Без названия

Воздух в спальне Вхагар казался густым, пропитанным ароматом её дорогих духов и терпким запахом кожи. Она стояла перед Арраксом — монументальная, статная, настоящая хозяйка этого пространства. Из-за разницы в росте Арракс едва доставал макушкой до её плеча, и его лицо оказывалось как раз на уровне её груди, скрытой под тонким шелком домашнего халата. Вхагар медленно извлекла из футляра ошейник. Черная кожа блеснула в приглушенном свете. — Послушный мальчик сегодня заслужил особую метку, — её голос прозвучал низко, с вибрирующими властными нотками. Арракс стоял неподвижно, его алые глаза горели лихорадочным блеском, а дыхание сбилось, когда прохладная кожа ошейника коснулась его шеи. Раздался отчетливый, финальный щелчок пряжки. Ловушка захлопнулась. Вхагар властно запустила пальцы в его жемчужные волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы он открыл шею. Она склонилась к нему, почти накрывая его своей тенью. Её губы коснулись его уха, и она резко, по-хищному прикусила мочку, заставляя парня вздрогнуть и издать глухой горловой звук. — Теперь ты официально мой, — прошептала она, обжигая его кожу дыханием. — И только попробуй снова ревновать меня к какой-то жабе. Её ладони, привыкшие управлять судьбами в зале суда, теперь медленно и властно пошли вниз. Она начала оглаживать его бока, сминая пальцами молочно-белую кожу. Её движения были обманчиво ласковыми, но в каждом касании чувствовалась железная хватка доминанта. Она вела ладонями по его ребрам, чувствуя, как под её пальцами бешено колотится его сердце. Арракс уткнулся лицом в ложбинку её груди, вдыхая запах её кожи. Его руки дрожали, он хотел впиться пальцами в её бедра, оставить новые багровые следы, но ошейник и её тяжелый, направляющий взгляд заставляли его оставаться в роли «послушного мальчика». — Тебе нравится, когда я так делаю? — Вхагар чуть сильнее сжала его бока, вонзая ноготки в кожу. — Скажи мне Арракс окончательно потерял связь с реальностью. Звуки комнаты — тиканье часов, шум ветра за окном — превратились в белый шум, оставив только пульсацию крови в ушах и обжигающий холод кожаного ошейника. Его взгляд расфокусировался, алые глаза подернулись влажной дымкой, когда ладони Вхагар сжали его бока, вонзаясь ноготками в нежную кожу. — Да… — выдохнул он, и этот звук больше походил на надломленный всхлип. — Госпожа… пожалуйста… Он больше не мог просто стоять. Его «послушный мальчик» внутри проиграл первобытной, неуправляемой жажде. Арракс подался вперед, почти вжимаясь лицом в её грудь, и начал судорожно, по-птичьи ловить её губы. Ему было мало одного укуса за ухо — он хотел вырвать, выпить из неё каждый глоток этой терпкой страсти. Вхагар насмешливо приподняла бровь, глядя на него сверху вниз, как на взбунтовавшегося, но бесконечно любимого зверя. Она слегка отстранилась, заставляя его тянуться выше, вставать на цыпочки, чтобы коснуться её рта. — Какой нетерпеливый, — пророкотала она, но в её глазах вспыхнул ответный изумрудный огонь. Арракс наконец перехватил инициативу. Его пальцы, дрожащие от напряжения, впились в её бедра сквозь тонкий шелк халата, сразу оставляя те самые багровые следы, которые он так любил «рисовать» на её теле. Он буквально впился в её губы — поцелуй был со вкусом вызова и абсолютного обожания. Он кусал её нижнюю губу, тянул, заставляя Вхагар издать короткий, властный стон, который тут же утонул в его рту. Она ответила ему «войной пощечин» — не больно, но веско, ладонью по щеке, чтобы привести в чувство, а затем тут же притянула за ошейник к себе, углубляя поцелуй до предела. Арракс застонал в её губы, его руки блуждали по её спине, сминая ткань, пытаясь добраться до живой, горячей кожи своей хозяйки. Вхагар чувствовала, как его сердце колотится о её грудную клетку — быстро, рвано, преданно. — Хочешь больше? — прошептала она в самые его губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха. — Хочешь оставить на мне еще один след, чтобы завтра в суде я помнила о твоих зубах? Вхагар больше не собиралась играть в кошки-мышки. Видя эту полубезумную преданность в его алых глазах, она сама сорвалась с цепи. С коротким властным рыком она перехватила инициативу, одной рукой мертвой хваткой вцепившись в кожаный ошейник, а другой — зарывшись в его жемчужные волосы. Она вонзилась в его губы жадным, сокрушительным поцелуем, в котором не было места нежности — только чистая, концентрированная страсть хищницы. Вхагар буквально вжимала его в себя, подавляя своим ростом и силой, заставляя Арракса задохнуться от этого напора. Её язык бесцеремонно вторгся в его рот, забирая всё, что он готов был отдать, и даже больше. Пока их губы вели эту яростную битву, свободная рука Вхагар нырнула под его футболку. Её ладонь, горячая и властная, обожгла его прохладную кожу. Она не просто гладила — она клеймила его. Её длинные ухоженные ногти вонзились в его бока и спину, оставляя глубокие, горящие борозды. Арракс выгнулся в её руках, издав глухой, сдавленный стон прямо ей в губы. Боль от её царапин смешивалась с диким наслаждением от её близости, выбивая почву у него из-под ног. Он чувствовал, как она буквально сдирает с него остатки самообладания, превращая его в податливый воск. — Мой маленький, одержимый зверь, — прорычала она, на секунду отстранившись от его искусанных губ, но тут же принимаясь осыпать его шею и ключицы резкими, влажными поцелуями-укусами. — Ты так старательно метишь меня… думал, я останусь в долгу? Она провела ногтями вверх по его груди, заставляя его мелко дрожать, и снова потянула за ошейник, вынуждая его закинуть голову и подставить ей горло. — Смотри на меня, Арракс, — приказала она, её изумрудные глаза потемнели до цвета ночного леса. — Смотри, что ты со мной делаешь Арракс почувствовал, как мир окончательно уходит из-под ног. Его дыхание стало рваным, превращаясь в серию прерывистых вдохов, когда Вхагар, не прерывая своего сокрушительного, жадного поцелуя, собственнически накрыла его ладонью прямо через ткань. Её пальцы, только что терзавшие его спину, теперь действовали с пугающей уверенностью. Она сжала его, властно и ритмично, давая понять, что даже его возбуждение теперь принадлежит ей. Арракс издал приглушенный крик прямо ей в губы, его тело выгнулось дугой, вжимаясь в её руку, ища этой жесткой, почти болезненной ласки. Вхагар чувствовала, как он дрожит в её руках — крупная, неконтролируемая дрожь била его всё сильнее. Она чуть отстранилась, разрывая поцелуй, но лишь для того, чтобы увидеть его лицо: расфокусированные алые глаза, искусанные, влажные губы и жемчужные волосы, растрепанные её пальцами. — Смотри на меня, — приказала она, и её голос был подобен удару хлыста, обернутому в бархат. Она не останавливалась. Её рука продолжала свою работу, уверенно и грубо исследуя его, заставляя парня балансировать на самом краю. Арракс едва держался на ногах, его пальцы судорожно вцепились в её плечи, сминая ткань её одежды, пока он пытался не рухнуть к её ногам прямо сейчас. — Твоя страсть... она такая неуправляемая, — прошептала она, наклонившись к самому его уху и снова прикусив мочку, в то время как её рука сжала его ещё крепче. — Но здесь управляю я. Ты слышишь меня, мальчик? Арракс смог только судорожно кивнуть, его голова бессильно упала ей на плечо. Он был полностью во власти её рук, её запаха и этого кожаного ошейника, который теперь казался ему самой естественной вещью в мире. Вхагар с властной полуулыбкой прервала поцелуй и, приложив ладонь к его груди, резко оттолкнула Арракса на кровать. Парень рухнул на мягкие простыни, его жемчужные волосы рассыпались по подушкам, а алые глаза, затуманенные страстью, были прикованы только к ней. Она возвышалась над ним, как богиня, сошедшая с пьедестала, чтобы забрать свою законную жертву. Не давая ему опомниться, Вхагар опустилась перед ним. Её изумрудные волосы скользнули по плечам, когда она уверенным движением освободила его. Она не медлила ни секунды. Вхагар замерла над ним, наслаждаясь его беспомощностью и тем, как сбивчиво Арракс ловил ртом воздух. Её взгляд, пронзительный и холодный, изучал каждое движение его тела, каждую тень эмоции на лице. Она чувствовала свою полную власть в этот момент, видя, как он заворожен её присутствием и силой. — Посмотри, как ты дрожишь, — прошептала она, склонившись к самому его уху. — Мой гордый мальчик наконец-то понял, кто здесь диктует правила? Арракс закусил губу, пытаясь сохранить остатки самообладания под этим сокрушительным напором. В воздухе искрило напряжение, почти осязаемое и тяжелое. Вхагар не торопилась, позволяя моменту триумфа длиться как можно дольше, удерживая его на грани между покорностью и неистовым желанием нарушить установленный ею порядок. — Твоя одержимость — это твоя слабость, Арракс, — её голос вибрировал от скрытого торжества. — И пока ты здесь, ты будешь подчиняться моей воле. Она провела тонкими пальцами по его скуле, заставляя его вздрогнуть Арракс намертво вцепился зубами в собственную губу, пытаясь подавить рвущийся наружу стон, пока Вхагар продолжала свою «экзекуцию». Его лицо покраснело, а на лбу выступила мелкая испарина. Он видел над собой её торжествующий, почти кошачий взгляд — изумрудные глаза светились удовольствием от его мучений и экстаза. Вхагар не проявляла ни капли милосердия. Её рука двигалась по его члену уверенно, властно и пугающе быстро. Она знала каждое уязвимое место Арракса, каждую точку, нажатие на которую заставляло его тело непроизвольно выгибаться на простынях. Ритм был безжалостным — она намеренно разгоняла его страсть до предела, не давая ни секунды на передышку. — Ну же, тише, — прошептала она, свободной рукой властно сжав его челюсть, заставляя его разжать зубы и смотреть прямо ей в глаза. — Я хочу слышать тебя. Арракс прерывисто выдохнул, его пальцы судорожно комкали простыни. Он чувствовал, как кожаный ошейник на шее натянулся, когда он попытался податься навстречу её руке. Каждый её жест был пропитан доминированием: она то чуть замедлялась, доводя его до безумия, то снова возобновляла быстрые, жадные