Без повода

В лифте пахло парфюмом с нотками табака и сандалового дерева, и тем самым сводящим с ума запахом пота, горячего тела и конюшни. Лионель навалился на Дунка всем весом, цепко хватаясь пальцами за край его чуть растянутой футболки. Он чувствовал, как напрягаются мышцы великана, а желваки на его лице ходили так сильно, что Лионель мог не только видеть это напряжение, но и слышать скрежет зубов. Казалось, Дунк вот-вот откажется провожать его, но всё же подставил своё гигантское плечо — то ли из интереса, то ли из врождённого чувства чести. Эта игра напоминала Лионелю работу с молодой лошадью, когда та только начинает осознавать собственную мощь. Обезьяны с палками предпочитают запугивать животное болью, ломая его, но Лионель действовал иначе: он давал лошади почувствовать эту мощь, в ответ показывая силу собственного духа и предлагая следовать за собой не из принуждения, а из желания быть ведомым. Пока лифт с еле слышным гулом поднимался этаж за этажом, Лионель рассматривал в зеркале их отражение: он сам — в своей расстёгнутой, измятой роскоши, и Дунк — огромный, прячущий страх за хмуростью, с быстро бьющимся сердцем. Это зрелище будоражило сильнее любого выигрыша на турнире. Лионель знал: ещё шаг — и эта скала даст трещину. Уже даёт. Лифт негромко цокнул. Ещё немного — и они доберутся до номера, самого дорогого в этом отеле, но всё ещё лишённого возможности выбрать плотность подушки. Кто вообще называет номер «президентским люксом», если президент не поселил бы сюда даже своего секретаря? Дунк придерживал его так крепко, что хотелось обмякнуть в этих руках ещё сильнее. Виски разморил Лионеля: ноги ощущались слабыми, в коленях всё ещё дрожала вибрация танцпола, хотя он мог бы дойти до номера сам. Но не хотел. Продвигаясь по коридору с приглушенным светом, он прислушивался к тому, как быстро бьётся чужое сердце. Мышцы под его пальцами были такими крепкими, что на секунду захотелось стянуть эту клятую футболку из масс-маркета и укусить кожу до лёгкой красноты. Двери тихо щелкнули от приложенной карты-ключа. — Спасибо, — выдохнул Лионель, зарываясь рукой в собственные волосы и откидывая их с лица. — Угу, — Дунк выдавил это так, будто за каждое слово ему приходилось платить. Не успели двери номера полностью раскрыться, как огромное плечо начало отстраняться — Дунк уже готов был оставить его прямо здесь и сбежать обратно, пока лифт не уехал на другой этаж. Лионель плотнее ухватился за край растянутой футболки и шатко шагнул в сторону люкса, заставляя великана вновь подстраховать его. — Осторожно, — Дунк крепче подхватил Лионеля за талию, но тот, почувствовав твёрдую почву под ногами, выровнялся и наконец выпустил футболку из пальцев. Нащупав панель выключателей, Лионель нажал на крайний. Где-то в глубине номера зажёгся мягкий свет: его было достаточно, чтобы видеть друг друга, но и не слишком много после неонового сумрака клуба. Лионель уловил беглый взгляд Дунка, осматривающего номер. Вот для кого это безобразие называли президентским люксом: Дунк невольно выровнялся, почти задевая макушкой потолок, а Лионель улыбнулся. Ему вдруг захотелось показать этому великану лучшие отельные номера мира. Выскользнув из-под большой руки, он развернулся к Дунку лицом. В приятной полутьме внушительная фигура в проходе стояла почти угрожающе, но Лионель точно знал, кто из них двоих на самом деле чувствовал себя в опасности. Пока они выходили из ложи, ехали в лифте и медленно шли по коридору, Лионель не просто догадывался — он знал, что Дунк готовился защищаться. Наверняка он ждал, что Лионель вожмётся в него всем телом, обжигая хмельным дыханием шею. Или запутается перстнями в его длинных волосах, хватаясь крепко и цепко, заставляя невольно приоткрыть рот. Или, и вовсе, станет перед ним на колени, прикусывая зубами плотную ткань джинсов у самой ширинки. Вряд ли Дунк ожидал, что Лионель просто лениво кивнёт ему вглубь комнаты: — Зайдёшь? Или тебе привычнее проникать незамеченным? От Лионеля не ускользнуло, как Дунк сжал кулаки — это