Без названия

Солнце висело над землей огромным раскаленным шаром, заставляя воздух дрожать. Было слишком жарко, чтобы спать, и слишком светло, чтобы мечтать о чем-то, кроме ледяной воды. Женщина лет тридцати пяти порхала по дому, спасая комнатные цветы, которые в этой духоте едва не погибали. Слышалось лишь тихое шипение сухой земли, жадно впитывающей влагу. Сама Вхагар была в свободных шортах и легкой майке — серебряный кулон в форме сердца на её груди ловил солнечные блики, приятно освежая кожу. Это украшение, доставшееся от любимой бабушки, она берегла как самую дорогую память, и сегодня его благородная прохлада была как нельзя кстати. Увлекшись делами, женщина не сразу услышала, как её зовут. Лишь когда голос позвал её в третий раз, она встрепенулась и вышла в прохладную глубину коридора На пороге стояла молодая девушка в топе и коротких шортах. Её волосы были затянуты в тугой хвост, а легкий макияж выгодно подчеркивал острые, но одновременно милые черты лица. Янтарные глаза юной гостьи смотрели на мать с озорством и весельем Рядом с девушкой мялся парень, чья светлая кожа буквально сияла на солнце — такая бледная, что он казался жемчужиной. Его светлые волосы были растрепаны, а две вишневые прядки на челке намокли от пота. Он осматривал женщину с робостью и странным, едва скрытым волнением. Проследив за направлением его кроваво-красных, пронзительных глаз, Вхагар заметила, что парень невольно засмотрелся на её декольте. От этого его уши и щеки вспыхнули еще сильнее, и он поспешно отвел взгляд. Тем временем Мунденсер, что-то увлеченно рассказывая на ходу, скинула кроссовки и проследовала прямиком на кухню -Мам, знакомься, это Арракс, мой друг, про которого я тебе говорила! Девушка лучезарно улыбнулась матери, когда обе фигуры показались в проходе на кухню. На столе уже шумел закипающий чайник. Разливая заварку по трем кружкам, Мунденсер продолжала тараторить: -Он живёт тут совсем рядом! Вот мы и решили заскочить на минутку познакомиться, пока выдалось свободное время. Женщина с искренней улыбкой слушала дочь. Им пришлось непросто после переезда из солнечной Австралии прямиком в Вашингтон, и Вхагар была искренне рада, что девочка так быстро нашла себе друга. Она вспоминала всё, что Мунденсер рассказывала о нём — та всегда со смехом вспоминала истории, в которые они успели влипнуть за это короткое время. Вхагар с нескрываемой любовью смотрела на то, как увлеченно дочь расписывает их планы на день. Из-за своей гиперактивности та не могла усидеть на месте: она постоянно болтала ногами, заряжая всё вокруг своей неуемной энергией Вхагар перевела взгляд на парня, который скромно сидел рядом и прихлебывал чай. Арракс, явно смущенный знакомством, вел себя тише воды, хотя по рассказам дочери он был игривым и таким же энергичным, как она сама. Списав всё на естественную неловкость при встрече с родителями, Вхагар не стала его смущать. Однако она заметила, как Арракс постоянно переводит взгляд: то на увлеченную рассказом Мунденсер, то снова на неё саму Когда парень вновь посмотрел на неё, Вхагар лучезарно улыбнулась, стараясь всем видом показать, что ему не стоит смущаться. Но встретившись с ним глазами, она поняла, что Арракс смотрит на неё совершенно заворожённо. От этого пристального взгляда ей самой стало неловко. Отрицать было глупо: юноша был очень симпатичен, но он был другом её дочери, а значит, разница в возрасте составляла не меньше шестнадцати лет. Вхагар вдруг почувствовала, что краснеет, словно девчонка после первого поцелуя. Пытаясь направить мысли в другое русло, она поспешно перевела взгляд обратно на дочь Мунденсер тем временем будто не замечала напряжения, возникшего между ними. Понимая, что дочь полностью увлечена своим рассказом, Вхагар снова перевела взгляд на гостя. Она медленно облизала губы и, принявшись задумчиво теребить пальцами серебряный кулон, посмотрела прямо в глаза Арраксу Тем временем Арракс начал неспокойно ерзать на стуле, тщетно пытаясь чем-то прикрыться. Однако, вновь взглянув на женщину, он замер: Вхагар вальяжно закинула ногу на ногу. Вид её полных, открытых бедер был настолько манящим, что парень невольно засмотрелся, окончательно пропустив мимо ушей вопрос подруги. Весь мир для него сузился до этой соблазнительной картины Мунденсер подозрительно сузила глаза, заметив, как плотоядно друг уставился на её мать. Она кашлянула, чтобы привлечь его внимание, но когда это не сработало, выдала еще более громкий и демонстративный «кхм-кхм». Арракс мгновенно оторвал взгляд от соблазнительных бедер. Встретившись глазами с подругой, он в панике попытался разрядить атмосферу и выдал самую лучезарную улыбку, на которую был способен: — У вас... такие интересные статуэтки под кухонным гарнитуром! Мунденсер облегченно выдохнула. Вспомнив, что Арракс мечтает поступить на архитектора, она решила, что его просто заинтересовал декор, и окончательно успокоилась Женщина усмехнулась про себя. Благодаря удачной расстановке мебели она, в отличие от дочери, видела Арракса полностью. Взгляд скользнул ниже, и Вхагар заметила весьма недвусмысленную реакцию на свой недавний жест. Она решила, что парню стоит еще немного потрепать нервы. Внезапно раздался звук уведомления, и Мунденсер, мгновенно отвлекшись, уткнулась в телефон. Воспользовавшись моментом, Вхагар потянулась собрать пустые кружки. Подойдя к Арраксу и делая вид, что забирает его чашку, она склонилась так, чтобы её длинные шелковистые волосы изумрудного оттенка полностью закрыли дочери обзор. Приблизившись к самому уху парня, она слегка прикусила его мочку и едва слышно прошептала: - Твоё волнение слишком заметно, — прошептала она, едва касаясь его кожи дыханием. — Успокойся, иначе Мунденсер догадается, что ты изучаешь вовсе не архитектуру дома Вхагар ухмыльнулась, и её горящие желтые глаза впились в Арракса. Взгляд парня окончательно расфокусировался, он приоткрыл рот, судорожно глотая воздух. Его рука уже почти коснулась её бедра в непроизвольном жесте, но женщина ловко ускользнула, подхватив кружку дочери. Она направилась к мойке, кожей чувствуя его разочарование. До её ушей донесся тихий, полный негодования стон. Скрывая торжествующую улыбку, Вхагар принялась мыть посуду, внимательно прислушиваясь к возобновившемуся диалогу -Арракс, с тобой всё хорошо? — девушка обеспокоенно вглядывалась в лицо друга, пытаясь понять, что с ним происходит. — Да... да, просто слишком жарко, а я плохо переношу духоту, — он нервно одёргивал края футболки, тщетно пытаясь скрыть возбуждение, которое уже было невозможно игнорировать. Подруга, к счастью, поверила ему на слово и вдруг невзначай предложила: — Слушай, а ты не хочешь остаться у нас на ночёвку? Мы могли бы посмотреть какой-нибудь фильм или заняться чем-нибудь ещё. Парень вздрогнул от этого предложения. Он понимал, что ночёвка у подруги — это замечательно, но после знакомства с её матерью мысли путались. Вхагар была невероятно сексуальна и в то же время мила, а её зрелая красота просто завораживала. То, с какой нежностью она смотрела на дочь, и то, как внезапно превращалась в искусительницу, — всё это притягивало Арракса, заставляя его кровь бурлить -Я не хочу вас стеснять... Да и завтра нам на речку идти, мне нужно вещи собрать, — он попытался оправдаться, но взгляд вновь предательски «прилип» к женщине. Вхагар тем временем уже закончила с посудой. Она вальяжно оперлась спиной о столешницу, скрестив ноги и сложив руки на пышной груди, и с явным интересом наблюдала за их диалогом. Дочь с надеждой посмотрела на мать. Вхагар улыбнулась в ответ — она просто не могла отказать своей любимице. — Конечно, оставайся. Как я могу отказать, когда у тебя такие… — женщина сделала паузу, медленно закусив губу и изучая смущенного Арракса. Тот отчаянно пытался отвести взгляд, но Вхагар притягивала его как магнит. Увидев её закушенную губу и игривый блеск в глазах, парень невольно скользнул взглядом по её широким бедрам и, незаметно для подруги, глухо застонал. В его голове уже витали греховные фантазии о том, как бы он впивался в эти бедра, оставляя на них свои метки. Он снова заерзал, пытаясь выкинуть из мыслей образ её губ, растянутых в непристойном удовольствии. — …милые друзья, — закончила фразу Вхагар. Мунденсер, подпрыгнув со стула, бросилась обнимать мать, осыпая её поцелуями. Вхагар всегда таяла перед дочерью, но присутствие такого парня заставляло её внутреннее самообладание трещать по швам. — Мам, а ты отвезёшь нас завтра на речку? — девушка смотрела на мать своими янтарными глазами с надеждой. Вхагар со вздохом погладила дочь по голове: — Конечно, зайчик, я бы тебе никогда не отказала. Мунденсер, довольная собой, вернулась к печенью. Она переводила взгляд с нежной матери на совершенно «выпавшего» из реальности Арракса. Вспомнив, что в последнее время они с мамой редко бывают вместе, девушка вдруг тихо добавила: — Мам, а может, ты к нам присоединишься? Арракс с ужасом осознал смысл этого предложения. Женщина и так производила на него такой эффект, что пульсация в штанах становилась болезненной. Но услышав её ответ, он понял: следующие два дня станут настоящим адом для его самообладания. — Я была бы рада, солнце, но не слишком ли я взрослая для вашей компании? Парень горько ухмыльнулся про себя. Она выглядела максимум на двадцать с небольшим, и если бы он не знал, кто она, то сдался бы в плен этой женщине в ту же секунду, как увидел Девушка возмущённо окинула мать взглядом и со всей невозмутимостью заявила: — Да ты женщина на зависть всем! Ноги от ушей, бёдра широкие и красивые, талия — мечта, а волосы и глаза… Да ты же ходячая секс-бомба! Арракс поперхнулся чаем от таких откровений. Описание было пугающе точным, но он не ожидал, что дочь и мать настолько откровенны друг с другом. Пока Мунденсер продолжала тараторить о её красоте, Вхагар попросила дочь принести телефон, чтобы предупредить родителей парня. Как только силуэт девушки скрылся в комнате на втором этаже, женщина пересела на стул рядом с Арраксом. Вальяжно закинув ногу на ногу, она с насмешкой посмотрела на него, а затем её взгляд медленно опустился ниже. Она закусила губу, в упор разглядывая его состояние. Парень сглотнул вязкую слюну, отчаянно пытаясь сохранить остатки самообладания. — Малыш, продиктуешь номер своей матери или мне придётся это заслужить? — промурлыкала Вхагар. Она наклонилась так низко, что вырез майки открыл Арраксу дразнящий вид на её пышную грудь. Парень, теряя над собой контроль, уже потянулся было к ней руками, как вдруг сверху раздались гулкие шаги. Он едва успел отпрянуть, когда Мунденсер влетела в комнату. Отдав телефон, она замерла в ожидании. Разговор матери с родителями Арракса был коротким и вежливым. Когда разрешение было получено, девушка буквально запрыгала от счастья. Первый пункт их грандиозного плана был прост: поход в магазин за чипсами и газировкой •••••••••••••••••••••••••••••••••••• Парень с девушкой шли по улице, жмурясь от яркого солнца. На свежем воздухе Арракс немного пришёл в себя и теперь болтал без умолку, стараясь казаться обычным. Но Мунденсер внезапно подняла тему, которой он так боялся: — Слушай, а как тебе знакомство с моей мамой? Ты был какой-то сам не свой, всё время молчал. Понравилась она тебе? Парень мгновенно вспыхнул, стоило воспоминаниям вновь нахлынуть на него. Вхагар понравилась ему с первой секунды. Она казалась такой доброй и нежной, а их отношения с дочерью вызывали лишь восхищение. Но то, что случилось потом… Он знал, что теперь будет возвращаться к этому в своих самых смелых фантазиях. Будет вспоминать по ночам её манящие бёдра и губы, которые хотелось одновременно и неистово целовать, и чувствовать на себе. Он будет кусать подушку, изнывая от желания, и снова и снова прокручивать в голове это властное и тягучее: «Малыш». — Она у тебя… очень эффектная, — Арракс постарался, чтобы голос не дрогнул, хотя перед глазами всё еще стоял вид её груди в глубоком вырезе. — И совсем не выглядит как типичная мама. Я просто немного опешил, не ожидал, что она такая… молодая и открытая. Мунденсер довольно хихикнула, закидывая в корзину пачку чипсов: — А я тебе говорила! Она у меня мировая. Иногда мне кажется, что парни западают на неё чаще, чем на моих сверстниц. Арракс промолчал, чувствуя, как ткань шорт неприятно натирает головку члена, который так и не обмяк после их «случайной» близости на кухне. Он представил, как Мунденсер удивится, если узнает, что её «мировая мама» только что прикусила его за ухо и назвала своим малышом. Из порочных воспоминаний его вырвал голос подруги, зовущий его уже не в первый раз. Арракс встряхнул головой, выходя из своеобразного транса. Глядя на Мунденсер, он с горечью осознал, что она вызывает в нём лишь тихую дружескую нежность, в то время как её мать заставляет его член пульсировать от невыносимого желания. Тяжело вздохнув, он попытался разрядить обстановку: — Давай зайдём ко мне, нужно взять вещи на завтра. Не пойду же я на речку в твоём купальнике... или в купальнике твоей мамы, — он натянуто усмехнулся, стараясь казаться беззаботным. Шутка помогла немного сбавить напряжение. Потрепать себе нервы он ещё успеет, а сейчас ему просто хотелось нормального человеческого веселья с подругой, чтобы хоть ненадолго выкинуть из головы образ Вхагар. — Конечно-конечно! Сомневаюсь, что ты влезешь в мой купальник, а уж тем более в мамин. Ты подкачался, мускулы появились — больше не похож на девчонку! — она расхохоталась и закинула