Без повода

Дунк не помнил, как дошёл до лифта. Зато слишком хорошо помнил всё остальное. Он смотрел на своё отражение. Щёки залились краской, а неприятно яркий, холодный свет лишь подчёркивал это. Каким вообще нужно было быть болваном, чтобы согласиться проводить Лионеля в номер, а потом ещё и подать ему этот клятый стакан. Стакан. Дунк закрыл лицо руками и громко выдохнул. Он пролил ледяную воду прямо на его дорогую рубашку и просто сбежал. Хотелось верить, что они больше никогда не встретятся, но вместе с этой мыслью внутри что-то болезненно провалилось в пустоту. Прохлада улицы ударила в лицо мимолётным облегчением. Быстрым движением Дунк собрал волосы в хвост, стараясь выровнять дыхание. Надо было успеть поспать хотя бы пару часов перед погрузкой лошадей. Отель с его неприлично дорогими люксами был миром таких, как Лионель. Дунк же ночевал в кабине коневоза, еле вмещаясь на узком матрасе под самым потолком. Проходя мимо парковки, он наткнулся на Раймуна. Тот, видимо, уже успел нагуляться и теперь проверял крепления коневоза Фоссовеев — чтобы утром урвать лишний час сна. Он обернулся на звук шагов и присвистнув, тут же нахмурился. — Чёрт, Дунк… Что произошло? Ты выглядишь так, будто тебя поездом переехало. Ты в порядке? Машинально отряхнув футболку, Дунк понял, что и сам не знает ответа. Ничего не сказав, он упёрся взглядом в коневоз, будто в единственную точку, но Раймун с шумом захлопнул боковую дверь и перегородил ему дорогу. — Я видел, как вы танцевали с Баратеоном. И как уходили вместе… — в его взгляде было не любопытство, а беспокойство. Дунк подумал, что лучше бы Раймун так беспокоился, когда протаскивал их в ту злосчастную ложу. Зубы скрипнули. На миг Раймун замялся, будто решая, стоит ли продолжать. Он ещё раз посмотрел на упрямо молчащего Дунка и заговорил тише: — С ним лучше не связываться. Он из тех, кто считает мир своей собственностью. И людей тоже. Просто забудь. — Я ни с кем не связываюсь, — бросил Дунк.  Он отвернулся, хватаясь за поручень. Голос прозвучал суше, чем хотелось. Он подтянулся и нырнул в тесную кабину, подальше от сочувствующего взгляда Раймуна. Дунк растянулся на матрасе, уткнувшись лицом в ладони, но стоило ему закрыть глаза, как он снова почувствовал под пальцами горячую кожу и приоткрытый рот. Его руки пахли… им. — Господи, — почти несчастно выдохнул Дунк, переворачиваясь на бок. Какой же правильной и одновременно неправильной ощущалась его рука на смуглой шее. Он потянулся к телефону, машинально открывая раздел с девушками — будто это вернёт всё на свои места. Ему остро необходимо было выкинуть из головы чёрные кудри, спадающие на лицо, блестящие глаза и золотую серьгу, постоянно покачивающуюся из стороны в сторону. Шумно вздохнув, он отбросил телефон и прикрыл лицо руками.