движения, полностью контролируя его реакцию. Его член в её руке пульсировал, алые глаза парня окончательно затуманились, теряя связь с реальностью. Он был полностью во власти её движений, её воли и этого невыносимо прекрасного ритма, который она задавала Вхагар была слишком искушенным игроком, чтобы даровать ему легкую победу. В тот самый момент, когда тело Арракса свело первой судорогой, а его член был готов взорваться в её руке, она резко, почти грубо замерла. Она зажала его в кулаке, перекрывая выход любому облегчению, и почувствовала, как парень захлебнулся собственным криком, который так и не вырвался из горла. — Нет-нет, — прошептала она с жестокой усмешкой, глядя в его полные боли и мольбы глаза. — Я не разрешала тебе кончать. Она тут же снова впилась в его рот жадным, доминирующим поцелуем, буквально выпивая его протест. Её язык действовал так же властно, как и рука секунду назад. Арракс метался под ней, его бедра непроизвольно дергались, пытаясь вернуть тот ритм, который она только что оборвала. Он был на пике, на самом краю обрыва, но Вхагар удерживала его там силой, не давая ни упасть в бездну наслаждения, ни вернуться в покой. Прошло несколько минут томительного ожидания. Постепенно бешеное биение его сердца стало чуть ровнее, а судорожная дрожь в мышцах сменилась тяжелым, свинцовым напряжением. Арракс обмяк, его взгляд стал затуманенным и покорным — он полностью сдался на милость своей хозяйки. Как только она почувствовала, что он достаточно «остыл» и готов к новому кругу пытки, Вхагар медленно отстранилась от его губ, оставляя между ними тонкую нить слюны. — Вот теперь… — она снова обхватила его член, — мы начнем заново. Она возобновила движения. Теперь они были медленными, тягучими, почти ленивыми, но при этом невероятно чувственными. Она намеренно дразнила его, водя пальцами по всей длине, заставляя его снова медленно закипать. Арракс издал звук, похожий на жалобный скулеж, и снова вцепился в простыни, понимая, что эта ночь будет долгой и беспощадной. — Тебе нравится эта игра, мой мальчик? — Вхагар чуть ускорила темп, чувствуя, как его член снова становится пугающе горячим в её ладони. — Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы я позволила тебе это? Арракс больше не мог притворяться сильным. Его самообладание выжгло дотла этой бесконечной задержкой на самом краю. Он приподнялся на локтях, его жемчужные волосы мокрыми прядями липли ко лбу, а по щекам катились слезы — не от горя, а от невыносимого, переполняющего его напряжения. — Пожалуйста… Вхагар… Госпожа… — он действительно скулил, его голос срывался на жалкий шепот. — Я больше не могу… Я сейчас сойду с ума. Пожалуйста, позволь мне… Вхагар смотрела на него свысока, наслаждаясь каждым звуком его мольбы. Для неё это была высшая музыка — признание её абсолютной власти. Она медленно, с достоинством истинной королевы, сползла с кровати и опустилась на колени прямо между его раздвинутых ног. — Ты такой нетерпеливый, когда дело касается меня, — в её голосе звенела ласка, смешанная с опасной иронией. Она ухватилась за край его штанов и одним резким, хозяйским движением стянула их вниз, окончательно обнажая его бедра. В приглушенном свете спальни стало видно, что не только на голове у него жемчужные пряди — пах Арракса также украшал аккуратный треугольник мягких, почти светящихся белых волос, которые создавали резкий контраст с его возбужденным, покрасневшим членом. Вхагар на секунду замерла, любуясь этой картиной. Её изумрудные волосы коснулись его внутренней стороны бедра, заставляя парня судорожно вздрогнуть. — Белоснежный… — прошептала она, проводя кончиками пальцев по этим нежным волоскам. — Мой идеальный маленький зверь. Она снова обхватила его член, но теперь её движения стали другими — жадными, влажными и требовательными. Она наклонилась совсем близко, обдавая его горячую плоть своим дыханием, и посмотрела на него снизу вверх, через свои густые ресницы. — Моли меня еще, Арракс, — приказала она, чуть сжимая руку у самого основания. — Скажи мне, что ты готов сделать ради того, чтобы я закончила это прямо сейчас Вхагар была мастером не только в юриспруденции, но и в искусстве обладания. Опустившись на колени, она создавала для Арракса идеальную, почти кинематографичную картину: её изумрудные волосы тяжелым шелком рассыпались по его бедрам, обрамляя белоснежную кожу паха и жемчужные волоски. Она знала, как она выглядит в этот момент — величественная и в то же время порочная в своем подчинении его плоти. Она начала медленно, глядя ему прямо в глаза — снизу вверх, вызывающе и властно. Когда она впервые коснулась губами головки его члена, Арракс издал звук, похожий на приглушенный взрыв. Вхагар действовала с пугающим опытом: она то дразняще обводила его языком, то заглатывала глубоко, создавая невероятный вакуум. Арракс не выдержал. Чувство всепоглощающего стыда и запредельного удовольствия заставило его судорожно вскинуть руку. Он сжал пальцы в кулак и с силой прижал его к собственному рту, до боли впиваясь зубами в костяшки, чтобы не закричать на весь дом. Его алые глаза расширились, в них отражалось чистое, незамутненное безумие. Вхагар чувствовала каждое содрогание его тела. Она видела, как напряглись жилы на его шее рядом с кожаным ошейником. Она намеренно замедлялась, когда чувствовала, что он вот-вот сорвется, и тут же возобновляла глубокие, влажные движения, доводя его до исступления. Её рука в это время ласково, но по-хозяйски поглаживала его яички и бедра, которые он уже успел пометить своими ногтями. — Тише, мой хороший… — пробормотала она, на секунду отстранившись и оставив его член блестеть от влаги. — Не прячь свой голос. Я хочу слышать, как ты ломаешься ради меня. Она снова вернулась к делу, на этот раз работая губами и языком еще активнее, придерживая его за бедра так крепко, что оставались синяки. Арракс метался головой по подушке, его кулак во рту уже не помогал — из-под пальцев вырывались хриплые, прерывистые стоны Арракс, доведенный до точки невозврата этой изощренной пыткой, окончательно утратил контроль над своим «послушным мальчиком». Животная страсть и жажда обладания захлестнули его разум. Он резко подался вперед, его пальцы, дрожащие от перенапряжения, грубо и собственнически впились в изумрудные волосы Вхагар, наматывая их на кулаки. Его алые глаза были плотно зажмурены, а на лице застыла маска экстаза и боли. Игнорируя её статус и власть, он начал диктовать свой ритм — жесткий, рваный и первобытный. Он насаживал её на свой член, толкаясь бедрами навстречу её рту, заставляя её захлебываться его напором. В этот момент не было владелицы фирмы и подростка — был только хищник и его стихия. Когда пик напряжения стал почти невыносимым, Арракс резко распахнул глаза, ловя ртом воздух. Вхагар, почувствовав его предел, плавно, но властно отстранилась. Картина, представшая перед ним, была верхом порочной эстетики. Вхагар замерла прямо перед его лицом, всё еще стоя на коленях. Её изумрудные волосы были спутаны его пальцами, пара прядей прилипла к влажным губам. Её рот остался приоткрытым, тяжело и часто выдыхая горячий воздух. Между её губами и головкой его члена, который теперь был пугающе багровым, напряженным и мелко подрагивал от перевозбуждения, протянулись несколько длинных, серебристых нитей слюны. Они блестели в полумраке, связывая их тела воедино. Весь его член и пах сияли от влаги, а капли пота скатывались по бедрам Арракса, исчезая в жемчужных волосах. Вхагар смотрела на него снизу вверх — её взгляд не был покорным, в нем читалось триумфальное торжество и темная, глубокая страсть. Она кончиком языка медленно слизнула слюну со своей верхней губы, не сводя глаз с его пульсирующей плоти. — Посмотри на себя, Арракс, — её голос был хриплым, сорванным. — Посмотри, во что ты превратился в моих руках. Арракс смотрел на её открытый рот, на нити слюны и свой дрожащий член, чувствуя, как реальность окончательно рассыпается в прах Вхагар видела, что Арракс находится на грани взрыва, но её жажда власти требовала еще больше подчинения. В тот момент, когда его тело напряглось для последнего рывка, она резко отстранилась и, вместо того чтобы дать ему финал, вонзилась зубами в его шею, прямо над кожаным ошейником. Арракс издал хриплый, задушенный звук — смесь боли и запредельного восторга. Пока её зубы клеймили его кожу, рука Вхагар начала ритмично и звонко шлепать по его члену. Удары были резкими, прицельными, вызывая прилив крови и новую волну пульсации, которая не находила выхода. — Рано, — прорычала она ему в шею, обжигая кожу дыханием. — Я не разрешала. Арракс окончательно перестал контролировать свои конечности. Он извивался на кровати, как пойманная в сети крупная рыба, его спина выгибалась дугой, а пальцы судорожно впивались в черные шелковые простыни, комкая их и раздирая ногтями. Ткань под ним шла тяжелыми складками, вторя его хаотичным движениям. Его алые глаза расширились до предела, зрачки дрожали, заполняя всё пространство радужки. Это было состояние чистого, незамутненного сенсорного передоза. Он широко открывал рот, пытаясь поймать хоть немного воздуха, но его легкие будто забыли, как дышать, сжатые спазмом наслаждения. Вхагар подняла голову, любуясь делом своих рук. Она видела, как его член от её шлепков стал ярко-алым, почти в цвет его глаз, и как он дрожит в такт его сбитому пульсу. Она продолжала наносить эти жалящие удары, заставляя парня стонать от каждого касания. — Смотри на меня, Арракс! — властно приказала она, перехватывая его лицо ладонью и заставляя смотреть на себя. — Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы я прекратила пытку или чтобы довела её до конца? Арракс мог только хрипеть, его челюсть дрожала, а из уголка губ скатилась капля слюны. Он был полностью сломлен её доминированием и этой невыносимой, бесконечной задержкой Вхагар решила, что пришло время сменить расстановку сил, чтобы окончательно утвердить свое превосходство. С грацией хищной кошки она отстранилась от изнывающего парня и одним властным движением села на край