в корзинку пачку печенья с шоколадной крошкой. Парень шутливо толкнул её в плечо, не в силах сдержать ответную улыбку. Образ Вхагар наконец выветрился из его сознания; Арракс расслабился, и они с Мунденсер даже успели со смехом погонять на магазинных тележках. Они вышли из магазина, всё еще хохоча, как вдруг услышали жалобное мяуканье за углом здания. Арракс насторожился. Обойдя магазин, он увидел крошечного коричневого котенка — тот прижал уши к голове и шипел на каждого встречного, хотя сам был худым, как скелет. Малыш смотрел на них жалобным, но настороженным взглядом. Мунденсер тут же подбежала ближе, с сочувствием глядя на несчастное животное. Взяв на руки малыша, Арракс начал ласково напевать ему колыбельную. Его мелодичный голос подействовал магически: котёнок постепенно успокоился и перестал шипеть. Одной рукой придерживая найдёныша, парень достал телефон и набрал номер матери. Разговор вышел непростым, но успешным: — Арракс, ты же понимаешь, что животное — это огромная ответственность? — голос мамы в трубке звучал серьёзно. — Я знаю, какой ты у меня добрый, и полностью тебя поддерживаю. Просто хочу убедиться: ты уверен? Он заверил маму, что всё осознаёт и берёт ответственность на себя. Тяжело вздохнув, она велела нести бедолагу домой, пообещав к их приходу обустроить малышу уютное спальное место. Они шли, а котёнок мирно спал у него на руках. Дома они обустроили найдёнышу тёплое место; Арракс взял с матери обещание, что она позаботится о малыше те полтора дня, что его не будет. Мать не могла налюбоваться на сына — его доброта её трогала. Назвав котёнка Люком, друзья вышли из дома. Обсуждая, какой фильм ужасов выбрать, они дошли до места. Парень снова напрягся, вспоминая недавние события, и, сделав глубокий вдох, переступил порог. Дома было непривычно тихо. Мунденсер забеспокоилась — тишина была редким гостем в их семье. Заглянув в спальню, она увидела, что мать просто уснула от усталости: работа в последнее время совсем её вымотала. Поцеловав маму в щёку и укрыв её пледом, девушка вернулась к Арраксу. — Идём в зал. Только звук сделаем потише, мама спит. Парень почувствовал одновременно и облегчение, и укол разочарования. Отгоняя лишние мысли, они устроились на диване перед огромным телевизором. Найдя через поиск «Поворот не туда», друзья погрузились в просмотр. Качество фильма для тех лет было на высоте, а реалистично отрубленные части тел вызывали у них почти восторженный трепет. На постельных сценах подруга закатывала глаза, но смотрела внимательно, а Арракс изо всех сил старался не думать о «своём» и просто пялился в экран. На одной из постельных сцен, когда они заворожённо смотрели на экран, сзади раздалось громкое: «Бу-у-у!». Женщина напугала их до чертиков. Вскрикнув, друзья отшатнулись друг от друга, а Вхагар залилась смехом. Окинув их насмешливым взглядом, она на мгновение оставила их одних. У парня бешено забилось сердце — он действительно не ожидал от неё такой выходки. Они с Мунденсер переглянулись и весело рассмеялись, приходя в себя. Вскоре женщина снова заглянула в комнату, мягко улыбнулась им и окончательно удалилась к себе. Время пролетело незаметно, и вот уже дом погрузился в ночную тишину Друзья спали в одной кровати. Мунденсер по-хозяйски закинула ногу на парня и сонно прошептала: — Если ты уйдёшь от меня, «удобная подушка», я тебя лично закопаю и скормлю рыбкам. Арракс тихо усмехнулся. После такого заявления он просто обязан был сбежать — к тому же в горле невыносимо пересохло. Аккуратно отцепив от себя подругу, он спустился на кухню. Прохладная вода после сна казалась даром богов. Он уже собирался уходить, как вдруг услышал тихий стук ногтей по клавишам. Пойдя на звук, Арракс увидел Вхагар. На женщине была полупрозрачная майка на бретельках и обтягивающие короткие шорты, подчеркивающие каждый изгиб её бедер. Очки на переносице и небрежный пучок волос делали её образ по-домашнему уютным, но открытая шея манила Арракса с невероятной силой. Поддавшись импульсу, он подошел сзади и мягко коснулся губами её затылка. Вхагар тихо простонала и резко обернулась. Её брови взлетели вверх от удивления. Парню это показалось странным: всего пару часов назад она сама кусала его за ухо и провоцировала, а теперь удивлялась скромному поцелую. Его член мгновенно затвердел в штанах при мысли о том, что он мог бы сделать ещё днём, когда она была столь податлива. Арракс осмелел: он снова приник к её шее, покусывая нежную кожу, отчего женщина уже не смогла сдержать стон удовольствия. Он решительно отложил её ноутбук в сторону и вынул наушники из её ушей. — Моя дочь спит прямо над нами... Она может проснуться в любой момент. Что ты вытворяешь? — шептала она, пока парень продолжал сосать и кусать её шею. — Вам это не мешало пару часов назад, когда она смотрела прямо на нас, — дерзко ответил он. Вхагар прикусила губу. Не говоря ни слова, она поднялась, схватила его за руку и потянула за собой в свою спальню — риск попасться на глаза Мунденсер был слишком велик. Когда дверь за ними закрылась, Арракс принялся жадно осматривать комнату, а женщина замерла, решая, с чего начать это грехопадение Она была настолько выше, что когда они стояли вплотную, его взгляд упирался прямо в её грудь. Вхагар едва заметно улыбнулась этому контрасту и, властно переплетя свои пальцы с его ладонью, повела парня к кровати. Короткий, почти невесомый толчок в грудь — и он покорно повалился на спину. Приподнявшись на локтях, он смотрел на неё снизу вверх с той смесью растерянности и жгучего возбуждения, которая так ей нравилась. — Ну что, малыш, ты ведь этого добивался? — прищурилась она, возвышаясь над ним, как истинная хозяйка положения. — Каков твой следующий ход? Не дожидаясь ответа, Вхагар приникла к нему, накрывая своим теплом. Её губы сначала едва касались его шеи, дразня и прощупывая пульс, но когда парень судорожно выдохнул, она перешла к делу. Вхагар впивалась в его кожу, жадно втягивая её, пробуя на вкус, но вовремя сдерживала хищный порыв — завтрашняя поездка на речку требовала отсутствия улик. Ладони скользнули под футболку, изучая податливое тело. Когда ткани стало слишком много, она одним уверенным движением стянула её через голову. Под одеждой скрывался сухой, эстетичный рельеф — результат легких, но регулярных тренировок. Застигнутый врасплох таким вниманием, парень смущенно отвел взгляд в сторону. Вхагар это не устроило. Она обхватила его подбородок длинными, изящными пальцами и с мягкой силой заставила смотреть себе в глаза. Расстояние между их губами сократилось до ничтожного минимума, в котором замерло само время Щенщина не терпела даже безмолвных возражений. Видя его робость, она лишь сильнее подалась вперед, окончательно накрывая парня своим телом и мягко вдавливая его в матрас. Вхагар почувствовала, как тело Арракса напряглось под её ладонями. Она знала, о чём он думает: за тонкой стеной этой комнаты видела сны Мунденсер. Мысль о том, что её собственная дочь спит совсем рядом, пока она медленно лишает парня воли, только подстегивала азарт Вхагар. Она не стала робко целовать , , а начала сразу с глубокого, властного поцелуя, который не оставлял пространства для маневра. Это не была робкая проба — Вхагар целовала так, словно заявляла свои права на каждый его вздох. Её язык настойчиво требовал ответа, заставляя парня окончательно потерять связь с реальностью. Он лишь судорожно сжал пальцами простыни, боясь даже пошевелиться — в соседней комнате спала его подруга, и любая неосторожность могла обернуться катастрофой. Она накрыла его губы новым поцелуем — на этот раз более тягучим и собственническим. Парень робко попытался ответить, но его движения были скованными, полными страха и неловкости. Он едва дышал, боясь, что любой лишний шорох или скрип кровати разбудит свою подругу. Пока поцелуй дурманил ему голову, рука Вхагар уверенно скользнула под мягкую резинку его пижамных штанов. Арракс судорожно втянул воздух через нос, его пальцы впились в плечи женщины, пытаясь то ли оттолкнуть её, то ли притянуть ближе. Вхагар на мгновение отстранилась от его губ, любуясь его раскрасневшимся лицом и растерянным взглядом. — моя дочь спит очень крепко, малыш, — прошептала она ему прямо в губы, обжигая дыханием. — Но если ты боишься её разбудить... постарайся сдерживать свои стоны. Она прикусила мочку его уха, а её ладонь под тканью штанов двинулась ниже, окончательно ломая его сопротивление. Арракс зажмурился, закусив губу до белизны, чтобы не издать ни звука, пока Вхагар продолжала свою неспешную, властную Вхагар видела, как туманится его взор, и это зрелище доставляло ей почти физическое наслаждение. Арракс послушно исполнял её приказ — он не отводил глаз, хотя в них читалась борьба между жгучим стыдом и первобытным удовольствием. В награду за его покорность она снова накрыла его губы жадным, терзающим поцелуем. Её язык настойчиво изучал его рот, пока пальцы под тканью боксеров окончательно сомкнулись на горячей, пульсирующей плоти. Почувствовав влагу предсемени, Вхагар едва заметно ухмыльнулась прямо в поцелуй: смазка позволяла её ладони скользить плавно и ритмично, превращая каждое движение в изощренную пытку. Арракс издал приглушенный, вибрирующий стон, который тут же затерялся в её глубоком вздохе. Его тело выгнулось навстречу её руке, бедра непроизвольно дернулись, ища большего контакта. Весь мир для него сузился до этой темной комнаты, до запаха её духов и того невероятного, лишающего воли давления, которое она оказывала на него снизу. Мысли о Мунденсер, спящей за стеной, вспыхивали в его сознании короткими, тревожными искрами, но тут же гасли под напором страсти её матери. Вхагар управлялась с его возбуждением с пугающей ловкостью, словно точно знала, какой темп заставит его окончательно потерять рассудок. Она отстранилась от его губ лишь на секунду, чтобы прошептать, глядя в его расфокусированные глаза — Тише, малыш… Помнишь, как сегодня на кухне ты не мог отвести глаз от моих бедер? Я видела, как ты мысленно снимал с меня одежду. И вот мы здесь. Твой взгляд тогда был очень смелым — покажи мне, такой же ли ты смелый на деле Слова Вхагар подействовали на него как электрический разряд. Арракс бессильно откинул голову, и новый, более глубокий стон сорвался с его губ. Он уже чувствовал ту самую неминуемую волну, ту сладкую судорогу, которая должна была принести избавление, но Вхагар была безжалостна. В самый пиковый момент, когда его тело напряглось до предела, она резко отдернула руку. Контраст между раскаленной плотью и внезапной прохладой воздуха отозвался в нем почти физической болью. Арракс, совершенно потерянный и ведомый лишь инстинктами, жалобно поскуливал, пытаясь бедрами поймать её ускользающую ладонь. Он был готов умолять, лишь бы вернуть это божественное прикосновение. Вхагар лишь тихо, торжествующе усмехнулась. Ладонью, еще хранившей влажное тепло его тела, она властно обхватила его подбородок, заставляя смотреть на себя. — Малыш, ты же не думал, что отделаешься так быстро? — прошептала она, и её голос, низкий и вибрирующий, прошил его насквозь. Она придвинулась к самому его уху, обжигая нежную кожу рваным, горячим дыханием. Её взгляд, темный и опасно блестящий, зацепился за маленькое серебряное кольцо в его мочке. Вхагар подалась вперед и, почти касаясь серьги губами, начала медленно втягивать в себя мочку уха. Её зубы осторожно, но ощутимо прикусили металл, заставляя сережку чуть потянуть кожу. Этот металлический привкус в сочетании с жаром её языка сводил Арракса с ума. Вхагар играла с украшением, то перекатывая кольцо губами, то резко, по-хищному дергая его, заставляя парня судорожно выгибаться под ней. Её свободная рука при этом медленно, с садистской неспешностью, обвела контур его губ, испачканных их общим поцелуем. — моя дочь даже не представляет,насколько ты податливый и на какие звуки ты способен, когда тебя правильно просят замолчать, — пробормотала она прямо в ушную раковину, прежде чем снова лизнуть чувствительную кожу за ухом. Арракс задыхался, его взгляд окончательно поплыл, а пальцы впились в её плечи, оставляя покраснения. Он был полностью во власти её губ, её зубов и той невыносимой, «грязной» нежности, которой она его Когда Арракс немного пришел в себя, Вхагар вновь сомкнула пальцы на его плоти. Её движения стали ритмичными и уверенными, а голос превратился в тягучий яд, вливающийся прямо в его сознание. — Какой ты послушный мальчик... — шептала она, наслаждаясь тем, как он вздрагивает от каждого слова. — Твои стоны — лучшая музыка, Арракс. Если бы не моя милая девочка за стеной, я бы заставила тебя видеть звезды до самого утра. Ты бы охрип от криков, а потом возвращался бы ко мне снова и снова, вымаливая еще хоть каплю этого безумия. Вхагар внимательно наблюдала за его реакцией. Контраст его бледной кожи на темных простынях и затуманенный взгляд создавали картину полного подчинения её воле. Она чувствовала каждое его прерывистое дыхание, каждую искру того нетерпения, которое охватывало Арракса под её пристальным взором. — Покажи, на что ты готов ради этого момента, — прошептала она, притягивая его ближе к себе. Арракс, словно ведомый невидимой нитью, подался вперед. Его руки, всё еще слегка дрожащие, коснулись её плеч, а затем скользнули ниже, выражая всю ту гамму чувств, которую он не мог облечь в слова. Он ловил каждое её движение, стараясь предугадать желания той, кто полностью завладела его вниманием в эту ночь. Вхагар же продолжала