***

Летний Двор оправдывал своё название — солнце так ярко отбивалось от белого еврогрунта в манеже, что глаза начинало подпекать. Стажировка у Таргариенов всегда была плюсом в резюме, к тому же у них был поток высококлассных молодых лошадей, с которыми как раз работал Дунк. Он стянул шлем и вытер пот со лба грязным предплечьем. Последние пять дней после возвращения с соревнований, он работал ещё больше, чем обычно, к вечеру выматываясь так, что засыпал, едва голова касалась подушки. — Сир! — Эгг спрыгнул с забора и перехватил поводья. Кобыла чуть вскинула голову, её плечи блестели от пота — не то чтобы Дунк загонял её, погода и вправду выматывала. — Что там с нашей следующей стажировкой? Мысль о том, что ему придётся взять мальчишку Таргариена с собой на другие конюшни, всё ещё немного пугала. Если с ним что-то случится, Дунка не найдут даже по частям. Хотя к самому Эггу он уже как-то прикипел, да и помощником тот был хороший — с врождённым чувством лошади, которое не купить ни за какие деньги. Вытащив из кармана бриджей потрёпанный телефон, Дунк открыл почту. — Всё по-старому. Пока предложения от Старков и из Хайгардена. — Винтерфелл — хорошее место, — Эгг уже начал расседлывать кобылу. — Там хотя бы не так жарко. И команда, говорят, сильная. Переняв седло и отложив его на забор, Дунк чуть отошёл и прислонился к стене в тени. — Охлади Сиракс в мойке, а потом подготовь мне рыжего для работы в руках. Ездить в такую жару верхом — пытка для всех. — Хайгарден тоже неплох, — не унимался Эгг, уже включая воду. Прохладные брызги приятно долетали до Дунка. — Там слишком… по-богатому, — Дунк сжал губы, оглядывая Летний Двор Таргариенов. Нельзя было не признать, что и здесь всё пестрило богатством, но работников было столько, что Дунк давно привык не замечать редких появлений хозяев. — Нам нужно что-то попроще. — Попроще? Тогда тебе точно не стоит это видеть. Заговорщическая улыбка растянулась на лице Эгга. Он выключил воду и вытащил из кармана телефон. Быстро пролистав что-то на экране, он бросил короткий взгляд на Дунка из-под кепки. — Смотри! — он поднял телефон повыше, будто приманку. — Твой Баратеон выложил. Опять дразнит народ своей роскошной жизнью. Эгг не смолкал о Лионеле с самого их возвращения. В первый же день он засыпал Дунка вопросами: правда ли они танцевали, о чём говорили и как этот самый Баратеон выглядит вблизи. Дунк отбивался как мог, но в какой-то момент сдался и, надеясь закрыть тему раз и навсегда, буркнул, что просто нелепо облил его водой в номере — и хочет забыть об этом как о страшном сне. Это было ошибкой. Судя по хитрой ухмылке, мальчишка понял из этого куда больше, чем стоило, и с тех пор при каждом удобном случае напоминал Дунку о его «триумфе». — Он не мой, — Дунк скрестил руки на груди и отвернулся, слишком явно борясь с желанием выхватить телефон. Отступать Эгг не собирался. Он встал рядом, прислонившись к стене, и начал приближать фото. — Этот конь, похоже, новенький. Ты должен посмотреть… Боже. А это не просто Феррари на фоне, это же Ля-Феррари, Дунк! — Дай сюда, — не выдержал Дунк и, цокнув языком, забрал у Эгга телефон. Инстаграм Лионеля не был для него новостью — он нашёл его на следующий же день, с горечью осознавая собственный провал. Каждое фото только подтверждало образ: ленивая, порочная роскошь. Средневековый замок — снаружи мощный, внутри, наверняка, вылизанный каким-нибудь дорогим дизайнером. Бесконечные зелёные поля, лошади… Редко Дунк видел по-настоящему грамотную работу, но видео Лионеля верхом стали для него настоящим наваждением. Он знал, что надо закрыть, но пальцы всё равно тянули дальше. Как тот сидел в седле — гармонично, спокойно, будто ничего не делая. Поводья всегда чуть провисали, лошадь сама держала сбор, переливаясь мышцами. Не было ни борьбы, ни лишнего напряжения — Дунк как никто другой знал, сколько работы было проделано для такого результата. На некоторых фото мелькали люди из его мира — такие же холёные, безупречные. Они смотрелись рядом с Лионелем правильно, будто иначе и быть не могло. Не то что он. На новой фотографии Лионель стоял рядом со старотипным жеребцом с горбоносым профилем — чистая порода. Шёлковая рубашка, бриджи, сапоги — всё сидело на нём так, что Дунк невольно задержал дыхание. — Ну что, насмотрелся, сир? Щёки залились румянцем, и Дунк резко протянул Эггу телефон, замахнувшись для подзатыльника. — Иди готовь коней, Эгг. Нам ещё шесть голов работать. Весело отпрыгнув, делая вид, что боится, Эгг отвязал Сиракс и повёл её в конюшню. — Ты ещё скажи, что текст под фото не для тебя! Он уже скрылся за дверями, но тут же выглянул: — Хотя ты, небось, так засмотрелся, что даже не прочитал! В него тут же полетел хлыст, но мальчишка уже увернулся, и его смех отозвался эхом из конюшни. Дунк сжал челюсть до боли. Он действительно не прочитал текст. И не станет. Хватит с него. Он больше не откроет этот чёртов Инстаграм.

