Глава 2
14 апреля 2026 г., 13:38
— Ты в порядке? Голова кружится? — голос учителя прозвучал над самым ухом, резко и слишком близко, заставляя Дже И поморщиться.
Он смотрел то на мужчину, то на расплывчатую толпу, собравшуюся вокруг, и не мог понять выражение их лиц. Кто-то смотрел с любопытством, жадно, словно в зоопарке, а кто-то с тревогой, и от этого всего было не по себе.
Из толпы доносились обрывки фраз:
— Айщ, выглядит больно...
— Я тоже хочу посмотреть...
— Отойдите, не напирайте на него...
Наверное, со стороны это действительно выглядело стремно и жалко: сидит, в заляпанной футболке, размазывая кровь по подбородку, пока все откровенно пялятся на него. Во рту чувствовался отвратительный металлический привкус — кровь из носа постепенно попадала в горло, вызывая тошноту, и вместе с этим накатывало желание провалиться сквозь землю.
Вот бы это случилось прямо сейчас, пожалуйста. Чтобы паркет поглотил его целиком, вместе с дурацким чувством неуютности, оставляя все эти взгляды где-то наверху, пока он мягко погружается в прохладную тишину.
— Ли Дже И! Ты слышишь? — несильно тряхнув того за плечо настойчивее спрашивал учитель. Его пальцы так больно впились в ключицу, что пришлось отбросить свои размышления и вынырнуть из этого липкого тумана.
Парень попытался кивнуть, но движение вышло каким-то неестественным, как у марионетки, которую искусно дергают за ниточки. Впрочем, этого было достаточно.
Сильная рука мистера Кана подхватила его под локоть и потянула вверх, коротко бросив через плечо рядом стоящему Чиль Сону: — Иди сюда, помоги мне.
Чиль Сон сразу же шагнул вперед, будто только и ждал этих слов. Он пристроился с другой стороны, подхватывая друга под свободный локоть: — Держись за меня.
И только оказавшись так близко, Дже И наконец смог разглядеть его лицо. Оно было непривычно серьезным: сведенные брови, поджатые губы и никакой дурацкой улыбки, сияющей на этом лице по поводу и без повода.
— Я сам, — выдохнул Дже И, пытаясь нормально встать на ноги. Во рту было солоно и противно влажно, а голова гудела, но он определенно мог идти сам. Ни к чему его так тащить, словно он вот-вот рухнет. — Все в порядке.
— Голову не запрокидывай, наклони вперед.
Ладонь мистера Кана легла на затылок Дже И, мягко, но настойчиво, опустила его вниз, из-за чего кровь закапала чаще, почти заструилась, оставляя на светлой поверхности лакированного пола, темные крапины.
Толпа расходилась перед ними медленно, неохотно. Кто-то шептался, прикрывая рот ладонью, а кто-то просто молча провожал их тяжелым взглядом. Краем уха даже удавалось выцепить пару фраз: «...жесть», «...прямо в лицо».
***
— Эй, Юджэ, ты чего застыл? — резкий дружеский хлопок по плечу заставил парня вздрогнуть. Он перевел взгляд в бок и увидел там Тхэ Гю. Тот смотрел на него в полном недоумении. Они знакомы со средней школы и знали друг друга как облупленные. Юджэ всегда был тем, кто действует. И Тхэ Гю привык, что в экстренных ситуациях именно он и бросается на помощь первым. Всегда, но почему не сегодня? Это точно тот самый парень, который всегда знает, что делать? Сейчас его будто парализовало. Он не мог сделать даже вдоха, потому воздух затревал где-то в груди. Юджэ видел траекторию мяча, видел, как тот летел, это была идеальная дуга, приходящаяся точно в пустой участок зала. Там никого не было. Юджэ проверил. Он всегда проверяет, но этот парень выскочил, как черт из табакерки. Юджэ даже дрогнуть не успел, как все уже случилось. Удар был глухим, тяжелым и каким-то неправильным. Таким, каких не бывает в игре, да и в идеале, не должно быть и вовсе. Мяч, который только что отпечатался на бледном лице, теперь катился куда-то в сторону, совершенно равнодушный к тому, что натворил. А тот самый парень, появившийся из ниоткуда за секунду до, медленно осел на пол, рефлекторно поднимая ладонь к лицу — слишком поздно и бессмысленно. Его голова медленно приподнялась, и в этот момент их глаза встретились. Непонимающие, потерянные, смотрящие на парня сквозь пелену шока и слез. На долю секунды Ку захотелось отвернуться, отсекая себя от происходящего, но тело не слушалось. Наверное, Юджэ никогда не сможет забыть этот взгляд, потому что в чужих глазах, он вдруг увидел себя. Не таким, каким он