вести свою игру, усиливая напор и не давая ему ни секунды передышки. Её близость кружила голову, а шепот заставлял забыть обо всем, что осталось за порогом этой комнаты. В тишине дома каждое движение казалось оглушительным, и это лишь добавляло остроты их тайному свиданию. Они были поглощены друг другом, балансируя на грани дозволенного, пока за стеной царила обманчивая тишина. Каждый жест Арракса был пропитан преданностью, а ответные действия Вхагар лишь подтверждали её власть над этим моментом. Арракс окончательно потерял голову. Его пальцы глубоко погрузились в её пышную плоть, сминая её с такой силой, будто он пытался запечатлеть это ощущение в своих ладонях навсегда. Он жадно припал к одной из её грудей, захватывая губами напряженный сосок и тут же оттягивая его, вызывая у Вхагар гортанный, довольный вздох. В голове парня пульсировала одна единственная, бесстыдная мысль: он представлял, как она, эта монументальная, властная женщина, садится ему на лицо, зажимая его голову своими тяжелыми, пухлыми бедрами. Он воображал, как вылизывал бы её, задыхаясь от удовольствия которое получал бы. Вхагар, словно прочитав его грязные фантазии по расширенным зрачкам, ответила на его напор встречной агрессией. Её рука на его члене задвигалась с бешеной скоростью, почти грубо, не давая ни секунды на передышку. Она терзала его плоть, вбивая его в матрас своим ритмом, пока её свободная ладонь вплелась в его волосы, натягивая их и заставляя парня запрокинуть голову. Арракс был на грани безумия. Когда Вхагар пережала основание его члена, лишая долгожданной разрядки, он едва не завыл от сладкой муки. Его бедра непроизвольно дергались вверх, пытаясь вернуть ускользающее удовольствие, а пальцы до белизны в костяшках впились в ее сочные, пухлые бедра, сминая податливую кожу. Он попытался хитростью толкнуться в ее ладонь, надеясь на случайное трение, но Вхагар была на шаг впереди. С тихим, хищным смешком она отдернула руку, оставляя его в состоянии невыносимого, пульсирующего напряжения. Вместо ласки она жестко перехватила его за щеку, заставляя раскрыть рот, и впилась в него глубоким, властным поцелуем, который напрочь вышиб остатки кислорода из его легких. Ее свободная рука медленно, почти издевательски оглаживала его грудную клетку, чувствуя, как бешено колотится его сердце. Вхагар намеренно прижалась к нему всем телом: ее тяжелая грудь расплющилась о его сухой рельеф, а мягкий, бархатистый животик ощущался Арраксом как самое жаркое место на земле. В этот момент страх перед Мунденсер, спящей за тонкой стеной, окончательно растворился в первобытной страсти. Существовала только эта женщина — ее запах и ее абсолютная власть. Она отстранилась от его губ, оставляя между ними тягучую нить слюны, и посмотрела в его совершенно пустые, расфокусированные глаза. — Ты такой нетерпеливый, когда дело касается твоих нужд, — прошептала она, и ее пальцы снова скользнули вниз, едва касаясь головки, на которой вновь выступили капли влаги. — Но сегодня правила диктую я. Ты получишь свое, только когда я решу, что ты достаточно настрадался Вхагар видела, как он окончательно ломается под её напором. Когда она стянула пижамные штаны с его острых тазовых костей, его член — крупный, налитый кровью до предела — рывком прижимался к животу, подрагивая от каждого его вздоха. Он был так близко к финалу последние полчаса, что теперь казался натянутой струной, готовой лопнуть от малейшего касания. Она накрыла головку губами, и Арракс издал звук, похожий на сдавленный всхлип. Вхагар действовала со знанием дела: она обхватила его плоть горячим ртом, работая языком по чувствительному уздечку и оглаживая вздувшиеся вены, которые отчетливо пульсировали, передавая ей каждый удар его сердца. Она принципиально не закрывала глаза, заставляя его видеть своё унизительное и одновременно божественное наслаждение. Когда он попытался спрятаться, прикрыв лицо рукой, последовал хлёсткий, влажный шлепок по стволу. Арракс вскрикнул — по перестимулированному нерву ударил разряд тока, в котором смешались острая искра боли и тягучий мед удовольствия. — Смотри на меня, — пронеслось в его голове её безмолвное требование. Вхагар опустилась ещё глубже, принимая его в себя настолько, насколько позволяло дыхание. Её щеки впали, создавая сильный вакуум, и парень окончательно потерял связь с реальностью. Его пальцы, невольно ища опору, зарылись в её густые волосы. Он сжимал их, оттягивал, почти грубо притягивая её голову ближе к своему паху, не в силах больше контролировать свои движения. Его бедра начали непроизвольно подлетать вверх, он вжимался в матрас затылком, а из горла вырывались рваные, хриплые стоны. Вхагар чувствовала, как его тело начинает бить мелкая дрожь — предвестник сокрушительного финала. Она лишь усилила сосание, превращая его рот в тесную, жаркую ловушку, из которой у него не было шансов выбраться сухим Вхагар почувствовала первую мощную пульсацию в своем рту — предвестник того, что он вот-вот кончит. С хищной ловкостью она отстранилась, не разрывая зрительного контакта. Её губы блестели от влаги, а в глазах полыхал триумф. — Давай, малыш... — прошептала она, и её голос был похож на приказ, которому невозможно не подчиниться. — Кончи мне на лицо. Арракс уже не принадлежал себе. Его тело выгнулось дугой, пальцы до боли впились в простыни, и первая горячая струя ударила женщине в щеку. Вхагар не шелохнулась, она завороженно наблюдала за тем, как её «маленький мальчик» изливает всё своё накопившееся за ночь возбуждение. Тягучие белые капли пачкали её кожу, стекали по скуле к уголку губ и подбородку. Она слизнула несколько капель, попавших на верхнюю губу, смакуя его вкус, пока Арракс, совершенно обессиленный, рухнул на подушки. Его грудь ходила ходуном, а перед глазами всё еще плыли цветные пятна. Когда зрение чуть прояснилось, он увидел перед собой картину, которую теперь не сможет забыть до конца жизни: Вхагар, чьё лицо было отмечено следами его оргазма, смотрела на него с нескрываемой гордостью и хищным аппетитом. Она выглядела невероятно соблазнительно в этом «грязном» ореоле, её сочная грудь всё еще тяжело вздымалась, а на губах играла ленивая, сытая улыбка. — Ты был хорошим мальчиком, Арракс, — она провела пальцем по своей щеке, собирая остатки семени, и медленно слизнула их, не сводя с него глаз. — На сегодня этого достаточно... но завтра на речке я буду ждать от тебя такой же самоотдачи. Арракс чувствовал, как его подрагивающий член всё еще пульсирует от отголосков удовольствия, а прохлада простыней приятно остужает его разгоряченную кожу. Он был полностью опустошен, но при этом никогда не чувствовал себя более живым За завтраком воздух в кухне казался парню густым и липким. Каждый звук — звон чайной ложки о чашку или шорох газеты — отдавался в его голове гулким эхом. Перед глазами навязчивым кадром стояла сцена: тени на потолке, запах её кожи и невыносимый жар её губ, обволакивающих его плоть. — Арракс, ты вообще меня слышишь? — голос Мунденсер вырвал его из забытья. Она внимательно смотрела на него, прищурив глаза. — Ты какой-то бледный, и руки дрожат. Кошмары снились? — Да... то есть нет, — запнулся он, судорожно хватаясь за стакан с водой. Прохладное стекло немного привело его в чувство. — Просто не выспался, душно было. Наверное, из-за предстоящей поездки на речку разволновался. Мунденсер уже открыла рот, чтобы что-то добавить, но в этот момент в кухню вошла Вхагар. Арракс едва не поперхнулся водой. Она выглядела воплощением материнской заботы и домашнего уюта: скромное закрытое платье, мягкая улыбка, волосы аккуратно собраны. Трудно было поверить, что несколько часов назад эти же руки властно впивались в его волосы, а эти губы отдавали приказы, от которых у него до сих пор подкашивались ноги. Но этот обманчиво «скромный» вид только подстегнул воображение Арракса. Глядя на то, как плотная ткань платья облегает её фигуру, он слишком отчетливо вспоминал, как под его ладонями ощущалась тяжесть её груди — упругой, горячей и невероятно сочной. Он знал, что скрывается за этим целомудренным образом, и от этого знания его лицо залила предательская краска. Вхагар прошла мимо него к плите, и Арракс готов был поклясться, что почувствовал легкое касание её бедра о своё плечо — мимолетное, почти случайное, но для него оно было подобно ожогу. —Доброе утро, дорогая, и... — она сделала паузу думая как бы назвать парня малыш Арракс почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот, а внизу живота предательски потянуло. Это «Малыш», сорвавшееся с её губ с такой будничной и материнской интонацией, для него прозвучало как выстрел. В этом одном слове была вся их ночь: и её властная усмешка, и его беспомощные стоны, и то, как он, совершенно сломленный, кончал ей на лицо. Он опустил взгляд в тарелку, боясь, что Мунденсер увидит в его глазах всё то «грязное» и запретное, что сейчас вспыхнуло в его памяти. Мунденсер же лишь весело фыркнула: — Мама в своём репертуаре. Скоро ты у неё и «зайчиком» станешь, Арракс, привыкай. Если бы она только знала. Если бы она могла представить, как этот «малыш» несколько часов назад впивался пальцами в сочные бедра её матери, как он жадно мял её тяжелую грудь и как послушно затихал, когда Вхагар приказывала ему не шуметь. Образ матери Мунденсер со следами его семени на щеках стоял перед глазами Арракса так четко, что реальность кухни начала расплываться. Вхагар тем временем спокойно накладывала завтрак, но Арракс видел, как под тонкой тканью её платья при каждом движении колышется та самая грудь, которую он вчера пробовал на вкус. Она двигалась с грацией сытой хищницы, знающей, что её добыча никуда не денется. — Ну же, не смущайся, — добавила Вхагар, проходя мимо него к столу. Она поставила перед ним чашку кофе, и на мгновение её рука задержалась у его плеча. Арракс почувствовал тонкий аромат её духов — тот же самый, что пропитал его кожу ночью. — Пей, тебе нужно восстановить силы. Мы ведь скоро уезжаем, верно? Её пальцы как бы невзначай коснулись его шеи — именно там, где ночью она оставляла горячие укусы. Арракс вздрогнул, едва не опрокинув кофе. Он понимал: эта поездка на речку под присмотром Вхагар станет для него либо высшим блаженством, либо самой сладкой пыткой. Арракс сидел как на иголках. Едва телефон в руках Вхагар ожил, её лицо преобразилось — губы тронула мягкая, многообещающая улыбка, которую Арракс считал своим эксклюзивным призом за вчерашнюю ночь. — Да, я слушаю... — пропела она, и этот грудной, бархатистый тон ударил парня под дых. Она вальяжно закинула ногу на ногу, и подол её домашнего платья сполз неприлично высоко, открывая вид на мощное, сочное бедро. Арракс невольно сглотнул: он слишком хорошо помнил, каково это — впиваться пальцами в эту податливую плоть. Вхагар начала медленно накручивать прядь волос на палец, её взгляд стал мечтательным и отсутствующим. — Конечно... я тоже жду встречи. Скоро увидимся, — бросила она в трубку и, грациозно поднявшись, вышла из кухни, оставляя за собой шлейф дразнящего парфюма. Арракса накрыло волной жгучей, черной ревности. Кто это? Какой еще «знакомый» заставляет её так улыбаться? Внутри всё клокотало от желания броситься за ней, вырвать этот чертов телефон и прижать её к стене, напоминая, чьё семя сегодня стекало по её лицу. Его кулаки под столом сжались так, что побелели костяшки. — Арракс, эй! Земля вызывает Арракса! — Мунденсер помахала рукой перед его лицом. — Ты чего застыл? Я говорю, там на пляже есть классный дикий участок, где почти нет людей, только скалы и песок. Идеально, чтобы поплавать без лишних глаз, правда? Она весело улыбалась, не подозревая, что её друг сейчас находится в шаге от взрыва. — Да... без лишних глаз... — эхом отозвался он, глядя на пустую дверь, за которой скрылась Вхагар. — Это именно то, что нам нужно. Его воображение уже рисовало, как на этом «диком участке» он найдет способ остаться с Вхагар наедине и заставит её признаться, кому она так нежно ворковала в трубку. Он вспомнил тяжесть её груди в своих руках и ту власть, которую она имела над ним ночью, и поклялся себе, что сегодня на речке он сделает всё, чтобы она смотрела только на него — даже если Мунденсер будет в паре метров от них Вхагар стояла в коридоре, прислонившись спиной к прохладной стене, и её губы тронула искренняя, теплая улыбка, которой Арракс сегодня еще не удостаивался. — Да, Вермитор, я сегодня везу детей на речку, — тихо рассмеялась она, понизив голос, чтобы звук не долетел до кухни. Вермитор был её тихой гаванью в этом безумном мире. Высокий, с длинными медными волосами, которые он неизменно стягивал в тугой хвост, и серебряным кольцом в брови, он выглядел как рок-звезда, заставляя женщин оборачиваться на улице. Но Вхагар он ценил за её душу и острый ум, а не за сочные изгибы. Он был рядом, когда она, восемнадцатилетняя и брошенная отцом Мунденсер, едва справлялась с жизнью. Вермитор стал для неё опорой, тем самым другом, перед которым не нужно было играть роль «идеальной матери». — А можно к вам присоединиться? — раздался в трубке его низкий, спокойный голос. — Ты же знаешь, я не могу тебе отказать, — Вхагар кокетливо прикусила губу, хотя знала, что Вермитор к ней равнодушен как к женщине. — Да и ты скрасишь моё времяпрепровождение. Будет с кем поговорить, пока молодежь плещется. Она чувствовала острую потребность выговориться. Ей не терпелось рассказать Вермитору о том, что произошло ночью: о дрожащих руках Арракса, о