***

Дунк сдержал слово и не заходил в Инстаграм целых три часа. Передав Эггу предпоследнюю на сегодня лошадь на замывку, он присел на тюк сена и сам не заметил, как уже открыл злосчастную страницу. — Да чтоб тебя… — пробормотал он, крепче сжимая телефон. Поспешно пролистнув фото, он уткнулся в подпись: «Случайные встречи — самые интересные. Особенно те, после которых остаётся холодный след на груди… и жажда.» — Господи… — Дунк уткнулся пальцами в переносицу и шумно выдохнул. Он перечитал ещё раз. И ещё. Уши начали гореть так сильно, что, казалось, ещё немного — и в конюшне сработает пожарная сигнализация. — Читаешь, сир? Дунк резко дёрнулся, чуть не выронив телефон. Казалось, Эгг стоял рядом всё это время. — Ты дашь мне покоя? — блокируя экран, не зло, но устало спросил Дунк. Телефон тут же завибрировал в руке, оповещая о новом сообщении. Открыв почту, Дунк невольно замер с приоткрытым ртом, а Эгг за его спиной присвистнул. Эмблема чёрного оленя на золотом фоне уже стала ему слишком знакома за последние дни. Штормовой Предел. Тот самый замок. Тот самый Лионель. — Ну, что они пишут? — Эгг так и норовил заглянуть в экран. — Предлагают… стажировку. Ладони вспотели. Дунк ещё раз вчитался в слишком официальное письмо с излишне притягательным предложением. Эгг довольно подпрыгнул, напугав пару лошадей в крайних денниках, на что Дунк моментально метнул в него строгий взгляд. — Штормовой Предел, сир! Ты вообще представляешь? Туда олимпийских всадников не берут без личного согласия Баратеонов. Он наверняка смотрел твой Инстаграм и увидел талант, — глаза Эгга горели. Именно он в последнее время настаивал на продвижении в соцсетях, сам снимал и монтировал видео для аккаунта Дунка. Дунк же считал, что Лионелю и дела нет до его езды. Он просто наставил на него прицел — а теперь поставил на колени этим предложением. Отказаться было невозможно. Работа в такой элитной школе навсегда изменит его резюме. Чёрный олень на золоте был не только эмблемой клуба, но и символом семейного бизнеса Баратеонов — империи таких размеров и власти, что даже семья Эгга посматривала на них с осторожностью. — Ну, отказываться мы не можем, — Дунк запустил руку в стянутые резинкой волосы, словно признавая поражение. — Мы не можем! — Эгг закивал. Он сиял так, будто они выиграли Гран-при, а не подписали приговор своему спокойствию. Ни Старки, ни Тиреллы не возьмут его, пока над ним висит приглашение от Баратеонов. А если он откажется… что ж, прослывёт настоящим болваном. Выходит, они едут в Штормовой Предел.

