчину, не понимая, какой смысл менять порядок действий. - У вас наверняка есть дела, не проще ли сначала обсудить... - Нет. - потеряв терпение, Давид встал со стула и, взяв поднос, устроился как можно ближе к девушке. - Ваша служанка уже доложила, что в последнее время вы имеете привычку мало есть. Как в таком случае вы собираетесь поправлять здоровье? «Черт, Дейзи, зачем ты так со мной...» - Э-это побочное действие лекарств. - попыталась оправдаться девушка, но заметив непреклонное лицо Давида, прикусила губу. Он ей явно не верит. - Значит, мне просто придется усилить контроль над вашим выздоровлением. - герцог взял тарелку супа и, зачерпнув его ложкой, приблизился к Селене. - Даже если это означает буквально кормить вас с ложечки. - !!! Лицо девушки покраснело, но когда она только хотела согласиться со всеми условиями, лишь бы Давид дал ей возможность поесть самой, он вложил ложку с бульоном ей в рот, словно маленькому ребенку. Селене ничего не оставалось, кроме как проглотить еще теплую жидкость. - В детстве Виктория тоже капризничала за столом, пока моя мать уговорами пыталась съесть нелюбимые ею овощи. Но мне хватило пары раз, чтобы после такой кормежки она стала есть без уговоров. Правда, меня еще месяц попрекали за сестринские слезы при виде овощей... Но это мелочи. - Я поняла вас, только отдайте ложку, я сама поем в вашем присутствии!!! - взмолилась Селена, смущаясь своего положения. - Что вы, разве порядочный супруг может оставить болеющего человека, когда тот еле руки подымает? - Мы еще не супруги! - взмолившись в последний раз, Селена увидела в чужом лице странную эмоцию, от которой стало еще более неловко. Хитро улыбнувшись, Давид не отступил от своего и принялся молча кормить сдавшуюся девушку. Когда с супом было покончено, герцог пошел на уступки и позволил покончить с оставшейся трапезой Селене. Но есть под его пристальным взором ощущалось так же, как и принимать еду с его рук - невообразимо странно. Наконец, обед подошел к концу. Как только Селена отодвинула поднос от себя, Давид ловко перехватил его и поставил обратно на столик. - Видите, это было несложно. - Отнюдь. Вы прожигали меня взглядом так, словно я не больная, а преступница какая. - Это просто мое расслабленное выражение лица, не стоит так надумывать. «Лжец, раньше твоя истинная натура была мягкой и ангельской!!!» - Итак, вернемся к тому, зачем я пришел. - голос Давида вновь обрел бесстрастный деловой оттенок. - Я хотел бы сообщить две новости, которые требуют вашего внимания. Первое - ваша семья, за исключением маркизы, под арестом. Первое судебное заседание вашего отца состоится уже завтра, там рассматриваются его финансовые махинации, ничего интересного. Михаил будет добиваться тюремного заключения, так как общий ущерб действий Уильяма поставил под угрозу финансовую стабильность маркизата и сотрудничавших с ним лордов. Другое дело обстоит с Итаном, и здесь все ждут вашего решения. - Решения? Какого решения? - непонимающе спросила Селена. - Хотите ли вы огласки совершенным над вами зверствам. - сложив руки на груди, Давид смотрел на Селену выразительно-холодным взглядом, отчего девушка не понимала, как именно он относится к этой ситуации. - Михаил отложил судебное заседание, чтобы учесть, чего именно вы хотите по отношению к Итану. Вы можете предать прямую огласку совершенным зверствам, дабы все знали его истинное лицо. Или же оставить все за семью замками, не раскрывая свой статус жертвы в обществе. Селена плотнее прижала к себе одеяло. Еще в заключении она мечтала растерзать Итана на кусочки, бросить на растерзание лесным зверям и просто увидеть, как в его отвратительных глазах гаснет жизнь. Но фантазии обезумевшей растаяли, как только ее разум начал возвращаться в норму. Она не хотела становится таким же диким зверем, что терял рассудок при виде сочного куска мяса. Однако это не означало, что Селене не хотелось забрать у «любимого» брата жизнь собственными руками. - Будет лучше, если общественности не будут раскрывать подробности с моим участием. - Селене потребовалось время, чтобы решиться озвучить подобный итог. - Потому что после смерти Итану будет уже плевать, поливают ли его грязью или равнодушно обсуждают в проходном баре. Но я хотела бы жить, как раньше. - Вы что-то задумали. - заинтригованный Давид телом поддался вперед, в его холодных глазах промелькнула искра азарта. - Надеюсь, вы выдадите мне роль в своем театре? Девушка удивленно распахнула глаза и, неловко отвернувшись от герцога, прикрыла дрожащие от нервной улыбки губы сухой ладонью. Селене не хотелось показывать, насколько сильно ее взволновал план мести, в котором Давид примет непосредственное участие. - Несомненно. Всему лишь свое время. Герцог удовлетворенно выдохнул, на его изящном лице отразилось странное довольство, которое сложно было представить на человеке более мягкого характера. Но несмотря на проскальзывающее в мужчине равнодушие к тем вещам, к которым раньше он бы никогда не позволил проявиться, Селена больше не испытывала тревожности. Пока он на ее стороне, уже не важно, какие темные стороны он будет показывать ей или остальным. - И второй вопрос. - вернулся к разговору