выглядело так, будто он боролся со стыдом, а не угрожал. Глядя на эти плечи, которые, казалось, раздвигали стены номера, Лионель едва сдержал усмешку. Такое проникновение невозможно было оставить незамеченным. Дунк был из тех, чьё присутствие ощущаешь спиной, даже не оборачиваясь: слишком много пространства он занимал, слишком сильно сдвигал собой воздух, слишком много необузданной силы таилось под этой много раз стиранной футболкой. Оставался открытым вопрос — что делать с охранниками, оставшимися внизу: уволить за некомпетентность или выписать премию за то, что они позволили этой первобытной стихии ворваться в его скучную ложу? Улыбнувшись своим мыслям, Лионель дошёл до дивана из алькантары и раскинулся на нём, вальяжно закинув ногу на ногу. Великан всё ещё стоял в проходе, не имея повода войти. — Дунк, — голос Лионеля звучал вязко. — Могу я попросить тебя налить мне стакан воды? Наконец он сделал шаг вперёд, и дверь с тихим, почти торжественным щелчком захлопнулась за его спиной. Лишь коротким жестом Лионель указал в сторону бара и откинул голову, из-под ресниц наблюдая за тем, как Дунк чуть скованно идёт к холодильнику. Звук открывающейся бутылки и плеск воды, льющейся в тонкое стекло, прозвучали неожиданно звонко в этой навязчивой тишине номера. Дунк двигался с предельной осторожностью. Лионель был почти уверен: великан не так уж и пьян — он просто всегда становится таким неуклюжим, когда нервничает. Боится что-то сломать: мебель, свою жизнь или эту клятую тишину. — Вот, держите, — Дунк остановился совсем рядом, заслоняя плечами остатки света, а стакан в его огромных руках выглядел почти рюмкой. Смотреть на него снизу вверх было особым удовольствием. Хотелось дотянуться, ухватить за руку и с силой потянуть на себя. Почувствовать его тяжесть — так, чтобы захватило дух. Лионель медленно убрал ногу с ноги, расставляя их шире — молчаливое, вызывающее приглашение сократить расстояние, встать вплотную и наконец отдать этот несчастный стакан. Замерев, Дунк так сильно сжал стакан, что тот вот-вот бы лопнул, рассыпаясь крошкой, а вместе с ним — и сам Дунк. — Подойди. Совсем чуть-чуть Дунк качнулся ему навстречу, и Лионель перехватил его запястье, не отводя взгляда. Глаза Дунка загорелись, но он не отдёрнул руку. Казалось, они смотрели друг на друга целую вечность. Лионель удерживал его, чётко давая понять: он не станет тянуть на себя, но и не ослабит хватку. Так он всегда держал повод, показывая лошади, что мягкость она найдёт только там, где не будет сопротивления. И вот рука Дунка наконец ослабла. В ту же секунду пальцы Лионеля разомкнулись. Ему захотелось потрепать великана по светлым волосам — как лошадь, принявшую правила. Пытаясь удержать равновесие, Дунк упёрся рукой в спинку дивана. Их лица отделяло совсем немного, но Лионелю было мало. Он чуть приоткрыл рот, всем своим видом провоцируя, настаивая, чтобы с ним наконец что-нибудь сделали. —  Бери. Я же вижу, как ты этого хочешь, - шепот Лионеля эхом отдавался в собственных ушах. И Дунк подался навстречу. Запах пота и конюшни ударил в нос, волосы коснулись щеки, легко, почти невесомо. Дыхание обжигало хуже открытого огня. Лионель плавно запустил пальцы под мятую ткань футболки, касаясь разгорячённой кожи. Мышцы под ладонью судорожно содрогнулись, а за спиной раздался скрип — Дунк прочесал ногтями по алькантаре. Неожиданно он вклинил колено между ног Лионеля, а рука с дивана переместилась на ключицу, сжимая её и вдавливая большой палец в шею. С губ Лионеля сорвался короткий, резкий вдох. Вот она — необузданная стихия. Но в следующий миг глаза Дунка расширились. Он резко выпрямился, расплескав воду прямо на Лионеля. Холодные капли мгновенно впитались в шёлк, леденя грудь. Громко стукнув стаканом о столик, Дунк попятился к двери, не зная, куда деть взгляд. — Я… — голос сбился. — Мне нужно идти. Дверь захлопнулась, оставляя за собой утомительную тишину. Что ж, когда необузданная лошадь срывается, Лионель всегда даёт ей возможность уйти. Чтобы потом вновь поманить её к себе.