том, как он жадно мял её грудь, и о том сладком триумфе, который она испытала, когда его семя пачкало её лицо. Вермитор был единственным, кто никогда не осудил бы её за слабость к парню, который годился ей в сыновья. Вернувшись на кухню, Вхагар заметила, как Арракс буквально сверлит её взглядом, в котором читалась не только ревность, но и немой вопрос. Она лишь загадочно улыбнулась, поправляя волосы, и подошла к столу. — Собирайтесь, — скомандовала она, окинув Арракса оценивающим взглядом, от которого у него по коже пробежали мурашки. — К нам приедет мой старый друг Арракс застыл, вглядываясь в лицо женщины. Она вела себя так, будто вчерашней ночи вовсе не существовало. Глядя на её невозмутимый вид, он не мог поверить, что это именно она несколько часов назад жадно заглатывала его член, будто самую сладкую конфету, и властно командовала каждым его вздохом. Фраза «старый друг» ядовитым эхом отдавалась в его голове. Он невольно представил, как Вхагар улыбается этому мужчине, как целует его... Его пальцы судорожно сжали вилку, костяшки побелели от напряжения. Не выдержав, Арракс с громким, режущим слух скрипом отодвинул стул и, не оборачиваясь, направился в комнату подруги. Там Мунденсер, совершенно не замечая состояния друга, только подливала масла в огонь. Она весело перебирала вещи, готовясь к пляжу, и её голос звучал невыносимо звонко: — Знаешь, а ведь дядя Вермитор давно с ней знаком, — щебетала она. — Они буквально с моего рождения дружили. Ты бы видел, как они постоянно смотрят друг на друга... Как думаешь, может, мне попробовать их свести вместе? Тем более сегодня, на речке, такая романтичная обстановка! Арракс чувствовал, как внутри него всё клокочет. Он буквально рычал про себя от одной мысли о том, что этот Вермитор смеет смотреть на Вхагар. Образ их ночи — её сочная, пышная грудь в его руках, её бархатистый живот и то, как его семя стекало по её скулам — жег его изнутри. Он ощущал себя собственником, чьё сокровище пытаются выставить на торги. Пока он нервно швырял вещи в рюкзак, Мунденсер продолжала пытку: — Он такой классный, Арракс! У него медные волосы в хвосте и пирсинг на брови... мама всегда рядом с ним становится какой-то другой, более мягкой, что ли. «Мягкой?» — Арракс стиснул зубы так, что челюсть свело. Он не хотел видеть её мягкой с кем-то другим. Он хотел, чтобы она была той властной, хищной женщиной, которая заставляла его скулить от удовольствия на черных простынях. Он вышел в коридор, где столкнулся с Вхагар. Она уже была в своей «пляжной» броне — короткие шорты подчеркивали её сочные, пухлые бедра, а тонкая майка едва сдерживала тяжелую грудь. — Ну что, малыш, собрался? — она окинула его коротким взглядом, в котором на долю секунды мелькнула та самая ночная искра, прежде чем снова смениться холодной маской. — Поторапливайся. Вермитор не любит ждать, а я не хочу портить ему настроение в такой прекрасный день. Она прошла мимо, едва задев его плечом, и этот мимолетный контакт отозвался в теле Арракса волной жара. Он посмотрел ей вслед, понимая, что сегодня на этой речке ему придется бороться за её внимание так, как никогда раньше Арракс сидел на заднем сиденье, чувствуя себя лишним в этом тесном пространстве, пропитанном чужим обаянием. Рассадка в машине казалась ему изощренной пыткой: впереди, плечом к плечу, сидели Вхагар и Вермитор, а он был вынужден наблюдать за ними со стороны, пока Мунденсер, эта неисправимая соня, безмятежно похрапывала рядом. Он честно пытался подавить в себе разочарование, но ревность, словно едкий яд, уже разлилась по венам. Вермитор выглядел безупречно — ожившая влажная мечта любой женщины: длинные медные волосы, пирсинг, уверенные движения. Арракс злился на себя за то, что не может найти в этом мужчине изъянов, и от этого его взгляд нервно метался между затылком «соперника» и профилем женщины. Вхагар вела себя так непринужденно, так легко общалась с другом, что Арраксу казалось, будто его и вовсе нет в этой машине. — Слушай, может, заедем в аптеку? — предложила она, глядя исключительно на Вермитора. Ни одного, даже самого короткого взгляда в сторону Арракса. Будто его не существовало. Парня захлестнула волна возмущения. Зачем ей аптека? Что она задумала? Но прежде чем он успел облечь свои подозрения в мысли, раздался бархатистый голос Вермитора. — И для чего же такой богине, как Вхагар, понадобилась аптека? — с легкой усмешкой спросил он, бросив на неё быстрый, оценивающий взгляд. Женщина игриво, почти кокетливо ударила его по плечу: — Придурок! — рассмеялась она. — И спасибо, что хоть при детях не стал пошло шутить. Сердце Арракса пропустило удар. Он мгновенно сообразил, что сейчас она может обернуться, чтобы проверить их, и тут же зажмурился, откинув голову на подголовник. Он притворился спящим, изо всех сил стараясь дышать ровно, хотя внутри всё клокотало. Ему жизненно необходимо было услышать, о чем эти двое будут шептаться, когда решат, что свидетели видят десятый сон Вермитор бросил быстрый взгляд в зеркало, убеждаясь, что Мунденсер крепко спит, а Арракс не подает признаков жизни. Он чуть сбавил скорость и вкрадчиво обратился к Вхагар: — И всё же, зачем тебе в аптеку? Неужели наша богиня так бурно провела ночь, что теперь нуждается в помощи фармацевтов? Вхагар тихо, гортанно рассмеялась, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. Она не стала называть имен, сохранив свою властную недосказанность. — Скажем так, Вермитор… ночь была очень веселой. Намного интереснее, чем я ожидала, — она лукаво прикусила губу. — А в аптеку мне нужно за пластырем. Кое-кто был слишком настойчив, и теперь мне нужно скрыть пару «сувениров» на коже. Не хочу, чтобы Мунденсер задавала лишние вопросы, когда увидит меня в купальнике. Вермитор хмыкнул, постукивая пальцами по рулю. — Значит, «веселой»? Похоже, кто-то очень старался тебе угодить. Смотри, Вхагар, такие игры всегда заканчиваются одинаково — кто-то начинает кусаться по-настоящему, защищая свою добычу. — Пусть кусается, — прошептала она с хищной усмешкой. — Это только подогревает аппетит. Машина мягко затормозила у аптеки. Вхагар вышла, и как только дверь захлопнулась, в салоне повисла тяжелая, душная тишина. Арракс продолжал лежать, не шевелясь, но его сердце готово было выпрыгнуть из груди от услышанного. «Весело»... Для неё это было просто «весело», пока он сходил со ума от её касаний. Внезапно Вермитор, не оборачиваясь и глядя строго вперед, заговорил. Его голос был спокойным, но в нем слышалась пугающая проницательность: — Ну что, Арракс... насколько интересным тебе показался наш разговор? Или ты думал, что я не замечу, как ты затаил дыхание на самом пикантном моменте? Арракс почувствовал, как по спине пробежал холод. Он понял, что его раскусили, но Вермитор всё еще не произнес главного, оставляя парня в подвешенном состоянии Арракс уже разомкнул губы, чтобы выдать гневную тираду о том, что он никого не подслушивал, но в этот момент боковым зрением уловил движение снаружи. Вхагар выходила из аптеки с белым пакетиком в руках. Он мгновенно захлопнул рот и снова принял свой «ангельский» вид, откинув голову и стараясь имитировать безмятежный сон. Вермитор, наблюдавший за этим молниеносным превращением в зеркало, не выдержал и коротко, отрывисто рассмеялся. Когда Вхагар открыла дверь и села в машину, она застала Вермитора с довольной ухмылкой на лице. — Что тут произошло? — недоуменно спросила она, переводя взгляд с него на «спящих» детей. — Ничего, богиня, — отсмеявшись, ответил он, заводя мотор. — Всё просто замечательно. Малыши спят, а жизнь прекрасна. Вхагар шутливо закатила глаза и отвесила ему легкий, но ощутимый подзатыльник. — Опять ты за своё, придурок, — проворчала она, но тут же смягчилась. Подавшись вперед, она нежно поцеловала Вермитора в щеку в знак благодарности. — Спасибо, что заехал. Вермитор в этот момент не закрыл глаза. Наоборот, он смотрел прямо в зеркало заднего вида, ловя взгляд Арракса, который от ярости уже не мог притворяться спящим. Парень приоткрыл один глаз и сверлил затылок мужчины таким взглядом, будто хотел прожечь в нем дыру. Этот нежный поцелуй, эта близость — всё это действовало на Арракса как красная тряпка. Он помнил, как эти губы были на его коже, а теперь они касались другого. Вермитор лишь подмигнул его отражению, наслаждаясь тем, как парень едва не рычит от бессилия, пока Вхагар, ничего не подозревая, убирала пластыри в сумочку. — Ну что, едем дальше? — весело спросил Вермитор, нажимая на газ. — Речка ждет •••••••••••••••••••••••••••••••••• Когда они наконец добрались до места, жаркий воздух речного побережья ударил в лицо. Вермитор припарковал машину в тени раскидистых ив, и Мунденсер, мгновенно проснувшись, с радостным криком выскочила наружу, хватая полотенца. Арракс выходил из машины последним, чувствуя себя так, будто идет на казнь. Его взгляд был прикован к Вхагар. Она не спеша потянулась, и под тонкой тканью её платья отчетливо проступили очертания сочной груди. Женщина бросила на парня короткий, почти издевательский взгляд, а затем обратилась к Вермитору: — Поможешь с сумками, дорогой? А то наш «малыш», кажется, совсем разморился на заднем сиденье. Вермитор хмыкнул и с легкостью подхватил тяжелые сумки, демонстрируя свои крепкие плечи и уверенные движения. Арракс шел следом, буквально задыхаясь от ревности. Когда они вышли на песок, Вхагар начала свое превращение. Она медленно стянула платье через голову, оставшись в том самом изумрудном купальнике, о котором шептались в машине. Ткань была настолько скудной, что едва прикрывала её пышные формы. Глубокое декольте выставляло напоказ тяжелую, подрагивающую при каждом шаге грудь, а высокие вырезы на бедрах манили как магнит . Арракс замер. Его взгляд против воли скользнул к её правому бедру, где на нежной коже виднелся тот самый свежий «сувенир» — темное пятнышко от его собственного засоса. Вхагар заметила его взгляд и, демонстративно достав пластырь из аптечного пакета, медленно наклеила его поверх следа, не сводя глаз с Арракса. Это было похоже на безмолвный вызов. Вермитор, уже раздевшийся до плавок, подошел к ней и, прищурившись, окинул её фигуру долгим взглядом. — Ты сегодня превзошла саму себя, Вхагар, — негромко сказал он. — Купальник просто… опасный. — Опасный? — переспросила она, поправляя тонкую лямку, которая с трудом удерживала объем груди. — Возможно. Но мне сегодня хочется риска. Она обернулась к Арраксу, который стоял с каменным лицом, сжимая в руках свой рюкзак. — Ну что ты застыл? Иди в воду, остынь. А то у тебя такой вид, будто ты сейчас загоришься прямо здесь Арракс зашел в воду вслед за Мунденсер, отчаянно пытаясь сбросить с себя оцепенение и задушить грызущую изнутри ревность. Холодная речная вода поначалу обжигала, но он заставлял себя двигаться, брызгаться и смеяться, разыгрывая роль беспечного друга. Однако его взгляд, словно примагниченный, то и дело соскальзывал к берегу. Там, на черном полотне полотенца, раскинулась Вхагар. В своем изумрудном купальнике она выглядела вызывающе сочно: пышная грудь мерно вздымалась, а широкие бедра, едва прикрытые тонкой тканью, манили своей белизной. Она скрыла глаза за темными очками, отчего казалась совершенно недоступной и холодной, пока Вермитор, вальяжно устроившись рядом, что-то негромко ей рассказывал. — Эй, Арракс! Спорим, я обгоню тебя? Кто быстрее до середины реки и обратно! — звонкий голос Мунденсер вырвал его из тягостных раздумий. Азарт — это было именно то, что ему сейчас требовалось. Арракс принял вызов, и они рванули вперед, разрезая водную гладь мощными гребками. На какое-то время шум воды в ушах и физическое напряжение вытеснили из его головы образы Вермитора. Он действительно увлекся гонкой, чувствуя, как мышцы наливаются силой, а азарт соревнований захватывает целиком. Они с Мунденсер смеялись, захлебываясь брызгами, и со стороны казалось, что Арракс наконец-то забыл о взрослых на берегу. Но это была лишь иллюзия. Как только они повернули обратно и Арракс оказался лицом к пляжу, его внимание мгновенно переключилось. Он продолжал плыть, стараясь не отставать от подруги, но его слух, обострившийся до предела, ловил обрывки приглушенного разговора, доносившегося с берега. Ветер доносил до него низкий рокот голоса Вермитора и ответные, едва слышные фразы Вхагар. Арракс замедлил темп, позволяя Мунденсер вырваться вперед. Он больше не думал о победе в гонке — всё его существо теперь превратилось в один большой натянутый нерв, жадно ловящий каждое слово из того «интересного» разговора, который вели эти двое на теплом песке. Арракс специально сбавил темп, пропуская Мунденсер вперед, и начал медленно подбираться к мелководью, стараясь производить как можно меньше шума. Он вынырнул за густым кустом камыша, который рос всего в паре метров от их полотенца. Вода стекала по его лицу, а сердце бешено колотилось — он превратился в слух. — Знаешь, я иногда вспоминаю те ночи в твоем старом доме, — донесся до него расслабленный голос Вермитора. Мужчина лениво перебирал пальцами песок. — Было так жарко, что мы не могли оторваться друг от друга до рассвета. Помнишь? Арракс почувствовал, как внутри всё заледенело. «Те ночи»? «Не могли оторваться»? Кровь зашумела в ушах, заглушая плеск воды. — Такое трудно забыть, Вермитор, — ответила Вхагар, и в её голосе послышалась та самая низкая, томная хрипотца, которую Арракс считал предназначенной только для него одного. — Ты тогда был очень… настойчив. Она тихо рассмеялась, и