С чистого листа.

— Рената, когда я говорила, что ты можешь рассчитывать на меня, я имела в виду именно это. Земфира, зевая, приподнялась на диване. Потерла слипающиеся веки, но спать от этого не перехотелось. И не мудрено: легла-то она только два часа назад. Она с завистью посмотрела на Ульяну: откуда в ней берется столько энергии? Вчера ураганом носилась по квартире чуть ли не до полуночи, и вот уже спустя малое количество часов свежа, бодра и готова к приключениям. — Зе, ты обещала пирог с яблоками! — вцепилась в нее девочка. От звонкости детского голоса, от всех этих непривычных активностей и дичайшего недосыпа болела голова и настроение было на редкость дерьмовое. Земфира устала, а усталая Земфира равно злая Земфира; но при этом она старалась вести себя дружелюбно. — Ульяна, пирог будет вечером, — ответила за нее Литвинова. Ее главная причина держаться, не выказывая ни единой претензии. На Ренату было жалко смотреть. Она понимала, что их присутствие вызывает некий дискомфорт, она пыталась минимизировать его, а Земфира пыталась привыкнуть к изменениям. — А мультики можно посмотреть? — Нет. — Почему? Рената отдернула дочь от Земфиры и нахмурилась — и такой взрослой и серьезной показалась в этот момент! — Земфире нужен отдых. — Но уже светло! Почему она спит, когда светло? — Потому что… так нужно. Пойдем, порисуешь в комнате. — Но я хочу мультики! И пирог! — Уля! — Рената, всё в порядке, пускай остается, пускай смотрит телек. Я всё равно больше не усну, — Земфира чуть натянуто улыбнулась подруге, прежде чем под пледом натянуть домашние шорты. Она не привыкла сожительствовать с кем-то, она не привыкла спать в одежде, но жизнь внесла свои коррективы: маленькую семью, растянутую футболку и необходимость подстраиваться под чужие потребности. Щеки Ренаты тронул румянец, когда она заметила эти манипуляции, ладонь сокрушенно взметнулась ко лбу: — Может, ты все-таки вернешься обратно в спальню, Зе? Там и Улька будет тревожить тебя поменьше… Мне дико неудобно, что — Дико неудобно тебе будет ночевать в проходной комнате с маленьким ребенком. Закроем эту тему, — в который раз повторила ей Рамазанова, поднявшись с дивана, для убедительности дотрагиваясь до ее плеча. — Если я выгляжу чересчур мрачно, не принимай это на свой счет, я рада, что вы здесь, просто… Мне нужно время привыкнуть. — Ты и не должна к этому привыкать, — в голосе Ренаты промелькнули нотки искреннего сожаления. — Мы, я свалилась к тебе как снег на голову в июльский день… Земфира, ты всегда так меня поддерживала, так помогала, что я даже не представляю, как расплачусь с тобой. — Для этого и нужны друзья. — Зе, ближе к концу месяца мы обязательно съедем, потерпи, пожалуйста… — Живите столько, сколько будет нужно. — Как только мне переведут деньги, — не слыша, продолжила Литвинова, — я сразу найду другую квартиру. Сейчас, понимаешь, я могу конечно снять, но нужно же как-то всё будет организовать, найти сад, няню, а это время и безумные траты… И спустить всё что есть в момент… Если бы я была одна, то, конечно бы, без раздумий сделала это, а так… Мне страшно. Хочется для начала небольшую финансовую подушку организовать. И к маме я поехать не могу, она осуждает. И у Лёни что-то брать… ну ты сама понимаешь. Я оказалась совершенно не подготовлена к таким переворотам. — Это да. Обычно люди обдумывают все эти вопросы до того, как подавать заявление на развод, а не после. — Я не могла там больше оставаться, когда с нелюбимым, знаешь, даже стены давят, наступают… И становится все теснее, кислорода всё меньше… Я боялась, что они меня захлопнут, раздавят, и я превращусь в кровавое пятно. — Хорошо, что этого не произошло. Общаться с кровавым пятном было бы весьма затруднительно. — Вот ты опять смеешься надо мной! — Ни в коем случае. Я рада, что ты освободилась, и я рада, что ты здесь, со мной. На губах Ренаты промелькнула тень слабой улыбки. — Я в душ, если ты не возражаешь. — Ой, а я пока сварю тебе кофе. И овсянка уже готова. Скажи, ты же любишь овсянку со свежими фруктами? — Терпеть не могу, — с каменным выражением лица сообщила Земфира. — Да? А чем тогда тебя… — Я пошутила, Рената. Буду я и овсянку, и кофе. Спасибо. — Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать. — Не начинай, пожалуйста, снова.