хотел быть, а настоящим. Абсолютно беспомощным. И этот взгляд ударил его сильнее, чем того парня мяч. Осознание вины нахлынуло удушающим потоком. Это было чувство, от которого немели пальцы, напряжение окутывало плечи, сжимало горло и сковывало не только ноги, но и волю. Кровь стекала по подбородку, капала на белую футболку, стремительно расползаясь по ткани алым пятном, а Юджэ все стоял и смотрел, как пригвожденный, до тех пор пока паренька не окружила плотная любопытная толпа из их общих одноклассников. Она проглотила его, спрятав от глаз Юджэ, но не от его совести. Это я. Это я сделал. Для него это была не просто ошибка и не неудачный бросок, мол, с кем не бывает? Юджэ чувствовал, как внутри него что-то трескается. Всю свою сознательную жизнь он выстраивал себя, создавая идеальный образ, за которым сам же и прятался. Ку Юджэ — надежный и правильный. Ку Юджэ — тот, на кого всегда можно положиться. Ку Юджэ — тот, кто держит ситуацию под контролем, и тот, кто в любой непонятной ситуации первым бросается на помощь. И уж тем более, Ку Юджэ — не тот, кто делает кому-то больно. Он вбил в себя все эти правила с такой жестокостью и упорством, что они перестали быть просто правилами, став буквально его плотью и идентичностью. Это его визитная карточка, по которой его знали все. И его гордость — тихая, никому не заметная, но такая важная для него самого. «Не ошибаться. Не подводить. Не давать слабину». Но грунт, в который он так отчаянно вбивал все свои убеждения, оказался просто зыбучим песком, который однажды перекроет воздух его истинному «я», желавшему быть просто человеком... И это «однажды». настало сейчас, прямо в этом дурацком спортзале. Что же он сейчас чувствовал? Страх? Нет. Не за себя было страшно. Может, стыд? Тоже не то. Юджэ не задумывался о мыслях других — его волновало лишь то, что он сам о себе подумал. «Скажи что-нибудь. Сделай что-нибудь. Иди к нему!» — кричал ему внутренний голос, но внутри него уже не было той твердости, к которой он привык. Теперь там была только зыбь. И вопрос, которого он боялся больше всего: если я ошибся сейчас — кто я вообще такой? — Не стой столбом! — голос Тхэ Гю стал тверже, настойчивее, будто парень начинал заводиться, но именно этот окрик стал той оплеухой, которая помогла парню прийти хоть немного в себя. — Иди туда, извинись, пока не раздули. Тхэ Гю был прав, нужно извиниться. И как можно скорее. Благодарно кивнув другу, он тут же двинулся в сторону двери. Шаг, второй — и вот он уже бежит легкой трусцой, стремительно преодолевая разделявшие их расстояние. Оставалось всего каких-то пять метров, когда взгляд учителя вдруг уперся прямо в него, и Юджэ интуитивно сбавил скорость, пока не остановился. — Ку Юджэ. — голос учителя прозвучал ровно, даже слишком. В нем не было ни злости, ни разочарования — только четкое указание. — Остаешься за главного. — Что? — парень моргнул. Запыхавшийся, с бешено колотящимся сердцем и с застрявшими в горле извинениями, он смотрел на учителя, ничего не понимая. — Остаешься за главного. Продолжайте играть. — мужчина сказал это так, будто ничего и не случилось. Будто не было этого удара и разбитого носа какого-то парнишки. — Я... — Юджэ открыл рот, чтобы что-то сказать, но звук умер, так и не родившись. Учитель уже отвернулся, ведя ученика к выходу. — И мяч подбери, нечего разбрасываться инвентарем. Дже И не планировал оборачиваться, но ноги остановились сами, будто наткнулись на невидимое препятствие. Он даже не понял сначала, что именно заставило его это сделать — может, голос учителя, а может, что-то другое, глубже, то, что он не хотел в себе признавать. Из-за этого учитель по инерции дернулся вперед, а Чиль Сон и вовсе чуть не споткнулся. На мгновение Дже И почувствовал, как их хватка ослабела, стала какой-то растерянной. И тогда шея скрипнула, словно чужая. Медленно оборачиваясь, взгляд сам нашел ту самую фигуру. Ку Юджэ все так и стоял на том же месте — потерянный и какой-то одинокий. Дже И смотрел на него и не чувствовал ни злости, ни обиды, даже желания наказания не было. Только... странная тяжесть осела в груди: «Интересно, ему тоже хочется провалиться сквозь землю? Иначе почему у него такое лицо». — Дже И, — тихо позвал Чиль Сон. — Идем. И он пошел.