этот смех полоснул Арракса по животу сильнее, чем острый нож. Его воображение, уже разогретое ночными событиями тут же дорисовало остальное: Вермитор, прижимающий Вхагар к стене, его руки на её сочных бедрах, их губы, слившиеся в долгом поцелуе. Перед глазами всё поплыло. Значит, Мунденсер была права? Значит, они действительно были вместе, и, возможно, до сих пор испытывают друг к другу тягу? — Я и сейчас могу быть настойчивым, если богиня попросит, — добавил Вермитор с явной усмешкой в голосе. — Старые привычки так просто не исчезают. Арракс не выдержал. Он не знал, что Вермитор говорит о временах, когда они просто засиживались допоздна за разговорами и помощью с маленькой Мунденсер, спасаясь от жары. В его голове, отравленной ревностью, это признание звучало как прямое доказательство их бурного романа Вермитор хмыкнул, глядя на то, как Арракс в паре метров от них яростно молотит руками по воде, напоминая маленького, но очень злого штормового дракона. — Ты посмотри на него, — кивнул Вермитор в сторону реки. — Он сейчас воду вскипятит от злости. Богиня, ты что с ним сделала? Парень выглядит так, будто готов вызвать меня на дуэль прямо здесь, на песке. Вхагар весело рассмеялась, откидываясь назад и подставляя лицо солнцу. В этой компании она чувствовала себя абсолютно защищенной: Вермитор был тем единственным человеком, перед которым ей не нужно было держать лицо «строгой матери». Ему она доверяла всё. — О, ты бы видел, какой он «грозный», когда его не разделяет стена или река, — сквозь смех прошептала она, чуть подавшись к другу. — Вчера ночью он так старался казаться взрослым и смелым, а сегодня краснеет от одного моего слова. Его ревность такая… уютная, Вермитор. Он так смешно сжимает кулаки каждый раз, когда ты на меня смотришь. Вермитор покачал головой, улыбаясь её игривому тону. — Ты ужасная женщина. Дразнишь бедного мальчишку и получаешь от этого кайф. — А почему бы и нет? — Вхагар лукаво подмигнула другу и потянулась, заставляя купальник опасно натянуться на её сочной груди. — Он такой искренний в своих порывах. Знаешь, когда он вчера впивался в мои плечи, он думал, что он — хозяин положения. А сейчас сидит в камышах и дуется. Разве это не мило? Она специально повысила голос, зная, что Арракс может их слышать, и добавила, подшучивая: — Малыш так старается защитить свою «добычу», что забыл, кто на самом деле держит поводок. Вермитор оценил шутку и, подыгрывая уютной атмосфере, протянул руку и щелкнул её по носу. — Смотри, как бы твой «малыш» не вырос из этого поводка раньше времени. Судя по его заплыву, силёнок у него предостаточно. Вхагар лишь лениво прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Ей нравилось это сочетание: спокойная дружба с Вермитором и бурлящая, дикая страсть, которую она пробудила в Арраксе. Она чувствовала себя в центре мира, и это осознание доставляло ей почти физическое удовольствие Арракс, уловив лишь хлесткое слово «поводок», почувствовал, как по спине пробежал электрический разряд. Ему стало душно от собственных фантазий и того, как легко эта женщина распоряжается его волей. Не в силах больше выносить этот двусмысленный смех, он резко развернулся и мощными гребками поплыл в сторону Мунденсер, стараясь заглушить шум в ушах плеском воды. На берегу же атмосфера стала еще более откровенной. Убедившись, что парень отдалился, Вхагар чуть подалась к Вермитору, и ее голос приобрел хищную, бархатистую глубину. Она начала в красках расписывать подробности их ночи. — Ты бы видел его лицо, когда я позволила ему коснуться себя, — прошептала она, и ее пальцы невольно сжали песок. — Он впивался в мою грудь так жадно, будто это его единственный источник кислорода. А когда я взяла его член в рот… боги, Вермитор, он так судорожно хватался за мои волосы, пытаясь сохранить хоть каплю контроля. Вермитор слушал, не перебивая, его глаза блестели от нескрываемого удовольствия. Ему нравилось, как Вхагар раскрывается в своей страсти, превращаясь из строгой матери в настоящую искусительницу. — И что ты планируешь на вечер? — вкрадчиво спросил он. — Как далеко ты зайдешь? Вхагар прикусила губу, глядя на то, как Арракс вдалеке выходит из воды, демонстрируя свой сухой рельеф. — О, вечером всё будет намного серьезнее. Я позволю ему войти в меня, — она сделала паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. — Я дам ему иллюзию власти. Пусть думает, что он берет меня, что он — мужчина, который подчинил себе Вхагар. Я буду стонать под ним, выгибаться и направлять его бедра, пока он будет окончательно терять рассудок от ощущения моей тесноты. Она гортанно рассмеялась, поправляя купальник на своих сочных формах. — Он будет на пике, уверенный в своей победе, и именно в этот момент я затяну поводок. Я заставлю его замереть, когда он будет на самом краю, и он поймет, что каждый его толчок, каждый вздох принадлежат мне. Он будет входить в меня и чувствовать, как я поглощаю его волю целиком. Вермитор довольно хмыкнул, представляя эту картину. — Это будет жестоко, богиня. Мальчик просто не выживет после такого потрясения. — О, он выживет, — ухмыльнулась Вхагар. — Но он больше никогда не захочет быть свободным Вермитор устроился на краю полотенца, создавая своей широкой спиной барьер, за которым их разговор становился полностью приватным. Он бросил короткий взгляд на Арракса, который в отдалении выходил из воды, и снова перевел его на Вхагар. — Ну, богиня, — вкрадчиво начал он, — раз уж дети далеко, выкладывай всё. Ты ведь не просто так светишься. Что ты планируешь устроить этому мальчику? Вхагар лениво откинулась на локти, и её взгляд стал темным, порочным. Она больше не скрывала своего возбуждения. — Ты даже не представляешь, Вермитор, насколько грязной я хочу быть с ним сегодня, — прошептала она, и её голос вибрировал от предвкушения. — Я хочу, чтобы он забыл о любой нежности. Мне нужно, чтобы он вбивался в меня с такой силой, будто хочет разорвать. Хочу чувствовать каждое его движение, каждую жилу, когда он будет брать меня так жестко, что у меня перехватит дыхание. Вермитор усмехнулся, заинтригованный такой откровенностью. — Жестко? Ты ведь обычно любишь держать всё под контролем. — В этом и есть главный кайф, — Вхагар прикусила губу, глядя на Арракса, который вытирал лицо полотенцем. — Я хочу, чтобы он думал, будто он — мой хозяин. Хочу, чтобы он хватал меня за волосы, оттягивая голову назад, и выплескивал мне в лицо самые грязные слова. Я хочу слышать, как он называет меня «сучкой», как он шепчет мне в ухо, что я — его покорная игрушка, пока он делает со мной всё, что захочет. Она сделала паузу, и её дыхание стало рваным. — И порка, Вермитор… Я хочу, чтобы он не жалел ладоней. Чтобы мои бедра горели от его ударов, пока я буду выть от удовольствия. Пусть называет меня самыми последними словами, пусть его язык будет таким же грязным и порочным, как и его толчки. Только так, на грани боли и животной страсти, я смогу получить те самые множественные оргазмы, от которых темнеет в глазах. Я хочу видеть его ярость, его пот и слышать, как он окончательно теряет рассудок, вбиваясь в меня до упора. Вермитор покачал головой, оценив масштаб её фантазий. — Ты сожрешь его целиком, Вхагар. Он ведь даже не понимает, во что вляпался. — Он узнает это сегодня ночью, — ухмыльнулась она, поправляя купальник. — Когда я заставлю его говорить мне все эти гадости в лицо, пока он будет внутри. Это будет лучшая ночь в его жизни… если он, конечно, выдержит мой темп. Арракс в этот момент подошел к ним, чувствуя исходящее от них напряжение. Он видел их заговорщические позы и блеск в глазах Вхагар, и внутри у него всё скрутилось от жгучей смеси ревности и желания немедленно утащить её подальше от этого «старого друга». Вермитор усмехнулся, поправляя волосы, и в его взгляде промелькнуло нечто понимающее. — Да уж, богиня, — протянул он. — Твои планы на вечер звучат как приговор для этого мальчика. Но я тебя не осуждаю. Сам знаешь, я и сам ценю молодую кровь. Он сделал паузу, бросив ленивый взгляд на экран своего телефона, где высветилось уведомление. — Кстати, как там твоя подруга, Сереброкрылая? — спросил он с вкрадчивой улыбкой. — Моя маленькая девочка вчера была очень капризной. Она ведь тоже младше меня на тринадцать лет, как и твой Арракс — тебя. Есть в этом возрасте какая-то особая… податливость, не нахоишь? Вхагар гортанно рассмеялась, оценив иронию ситуации. — О, Сереброкрылая умеет вить из тебя веревки, Вермитор, — она подмигнула другу. — Но ты прав. Этот контраст между их неопытностью и нашими аппетитами — это лучшее, что можно придумать. — Знаешь, Вхагар, Сереброкрылая в последнее время стала просто невероятно послушной малышкой, — вкрадчиво произнес он, и в его голосе проскользнула сытая гордость. — Она настолько вошла во вкус, что теперь ей даже не нужно ничего говорить. Особенно мне нравится, как она пользуется своим ротиком... Она делает это так старательно и глубоко, будто это единственное, ради чего она создана. Порой мне кажется, что она готова задохнуться, лишь бы я был доволен. Вхагар гортанно рассмеялась, ничуть не смущенная такими подробностями. Между ними давно не было секретов — их объединяла та самая темная сторона желаний, которую обычные люди назвали бы порочной. — О, я в этом и не сомневалась, — она игриво подтолкнула друга пяткой в бок. — Твоя Сереброкрылая всегда выглядела как примерная девочка, в которой спит настоящая дьяволица. Думаю, вы с ней нашли друг друга. Она бросила взгляд на Арракса, который в этот момент застыл неподалеку, не зная, куда деть себя от напряжения. — Знаешь, Вермитор, — добавила она, понизив голос до заговорщического шепота, — мы с тобой оба те еще фрукты. Совсем не с обычными фетишами и фантазиями. Пока другие обсуждают погоду и романтические ужины, мы обсуждаем поводки, порку и то, насколько глубоко наши «малыши» готовы принимать нас. Нам обоим нравится ломать чужую невинность и заменять её нашими правилами. Мунденсер, совершенно не чувствуя сгущающегося в воздухе порочного напряжения, буквально светилась от собственной гениальности. Она подплыла к самому берегу и, опершись подбородком на сложенные руки, заговорщицки зашептала Арраксу: — Смотри на них, ну разве я не права? Дядя Вермитор так на неё смотрит... Нам нужно срочно их оставить наедине. Слушай, а давай, когда вернемся домой, мы с тобой притворимся, что ужасно устали и сразу пойдем по комнатам? Пусть они посидят на кухне вдвоем, вино откроют... Я уверена, к утру они уже официально будут вместе! Арракс слушал её щебетание, и внутри него всё клокотало от едва сдерживаемой ярости. Он был готов «убить» подругу за её неуместную инициативу — конечно, это была лишь фигура речи, но зубы он сцепил так, что челюсть свело судорогой. Ему хотелось крикнуть ей в лицо, что «дядя Вермитор» сейчас обсуждает с её матерью порку и «грязные слова», а не романтические прогулки под луной. А взрослые на песке продолжали свою игру. Вхагар, заметив пылающий взгляд Арракса, лениво потянулась, демонстрируя идеальный изгиб своей талии. — Твоя дочь — настоящий ангел, Вхагар, — хмыкнул Вермитор, прекрасно слышавший «планы» Мунденсер. — Уже и свадьбу нашу, небось, спланировала. Не хочешь её расстроить и сказать, что сегодня ночью на кухне будет совсем не до вина? — Зачем же? — Вхагар бросила на Арракса короткий, обжигающий взгляд. — Пусть планирует. Это создаст нам идеальное алиби. Когда они «уйдут спать», у нас будет вся ночь для того, чтобы мой малыш доказал, насколько он умеет быть жестким. Она повернулась к Вермитору и добавила тише: — Мы с тобой действительно стоим друг друга. Пока Мунденсер мечтает о романтике, мы с тобой мечтаем о том, как будем ломать волю этих «ангелов». Кстати, передавай привет своей Сереброкрылой. Скажи ей, что я жду подробностей того, как она вчера «старалась» для тебя своим ротиком. Вермитор рассмеялся, вставая и протягивая руку Вхагар, чтобы помочь ей подняться. — Обязательно передам. Думаю, она с радостью поделится опытом. Арракс, видя, как Вермитор сжимает ладонь Вхагар, и слыша восторженный шепот Мунденсер «Смотри, он взял её за руку!», почувствовал, что его предел достигнут. Как только входная дверь за Вермитором захлопнулась, Мунденсер вихрем влетела на кухню. Её лицо горело, а в глазах застыло полное смятение. Она явно слышала обрывки их разговора — те самые резкие и грубые фразы, которые взрослые иногда позволяют себе за бокалом вина. — Мама! — выпалила она, подсаживаясь ближе. — Дядя Вермитор... он говорил такие странные вещи. О послушании, о том, как он ведет себя с Сереброкрылой... Неужели всё это правда? Неужели близость — это всегда так... жестко? Арракс вошел следом. Он старался держаться в стороне, сверля взглядом бокал на столе, но его слух был обострен. Он ожидал, что Вхагар продолжит свою хищную игру, но женщина вдруг изменилась. Вся её напускная властность исчезла, уступив место мягкой, материнской теплоте. Вхагар отставила бокал и нежно накрыла ладонь дочери своей рукой. Её взгляд, до этого темный и провокационный, стал по-настоящему добрым. — Послушай меня внимательно, Мунденсер, — тихо и серьезно произнесла она. — То, что ты слышала — это лишь одна грань. Вермитор любит играть словами, и у них с Сереброкрылой свои, очень специфические правила. Но это не значит, что так должно быть у всех. Мунденсер судорожно вздохнула, её голос дрожал: — Но я боюсь... Вермакс иногда ведет себя так уверенно. А если он захочет чего-то такого, к чему я не