кровати, широко разведя колени. Черный шелк простыней под ней смялся, подчеркивая белизну её кожи. — Вниз, — коротко бросила она, указав на пространство между своих бедер. Арракс, едва держась на ногах от переполняющего его напряжения, послушно опустился на колени на пол перед кроватью. Теперь его лицо оказалось прямо напротив её интимной зоны. Он смотрел на неё снизу вверх, задыхаясь от близости её запаха и осознания своей роли. — Работай, мой мальчик. И не смей останавливаться, пока я не позволю, — прошептала она, запуская пальцы в его жемчужные волосы и пригибая его голову к себе. Арракс подался вперед, жадно и преданно впиваясь языком в её горячую плоть. Он вылизывал её с одержимостью фанатика, стараясь угодить каждой складке, каждому миллиметру её тела. Вхагар откинула голову назад, издав низкий, вибрирующий стон удовольствия, который эхом отозвался в груди Арракса. Его руки, лишенные возможности касаться своего члена, нашли единственную опору — её статные, крепкие бедра. Он вцепился в них мертвой хваткой. Его пальцы глубоко впивались в нежную кожу, сминая её. Он сжимал их так сильно, что под его ногтями кожа бледнела, а затем наливалась багровым — он оставлял отчетливые, глубокие синяки, которые станут его меткой на её теле завтрашним утром. Вхагар чувствовала эту сладкую боль от его хватки и влажный жар его языка. Она начала мерно покачивать бедрами навстречу его лицу, заставляя его захлебываться её страстью. — Да… именно так… — выдохнула она, сильнее сжимая кулаки в его волосах. — Клейми меня, Арракс. Пусть все знают, чьи это следы. Арракс продолжал свою работу, чувствуя, как его собственный член пульсирует от каждого её стона, касаясь холодного пола, что только добавляло остроты его мучению. Он был на грани безумия, зажатый между собственной невыносимой нуждой и приказом своей госпожи Вхагар чувствовала, как внутри неё закручивается тугая, раскаленная спираль. Ритмичные, влажные движения языка Арракса и его грубая хватка на бедрах выбивали из неё остатки холодного самообладания. Она была опытной и сильной женщиной, но этот мальчик с его неуправляемой страстью и «послушным» обожанием умудрялся добираться до самых потаенных глубин её естества. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в его жемчужные пряди, наматывая их на кулаки и буквально вжимая его лицо в себя. — Еще… Арракс… не смей… — прохрипела она, и в этот момент плотина рухнула. Вхагар выгнулась дугой, её спина оторвалась от постели, а из горла вырвался долгий, протяжный стон, переходящий в тихий рык. Её тело сотрясло мощнейшей волной оргазма — яркого, сокрушительного, лишающего воли. Мышцы её бедер судорожно сократились, зажимая голову Арракса в тиски. Она кончила долго и ярко, но Арракс, несмотря на то что его собственный член пульсировал от боли и жажды разрядки, не остановился. Он чувствовал её судороги, чувствовал, как её кожа стала гиперчувствительной, почти болезненно реагирующей на любое касание, но его одержимость гнала его дальше. Он продолжал вылизывать её с удвоенным рвением. Каждый его мазок языком теперь отзывался в теле Вхагар острым электрическим разрядом. Она пыталась оттолкнуть его, её пальцы судорожно разжались, царапая его плечи, но Арракс был непреклонен. Он впивался пальцами в её бедра, оставляя свежие багровые пятна поверх старых синяков, и продолжал пить её наслаждение, доводя её до состояния полной прострации. — Хватит… — слабо выдохнула Вхагар, её голос дрожал от переизбытка ощущений. — Мальчишка… ты меня… убьешь… Она лежала на черных простынях, совершенно опустошенная, её изумрудные волосы разметались, а рот был полуоткрыт в попытке восстановить дыхание. Но Арракс, подняв на неё свои алые, абсолютно безумные глаза, лишь сильнее прижался к ней. На его подбородке блестела её влага, а кожаный ошейник натянулся, когда он подался вперед. — Пока я не услышу, что ты принадлежишь мне так же, как я тебе, — прошептал он, и его голос был пугающе тихим. — Я не остановлюсь Вхагар чувствовала, что грань между удовольствием и невыносимой, электрической болью стерлась. Её тело после оргазма превратилось в оголенный нерв, и каждое новое прикосновение языка Арракса отзывалось в позвоночнике судорогами. Она попыталась запустить пальцы в его жемчужные волосы, чтобы оттянуть его голову, прервать эту затянувшуюся пытку, но столкнулась с глухим, почти животным сопротивлением. Арракс не поддался. Он лишь сильнее вжался лицом в её плоть, намертво зафиксировав свою позицию. Его пальцы, впившиеся в её бедра, казалось, хотели срастись с её кожей — он сжимал их так яростно, что костяшки побелели, а под ногтями проступали новые багровые пятна. Он был по-настоящему жадным. Арракс впивался в её вагину, как изголодавшийся зверь в добычу, стараясь выпить её до капли. Его язык работал быстро, ритмично и пугающе глубоко. Когда он на секунду поднял взгляд на Вхагар, она содрогнулась: его алые глаза были абсолютно расфокусированными, зрачки расширились так, что радужка превратилась в тонкий багряный ободок. Это был взгляд наркомана, добравшегося до самого сильного и запретного лакомства в своей жизни. — Арракс… пусти… — выдохнула она, но её голос был лишен прежней властности. В ответ он лишь сильнее оттянул её волосы назад, вынуждая её еще больше раскрыться перед ним, и с удвоенной силой возобновил свои ласки. Он не просто вылизывал её — он буквально поглощал её, наслаждаясь тем, как она вздрагивает от каждого его движения. Для него в этот момент не существовало ничего, кроме этого вкуса, этого запаха и ощущения её гиперчувствительной кожи под своим языком. Ошейник на его шее натянулся до предела, впиваясь в горло, но Арракс этого не замечал. Его одержимость достигла апогея. Он чувствовал, как его собственный член пульсирует от невыносимого давления, едва не разрываясь от близости её тела, но он продолжал доводить Вхагар до исступления, наслаждаясь своей мимолетной победой над своей хозяйкой. Арракс, окончательно сорвавшись с цепи своего напускного послушания, решил довершить разорение своей госпожи. Не отрываясь от её плоти, он резко, по-хозяйски ввел два пальца в её влажное, изнывающее лоно. Он действовал инстинктивно, направляемый той самой неуправляемой страстью, и сразу, с пугающей точностью, надавил на точку её самого острого наслаждения. Для Вхагар мир в это мгновение перестал существовать. Удар тока прошил её от низа живота до самых кончиков пальцев. Её глаза, обычно такие холодные и расчетливые, расширились до предела, замирая в шоке от того, насколько глубоко этот мальчишка смог её достать. Арракс, чувствуя её реакцию, лишь сильнее намотал изумрудные пряди на кулак, оттягивая голову Вхагар назад, заставляя её выгнуть спину и подставить шею. Она была похожа на натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть. Её рот открылся в немом крике — голос просто пропал, вытесненный чистым, концентрированным экстазом, который граничил с агонией. Она жадно хватала ртом воздух, но легкие не слушались. Воздух в спальне стал невыносимо горячим, пропитанным запахом их общих грехов. Арракс не останавливался. Его пальцы внутри неё двигались в безжалостном, рваном ритме, а язык продолжал терзать её снаружи, доводя гиперчувствительность Вхагар до критической отметки. Он видел её лицо — искаженное наслаждением, порочное и прекрасное — и это зрелище пьянило его сильнее любого вина. — Смотри… на меня… — хрипел он, не давая ей закрыть глаза, заставляя её проживать каждую секунду этого падения. Вхагар больше не была владелицей фирмы или строгой матерью. В руках Арракса она была лишь женщиной, чью волю он окончательно сокрушил этой ночью. Вхагар окончательно потеряла власть над реальностью. Пальцы Арракса, бьющие точно в цель, превратили её тело в сплошной комок пульсирующих нервов. Когда волна второго, ещё более мощного оргазма накрыла её, она потеряла всякий контроль. Её пышные, сильные бедра судорожно сомкнулись, зажимая голову Арракса в тиски, не давая ему ни малейшего шанса отстраниться. В порыве исступления Вхагар нагнулась к нему, ломая собственную статную осанку, и своими руками вожала его лицо ещё глубже, буквально впрессовывая его рот и нос в свой горячий, вздрагивающий клитор. Она кричала в подушки, её изумрудные волосы закрыли их обоих плотным пологом, пока её нутро сокращалось вокруг его пальцев в долгой, изнурительной агонии наслаждения. Прошло несколько минут, прежде чем хватка её бедер ослабла. Вхагар бессильно откинулась на локти, тяжело дыша, её кожа была покрыта испариной, а взгляд блуждал по потолку, пытаясь вспомнить, как дышать. Арракс медленно поднял голову. Его жемчужные волосы были спутаны и мокры от её соков, ошейник на шее сбился набок, но лицо… На его лице застыла самая похабная, вызывающая и триумфальная улыбка, на которую он был способен. Его алые глаза горели диким, довольным огнем. Глядя ей прямо в глаза, он медленно, с демонстративным наслаждением провел языком по своим губам, слизывая её соки, которые обильно покрывали его подбородок и рот. Он делал это неторопливо, смакуя каждый миллиметр, показывая ей, что он не просто «послушный мальчик», а хищник, который только что пообедал своей королевой. — Вкусно… Госпожа, — прохрипел он, и в его голосе не было ни капли раскаяния, только чистое, наглое обожание. Вхагар смотрела на него, чувствуя, как внутри неё дрожит остаточное эхо оргазма, и понимала: этот раунд остался за ним Вхагар, всё еще не придя в себя от сокрушительного оргазма, медленно развела ноги, давая ему молчаливое, почти величественное позволение. Это была её высшая награда за его дерзость и мастерство. — Бери то, что заслужил, — выдохнула она, откидываясь на спину и подставляя ему свое тяжелое, пахнущее сексом и дорогой кожей тело. Арракс не заставил себя ждать. С утробным рыком он припал к её бедрам, впиваясь зубами в нежную плоть. Он кусал жадно, оставляя глубокие отметины, которые завтра станут чернильными синяками. Его губы двигались выше, к её груди, где он сжимал зубами соски через тонкий шелк, заставляя Вхагар выгибаться и хрипло стонать. Он клеймил