***

Пока они проезжали вдоль побережья, Дунк то и дело поглядывал на огромные ветряки в море. Эгг читал лекцию о пользе возобновляемой энергии, а Дунк лишь думал, какой хитростью надо обладать, чтобы делать миллионы с помощью… шторма. Замок располагался дальше от берега, укрытый от ветров. Проезжая по высаженной деревьями аллее, Дунк крепче сжал руль своего старого внедорожника. Лошади в батмане позади начали нервно переступать с ноги на ногу, чувствуя, что путешествие подходит к концу. Их встретила охрана в идеально чёрных костюмах с вышитым золотым оленем на плече. Даже клятые пуговицы были с оленем. Проверяя документы, они едва заметно переглянулись, листая паспорт Эгга. — Следуйте на конюшню по указателям, — охранник вернул документы и сложил руки перед собой. Кивнув, Дунк на мгновение загляделся на плавно раскрывающиеся резные ворота — будто они открывались не просто перед чьей-то частной территорией, а вели в совершенно другой мир. Эгг, к удивлению, тоже притих. Они ещё добрых десять минут ехали по полям, от которых трудно было отвести взгляд, и где-то вдали Дунк уже заметил мирно пасущихся лошадей. От этого места становилось как-то тише — будто здесь всё уже давно стоит на своих местах. Когда они наконец свернули к конюшням, это ощущение не исчезло, а только усилилось. Их встретил сухой мужчина в летах с планшетом в руках, будто ожидал их появления с точностью до минуты. Внедорожник Дунка и его двадцатилетний батман выглядели почти вызывающе среди коневозов с чёрным оленем. — Это, наверное, менеджер, — шепнул Эгг, прежде чем открыть дверь. — Дункан… — мужчина всмотрелся в планшет, затем окинул вышедшего из машины Дунка взглядом снизу вверх и едва заметно сжал губы. — Высокий, я полагаю. И… Эйг… — Эгг, — перебил тот с улыбкой, но мужчина, казалось, был сух внутри настолько же, насколько и снаружи. — Меня зовут Годфри Эстермонт. Я управляющий. На вашу электронную почту вечером придёт расписание на неделю и свод правил поведения в Штормовом Пределе. — Его голос звучал ужасно скучно, но Дунк заставил себя слушать. — По вопросам финансов, логистики и расписания обращайтесь ко мне. По делам конюшни вас проинструктирует старший берейтор, Маркус Сванн. Он ждёт вас внутри. — Понял. — Славно. Эстермонт наконец улыбнулся, но Дунк не смог понять, что именно скрывалось за этой улыбкой. Затем его взгляд коротко упал на Эгга, и он добавил: — Это не Летний Двор. В Штормовом Пределе мы ценим тишину. Эстермонт чуть поклонился и, уткнувшись в планшет, ушёл, оставив их одних. Лошади начали стучать в батмане, настаивая, чтобы их наконец выпустили после долгой дороги. — Выведем их скорее, — Эгг метнул взгляд на Дунка. — Чтобы они увидели, что это уже не Летний Двор, а Штормовой Предел, где, вообще-то, ценят тишину. Дунк усмехнулся, наслаждаясь тем, с какой точностью Эггу удалось скопировать холодный и монотонный голос Эстермонта. — Помоги лучше с трапом, а не болтай. Лошади застучали ещё громче, но, завидев открывающийся трап, сразу успокоились. — Возьми Каштана, выводи медленно, не дай ему спрыгнуть. Лошади Дунка уже привыкли к постоянным переездам, но всё равно не любили долгой дороги. Отвязав Грома, Дунк чуть коснулся гнедой груди, прося сделать пару шагов назад. Тот послушно отступил, копыта с глухим стуком зазвучали по трапу, и Дунк коротко махнул Эггу, чтобы тот выводил второго. Зайдя в конюшню, Дунк невольно затаил дыхание. Здесь не было привычных денников — лишь выходы в длинные паддоки, но лошадей казалось подозрительно мало. — Они стабунены? — раздался хриплый, спокойный голос. Маркус Сванн действительно поджидал их. Его руки были скрещены на груди, а лицо оставалось непроницаемым, как старые стены этого места. — Да, — сразу ответил Дунк. — Наши лошади живут в открытой конюшне ниже, — добавил Сванн, проследив за его взглядом. — Здесь адаптируются новенькие либо отдыхают травмированные.    