готова? Если он потребует от меня быть такой, как Сереброкрылая? Вхагар чуть подалась вперед и заглянула дочери в глаза. — Милая, самое главное, что ты должна знать: твоё тело и твои чувства принадлежат только тебе. Если тебе что-то не нравится, если тебе страшно или неприятно — ты не обязана этого делать. Никогда. Ни ради любви, ни ради того, чтобы кому-то угодить. Настоящая близость — это прежде всего доверие и комфорт. Если парень тебя любит, он услышит твоё «нет» и никогда не переступит черту. Она погладила дочь по волосам, игнорируя застывшего в тени Арракса, который сейчас видел перед собой совсем другую Вхагар — мудрую и защищающую. — Мы с Вермитором... мы старые друзья и иногда позволяем себе циничные шутки. Но не принимай это на свой счет. Твоя история с Вермаксом будет такой, какой её захочешь видеть ты. Не бойся говорить о своих границах. Слышишь? Мунденсер заметно расслабилась, её плечи опустились. Она прижалась к руке матери, чувствуя поддержку. — Спасибо, мам... Я просто испугалась, что всё это — обязательная часть взрослой жизни. — Вовсе нет, — улыбнулась Вхагар, и в этой улыбке не было ни капли насмешки. — А теперь иди отдыхать. Тебе нужно выспаться после такого долгого дня Мунденсер затихла, но Арракс видел, что её страх сменился чем-то иным. Она не легла спать. Вместо этого она подалась вперед, и в её глазах, так похожих на глаза Вхагар, вспыхнул странный, лихорадочный блеск. — Знаешь, — прошептала она, и её голос вдруг утратил детскую дрожь. — Сначала мне было страшно. Но пока мама говорила… пока она описывала это чувство, когда ты полностью принадлежишь кому-то… я поймала себя на мысли, что хочу это почувствовать. Арракс замер, не веря своим ушам. — Хочу узнать, каково это — когда Вермакс перестает быть милым мальчиком, — продолжала Мунденсер, и на её щеках выступил румянец, но уже не от стыда, а от возбуждения. — Хочу, чтобы он сорвал голос, приказывая мне, и чтобы я действительно хныкала не от испуга, а от того, что его власть надо мной безгранична. Мама права… в этом есть какая-то дикая свобода. Быть «грязной», быть покорной… это звучит так… правильно. Она посмотрела на Арракса, и в этом взгляде он увидел ту же хищную породу, что и у её матери. Гены Вхагар пробуждались в ней с пугающей скоростью. — Я хочу завтра расспросить её подробнее, — добавила она, прикусив губу. — Хочу знать всё про поводки и про то, как заставить мужчину быть настолько жестким. Кажется, я начинаю понимать, почему мама так светится рядом с Вермитором. Арракс сглотнул. Он понял, что в этом доме не осталось места для невинности. Семья Вхагар была пропитана этой темной страстью до самых костей. — Спи, Мунденсер, — коротко бросил он, понимая, что больше не может находиться здесь Вхагар медленно поднялась из-за стола, оставив недопитый бокал. Она двигалась лениво, намеренно покачивая бедрами, зная, что Арракс наблюдает за ней из тени коридора. Когда она поравнялась с дверью своей комнаты, тишину разрезал резкий звук — парень шагнул вперед, перехватывая её. Арракс практически вбил её в стену, прижимая своим телом так сильно, что у женщины перехватило дыхание. Его пальцы стальными тисками впились в её плечи. — Ты сегодня слишком много болтала, — прорычал он ей прямо в губы, и в его голосе не осталось и следа от «малыша». — Про поводки, про «сучку», про то, как этот медноголовый придурок раздевал тебя взглядом... Ты думала, я буду просто стоять и слушать, как ты выставляешь меня слабаком перед своим другом? Вхагар не пыталась вырваться. Напротив, она ухмыльнулась, вызывающе глядя ему в глаза, и подалась грудью вперед, вжимаясь в его сухой рельеф. — О, кажется, наш щенок наконец-то отрастил клыки? — прошептала она, и её пальцы впились в его затылок, притягивая еще ближе. — Ну же, Арракс, докажи, что ты не просто умеешь подслушивать. Покажи мне ту грязь, о которой я мечтала. Или ты только и можешь, что хныкать в углу, пока взрослые обсуждают свои игры? Этот издевательский тон окончательно сорвал в нем предохранители. Арракс с яростным рыком зарылся лицом в её шею. Он не целовал — он клеймил её. Его зубы остро впились в нежную кожу в том самом месте, где еще утром он оставил засос. Теперь он кусал её грубо, до боли, чувствуя, как она вздрагивает под ним. — Я заставлю тебя замолчать, — хрипел он, спускаясь ниже к её ключицам и оставляя там глубокие, багровые отметины. — Ты хотела, чтобы я вбивался в тебя? Ты хотела порки? Я сделаю так, что ты завтра не то что подхрамывать — ты встать с кровати не сможешь без моих рук. Вхагар запрокинула голову, её дыхание стало рваным и свистящим. Она чувствовала каждый укус, каждую метку, и это доводило её до исступления. — Да... именно так, — пробормотала она, извиваясь под его хваткой. — Сильнее, Арракс... Будь той свирепой скотиной, которой я тебя воспитала. Покажи мне, какая я сучка, раз довела тебя до такого... Она специально подливала масла в огонь, провоцируя его на еще большую грубость, и чувствовала, как под её ладонями его мышцы напрягаются до предела Из-за разницы в росте его лицо оказалось прямо напротив её тяжелой груди, и он, не раздумывая, вонзил зубы в мягкую плоть над вырезом майки, оставляя там глубокий, багровый след. Он чувствовал, как Вхагар вздрогнула и гортанно охнула, но это лишь подстегнуло его ярость. — Ты думала, я не слышал, как ты распиналась перед ним? — прорычал он, и его горячее дыхание обжигало её кожу через тонкую ткань. — Обсуждала мои «хныканья», мои фантазии… Смаковала с Вермитором каждую деталь моей слабости! У тебя есть я, Вхагар. Я! И тебе не нужно искать ласки или понимания у своего «старого друга». Он перехватил её запястья и с силой прижал их к стене над её головой, заставляя женщину вытянуться и еще сильнее подставить ему своё тело. Арракс поднял голову, глядя на неё снизу вверх потемневшими, почти черными глазами. — Ты хотела грязную сучку? Ты её получишь, — его голос стал низким и вибрирующим. — Тебе мало было вчера? Тебе захотелось зрителей? Так вот, сегодня я вытрясу из тебя всю эту спесь. Я буду вбиваться в тебя так долго и так глубоко, что ты забудешь, как дышать. Я заставлю тебя выть от того, насколько чувствительным я сделаю твое тело. Вхагар ухмыльнулась, её грудь бурно вздымалась, едва не касаясь его лица. Она видела, что «малыш» окончательно превратился в хищника. — Я не просто доведу тебя до звезд, — Арракс яростно дернул её на себя, вжимаясь своим каменным телом в её сочные бедра. — Я сделаю так, что завтра ты не сможешь даже произнести его имя, потому что твой голос охрипнет от моих приказов. Ты будешь хныкать и вымаливать финал, а я буду шлепать тебя до тех пор, пока ты не признаешь, что принадлежишь только мне. Вхагар медленно поднялась из-за стола, оставив недопитый бокал. Она двигалась лениво, намеренно покачивая бедрами, зная, что Арракс наблюдает за ней из тени коридора. Когда она поравнялась с дверью своей комнаты, тишину разрезал резкий звук — парень шагнул вперед, перехватывая её. Он снова впился в её шею, кусая и всасывая кожу так грубо, что на ней не оставалось живого места. Он клеймил её как свою собственность, заставляя Вхагар судорожно выгибаться и стонать от этой невыносимой, «грязной» власти, которую он наконец над ней взял Арракс больше не контролировал себя. Он уткнулся лицом в её пылающую кожу, вдыхая аромат её тела, и продолжал исступленно мять её грудь, оставляя на белой коже пунцовые следы от своих пальцев. Его тело била крупная дрожь. Член, туго обтянутый тканью пижамных штанов, пульсировал, и Арракс, теряя остатки гордости, начал тереться пахом об её длинное бедро, издавая тихие, надрывные звуки, похожие на скуление. Вхагар, чувствуя его неистовое возбуждение и то, как он буквально льнет к ней, ища облегчения, гортанно рассмеялась. Она запустила пальцы в его волосы и с силой потянула вверх, заставляя его запрокинуть голову и посмотреть ей в глаза. — Посмотри на себя, какой ты нетерпеливый... мой маленький щенок, — прошептала она, и в её голосе сквозило неприкрытое торжество. — Тебе так плохо? Ты так сильно хочешь свою хозяйку, что готов скулить у её ног? Арракс лишь судорожно выдохнул, его глаза были расфокусированы от вожделения. Он не называл её сучкой — в его мире она оставалась той самой недосягаемой и властной женщиной, которую он одновременно боготворил и хотел подчинить. — Ты сегодня весь день играла со мной... — хрипло выговорил он, продолжая тереться об её ногу и чувствуя, как ткань штанов намокает от предсемени.— Ты довела меня до того, что я не могу дышать. Я хочу, чтобы ты чувствовала это... хочу, чтобы ты поняла, что я с тобой сделаю. — Тише, малыш, — Вхагар обхватила его лицо ладонями, её большие пальцы грубо прошлись по его губам. — Ты так жалко и сладко хнычешь под моими руками. Тебе нравится быть моим рабом? Нравится, что я делаю с тобой всё, что захочу? Она специально дразнила его, прижимаясь своим животом к его каменному члену и чувствуя каждое его судорожное движение. Арракс в ответ лишь сильнее впился пальцами в её сочные бедра, клеймя их хваткой, и снова зарылся лицом в её шею, кусая и оставляя глубокие отметины, которые завтра станут доказательством его триумфа Слова «щенок» и «малыш» подействовали на Арракса как удар хлыста. В его сознании что-то окончательно надломилось: он больше не хотел быть покорным объектом её насмешек. Если она хотела увидеть зверя — она его получила. Он резко отстранился от её шеи и, не давая ей опомниться, развернул Вхагар спиной к себе, с силой прижимая её грудью к холодной стене. Одной рукой он намертво зафиксировал её ладони между лопатками, а другой до боли впился в её сочное бедро. — Ты хотела «воспитания», Вхагар? — прорычал он ей в затылок, и его голос вибрировал от первобытной ярости. — Ты хотела, чтобы я показал тебе, какой я щенок? Смотри, как бы этот щенок не перегрыз тебе горло. Он замахнулся и нанес первый удар — тяжелый, хлесткий, всей ладонью по её обнаженному бедру. Звук хлопка эхом разнесся по тихой кухне. Вхагар вскрикнула, и этот звук, в котором смешались боль и острое наслаждение, только сильнее распалил Арракса. Он не жалел сил. Удары посыпались один за другим, ритмичные и беспощадные. Кожа Вхагар мгновенно начала краснеть, наливаясь пунцовым цветом. Арракс шлепал её так грубо, что было ясно: завтра на этих местах расцветут глубокие багровые синяки, которые не скроет ни один купальник. — Ну что, всё еще хочешь смеяться с Вермитором? — выдыхал он, нанося очередной удар, от которого тело женщины содрогалось. — Хочешь обсуждать мои слезы? Хнычь сама! Вымаливай у меня пощаду! Вхагар извивалась под его руками, её пальцы судорожно скребли стену, а из горла вырывались рваные, хриплые стоны. Она чувствовала, как её тело горит, как пульсирует каждая клеточка под его ладонями. — Да... еще... — прохрипела она, закусывая губу до крови, чтобы не закричать во весь голос и не разбудить дочь. — Бей сильнее, малыш... Оставь на мне свои метки... Покажи, кто сегодня... хозяин. Арракс, слыша её признание, нанес финальный, самый мощный удар, от которого Вхагар буквально припечатало к стене. Он тяжело дышал, его член пульсировал в штанах, а ладонь горела от соприкосновения с её кожей. Он наклонился к её уху и прошептал: — Завтра ты будешь хромать при каждом шаге, и каждый раз ты будешь вспоминать, чья рука сделала это с тобой. Арракс, тяжело дыша, отпустил её руки. Ярость в его глазах теперь смешалась с холодным, расчетливым желанием окончательно подчинить себе эту женщину. Он сделал шаг назад и указал на пол. — На колени, — скомандовал он. Голос его больше не дрожал, в нём слышалась сталь. Вхагар, чьё тело всё ещё горело от его ударов, медленно и с какой-то хищной грацией опустилась перед ним. Она посмотрела на него снизу вверх, и в её взгляде читался вызов. Арракс одним резким движением спустил свои пижамные штаны, высвобождая напряженную, пульсирующую плоть, и обхватил её за волосы, наматывая их на кулак. Он не стал ждать. Грубо притянув её голову к себе, он вошел в её рот сразу на всю глубину. Вхагар издала приглушенный звук, её пальцы судорожно впились в его бедра. Парень начал вбиваться в её горло рваными, жесткими толчками, полностью игнорируя её рвотный рефлекс. — Смотри на меня, — прорычал он, и когда она попыталась отстраниться, чтобы вдохнуть, последовала хлесткая пощечина. Звук удара по щеке смешался с влажными звуками минета. — У тебя отличное рабочее горло, Вхагар. Именно такое, о котором ты мечтала, когда шепталась с Вермитором? Он натягивал её голову на свой член, заставляя принимать себя до самого основания, не давая ни секунды передышки. Его пальцы до боли сжимали её волосы, контролируя каждое движение. Вхагар задыхалась, её глаза слезились, но она продолжала стараться, подчиняясь этой первобытной силе, которую сама же и пробудила. — Соси, малышка, — издевательски прошептал он, нанося еще один короткий удар ладонью по другой щеке. — Показывай, как сильно ты хочешь, чтобы я довел тебя до звезд. Покажи, на что способна эта «сучка», о которой ты так много болтала. Парень чувствовал, как его собственное возбуждение достигает критической точки. Горло Вхагар было тесным и горячим, и осознание того, что он делает это с ней — с той, кто считала его «щенком», — выбивало почву из-под ног. Он продолжал грубо трахать её рот, заставляя её хрипеть и хныкать от нехватки воздуха и интенсивности процесса Арракс был на грани взрыва, но он не хотел давать ей легкого избавления. Чувствуя, как внутри всё