её, как свою собственность, наслаждаясь контрастом её изумрудных волос на черных простынях. Но в самый разгар этой «трапезы», когда Вхагар уже была готова раствориться в его ласках, Арракс неожиданно отстранился. С самым наглым и порочным выражением лица он замахнулся и наотмашь, с хлёстким, звонким звуком шлепнул её ладонью прямо по всё еще пульсирующей, мокрой вагине. Звук шлепка эхом разнесся по тихой спальне. Вхагар вскрикнула от неожиданности, её тело подбросило на кровати. Это была острая смесь боли и внезапного прилива крови к и без того гиперчувствительной зоне. Она замерла, широко распахнув свои изумрудные глаза, в которых шок медленно сменялся яростным, возбужденным блеском. Арракс же смотрел на неё снизу вверх, его алые глаза светились чистым торжеством, а на губах играла та самая похабная улыбка. — Ты… — прошипела она, хватая ртом воздух, пока между её ног всё еще горело от его удара Арракс поймал этот ритм — ритм абсолютной, первобытной власти. Он продолжал шлепать её по вагине, но теперь удары стали другими: не такими резкими, а скорее тяжелыми, вескими и методичными. Ладонь раз за разом опускалась на её мокрую, пылающую плоть, вызывая влажный, шлепающий звук, который заполнял всю комнату. Каждый такой удар разгонял новую волну жара по телу Вхагар, заставляя её внутренние мышцы судорожно сжиматься. Вхагар в ответ окончательно превратилась в разъяренную и жадную кошку. Она рывком притянула его к себе, впиваясь ногтями в его спину. Её длинные ногти прорезали кожу под футболкой, оставляя глубокие алые борозды, которые горели не хуже её собственного тела. Она мертвой хваткой вцепилась в его затылок, пальцы запутались в жемчужных прядях, прижимая его лицо к своему плечу. Вхагар припала к его шее, прямо над краем ошейника, и начала кусать его — не ласково, а по-настоящему грубо, зажимая зубами кожу и оттягивая её, клеймя своего «послушного мальчика» так, чтобы следы остались на недели. — Да… — хрипела она ему в ухо, пока он продолжал свой мерный, сводящий с ума обстрел её промежности. — Еще… бей меня, Арракс… Арракс, чувствуя, как её зубы терзают его шею, а ногти рвут спину, только сильнее заводился. Его алые глаза закатились, он ловил ртом воздух, чувствуя, как его член уже просто разрывается от напряжения, прижатый к её бедру. Он шлепал её снова и снова, доводя цвет её кожи до пугающе багрового, пока Вхагар извивалась под ним, комкая простыни и выкрикивая его имя вперемешку с пошлыми ругательствами Вхагар, разгоряченная ударами и собственной страстью, решила, что пришло время забрать инициативу. Резким, мощным движением она перевернула Арракса на спину, вжимая его в черные шелковые простыни. Она грациозно перекинула ногу и села сверху на его бедра, возвышаясь над ним, как изумрудная богиня его самого сладкого греха. Она не стала входить сразу. Вместо этого Вхагар начала медленно, с тягучей жестокостью тереться своей влажной, пылающей вагиной о его член. Она двигалась плавно, ведя себя по всей его длине — от самого основания до пульсирующей головки. Каждый миллиметр его горячей плоти ощущал её влагу и жар, но это не приносило облегчения, только еще больше распаляло. Арракс издал звук, похожий на сдавленный рык. Его руки мертвой хваткой вцепились в её талию. Он сжимал её с такой силой, что его пальцы почти скрылись в её коже, оставляя глубокие вмятины. Он хотел остановить это издевательство и в то же время желал, чтобы оно длилось вечно. — Ты так сильно этого хочешь, правда? — прошептала Вхагар, наклоняясь ниже, так что её волосы щекотали его лицо. Она продолжала свои движения, дразня его, едва касаясь кончиком клитора его головки и тут же уходя вниз, к самому основанию. Арракс выгибался под ней, его таз непроизвольно дергался вверх, пытаясь поймать её ритм, но Вхагар полностью контролировала процесс. — Смотри на меня, Арракс, — приказала она, когда он зажмурился от удовольствия. — Смотри, как я владею тобой. Его алые глаза распахнулись, полные безумия и немой мольбы. Он сжал её талию еще крепче, чувствуя, как кожаный ошейник на его шее натянулся, когда он подался вперед, пытаясь хотя бы поцелуем достать до её губ, пока она продолжала терзать его своим телом. Позволит ли Вхагар ему наконец войти Вхагар окончательно превратилась в хищницу, упивающуюся своей властью. Она не просто сидела на нём — она подавляла его всем своим весом, не прекращая изнуряющее, влажное трение своей вагины о его член. С низким, гортанным рыком она припала к его груди. Её зубы раз за разом вонзались в молочно-белую кожу грудной клетки Арракса, оставляя рваные, горящие отметины. Она поднималась выше, к ключицам, выкусывая на них каждый сантиметр, будто пытаясь оставить на нем вечное клеймо. Арракс метался под ней, его пальцы всё сильнее впивались в её талию, но он был не в силах остановить эту сладкую бойню. Её ногти продолжали свою работу, безжалостно полосуя его торс. Кожа парня была исчерчена красными линиями, которые горели и пульсировали в такт его бешеному сердцу. В какой-то момент Вхагар выпрямилась, не прерывая движений бедрами, и её рука метнулась к его горлу. Она ухватилась за кожаный ошейник и с резким, властным усилием затянула его еще на одно деление. Арракс захлебнулся вдохом. Его алые глаза расширились до предела, наполнившись влагой, а лицо покраснело от прилива крови и нехватки кислорода. Ошейник теперь впивался в его шею так плотно, что парень чувствовал каждую пульсацию собственной сонной артерии. Это ограничение, смешанное с безумным удовольствием от трения её плоти, выбило из него последние искры сознания. — Теперь… ты полностью… в моей власти, — прохрипела она, глядя, как он беспомощно ловит ртом воздух, будучи не в силах даже вскрикнуть. Она наклонилась к его лицу, её изумрудные волосы закрыли их от мира, и она снова начала водить вагиной по его головке, но теперь быстрее, жестче, требуя от его тела финальной жертвы. Вхагар знала, что Арракс находится в той точке, где боль от затянутого ошейника и безумное наслаждение сливаются в одно неразделимое целое. Она снова припала к его губам, впиваясь в них с такой яростью, будто хотела выпить его душу. Поцелуй был со вкусом меди и страсти — грубый, властный, не оставляющий пространства для вдоха. Пока их языки сплетались в яростной схватке, её рука скользнула вниз. Она обхватила его большой красный член, который пульсировал в её ладони, горячий и твердый, как раскаленная сталь. Вхагар чувствовала, насколько он напряжен, как каждая жилка на нем вздулась от прилива крови. Она приподняла бедра, направляя его головку к своему входу. Её мышцы, всё еще расслабленные и влажные после его пальцев, были готовы принять его, жаждая заполнения. Она медленно опустилась, давая головке войти в её горячую глубину, растягивая ткани и заставляя Арракса издать глухой, задушенный ошейником стон прямо ей в рот. Но в тот момент, когда он уже приготовился к полноценному толчку, Вхагар резко подалась вверх, полностью лишая его контакта. — Рано… — прошептала она в его губы, дразняще касаясь кончиком языка его зубов. Она повторила это снова. Ввела головку чуть глубже, заставляя его бедра непроизвольно дернуться вверх в попытке поймать её, и снова безжалостно ушла вверх. Арракс метался под ней, его пальцы на её талии сжимались до хруста, а в глазах стояли слезы от этой изощренной пытки. Она дразнила его, беря его член рукой и водя им по своим губам, а затем снова направляя внутрь лишь на мгновение. Она видела, как он сходит с ума, как он ловит ртом воздух, будучи зажатым между её телом и тугой кожей ошейника. — Ты ведь хочешь этого больше жизни, мой маленький зверь? — Она снова приставила его головку к самому входу, едва ощутимо надавливая. — Умоляй меня. Я хочу слышать, как ты просишь своего наказания Вхагар смотрела вниз, и её взгляд хищно замер на его члене. Он выглядел почти пугающе: ярко-багровый, опаленный страстью, с отчетливо вздувшимися, пульсирующими венами, которые переплетали ствол, словно живые жгуты. Казалось, он вот-вот лопнет от того давления, которое она создала своими бесконечными задержками. Она прильнула к его лицу, и её губы коснулись его пылающего уха. Она нежно, но с ощутимым нажимом прикусила хрящик, заставляя Арракса вздрогнуть всем телом. — Посмотри, какой он огромный и твердый… — прошептала она хриплым, порочным голосом, обжигая его кожу дыханием. — Ты так напряжен, мой мальчик. Неужели тебе так тяжело сдерживаться для своей госпожи? Арракс уже не мог отвечать словами. Ошейник сдавливал горло, а возбуждение лишило его рассудка. В ответ на её шепот он начал инстинктивно, по-животному тереться своим членом о её бедро. Он двигался рвано, прижимаясь раскаленной головкой к её влажной коже, оставляя на ней дорожки из своей смазки. Каждое такое касание о её сильное, упругое бедро заставляло его зубы скрежетать, а кулаки — еще сильнее комкать черные простыни. Вхагар чувствовала это трение, чувствовала, как его вены бьются о её кожу, и её ухмылка стала еще шире. Она наслаждалась тем, как он ищет хоть малейшего облегчения, терзаясь о её плоть. — Да, трись о меня… — она снова прикусила его ухо, на этот раз сильнее, до острой боли. — Чувствуй, какая я холодная снаружи и какая горячая там, куда я тебя не пускаю Вхагар внезапно сменила гнев на милость, но эта ласка была куда опаснее её грубости. Она мягко, почти нежно провела ладонью по его щеке, стирая капельки пота и влаги. Её пальцы скользили по его скулам, успокаивая, но в то же время привязывая его к себе ещё крепче. Она склонилась и накрыла его губы своими — на этот раз поцелуй был глубоким, тягучим и невероятно страстным. Её язык властно исследовал его рот, сплетаясь с его языком в медленном, томительном танце. Арракс окончательно поплыл. Его взгляд стал абсолютно расфокусированным, алые глаза подернулись дымкой блаженного безумия. В этот момент он перестал чувствовать боль от ошейника или жжение в паху — существовал только этот вкус, её мягкие губы и жар, исходящий от её тела. Он инстинктивно подался навстречу, его руки ослабили хватку на её талии и теперь просто