Давид. - Приготовления к свадьбе уже готовы, однако учитывая ваше состояние, я решил поинтересоваться, насколько вы желаете проводить церемонию. - Разве это не обязательная формальность для публики? - Мне глубоко плевать. - мужчина слегка пожал плечами, показывая перед собственной невестой скрывавшееся ото всех бесстыдство. - Я могу обойтись простой росписью и легко оправдаться нежеланием тратить время на безразличных мне гостей, однако я прекрасно знаю, насколько это деликатная тема для девушек. Если вы захотите размаха - мы проведем таковую. Задумавшись над словами герцога, Селена поняла, что и сама не хотела бы проводить классическую двухдневную свадьбу, притворяясь, как счастлива быть рядом с Давидом в этот прекрасный день. Однако в голове возникла альтернатива, что могла бы удовлетворить обе стороны. - Как насчет однодневной закрытой церемонии? - предложила Селена. - Если проведем ее в столичной церкви, а после уедем для вида на пару дней к морю в качестве медового месяца, то этого вполне хватит для общественности, а нам не придется излишне волноваться о других. Все-таки, полностью отказываться не вариант - вы ведь хотите отстранить от себя принцессу Розали, в таком случае необходимо показать ей, как вы трепетно обожаете свою новоиспеченную супругу. Так сильно, что не захотели делить столь трепетный свадебный момент с чужими для вас людьми. - Не ожидал, что вы так серьезно отнесетесь к свадьбе. - легкое удивление на лице Давида сменилось улыбкой. - Раз так, то дождемся вашего выздоровления. Уверен, к тому моменту мы уже узнаем итоги первого судебного заседания вашей семьи, так что нам будет, что отметить помимо свадьбы. Только Давид хотел на сегодня попрощаться с девушкой, как вдруг Селена негромко окликнула его. - С-стойте. Внезапно девушка соскочила с постели. Хоть она и была облачена в домашнее длинное платье, Давид резко отвернулся, не желая нервировать Селену своим взглядом. Но когда та из-за недостатка сил начала терять равновесие, мужчина спохватился и успел поймать Селену до того, как она рухнула на пол. - Боже, мисс, зачем же вы так помчались! Я ведь услышал вас, и ни в коем случае не ушел бы раньше времени. - придержав ее за талию, герцог тут же перевел руки на девичьи плечи. - Что же случилось? Селена нервничала, и хоть знала, что не услышит в свой адрес ничего ужасного, все же с некой боязненностью взглянула на герцога. - Ваше сиятельство... - Вы можете звать меня по имени наедине. - Давид понизил голос в попытке успокоить девушку. - Можно я обниму вас? Герцог не ожидал услышать подобную просьбу, отчего замешкался с ответом: - ... не вижу проблемы, если вы того хотите. Глубоко вдохнув, Селена медленно прильнула к Давиду, прижимаясь щекой к белой рубашке. Его запах, не обремененный терпким одеколоном, телосложение, отличавшееся иной мускулатурой и рельефностью... Давид полностью отличался от Итана. Хоть его прекрасное лицо всегда было обрамлено уставшей строгой отстраненностью, хоть он и втянул девушку ради достижения своих целей, Давид всегда слышит Селену. Видит ее боль, и заботливо отстраняется, боясь лишь сильнее навредить. Селена еще не скоро перестанет видеть кошмары с участием Итана. Но ей бы очень хотелось выкинуть эти ощущения из настоящей жизни. Из глаз девушки полились слезы. Давид, почувствовав, как намокает его рубашка, медленно положил ладонь на чужую макушку. Бережные поглаживания всегда утешали его брата с сестрой в сложных ситуациях, но он не знал, поможет ли это сейчас. Однако ласковые касания по голове не только успокоили Селену, но и почти убаюкали, заставив сильнее опереться о мужчину. - Простите. Простите... Мне было так страшно, оставшись одной... И теперь... Хоть я и здесь, но... Внезапно Селена обмякла, и Давид тут же перехватил ее, снова не дав упасть на пол. Сначала он испугался, что девушке стало плохо, но уложив ее в постель осознал, что та просто уснула. Его предупреждали, что первое время Селена может внезапно засыпать от эмоционального перенапряжения, но не ожидал, что это случится в его объятьях. - Значит ли это, что ей стало легче в моей компании? - пробормотал герцог, накрывая девушку одеялом. Убедившись, что она лежит достаточно удобно, Давид подхватил пустой поднос и направился к выходу. Всякий раз, когда он смотрел на Селену, в нем пробуждалось странное чувство. Это не был нежный наивный трепет, который пробуждался в нем раньше при виде Гелии. Это было нечто глубинное, что Давид отчаянно пытается скрывать даже от самого себя. Понимание. Герцог думал, что именно он контролирует ситуацию вокруг себя, совершенный выбор и ожидаемое будущее. Но оказываясь рядом с Селеной, Давид словно завороженный пытается осознать, для чего он прибыл. Острые карие глаза всегда смотрят на него так, словно знают каждую его отвратительную мысль. Но никогда не осуждают. Что бы он не говорил Селене, она принимает его. Даже их первая встреча была таковой, хоть девушка и пыталась доказать обратное. Именно потому, что Селена знала, кто он такой, Давид не мог так просто отпустить ее. Пускай их и связывает договор... - ... она нужна мне. - почти неслышно раздался в тишине голос Давида. Но в каком же смысле?