сворачивается в тугой узел перед оргазмом, он резко вырвался из её рта. Вхагар осталась стоять на коленях, тяжело хватая ртом воздух, её губы блестели, а на щеках горели красные следы от его недавних пощечин. Он обхватил свой член, налитый кровью и ставший невыносимо чувствительным, и начал хлестать её по лицу. Тяжелая, мокрая плоть с влажным звуком ударяла по её коже. Он шлепал её по одной щеке, потом по другой, заставляя голову женщины дергаться от каждого удара. — Нравится, да? — хрипел он, едва сдерживая рычание. — Смотри, какой он огромный для твоего «малыша». Смотри, как он пачкает твоё лицо ещё до того, как я кончил. Арракс замер, тяжело дыша и глядя на Вхагар. Напряжение между ними достигло предела, превратившись в нечто осязаемое. Он отстранился, давая ей возможность подняться и прийти в себя. Взгляд его оставался холодным и властным, но физическая агрессия сменилась тяжелым молчанием. — Хватит на сегодня, — произнес он, разжимая кулак и отпуская её волосы. — Ты получила то, что хотела увидеть. Вхагар медленно поднялась, поправляя одежду и стараясь выровнять дыхание. Она понимала, что эта игра зашла слишком далеко, и границы, которые они пытались нащупать, оказались опаснее, чем виделось вначале. Арракс отвернулся, давая понять, что разговор и эта встреча окончены, оставляя после себя лишь горький привкус недосказанности и разрушительных эмоций. Арракс и не думал останавливаться. Его глаза, потемневшие от первобытной жажды власти, горели торжеством. Он видел, как Вхагар, стоя на коленях, пытается поймать ртом воздух, и это зрелище лишь подстегивало его. — Ты думала, я так просто тебя отпущу? — прорычал он, обхватывая её лицо ладонью и заставляя снова смотреть на свой пульсирующий член. Он начал хлестать её по щекам своим мокрым, раскаленным стволом, оставляя на её коже влажные дорожки. Удары были тяжелыми и унизительными, именно такими, о которых она шепталась на пляже. Вхагар жмурилась, подставляя лицо под эти постыдные ласки. Он снова грубо вошел и двигался в прежнем темпе Арракс резко выдернул член из её горла в самый пиковый момент. Он не дал ей проглотить, желая видеть плоды своего триумфа. — Смотри на меня! — приказал он, и мощная струя горячего семени ударила ей прямо в лицо, пачкая щеку и веко. Вхагар зажмурилась, чувствуя, как липкая жидкость стекает по её скуле к подбородку, а Арракс продолжал изливаться, клеймя её лицо так, как она сама просила об этом Вермитора. Когда он закончил, он не дал ей и секунды на отдых. Схватив женщину за руку, он властно потянул её за собой в спальню. Вхагар, всё ещё тяжело дыша и не вытерев лицо, послушно следовала за ним, чувствуя, как её воля окончательно растворилась в его ярости. Он швырнул её на кровать и рывком раздвинул её ноги, заставляя её сочные бедра широко раскрыться. Арракс приник к ней, жадно вдыхая запах её возбуждения. Его язык начал истязать её клитор с такой интенсивностью, о которой он грезил весь день. Он работал быстро, глубоко, надавливая ладонями на её живот, чтобы она не могла пошевелиться. — Нравится, сучка? — хрипел он между движениями языка. — Ты хотела чувствовать всё? Слушай, как ты хнычешь! Вхагар действительно начала хныкать. Это не был стон удовольствия — это был звук сломленной женщины, чьё тело больше ей не подчинялось. Её ноги начало сводить судорогой от той бешеной скорости, с которой Арракс её ласкал. Она пыталась зажать его голову своими мощными, пухлыми бедрами, инстинктивно ища опоры или пытаясь прекратить эту сладкую пытку, но он лишь сильнее впивался в неё зубами и языком, доводя её до состояния полной прострации. — Почувствуй мой поводок, — рычал он, когда её тело забилось в первом из множественных оргазмов. Он не останавливался. Он истязал её языком раунд за раундом, пока Вхагар не превратилась в хнычущий комок плоти, не способный даже пошевелить пальцем. Её ноги дрожали, мышцы сводило от перенапряжения, а лицо всё ещё хранило следы его недавнего финала. Арракс был неумолим. Когда первая волна оргазма сотрясла тело Вхагар, заставляя её спину выгнуться дугой, а пальцы до белизны впиться в простыни, он не отстранился. Напротив, он прижал её бедра к матрасу ещё сильнее, продолжая истязать её клитор истерзанным, жёстким языком. — Хватит… Арракс, прошу, слишком… — хныкала она, и её голос сорвался на беспомощный шепот. Её тело превратилось в один сплошной оголенный нерв. После оргазма любая стимуляция превратилась в сладкую пытку, от которой темнело в глазах. Вхагар попыталась ладонями оттолкнуть его голову, её пальцы запутались в его волосах, но Арракс только яростнее впился в неё, игнорируя её слабое сопротивление. — Ты хотела знать, на что я способен? Терпи, сучка, — прорычал он, не прерывая ласок. Он действовал намеренно грубо, доводя её до состояния, когда ноги начинает сводить судорогой. Вхагар извивалась под ним, её пухлые бедра непроизвольно подрагивали, а из горла вырывались надрывные, хныкающие звуки. Она пыталась свести ноги, зажать его голову в тиски, чтобы прекратить это невыносимое давление, но Арракс властно разводил её колени в стороны, продолжая свой марафон. Он видел, как она плавится под ним, как её хваленая доминантность рассыпается в прах. Он истязал её языком раунд за раундом, заставляя её тело содрогаться в повторных, еще более болезненных и острых оргазмах. Вхагар уже не стонала — она буквально скулила от гиперчувствительности, а её мышцы сковывало так сильно, что она не могла пошевелить пальцем. Когда он наконец поднял голову, его лицо было мокрым от её соков и его собственного семени, которое всё еще белело на её коже. Он посмотрел на неё — совершенно сломленную, с расфокусированным взглядом и дрожащими ногами. — Теперь ты понимаешь, кто здесь держит поводок? — прошептал он, и в его глазах блеснуло торжество хищника. Вхагар лишь бессильно прикрыла глаза, не в силах даже ответить. Она понимала: завтра она действительно будет подхрамывать, и каждое движение будет отдаваться в её теле эхом этой разрушительной, грязной страсти. Арракс окончательно перешел к той «грязной» части программы, о которой Вхагар так неосторожно мечтала вслух. Он навис над ней, вдавливая её сочное тело в матрас, и его ладони мертвой хваткой впились в её тяжелую грудь. Он не просто ласкал её — он грубо и яростно массировал плоть, заставляя её перекатываться под пальцами, и оставляя на белой коже пунцовые отпечатки. Склонившись к её лицу, он впился зубами в один из её сосков, кусая его до тех пор, пока Вхагар не выгнулась дугой, а её хныканье не переросло в сдавленный вскрик. — Тебе ведь нравится, когда больно, правда? — прорычал он, и в ту же секунду его свободная рука скользнула вниз. Он ввел сразу несколько пальцев в её вагину, которая была уже невыносимо горячей и мокрой от его предыдущих ласк. Арракс начал грубо и ритмично трахать её пальцами, имитируя быстрые, рваные толчки. Вхагар, ошеломленная этой сменой темпа, судорожно закусила губу, пытаясь сдержать стон и не выдать их присутствие Мунденсер за стенкой. Но Арракса это только разозлило. — Не смей молчать, сучка! — выдохнул он, и его движения стали еще более жесткими. Он вбивался в неё пальцами до самого упора, чувствуя, как его костяшки бьются о её нежную кожу, а другой рукой продолжал терзать её сосок, выкручивая его и прикусывая. Вхагар извивалась под ним, её пухлые бедра непроизвольно подрагивали, а лицо, всё ещё испачканное его подсохшим семенем, выражало смесь абсолютного блаженства и муки. Она пыталась убрать его руку, её пальцы бессильно скользили по его предплечью, но Арракс лишь увеличивал скорость, доводя её до состояния, когда в глазах начинают взрываться сверхновые. Он чувствовал, как её внутренние мышцы судорожно сжимают его пальцы, как её тело готовится к новому, разрушительному оргазму, который окончательно лишит её сил. — Ты завтра и шага не сделаешь, не вспомнив, как я тебя брал, — прошептал он, и финальный, самый грубый толчок пальцами заставил Вхагар окончательно сорваться и зайтись в беззвучном, надрывном оргазме Арракс не дал ей и секунды, чтобы прийти в себя после сокрушительного оргазма. Пока её тело еще содрогалось в конвульсиях, а внутренние мышцы пульсировали, он рывком развел её колени в стороны. Не заботясь о нежности, он одним мощным и глубоким толчком вогнал свой раскаленный член в её тесную, перегретую плоть до самого основания. Вхагар издала сдавленный, хриплый вскрик, который тут же затерялся в подушках. Её глаза закатились — контраст между гиперчувствительностью после финала и этим грубым, бесцеремонным вторжением был почти невыносимым. — Я сказал, что сегодня пощады не будет, сучка, — прорычал он ей в губы, выбивая из неё остатки воздуха очередным яростным толчком. Он начал вбиваться в неё в бешеном, рваном ритме. Звуки их тел — шлепки плоти о плоть и влажное чавканье — заполнили комнату. Арракс не останавливался ни на миг: он трахал её так жестко, что кровать ходила ходуном, а голова Вхагар билась о изголовье. С каждым его движением она чувствовала, как он заполняет её до предела, не оставляя места ни для чего, кроме этой грязной, животной страсти. Чтобы окончательно сломить её волю, Арракс приподнялся на коленях и начал наотмашь шлепать её по ягодицам. Громкие, хлесткие удары ладонью расцветали пунцовыми пятнами на её белой коже. Он вбивался в неё всё глубже, сопровождая каждый толчок мощным шлепком, от которого её тело подлетало на матрасе. — Ну же, хнычь для меня! — хрипел он, наматывая её волосы на кулак и заставляя запрокидывать голову. — Скажи, как тебе нравится этот поводок! Почувствуй, как я выбиваю из тебя всю ту спесь, которую ты показывала перед Вермитором! Вхагар была полностью уничтожена. Она лишь судорожно хватала ртом воздух, не в силах даже ругаться — её голос охрип, а тело превратилось в один сплошной очаг боли и экстаза. Её ноги сводило судорогой, пальцы скребли простыни, а из глаз непроизвольно катились слезы от той интенсивности, с которой Арракс её истязал. Он не сбавлял темпа, пока не почувствовал, что она снова на грани. На последнем издыхании он прижал её ноги к груди, увеличивая глубину вхождения до максимума, и с последним, самым яростным толчком излился в неё, заполняя её утробу своим жаром. Арракс рухнул на неё всем весом, тяжело дыша. На кухне тикали часы, а в комнате пахло сексом и потом. Вхагар лежала неподвижно, её тело мелко дрожало, а на бедрах и ягодицах уже наливались те самые багровые синяки, которые завтра заставят её подхрамывать при каждом шаге. Арракс продолжал тяжело дышать, уткнувшись в изгиб её шеи, и Вхагар на мгновение решила, что это всё. Она лежала в полной прострации, её тело горело от шлепков, а внутри всё пульсировало от недавнего излияния. Но внезапно она почувствовала, как внутри неё, среди горячей влаги, его член снова начал стремительно наливаться кровью, становясь каменным и еще более тяжелым. Она попыталась слабо оттолкнуть его, её голос был едва слышным шепотом: — Арракс... нет... я больше не... — Молчи, — оборвал он её, и в его голосе не было ни капли жалости. Он рывком перевернул её на живот, заставляя встать на четвереньки. Из-за разницы в росте ему пришлось приподняться на коленях, чтобы войти в неё под нужным углом. Он снова вбился в неё одним мощным движением, заставляя её сочные бедра содрогнуться, а саму Вхагар — вскрикнуть в подушку. — Ну что, богиня? — прорычал он ей в затылок, делая ядовитую отсылку к словам Вермитора. — Нравится, когда твой «малыш» так неутомим? Разве твой «старый друг» называл тебя так, когда вбивался в тебя до хрипа? Он начал новый раунд, который был еще грязнее и яростнее предыдущего. Арракс не давал ей ни секунды на передышку, его движения были рваными, живот с влажным хлопком ударялся о её ягодицы. Свободной рукой он снова начал наотмашь шлепать её по распухшей, покрасневшей коже бедер, наслаждаясь тем, как она извивается под каждым ударом. — Смотри на себя, богиня! — он с силой оттянул её голову назад за волосы, заставляя выгнуть спину. — Посмотри, в какую позу я тебя поставил. Ты хнычешь и дрожишь под моим весом, а завтра ты будешь хромать перед всеми, потому что я так решил. Вхагар чувствовала, как её тело, уже доведенное до предела, снова начинает плавиться. Она была полностью во власти его ритма, его пощечин по ягодицам и того невыносимого давления, которое он оказывал на её нутро. Арракс истязал её, не обращая внимания на её мольбы сделать тише — он хотел, чтобы она запомнила эту ночь как свое самое сладкое унижение. — Ты моя сучка, а не его «богиня», — выдохнул он, ускоряясь до предела. — И сегодня ты узнаешь, что значит настоящий поводок. Он вбивался в неё так глубоко, что Вхагар начала захлебываться собственными стонами, а её ноги окончательно подкосились. Она рухнула лицом в матрас, пока Арракс продолжал свой финальный, сокрушительный марафон, выжимая из неё последние остатки воли. После той сокрушительной ночи в спальне Арракс не дал Вхагар покоя, превратив весь дом в территорию своей власти. Сначала это произошло в ванной, когда Вхагар пыталась смыть следы ночи в душе. Арракс вошел без стука, зажав её между холодной плиткой и обжигающими струями воды. Под шум ливня он снова взял её — жестко, стоя, заставляя женщину упираться руками в мокрый кафель, пока её приглушенные стоны тонули в плеске воды. Позже, когда дом погрузился в предрассветные сумерки, он настиг её в гостиной на ковре. Там, в тени массивной мебели, он устроил ей раунд, полный затяжной, изнурительной близости, заставляя её