беспомощно лежали, пока он пытался раствориться в этом поцелуе. В голове билась только одна мысль: он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно. Он был готов задохнуться, лишь бы её рот никогда не отрывался от его губ. Вхагар чувствовала его полную, безоговорочную капитуляцию. Она продолжала целовать его, посасывая его нижнюю губу и лаская нёбо, пока Арракс окончательно не превратился в податливый воск в её руках. Она чувствовала, как его член, всё ещё прижатый к её бедру, продолжает пульсировать, но теперь это было движение не борьбы, а абсолютного обожания. Она чуть отстранилась — всего на миллиметр, так что их губы всё ещё соприкасались при каждом вдохе Вхагар на мгновение замерла, приподнявшись над ним, чтобы оценить масштаб своего триумфа. Картина была поистине монументальной и порочной: Арракс выглядел как поверженное божество, принесенное в жертву на алтаре её страсти. На угольно-черном шелке простыней его бледная кожа казалась почти прозрачной, светящейся в полумраке. Но эта белизна была практически полностью перечеркнута её «автографами». Весь его торс представлял собой карту из багровых полос и глубоких царапин. Шея, затянутая в ошейник, была густо покрыта отметинами — её зубы и губы не оставили там ни одного живого места, превратив кожу в сплошной узор из укусов и засосов. Она скользнула взглядом ниже. Его грудь, вздымающаяся в тяжелом, рваном ритме, тоже была «украшена» её метками. А его член… он был великолепен в своем страдании. Тяжелый, горячий, налитый кровью до темно-бордового цвета, он подрагивал от малейшего движения воздуха. Вздувшиеся вены рельефно проступали под кожей, напоминая о том, какое давление он сейчас испытывал. След от её шлепков горел ярким пламенем, добавляя этой картине особой остроты. Арракс лежал, полностью отдавшись её воле. Его расфокусированный взгляд алых глаз был устремлен в никуда, а губы — влажные, припухшие и опаленные её жадными поцелуями — едва заметно подрагивали. Вхагар смерила его взглядом собственницы, чувствуя, как внутри неё разливается хищное удовлетворение. Она медленно, почти лениво прикусила свою нижнюю губу, не сводя глаз с его дрожащей плоти. — Идеальный… — выдохнула она, и в этом слове было больше обладания, чем нежности. — Мой искусанный, заклейменный мальчик. Она провела кончиками пальцев по одной из свежих царапин на его животе, заставляя его тело снова мелко вздрогнуть Для них обоих это был момент абсолютного, зеркального безумия. Арракс смотрел на неё снизу вверх, и этот ракурс делал Вхагар поистине колоссальной. Она возвышалась над ним, как античная статуя, вытесняя собой всё пространство комнаты. Её высокий рост и мощные, пышные бедра, на которых он оставил столько «автографов», подавляли его, заставляя чувствовать себя одновременно ничтожным и самым привилегированным существом в мире. Он видел плоды своей неуправляемой страсти: её статная шея была покрыта багровыми пятнами его засосов, контрастируя с изумрудными прядями волос. Её грудь, тяжелая и притягательная, хранила следы его зубов на сосках и темные отпечатки его ладоней. Его пальцы буквально вылепили на её талии новые очертания из синяков. Но когда он опустил взгляд ниже, к месту их соприкосновения, его дыхание окончательно прервалось. Внутренняя сторона её бедер была истерзана его укусами, а вагина — красная, опаленная его шлепками и бесконечным трением — пульсировала в паре сантиметров от его головки. Она была настолько мокрой, что блестела в приглушенном свете, и этот вид стал для Арракса последней каплей. Вхагар, заметив его взгляд, медленно подалась вперед, нависая над ним всей своей мощью. — Видишь, что ты со мной сделал? — прошептала она, и её голос вибрировал от скрытого торжества. — Ты заклеймил свою госпожу, мальчик. Она взяла его за подбородок, заставляя смотреть прямо в её потемневшие изумрудные глаза. — Теперь ты понимаешь, почему на тебе этот ошейник? Потому что только так я могу удержать тебя от того, чтобы ты не разорвал меня на части. Арракс судорожно сглотнул, чувствуя, как кожаный ремешок впивается в горло. Он был готов на всё. Прямо сейчас, глядя на её доминантную фигуру и чувствуя жар её избитого ласками тела, он был готов отдать ей свою жизнь, лишь бы она позволила ему войти. — Вхагар… — его голос был едва слышным хрипом. — Пожалуйста… закончи это. Я хочу быть внутри тебя Вхагар больше не могла и не хотела сопротивляться этой тяге. Она склонилась к нему в последний раз, жадно прикусив мочку его уха, и её горячее дыхание смешалось с его рваным выдохом. Её рука, твердая и уверенная, обхватила его большой багровый член, направляя его к самому зеву своего изнывающего лона. Она медленно, дразняще ввела лишь самую головку, чувствуя, как её растянутые, мокрые мышцы принимают его раскаленную плоть. И в этот миг плотина окончательно рухнула. Вхагар сама не смогла сдержать нахлынувшей волны — она резко, всем своим весом обрушилась вниз, насаживаясь на него до самого основания. — А-ах… — сорвался с её губ надломленный, глубокий стон. Она закинула голову назад, обнажая шею в укусах, и до крови прикусила собственную губу. Её руки уперлись в его исцарапанную грудь, пальцы впились в его кожу, ища опору. Арракс был по-настоящему крупным для своих лет — его член вошел идеально, как по маслу, заполняя её всю, до самого предела, растягивая её изнутри так, что у Вхагар потемнело в глазах. Арракс под ней буквально задохнулся. Ощущение её тесного, пульсирующего жара, который наконец поглотил его целиком, выбило из него остатки разума. Ошейник натянулся, когда он судорожно выгнулся навстречу, его бедра инстинктивно дернулись вверх, вбивая его ещё глубже в её нутро. — Боги… ты такой… огромный… — прохрипела она, начиная медленно, с трудом двигаться вверх-вниз, чувствуя каждую венку на его стволе. Вхагар сидела на нем, величественная и порочная, её изумрудные волосы хлестали по его плечам, а её вагина жадно сжимала его при каждом движении. Она видела его лицо — маску абсолютного, запредельного экстаза, и это заставляло её двигаться всё быстрее, превращая их близость в яростную битву тел Голос Арракса звучал надломленно, почти по-детски, контрастируя с тем, как по-взрослому и глубоко его член распирал её изнутри. Каждый его толчок бедрами вверх был пронизан этой отчаянной, граничащей с безумием мольбой. — Ты такая горячая внутри… и мой член так идеально заполняет тебя… — он всхлипнул, и этот звук, полный обожания и боли, стал для Вхагар лучшим комплиментом. — Не останавливайся, прошу! Вхагар, услышав этот всхлип, лишь сильнее сжала его ладонями за плечи. Её движения стали яростными и ритмичными. Она интенсивно прыгала на нём, заставляя его плоть входить в неё до самого упора, до глухого удара плоти о плоть. Её изумрудные волосы метались из стороны в сторону, а на лице застыла маска властного наслаждения. — Малыш, ты сегодня такой хороший мальчик, — прохрипела она, задыхаясь от темпа. — Если бы не работа… я бы сидела на тебе вечно. Я бы заперла тебя в этой спальне и не выпускала, пока ты не выплеснешь в меня всё до последней капли. Арракс слушал её, и на его измученном, искусанном лице расцвела блаженная, почти святая улыбка. Он окончательно «балдел» от её прикосновений, от тяжести её бедер и того, как её вагина жадно пульсировала вокруг его члена. Он чувствовал себя самым важным существом во вселенной, видя, как эта величественная женщина теряет голову из-за него. Ошейник на его шее стал символом не только её власти, но и их неразрывной связи. Он закрыл глаза, полностью отдаваясь её ритму, чувствуя, как с каждым её прыжком он всё ближе подходит к той бездне, из которой нет возврата. — Да… — шептал он, ловя губами воздух. — Ещё… Госпожа… ещё… Вхагар была верна своей натуре: как только она почувствовала, что Арракс достиг критической точки, и его член внутри неё начал судорожно пульсировать, готовясь к взрыву, она совершила самый жестокий и возбуждающий маневр. Игнорируя его надрывный, полный отчаяния протест и попытку удержать её за бедра, она резко выпрямилась и одним тягучим движением вынула его из себя полностью. Они оба замерли, тяжело дыша, не в силах отвести взгляд от того, что открылось их глазам. Картина была предельно пошлой и в то же время завораживающе эстетичной. Его член, пугающе багровый и перетянутый вздувшимися венами, продолжал жить своей жизнью, мелко и часто подрагивая на открытом воздухе. Он был полностью покрыт густым слоем её прозрачных соков, которые блестели, как лак, под приглушенным светом ламп. Её вход — припухший, ярко-розовый, всё еще распахнутый после его объемов — выглядел беззащитно и порочно одновременно. И самое главное — длинные, тягучие нити их смешанной смазки натянулись между его головкой и её плотью. Они дрожали, не желая разрываться, связывая их тела этой липкой, серебристой паутиной похоти. Арракс смотрел на это, и его зрачки окончательно затопили алым цветом всё пространство глаз. Он выглядел как человек, у которого отняли кислород в шаге от поверхности. — Посмотри, что ты натворил, — прошептала Вхагар, указывая пальцем на его дрожащую плоть и свои растянутые мышцы. — Ты так глубоко был во мне, Арракс. Тебе нравится видеть, как я выгляжу после тебя? Она медленно провела пальцем по одной из тянущихся нитей смазки, разрывая её, и поднесла палец к своим губам, не сводя с него торжествующего взгляда Арракс смотрел на неё снизу вверх, и в его голосе смешались надрыв, обожание и чистое физическое безумие. — Ты такая безжалостная… — сорвалось с его опухших губ. — Ты сегодня уже дважды ловила свой оргазм в моих руках, кончала так ярко, а я… я всё еще заперт в этом сладком аду. Прекрати меня мучить! Я же вижу по твоим глазам — твоя вагина изнывает, она горит и пульсирует, ты сама жаждешь вернуть мой член обратно, глубоко в себя, чтобы он снова заполнил тебя до предела. Вхагар лишь лукаво прищурилась, её изумрудные глаза сверкнули торжеством. Она склонилась к нему, почти касаясь своими губами его уха, и её голос превратился в бархатный, порочный шепот. — В этом и есть вся прелесть, мой жадный