Он сделал короткую паузу, будто давая Дунку оглядеться, а затем сдержанным жестом указал направление. — Можете поставить в этот паддок. Дунк первым выпустил Грома. Тот воодушевлённо пустился галопом вдоль забора, высматривая лошадей вдали и подавая голос. Каштан зашёл следом, но лишь лениво направился к свежему сену в углу. — У рыжего наливы, — кивнул на Каштана Сванн. — Стоило забинтовать его в дорогу. — Я хорошо знаю свою лошадь. Ему это не нужно. Он расшагается, — Дунк сжал челюсти. Ноги Каштана всегда наливались после дороги. Сойдя с трапа, он неизменно чуть тянул зад, потом сам же и разрабатывался — стоило только дать ему вдоволь движения и время. Так было не первый год, и бинты обычно лишь ухудшали переезды. Дунк не любил непрошеных советов, особенно когда речь заходила о его лошадях. Каштану уже шёл девятнадцатый год. Дунк знал его слишком хорошо, чтобы сомневаться, что с ним делать. Эта лошадь давно перестала быть для него просто работой — и он не собирался объяснять это каждому встречному. — Здесь нет твоих или чужих лошадей, — Сванн сделал пару шагов ближе. — Здесь есть стандарты Штормового Предела. Либо ты им соответствуешь, либо… — Либо Маркус забыл выпить кофе утром. Этот голос звучал полной противоположностью: лениво, мягко и… слишком знакомо. Лионель стоял, облокотившись на колонну в проходе. Бриджи для верховой езды плотно облегали бёдра, и Дунк хотел скорее отвести взгляд, но зацепился за закатанные рукава, обнажающие сильные, загорелые предплечья. Оттолкнувшись от колонны, Лионель направился к ним. Его походка была такой, будто ему принадлежит всё вокруг — включая воздух, которым дышали остальные. — Мягче, Маркус, — Лионель бросил короткий взгляд на Сванна и остановился рядом с Дунком. Слишком рядом. Настолько, что Дунк уловил тот самый запах, который безуспешно пытался забыть. Если тогда, в ложе, в шёлковой рубашке Лионель выглядел почти порочным, то сейчас, среди векового камня собственной конюшни, он казался ещё опаснее. Ближе. Настоящее. Он чуть склонил голову и улыбнулся так, что Дунк на мгновение забыл, как дышать. — Добро пожаловать в Штормовой Предел. Эта улыбка снимала всё напряжение, оставленное Эстермонтом и Сванном, но взамен медленно наращивала что-то другое. — Не слушайте их. Мои люди слишком любят порядок. Настолько, что иногда забывают, что жизнь вообще-то должна приносить удовольствие. Он перевёл взгляд на Эгга и подмигнул. Тот заметно оживился и тут же улыбнулся в ответ. — Надеюсь, дорога прошла хорошо. Затем Лионель снова повернулся к Дунку и добавил тише: — Не мучает… жажда? Последнее слово прозвучало почти небрежно. Дунк кашлянул, резко отводя взгляд куда угодно, лишь бы не споткнуться об эти тёмные, блестящие глаза. Щёки вспыхнули. Он кашлянул ещё раз — уже нарочно, лишь бы не отвечать. — Что ж, устраивайтесь, — тёплая рука легла на плечо Дунка, чуть сжимая. — Вечером зайдите ко мне, Дункан. Нужно обсудить некоторые детали нашего контракта. «Детали нашего контракта». Что ж, это, пожалуй, было единственным отличием Лионеля от дьявола: он хотя бы делал вид, что есть выбор.