тело снова и снова выгибаться в конвульсиях, пока она хныкала, уткнувшись лицом в ворс, чтобы не разбудить спящую наверху дочь. Еще один акт случился уже на рассвете в коридоре у окна. Арракс прижал её к подоконнику, заставляя смотреть на встающее солнце, пока он вбивался в неё сзади, клеймя её бедра ладонями. Это было дерзко и опасно: в любой момент Мунденсер могла выйти из своей комнаты, но именно этот риск довел их обоих до полного изнеможения. К утру Вхагар была окончательно сломлена физически. Каждое её движение отдавалось тяжелой тянущей болью, а на коже не осталось живого места от его «меток». Арракс почувствовал, как присутствие Мунденсер в дверях превращает его возбуждение в нечто запредельное, почти садистское. Он не только не замедлился — он решил превратить этот позор в самый длинный и грязный урок в жизни Вхагар. Он с силой схватил её за волосы, заставляя запрокинуть голову и смотреть прямо на онемевшую дочь. Он вошел в неё медленно, с тягучей жестокостью, наслаждаясь тем, как Вхагар давится собственным криком. Стол под ними жалобно скрипел, а посуда медленно сползала к краю. Арракс начал вбиваться в неё рваными, преднамеренно грубыми толчками. Звук плоти, бьющейся о плоть, был настолько громким и влажным, что Мунденсер, стоявшая в дверях, невольно вздрогнула, но не отвела взгляда. — Нравится, сучка? — хрипел Арракс, и с каждым словом он наотмашь шлепал Вхагар по её сочным, уже багровым от ночных истязаний ягодицам. — Нравится, что твоя дочь видит, как ты течешь и скулишь для своего щенка? Вхагар была в состоянии полного транса. Стыд, который должен был её сжечь, лишь подливал масла в огонь её похоти. Она видела Мунденсер — та стояла бледная, её губы дрожали, а взгляд был прикован к тому, как Арракс терзает тело её матери. Вхагар закинула свои массивные ноги ему на плечи, открываясь полностью, демонстрируя дочери каждый дюйм своего падения. — Да... — прохрипела она, её голос был похож на битое стекло. — Арракс, взбешенный её покорностью, начал трахать её так глубоко, что Вхагар начала захлебываться воздухом. Он хватал её за тяжелую грудь, сжимая её так, будто хотел оставить на ней вечные клейма своих пальцев. Он специально менял ритм: то замирал, давая ей почувствовать всю свою тяжесть внутри, то начинал вколачивать её в столешницу с такой силой, что кости Вхагар протестующе ныли. — Ты сегодня не выйдешь из этого дома, — выдыхал он, кусая её за шею до крови. — Ты будешь ползать на коленях и вылизывать пол за мной, богиня. Посмотри на неё, Мунденсер! Видишь, как она выгибается? Она хочет, чтобы я никогда не останавливался. Воздух на кухне стал густым от запаха секса и пота. Мунденсер видела, как семя, оставшееся на лице матери с ночи, смешивается с её слезами и потом. Она видела, как живот Вхагар содрогается от каждого удара Арракса. Это было настолько грязно и порочно, что сама реальность казалась искаженной. Арракс перешел к финальной пытке. Он прижал Вхагар лицом к столу, фиксируя её затылок, и начал вбиваться в неё сзади с животной скоростью. Хлесткие удары ладонью по её бедрам слились в один непрекращающийся звук. Вхагар уже не стонала — она выла, её голос сорвался, превратившись в хриплое хныканье. Когда он почувствовал, что больше не может сдерживаться, он притянул её к себе за талию так сильно, что её позвоночник выгнулся до предела. — Глотай свой позор, сучка! — выкрикнул он, и с мощным рывком излился в неё, заполняя её утробу горячей, пульсирующей струей. Он не отпускал её еще долго, тяжело дыша и прижимаясь всем телом к её избитой спине, пока Мунденсер, шатаясь, медленно отступала в темноту коридора. Арракс окончательно перешел грань человеческого, превратившись в первобытную силу, которая вколачивала Вхагар в дерево стола. Каждый его толчок был сокрушительным, он вбивался в неё так глубоко, что казалось, хочет прошить её насквозь. Вхагар уже не сопротивлялась — она полностью поддавалась этой животной ярости, её тело конвульсивно выгибалось навстречу каждому удару, а из охрипшего горла вырывались лишь бессвязные, грязные стоны. Он схватил её за волосы, натягивая их так сильно, что её лицо исказилось в гримасе боли и экстаза, и заставил её смотреть вниз. Там, где их тела сталкивались с влажным, чавкающим звуком, уже образовалась настоящая лужица: избыток её соков и его предыдущих излияний стекал по сочным бедрам Вхагар прямо на поверхность стола, пачкая дерево и края её растерзанной одежды. — Смотри, как ты течешь под моим весом, сучка! — прорычал он, нанося очередной хлесткий удар по её пылающим ягодицам. — Смотри, во что ты превратилась прямо на глазах у дочери! Вхагар лишь судорожно всхлипывала, её ноги, закинутые на его плечи, мелко дрожали. Она чувствовала, как его раскаленный член раз за разом достигает самого зева её матки, заставляя её внутренности сжиматься в болезненном и сладком спазме. Когда финал накрыл Арракса, он не стал сдерживаться. С диким, утробным рыком он прижал её к столу всем своим весом и начал изливаться. Мощные, горячие толчки семени буквально заливали её матку, он вбивал в неё струю за струей, заполняя её нутро до краев. Вхагар чувствовала это невыносимое, распирающее тепло внутри, которое заставляло её тело биться в последнем, самом грязном оргазме этой ночи. Семя было так много, что оно начало выплескиваться обратно, смешиваясь с той лужей, что уже была на столе. Арракс не отстранялся, продолжая делать резкие, короткие микродвижения, выжимая из себя всё до последней капли, пока Вхагар бессильно хныкала под ним, окончательно сломленная и оскверненная. Он медленно вышел из неё, и вязкая, белая жидкость потекла по её коже, капая со стола на пол. Вхагар осталась лежать в этой постыдной луже, не в силах даже прикрыться, а Арракс, тяжело дыша, посмотрел на её избитое, испачканное тело с холодным триумфом победителя. <> Утро в доме Вхагар было пропитано тяжёлым, тягучим ароматом недавнего грехопадения. Вермитор зашел без стука — в этом доме он был своим — и замер в дверях гостиной. Вхагар сидела на диване, и её поза выдавала всё, что она пыталась скрыть. Она не просто сидела, она буквально утопала в подушках, стараясь найти положение, в котором избитые, багровые бедра не соприкасались бы с тканью. Её движения были скованными, медленными; когда она попыталась потянуться за чашкой кофе, по её лицу пробежала судорога боли, и она едва заметно поморщилась, не в силах скрыть явную хромоту даже в сидячем положении. Вермитор медленно прошел в центр комнаты, окинув её фигуру долгим, понимающим взглядом. Его глаза зацепились за тёмные отметины на её шее, которые не смог скрыть ни один воротник. — Ну что, богиня, — протянул он с той самой ленивой и пошлой ухмылкой, — судя по тому, как ты вросла в этот диван, мой прогноз оправдался. Я же предупреждал тебя: поводок может не выдержать, если пёс почует кровь. Вхагар хрипло, надтреснуто рассмеялась. Её голос почти пропал — результат многочасовых криков и того «рабочего горла», о котором так грубо напоминал ей Арракс. — Ты даже не представляешь, Вермитор, насколько он оказался свирепым, — прошептала она, и в её глазах, несмотря на изнеможение, вспыхнул порочный блеск. — мой «малыш» ночью превратился в зверя. Он вбивался в меня так, будто хотел оставить выжженную землю внутри. Вермитор сел в кресло напротив, жадно впитывая подробности. — Рассказывай. Я хочу знать всё. Он действительно заставил тебя хныкать? — Он сделал больше, — Вхагар чуть сдвинулась, и резкая боль в натруженных мышцах заставила её выдохнуть сквозь зубы. — Он поставил меня на колени прямо на кухне, Вермитор. Трахал моё горло так жестко, что я захлебывалась, а потом… потом он швырнул меня на стол прямо при Мунденсер. Он не остановился, даже когда она стояла в дверях. Он вбивался в меня, шлепал мои ягодицы до черноты и называл меня самой последней сучкой, пока я заливала этот стол своими соками. Вермитор присвистнул, его глаза загорелись азартом. — На глазах у дочери? Ого, богиня, это даже для тебя слишком грязно. И что, он действительно залил твою матку до краев, как ты мечтала? — Моя матка до сих пор пульсирует от его жара, — она прикрыла глаза, и её тело непроизвольно вздрогнуло от воспоминаний. — Он кончал в меня раунд за раундом, не давая ни секунды передышки. Мои ноги сводило судорогой, я умоляла его остановиться, а он только сильнее сжимал мой поводок и входил еще глубже. Я никогда не чувствовала себя такой оскверненной и такой… живой. Вермитор рассмеялся, потирая подбородок. — Да уж, похоже, парень выучил урок на «отлично». Судя по твоей походке — а я видел, как ты пыталась встать — ты сегодня не просто подхрамываешь. Ты буквально помечена им. Тишина в гостиной была нарушена звуком открывшейся двери. Арракс вышел первым. В его походке больше не было вчерашней нерешительности — он двигался уверенно, по-хозяйски, а его взгляд, холодный и прямой, сразу встретился со взглядом Вермитора. Парень не отвел глаз; он словно транслировал каждому в этой комнате: «Я сделал всё то, о чем вы шептались, и я сделаю это снова». Следом за ним, едва переставляя ноги, вышла Мунденсер. Она выглядела так, будто не спала всю ночь: бледная, с припухшими от слез глазами. Увидев Вермитора, она не выдержала. Для неё он всегда был опорой, и сейчас она бросилась к нему, как к последнему спасению. — Дядя Вермитор! — её голос сорвался на рыдания, когда она буквально рухнула в кресло рядом с ним. — Это было ужасно... Это было так грязно! Я зашла на кухню, а они... Арракс... он бил её, он обзывал маму такими словами! И он не остановился, даже когда увидел меня! Она закрыла лицо руками, содрогаясь от плача. — Мама лежала на столе, вся в синяках, а он... он просто продолжал. Я видела всё, Дядя Вермитор! Это не любовь, это какое-то безумие! Скажи ему, скажи им обоим, что так нельзя! Мама теперь даже ходить нормально не может! Вермитор не шелохнулся. Он лениво перевел взгляд с рыдающей девушки на Вхагар, которая, превозмогая боль в натруженных бедрах, пыталась сохранить лицо, и, наконец, на Арракса. Тот стоял чуть поодаль, сложив руки на груди, и в его глазах не было ни капли раскаяния — только ледяное торжество хищника, который успешно пометил свою территорию. Вермитор медленно усмехнулся и положил руку на плечо Мунденсер, но его слова были адресованы не ей. — Тише, малышка, тише, — вкрадчиво произнес он, глядя прямо на Арракса. — Твой друг просто оказался очень прилежным учеником. Он усвоил, что «богиням» иногда нужно напоминать, кто на самом деле держит поводок. Он снова повернулся к Вхагар, чьё лицо при упоминании «поводка» вспыхнуло густым румянцем. — Судя по тому, как громко плачет твоя дочь, Арракс действительно вбивался в тебя так, что стены дрожали. Ну что, богиня, — он пошло подмигнул ей, — стоило оно того? Или ты всё-таки хочешь, чтобы я защитил тебя от этого «свирепого щенка»? Вхагар промолчала, лишь плотнее сжала колени, чувствуя, как внутри всё ещё пульсирует жар от ночных излияний Арракса Вермитор проводил взглядом Мунденсер, которая в слезах убежала в свою комнату, не в силах выносить это зрелище. Тишина в гостиной мгновенно стала тяжёлой и порочной. Арракс продолжал стоять за спиной Вхагар, по-хозяйски положив ладони на её плечи и чувствуя, как она вздрагивает под его пальцами. — Ну, теперь, когда лишние уши исчезли, — Вермитор лениво откинулся на спинку кресла, — давай продолжим, богиня. Ты так сладко рассказывала про стол... Но скажи мне, насколько сильно он в тебя вбивался в конце? Неужели настолько, что ты забыла про свою Сереброкрылую подругу? Вхагар хрипло рассмеялась, её голос, сорванный ночными криками, звучал как шёлк по камню. — Сереброкрылая... — она прикрыла глаза, и её тяжелая грудь мерно вздымалась. — Знаешь, Вермитор, пока он трахал меня на этом столе, я вспоминала твой рассказ про её щенячьи глазки. И знаешь что? У меня были такие же. Когда он хватал меня за волосы и заставлял глотать свой член до самых гланд, я чувствовала себя точно такой же послушной сучкой, как твоя малышка. Вермитор усмехнулся, его взгляд стал совсем тёмным. — Поверь, моя вчера тоже превзошла себя. Когда я затянул на ней настоящий поводок и заставил её ползать по ковру, пока я входил в неё сзади, она так скулила от восторга... Но судя по твоим синякам на бёдрах, Арракс был куда свирепее. Он что, правда не давал тебе даже вздохнуть? — Он истязал меня часами, — прошептала Вхагар, и её рука непроизвольно легла на сочное бедро, где багровел след от ладони Арракса. — Он вбивался в меня так яростно, что я ругалась самыми последними словами, которые только знала. А когда он кончал в мою матку... Боги, Вермитор, я чувствовала, как его жар заполняет меня до краёв. Я уверена, твоя Сереброкрылая не испытывала и доли того, что этот «мальчик» вытворял со мной в каждом углу этого дома. Арракс, слушая это, лишь сильнее сжал её плечи, впиваясь пальцами в кожу. — Она не просто хныкала, Вермитор, — хрипло вставил он, и его голос вибрировал от торжества. — Она вымаливала каждый толчок. И если твоя «малышка» просто послушная, то эта — абсолютно моя. До каждой капли семени, которую я в неё влил. Вермитор удовлетворенно кивнул, наслаждаясь этой атмосферой грязной откровенности. — Два сапога пара, богиня. Мы оба нашли себе идеальных рабов... или это они нашли нас? В любом случае, — он поднялся, бросая взгляд на часы, — мне пора возвращаться к своей. Она, небось, уже соскучилась по хорошей порке. А ты... береги ноги. Тебе сегодня еще явно предстоит много «работы»