мальчик… — выдохнула она, обжигая его кожу. — Задержка — это высшая форма наслаждения. Сейчас твой член натянут как струна, он вибрирует от каждого вдоха, но представь, какой ослепительной будет вспышка, когда я наконец дам тебе волю. Если ты останешься таким же безупречно послушным до самого конца… я позволю тебе кончить прямо в мою вагину. Я хочу почувствовать, как ты наполняешь меня собой, как твоё горячее семя заливает меня изнутри, даря нам обоим финал, который ты заслужил. Она резко прикусила его ухо на прощание, заставляя парня всхлипнуть, и снова взяла его член в свою ладонь. Она медленно, с чувством провела большим пальцем по его пылающей головке, собирая капли смазки, а затем, закусив губу до белизны, начала ритмично и властно шлепать себя его членом по мокрой, припухшей вагине. Звуки этих влажных, пошлых и звонких ударов заполнили комнату. Вхагар видела, как Арракс содрогается от каждого касания, как его пальцы до боли впиваются в черные простыни, а глаза закатываются от невыносимого удовольствия. Она дразнила его самим его телом, превращая его плоть в инструмент своего наслаждения. — Смотри на это, Арракс, — прохрипела она, нанося очередной хлесткий удар. — Чувствуй, как моя вагина горит от твоего члена… даже когда он просто бьет по ней снаружи. Ты ведь чувствуешь, как близок твой оргазм? Арракс лишь судорожно ловил ртом воздух, его бедра непроизвольно подергивались в такт её шлепкам, а алые глаза молили об одном — о возвращении внутрь её жаркого тела Вхагар больше не могла игнорировать собственное тело, которое откликалось на каждый шлепок тягучей, невыносимой сладостью. Она видела, что Арракс доведен до предела: его член буквально жил своей жизнью, пульсируя и дергаясь от одного её властного взгляда. Сдавшись этому обоюдному безумию, она с глубоким, блаженным вздохом снова опустилась на него, принимая его раскаленную плоть в свою изголодавшуюся вагину. Арракс встретил её движение с яростным восторгом. Его пальцы, уже оставившие на её бедрах багровые метки, впились в её кожу с новой, удвоенной силой. Как только он почувствовал, что она снова обхватила его своими горячими, мокрыми мышцами, он не выдержал. Его «послушный мальчик» окончательно исчез, уступив место одержимому мужчине. Он резко подался бедрами вверх, а руками начал буквально вжимать её в себя, стараясь войти как можно глубже, преодолевая любые барьеры. От этого мощного, неконтролируемого толчка головка его члена с силой ударилась прямо в шейку матки. Вхагар резко выдохнула, её тело содрогнулось. Это была острая, пронзительная боль, которая в следующее мгновение расцвела внутри неё невероятным, глубоким наслаждением. Она закинула голову, обнажая шею в укусах, и её губы разомкнулись в хриплом стоне. — Ох… Арракс… глубже… — прохрипела она, сама наваливаясь на него всем весом, чтобы усилить это давление. Арракс, чувствуя, как его член бьется в самую её глубину, начал вбивать себя в неё в бешеном, рваном темпе. Каждый удар в шейку матки заставлял Вхагар судорожно сжимать его за плечи, её ногти снова впивались в его торс, а вагина пульсировала вокруг него в предвкушении финального взрыва. Они оба были на грани. Ошейник на шее Арракса натянулся до предела, когда он выгибался под ней, ловя ртом воздух, а его оргазм уже не просто стоял за дверью — он ломился внутрь, требуя выхода Вхагар окончательно перешла к тотальному контролю, даже находясь сверху. Она резко потянулась к его горлу, ухватилась за кожаный ремешок и начала наматывать его свободный край на свой кулак, укорачивая дистанцию до минимума. Арракс захлебнулся вдохом; ошейник впился в шею так плотно, что парень издал натужный, вибрирующий хрип. Его алые глаза расширились, наполняясь слезами и животным восторгом от этой близости к удушению. Но в этот момент Арракс, доведенный до исступления давлением на горло и жаром её тела, совершил то, чего она не ожидала. Его руки сорвались с её талии, и он с размаху, звонко и грубо, начал шлепать её по пышным, раскаленным ягодицам. Шлеп! Шлеп! Шлеп! Звуки ударов были сочными и хлесткими. Вхагар резко ахнула, её тело на мгновение одеревенело, и она замерла, перестав совершать свои привычные прыжки. Боль от его ладоней моментально превратилась в новый пожар внутри её вагины. — О-ох… — сорвалось с её губ, когда она застыла на нем. Однако, даже перестав двигаться вверх-вниз, она не прекратила пытку. Оставаясь насаженной на него до самого основания, Вхагар начала медленно, тягуче покачивать бедрами из стороны в сторону. От этого движения головка его члена внутри неё начала прокручиваться, задевая шейку матки и каждый чувствительный миллиметр её растянутых мышц. Арракс под ней забился в конвульсиях, его хрип стал еще более рваным. Ощущение того, как её внутренности плотно обхватывают его и буквально «пережевывают» головку, было запредельным. Он продолжал шлепать её по ягодицам, оставляя на них пунцовые отпечатки своих пальцев, в то время как Вхагар, затягивая ошейник еще туже, продолжала это медленное вращение бедрами. — Тебе нравится… когда я так делаю? — прохрипела она, глядя в его безумные глаза. — Чувствуешь, как я сжимаю тебя внутри? Арракс не мог ответить, он только судорожно дергал тазом вверх, пытаясь достать еще глубже, пока его член пульсировал в её тесном плену, готовый в любую секунду выплеснуть всё накопленное напряжение Это стало последней каплей, разрушившей плотину его самообладания. Когда Вхагар, затягивая ошейник и продолжая это мучительное вращение бедрами, выдохнула ему в самые губы: «Малыш… мой послушный мальчик», сознание Арракса окончательно взорвалось. Его тело выгнулось дугой, мышцы пресса напряглись до предела, а из горла вырвался долгий, хриплый, почти животный стон. Прямо под её зажатым кулаком ошейник натянулся на его пульсирующем горле. Арракс обильно и мощно излился в её вагину. Вхагар всем своим нутром почувствовала эти горячие, бьющие толчками струи его семени, которые заполняли её до самых краев, заливая шейку матки. Но даже после того, как первый, самый мощный выплеск прошел, Арракс не смог замереть. Гонясь за уходящим, острым, как бритва, остаточным оргазмом, он начал совершать короткие, рваные и глубокие толчки вверх. Он вбивался в неё, чувствуя, как его член всё еще пульсирует внутри её мокрых, сжимающихся мышц. — О-ох… — Вхагар зажмурилась, чувствуя, как его горячее семя выплескивается обратно на его бедра из-за его движений. — Да… заполни меня всю… Арракс двигался в ней, пока его тело не начало мелко дрожать от истощения. Его руки, всё еще лежащие на её ягодицах, бессильно соскользнули на простыни. Он продолжал слабо подмахивать тазом, стараясь прочувствовать каждое мгновение того, как его расслабляющийся член тонет в её жаре. Наконец он обмяк, уткнувшись лицом в её шею, тяжело и рвано дыша ей в ключицу. Его жемчужные волосы были мокрыми от пота и её соков, а алые глаза медленно закрывались, погружая его в состояние абсолютного, наркотического блаженства. Вхагар, всё еще сидя на нем сверху и чувствуя тяжесть и тепло его семени внутри своей вагины, медленно разжала кулак, освобождая ошейник. Она ласково провела рукой по его затылку, приглаживая спутанные пряди. — Хороший мальчик, — прошептала она, и в её голосе теперь звучала истинная, почти материнская нежность, смешанная с торжеством победительницы. — Самый лучший Арракс лежал, раскинувшись на черном шелке, и его грудь ходила ходуном. Взгляд его алых глаз был абсолютно «стеклянным», расфокусированным — он смотрел в потолок, но видел лишь вспышки недавнего экстаза. Ошейник всё еще плотно облегал его шею, подчеркивая его статус, пока парень пытался сделать хотя бы один нормальный вдох. Когда Вхагар, медленно и с торжествующей улыбкой, встала с него, картина была по-настоящему порочной. Его член, всё еще наполовину твердый и тяжелый, бессильно упал на его собственный живот. Он был ярко-багровым, искусанным и опухшим от её недавних шлепков и тесноты её тела. Но главное — он был полностью, от основания до самой головки, залит густой, белой смесью его собственного семени и её прозрачных соков. Пока Вхагар выпрямлялась, между её вагиной и его пульсирующей плотью натянулись последние, самые длинные нити этой вязкой жидкости, которые с тихим звуком лопались и оседали на его бледной коже и жемчужных волосах на паху. Его член продолжал мелко подергиваться, выталкивая последние капли семени, которые лениво стекали по его бедрам, пачкая черные простыни. Вхагар, стоя над ним во весь свой статный рост, любовалась тем, как её «послушный мальчик» выглядит в этом разгроме. Она была помечена его пальцами и зубами, а он — полностью покрыт её и своим удовольствием. — Посмотри на себя, Арракс, — прошептала она, слизывая каплю пота со своего запястья. — Ты выглядишь именно так, как я хотела. Совершенно... использованным. Арракс смог только слабо улыбнуться краешком губ, не в силах даже пошевелить рукой, чтобы стереть влагу со своего живота Вхагар, уже собиравшаяся покинуть постель, вдруг замерла. Вид Арракса — податливого, изломанного наслаждением и полностью покрытого следами её власти — пробудил в ней новую волну хищного аппетита. Ей было мало. Она хотела почувствовать, как его тело отзывается на неё даже тогда, когда он кажется окончательно опустошенным. С властной полуулыбкой она снова опустилась над ним. Её вагина, всё еще мокрая от его семени и широко растянутая, с влажным, чавкающим звуком снова поглотила его полурасслабленный член. — Ты думал, я тебя отпущу так просто? — прошептала она, прикусывая губу. Едва его головка коснулась её горячих внутренних стенок, произошло нечто невероятное. Арракс, чей взгляд только что был блуждающим и пустым, резко сфокусировался. Его тело отозвалось мгновенно. Вхагар внезапно охнула и громко, призывно застонала, когда почувствовала, как его член внутри неё начал стремительно оживать. Он увеличивался в размерах прямо в ней, становясь еще более твердым и тяжелым, чем прежде. Вхагар чувствовала, как его распирает, как вздувшиеся вены на его стволе снова впиваются в её нежные мышцы, заполняя каждый миллиметр пространства. — О-ох… какой ты жадный… — стонала она, покачивая бедрами и чувствуя, как он становится внутри неё раскаленным ломом. — Ты снова хочешь меня, малыш? Даже сейчас? Арракс, не в силах дышать от этого нового прилива крови к паху, судорожно вцепился в её ягодицы, притягивая её к себе так плотно, что между ними не осталось даже прослойки воздуха. Его член внутри неё пульсировал с такой силой, что Вхагар казалось, будто она чувствует биение его сердца своим нутром. Она начала двигаться снова, но теперь медленно, смакуя то, как его обновленная эрекция растягивает её еще сильнее, до приятной боли Вхагар низко рассмеялась, чувствуя, как его член внутри неё продолжает наливаться тяжелой, болезненной силой. Она наклонилась к самому его лицу, касаясь кончиком носа его щеки, и её изумрудные волосы рассыпались по его груди, смешиваясь с капельками пота. — Завтра за завтраком ты будешь едва жив, малыш, — прошептала она, и в её голосе сквозило ласковое коварство. — Представляю, как ты будешь клевать носом над тарелкой под циничным взглядом Вермитора и подколками Мунденсер... Но ты был таким безупречно послушным мальчиком, что заслужил ещё немного моей вагины. Пей меня, пока я позволяю. Она начала двигаться в новом, изнуряюще медленном ритме, намеренно заставляя его чувствовать каждое сокращение своих мышц. Арракс, чьё тело уже должно было быть истощено, выдал новый всплеск адреналина. Он блаженно прикрыл глаза, чувствуя, как её горячая, влажная вагина снова и снова заглатывает его, обволакивая со всех сторон. — Да… — хрипел он, вжимаясь затылком в подушку. — Пускай… пускай они смотрят. Я буду помнить только это… как ты сжимаешь меня… Вхагар видела, как на его бледной шее над ошейником снова вздулись жилки. Она начала двигаться быстрее, превращая свою награду в новую пытку. Её вагина пульсировала, выталкивая остатки его предыдущего семени, которое теперь смешивалось с новой смазкой, создавая невероятно скользкое, почти невесомое ощущение при каждом толчке. Она знала, что завтра в юридической фирме она будет железной леди в строгом костюме, скрывающем укусы на ключицах, но сейчас она была просто женщиной, которая наслаждалась тем, как её «послушный мальчик» снова и снова заполняет её до предела. Этот второй финал был еще более яростным и первобытным. Арракс, подстегиваемый её похвалой и осознанием собственной исключительности, полностью отдался инстинктам. В порыве дикой, неуправляемой страсти он вскинул руки и мертвой хваткой вцепился в статную шею Вхагар. Его пальцы глубоко впились в её кожу, оставляя отчетливые следы, которые завтра неизбежно расцветут темными синяками под воротником её строгого офисного пиджака. Вхагар не отпрянула. Напротив, этот жест обладания вызвал у неё новый прилив возбуждения. Она зарычала, чувствуя его пальцы на своем горле, и начала сжимать его своим нутром с такой силой, будто хотела раздавить его член внутри себя. — Да! Да, Арракс! — стонала она, подчиняясь его грубому ритму. Арракс выгнулся, его тело сотрясали мощные спазмы. Он начал изливаться в неё снова, отдавая последние капли сил. — Боги, Вхагар… как же я рад… что наполняю тебя… — его голос превратился в прерывистый хрип. — Чувствуй, как мой член бьется в тебе… как ты пульсируешь… как ты сжимаешь меня… ты такая узкая, такая горячая… Он вбивался в неё до самого упора, пока его оргазм выжигал всё внутри. Вхагар принимала каждый его толчок, чувствуя, как её вагина буквально захлебывается его горячим семенем. Она чувствовала, как его пальцы на её шее дрожат от перенапряжения, клеймя её как его собственную территорию. Когда всё закончилось, они оба рухнули друг на друга. Арракс бессильно уткнулся лбом в её плечо, его руки медленно сползли с её шеи, оставив на бледной коже красные пятна, которые на глазах начинали синеть. Он тяжело дышал, чувствуя, как его член медленно расслабляется в её липком, сладком жаре. — Ты пометил меня, — прошептала Вхагар, касаясь пальцами своей шеи и чувствуя пульсацию там, где он её держал. — Завтра в суде все будут знать, что у моей «совести» очень крепкие руки. Арракс лишь блаженно зажмурился, не в силах пошевелить даже пальцем, полностью растворенный в аромате её кожи и триумфе этой ночи. — Школа не ждет, — отрезала Вхагар, изящно промокнув уголки губ салфеткой. — Будущему архитектору нужны знания, а не лишние часы в постели. Если ты можешь строить такие «фундаменты» ночью, то уж черчение утром осилишь. Арракс подавил зевок, чувствуя, как под столом ступня Вхагар продолжает властно давить на его ногу. Он поднял на неё взгляд — алые глаза всё еще были затуманены, но в них читалась абсолютная готовность подчиниться. — Эй, «зодчий»! — Мунденсер с грохотом поднялась, закидывая рюкзак на плечо. — Хватит пялиться на мамину шею, там всё равно скоро шарф появится. Идем, а то на геометрию опоздаем, и тогда уже я буду тебя пытать. Арракс нехотя встал. Его тело всё еще помнило каждый изгиб её вагины, а мышцы ныли от той дикой нагрузки, которой он подверг себя и её. Проходя мимо Вхагар, он на секунду задержался. Она сидела величественно, как истинная доминанта, и в воздухе между ними снова проскочила искра. . . .... . . Учебный день для Арракса превратился в затяжную, сладкую галлюцинацию. По дороге в школу Мунденсер устроила ему настоящий перекрестный допрос. Она шла рядом, энергично размахивая рюкзаком, и то и дело заглядывала ему в лицо своим острым, всезнающим взглядом. — Признавайся, «архитектор», ты хоть помнишь, как выглядят чертежи, или у тебя перед глазами только мамины изумрудные волосы? — подначивала она. — Ты сегодня такой тихий, будто она из тебя всю душу выпила. Или не только душу? Арракс только краснел и пытался спрятать лицо в воротник куртки, а Муни, не унимаясь, продолжала: — Смотри, если на геометрии вместо конуса нарисуешь… ну, что-то более органическое, я тебя не спасу! В классе стало еще хуже. Арракс сидел за задней партой, и тяжелая голова клонила его к столу. Вместо того чтобы слушать лекцию о несущих конструкциях и пролетах, он погрузился в транс. Его рука, живущая собственной жизнью, начала выводить на полях тетради линии. Но это были не колонны или арки. Под его карандашом рождались плавные, тяжелые изгибы бедер Вхагар. Он рисовал её талию, на которой еще утром видел свои синие отпечатки, и то, как её вагина должна была выглядеть в тот момент, когда он входил в неё до упора. Его член в узких школьных брюках мгновенно отозвался на эти воспоминания. Арракс судорожно сглотнул, чувствуя, как ткань становится тесной. Он вспомнил влажный звук её стона и то, как кожаный ошейник впивался в его горло, когда она тянула его на себя. — Арракс! К доске! — голос учителя прозвучал как гром среди ясного неба. Парень вздрогнул, едва не выронив карандаш. Он медленно встал, прикрывая тетрадью пах, где его возбуждение было слишком очевидным. — Извините, я… я немного задумался над проектом, — пробормотал он, а Мунденсер с первой парты обернулась и, прикрыв рот рукой, беззвучно прошептала: «Хороший мальчик». Он едва дотянул до конца уроков, чувствуя себя так, будто его кости сделаны из свинца. В голове пульсировала только одна мысль: Вхагар ждет его дома, и её вчерашнее обещание о «незаконченных проектах» было куда важнее любой архитектуры Арракс чувствовал себя так, будто его заживо поджаривают на медленном огне. Впереди было еще целых четыре урока, а Мунденсер явно не собиралась оставлять его в покое. На большой перемене, когда они стояли в очереди в буфете, Муни снова подобралась к нему вплотную, шепча на ухо так, чтобы не услышали одноклассники: — Слушай, «зодчий», ты на литературе так тяжело вздыхал, когда читали про запретную страсть, что я чуть не расплакалась. Или это не из-за книги? Ты весь урок ерзал на стуле. Неужели твои «архитектурные чертежи» в штанах так сильно давят, что ты даже сидеть ровно не можешь? Арракс судорожно сжал в руке бутылку воды, чувствуя, как его член снова становится пугающе твердым от её подначек. Образ Вхагар, сидящей на нем и затягивающей ошейник, стоял перед глазами, как живой. — Муни, перестань... — выдавил он, глядя куда угодно, только не на неё. — А что «перестань»? — она ехидно улыбнулась, забирая свой сок. — Я же видела, как ты на черчении тетрадку к животу прижимал, когда к доске шел. Ты там так яростно что-то «скрывал», что я испугалась — вдруг ты прямо посреди класса начнешь проектировать свой финал. Мама бы оценила твое рвение к учебе. Она ведь любит, когда ты… стараешься После химии, пока коридоры гудели от голосов, Арракс стоял у окна, пытаясь охладить пылающее лицо. В этот момент к нему вплотную подошла одноклассница — бойкая девчонка, которая давно на него заглядывалась. Заметив его странное состояние, его расфокусированный взгляд и то, как напряжены его плечи, она самонадеянно решила, что это её короткая юбка довела парня до такого исступления. Она хитро улыбнулась и, прикрываясь толпой, резко сократила дистанцию. Девушка нагнулась к его уху и ощутимо прикусила мочку, обдав горячим дыханием. — Что, Арракс, совсем невмоготу? — прошептала она и, обнаглев, на секунду крепко сжала его через ткань штанов, нащупав тот самый «архитектурный проект». Арракс в мгновение ока стал бледным как лист. Его прошиб холодный пот, а перед глазами вспыхнула Вхагар — её ледяной взгляд, её кожаный ошейник и то, как она наказывает за малейшую провинность. Ему показалось, что он совершает святотатство, позволяя кому-то другому касаться того, что принадлежит только Хозяйке. Он отпрянул так резко, что едва не снес подоконник. Одноклассница обиженно надула губы, а Мунденсер, наблюдавшая за этой сценой из-за угла, вышла вперед, едва сдерживая гомерический хохот. — Ой, милочка, зря ты это сделала, — протянула Муни, подходя к застывшему Арраксу. — Ты не в его вкусе. Ему не нужны розовые блестки и девчачий лепет. Она приобняла бледного Арракса за плечи и, глядя в глаза однокласснице, начала описывать «идеал» своего друга, от которого у того снова задрожали колени: — Нашему зодчему подавай что-то монументальное. Ему нужна женщина со стальным стержнем и взглядом, который превращает в камень. Статная красавица с изумрудными волосами, которая будет выше его на голову, чтобы он мог утыкаться носом прямо в её… пышную грудь. Ему нужна та, кто наденет на него поводок и заставит скулить от восторга, кусая его до крови. Арракс зажмурился, чувствуя, как его член от описания Мунденсер, так точно попадающего в образ Вхагар, запульсировал с новой, болезненной силой. — Так что не трать помаду, — закончила Муни, утягивая Арракса в сторону класса. — Его сердце, тело и всё, что пониже, уже давно забронировано одной очень строгой «юридической фирмой». ..................... Арракс вошел в гостиную, чувствуя себя виноватым, но в то же время отчаянно нуждающимся в её внимании после длинного школьного дня. Вхагар даже не повернула головы. Она продолжала неспешную беседу с Вермитором о деталях новой сделки, её голос был ровным и профессиональным, словно в комнате не было никого лишнего. Вермитор, однако, сразу заметил яркий алый след на ухе парня. Он замолчал на полуслове, его глаза округлились, а на лице появилось выражение смеси недоумения и предвкушения катастрофы. — Арракс... — Вермитор предостерегающе поднял ладонь, видя, как парень, игнорируя всё на свете, направляется прямиком к креслу Вхагар. — Парень, я бы на твоем месте замер прямо у порога. Серьезно, не делай этого. Но Арракс, ослепленный своей одержимостью и не до конца осознающий серьезность «улики» на своей коже, не затормозил. Он хотел коснуться её плеча, почувствовать её тепло, извиниться за всё сразу. — Вхагар, послушай... — он протянул руку, сокращая дистанцию до опасного минимума. Вермитор затаил дыхание. Вхагар не прерывала свою фразу о пунктах контракта, но как только пальцы Арракса почти коснулись её шелка, её рука взметнулась вверх с пугающей скоростью. Хлесткий, резкий звук пощечины эхом ударил по стенам гостиной. Голова Арракса мотнулась в сторону. На его бледной щеке мгновенно начал проявляться пунцовый след от её ладони. Он застыл, пораженный не столько болью, сколько холодным безразличием этого жеста. Вхагар даже не посмотрела на него. Её взгляд оставался прикованным к Вермитору. — ...и таким образом, пункт о форс-мажорных обстоятельствах становится недействительным, — закончила она предложение, как ни в чем не бывало. Она лишь слегка поправила рукав халата. — Продолжай, Вермитор. Ты говорил о сроках подачи апелляции. Вермитор перевел взгляд с застывшего, полуобморочного Арракса на ледяную Хозяйку дома и нервно сглотнул. — Э-э... да, сроки. Десять рабочих дней. Арракс стоял, не смея пошевелиться, чувствуя, как щека горит, а в штанах пульсирует позорное, смешанное со страхом возбуждение. Он понял: пощечина была не началом разговора, а знаком того, что его сейчас просто не существует. Арракс стоял неподвижно, прижимая ладонь к горящей щеке, и его мир окончательно рухнул, когда в дверях появилась Мунденсер. Она выглядела необычно серьезной, переводя взгляд с бледного лица друга на невозмутимую мать. — Мам, Вермитор, привет, — она сделала паузу, сочувственно взглянув на Арракса. — Арракс, я только что говорила с твоей матерью по телефону. Они заканчивают дела раньше. Твои родители приедут за тобой завтра утром. Эта новость ударила по Арраксу сильнее, чем пощечина. Последняя ночь в этом доме, где каждый угол пах её духами, подходила к концу, а он стоял здесь — отвергнутый, с позорным следом помады на ухе и багровым пятном на щеке. Он посмотрел на Вхагар глазами, полными отчаяния, надеясь на хоть какой-то жест, на крошечный шанс оправдаться перед разлукой. Вхагар медленно повернула голову. Её взгляд по-прежнему был холодным и отстраненным, лишенным той хищной страсти, что сжигала их вчера ночью. — Слышал, Арракс? — её голос был ровным, как лезвие ножа. — Собирай свои вещи. Я не хочу, чтобы твои родители видели тебя в таком... растрепанном состоянии. Она сделала глоток вина, даже не глядя на то, как дрожат его губы. — Иди к себе и постарайся сегодня выспаться, — добавила она с ледяной вежливостью. — Завтра ты уже будешь ночевать дома. В своей комнате. Один. Это было окончательное изгнание. Мунденсер подошла к Арраксу и тихо взяла его за руку, пытаясь увести из гостиной, пока он окончательно не сломался под этим равнодушным взглядом. — Пойдем, — прошептала она. — Тебе действительно нужно поспать. Арракс шел по коридору, чувствуя себя пустым местом. Осознание того, что эта ночь будет проведена в одиночестве, а не под её властными руками, казалось ему физической пыткой. Слова Вхагар о возвращении домой и её ледяной тон ударили Арракса под дых. В груди внезапно возникла резкая, тянущая боль — сердце будто сжалось в тиски от осознания, что его лишают единственного источника жизни. Он побледнел ещё сильнее, прижав руку к груди, и в его алых глазах отразилось такое искреннее страдание, что даже Вермитор на секунду перестал ухмыляться. Весь остаток вечера Арракс напоминал тень самого себя. Он не ушел к себе, как было велено, а тихо, на цыпочках, перемещался по дому, словно нашкодивший котёнок, который боится, что его окончательно вышвырнут на улицу. Он заглядывал в гостиную, замирая в дверном проеме и надеясь, что Вхагар хотя бы посмотрит в его сторону. Когда она проходила мимо, он вжимался в стену, опуская голову и пряча руки за спиной. Его член больше не пульсировал от дерзости — теперь это было глухое, томительное напряжение, смешанное с желанием просто припасть к её ногам и вымаливать право остаться. Вхагар видела это. Она слышала его осторожные шаги, чувствовала его преданный и полный боли взгляд на своей спине, но оставалась верна своей тактике. Она была безупречно холодна, занимаясь делами и переговариваясь с Мунденсер, словно Арракс стал частью интерьера. Когда пришло время расходиться по комнатам, Арракс стоял у лестницы, глядя, как Вхагар поднимается вверх. — Спокойной ночи... Госпожа, — едва слышно прошептал он, и в этом «госпожа» было столько надрыва, что воздух в коридоре, казалось, загустел. Вхагар остановилась на ступеньке, на секунду замерла, но так и не обернулась. — Выспись, Арракс, — бросила она через плечо. — Завтра за тобой приедут рано. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как боль в сердце становится почти невыносимой. Последняя ночь. В одиночестве Арракс понимал, что эта ночь — его последний шанс унести с собой хоть частицу того безумия, в которое она его погрузила. Когда в доме воцарилась глухая ночная тишина, он, крадучись, босиком, добрался до двери её спальни. Сердце колотилось так сильно, что отдавалось болью в ушах. Он приоткрыл дверь. Вхагар спала — величественная даже во сне, её изумрудные волосы разметались по подушке, а дыхание было глубоким и ровным. Арракс замер, боясь даже вздохнуть. Его взгляд лихорадочно метался по комнате, пока не остановился на туалетном столике. Там, среди дорогих флаконов, лежал шелковый изумрудный платок, который она надевала сегодня утром. Он всё еще хранил изгибы её шеи и тот самый терпкий, властный аромат её духов. Арракс схватил его дрожащими пальцами, прижал к лицу, вдыхая запах, который заставил его член болезненно дернуться в штанах даже в этот момент отчаяния. Но этого было мало. Его взгляд упал на приоткрытый ящик комода, откуда выглядывал край черного кружева. Сердце пропустило удар. Он подошел ближе и осторожно вытянул пару её шелковых чулок, которые она носила вчера. Тонкая ткань, сохранившая тепло её бедер, казалась ему священной реликвией. Он быстро спрятал трофеи под футболку, чувствуя кожей прохладу шелка. Это было воровство, святотатство, но для «нашкодившего котенка» это была единственная нить, которая свяжет его с ней в родительском доме. Он уже собирался уходить, как вдруг Вхагар во сне шевельнулась и неразборчиво произнесла: — ...послушный... Арракс замер, превратившись в камень. Его прошиб холодный пот. Если она проснется сейчас и увидит его здесь с украденным бельем — его ждет не просто изгнание, а нечто куда более суровое Арракс вернулся в свою комнату на ватных ногах, бережно пряча украденные сокровища на самое дно дорожной сумки, между учебниками по архитектуре. Всю оставшуюся ночь он не сомкнул глаз, сжимая в кулаке изумрудный платок и вдыхая аромат Вхагар, который теперь казался ему единственным кислородом. Утро наступило слишком быстро. Подъезд дома огласил шум подъезжающего автомобиля. В дверях появилась Сиракс — эффектная женщина 37 лет, чья мягкая красота и солнечный темперамент всегда были полной противоположностью ледяной стати Вхагар. Она зашла в холл, сияя улыбкой, готовая забрать сына домой. — Арракс, дорогой! — она обняла его, но тут же отстранилась, внимательно вглядываясь в его лицо. — Боже мой, на тебе лица нет. Ты бледный как привидение, и глаза совсем красные. Сиракс обеспокоенно коснулась его лба, не замечая, как сын вздрогнул от этого простого материнского жеста. После жестких рук Вхагар ласка матери казалась ему пресной и чужой. — Что случилось? Ты заболел? — она перевела взгляд на Вхагар, которая спускалась по лестнице, выглядя как всегда безупречно и недосягаемо. — Вхагар, что вы с ним делали? Он выглядит так, будто не спал неделю. Вхагар остановилась на последней ступеньке, скрестив руки на груди. Её взгляд скользнул по Арраксу — холодный, безразличный, не выдающий ни единого воспоминания о том, как этот мальчик скулил под ней пару ночей назад. — Я просто… плохо спал ночью, мам, — выдавил Арракс, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувшие алые глаза. — Наверное, из-за экзаменов и… проектов. Всё в порядке. — Плохо спал? — Сиракс недоверчиво покачала головой, поправляя воротник его куртки. — Ты выглядишь не просто уставшим, ты выглядишь разбитым. Вхагар едва заметно усмехнулась, поправляя манжету. — У твоего сына слишком богатое воображение, Сиракс. Иногда оно мешает отдыхать. Думаю, дома, в привычной обстановке, ему станет лучше. Арракс почувствовал, как сердце снова кольнуло. Она говорила о нем так, будто он был случайным гостем, а не тем, кто наполнял её своим семенем и метил её бедра синяками