1: соедини наши души.
13 апреля 2026 г., 03:20
В баре завивала музыка из радио. Николас протирал стаканы и поглядел направо: двое мужчин в чёрных шляпах разговаривают о политике, что-то о новой власти и о том, как же плохо жить в этой стране "на грани".
Взглянул перед собой: юноша с русыми волосами, что смаковал вино как последнюю воду на непроглядной пустыне. Как обычно махал рукой в воздухе под ритм скрипки и фортепиано.
Дюбуа глядел, будто увидел чудилу местного. Хотя…это он и был.
Мужчина, справа от аристократа, махающего воображаемым смычком, отсел на стул подальше, прошептав что-то на подобии: "сумасшествие. "
Николасу хотелось сделать также, но, к сожалению, он был за барной стойкой и уходить то некуда, ведь работа, как никак.
Дюбуа тяжело вздохнул и поморщился, подвигаясь к местному чудику.
— Сэр, вы будете что-то из закусок? — паралельно протирая барную стойку спросил юноша.
— Нет, спасибо, я тут только ради вашего вина. Знаете, все эти нотки, что бушуют на моём языке, я хотел бы каждую лично узнать, познакомиться и вкусить по своему, а не давать на растерзание дешёвым закускам в виде обычного сыра.
Ник снова тяжело втянул воздух, вскинув брови вверх.
— Как скажете.
Дюбуа хотел уже перейти к уборке возле вина, как его окликнул аристократ.
— Погодите, — промурчал парень. — вы тоже это слышите, да?
— Что?
— Не притворяйтесь, будто не знаете, сэр, — продолжил томно плавить уши бармена своим низким тембром. — эта скрипка, эта симфония, что ласкает наши мозговые отделы, посылая тонну мурашек, разве Вы не слышите этого? Как табуном просыпаются ваши чувства, когда слышите струны на струнах, как они сливаются воедино, создавая чудное мгновение и эффект высоты. Вы будто летаете, понимаете? Взлетаете и больше не отпускаетесь. Вы заключены навечно под крылом этой музыки. Нет, погодите… Даже музыкой назвать это будет унизительно. Музыка — это то, что играют на улицах простыми потрёпанными гитарами, а это — искусство высше на октаву. Это рай. Или же выход из сансары? Пробуждение. Правда, сэр? Неужели вы не чувствуете всего этого?
— Молодой человек, наверное, с Вас хватит вина. Удачной Вам дороги домой, — пытался успокоить поток заумных выражений Ник, но всё к чёрту.
— Нет же, поймите. Вкусите. Смакуйте, как вино.
— Я не пью.
Впервые он был так удивлён.
— Правда? Вот это выдержка, — парень хмыкнул и допил остаток алого напитка.
— Сэр…
— Не затыкайте меня, необычайный юноша, — всё не умолкал он.
"Юноша? Ему что, семьдесят?": подумалось Нику, пока он продолжал бессмысленно тереть тряпкой стойку под мысленный ход посетителя.
— Вот увидите, мы похожи.
— И чем же?
— Вы же понимаете меня. Не присоединяйтесь ко стаду, сэр. Будьте как я. Выражайтесь, ведь больше не будет участи такой.
Дюбуа уже не выносил и устало протирал пальцами переносицу, как вдруг парень вскочил с барного стула.
— Хватит корчить из себя занудного алкоголика, хватит притворяться. Хватит следовать за всеми, сэр, Вам уже достаточно промыли голову своими дурными мнениями.
— Успокойтесь, прошу.
— Я спокоен. Просто расстроен, что у таких людей, как Вы, забирают потенциал, — русый тыкнул в него пальцем и всунул какую-то бумажку под свой стакан. — мы ещё встретимся.
Он улыбнулся напоследок и последовал на выход.
Николас с облегчением выпустил воздух из оков, но вдруг приметил ту самую бумажку.
Подушечки коснулись её.
"Джулес Ру."
Коротко и ясно.
— Его имя, — прошептал бармен.
— Ник! — послышался крик из двери.
Мужчина средних лет со смехом зашёл в бар.
Знакомый, скорее добрый друг, Дюбуа — Паскаль.
— Как давно тебя не видать, дружище.
— Загулял чуток по самому центру Парижу, — весело объяснил мужчина и постукал по стойке, в жесте "повтори, как всегда"
Ник всё понял и уже наливал белое вино в вычурный стакан.
— И что там увидал?
— Как всегда, Ник. Аристократия великая по городу лишь ходит с высокого поднятыми головами, — недовольно прыскнул он, делая глоток.
— Ох, я думал там что-то поменялось. Тяжёлые времена. Неужели не на протестах?
Мужчина громко засмеялся.
— Ещё бы, — осматривая брюнета, Паскаль подметил всё таки маленькую бумажку, что осталась кинутой на стойке, — Джулес Ру? Парниша, как здесь оказалась эта поганая аристократия? — обеспокоено спросил мужчина.
— Так ты знаешь этого чудика? — махнул головой Николас, облокотившись на стойку и вскинув брови.
— Конечно! В центре все знают Джулеса, — фыркнул тот.
— Прости, друг, не знал, — поджав губы, Ник пожал плечами и принялся вытирать полки, — но пойми, мы почти возле центра, сложно от них отвязаться.
— Ты прав, — он тяжело опустил голову вниз и выдохнул.
Дюбуа уставился на капли дождя, что стекали по окну.
Кто же ты такой, Джулес Ру, и что так тянет к тебе?
***
В Париже снова дождь. Как бы Николас его не любил, он всё равно раздражал — нельзя порисовать на его любимых выходных. Выпадало лишь 2 дня на две недели, когда не было дождя. — Ну и к чёрту, — фыркнул Дюбуа, пряча свой мольберт обратно в кладовку своей маленькой квартирки. Дом его был уютным. Небольшой шести этажный домик, такой же, как и все. Больше всего Ник любил свой балкон. Можно созерцать объёмные улицы и делать зарисовки на небольших кусочках бумаги, когда было совсем безнадёжно от вечно льющего дождя. Но и квартиру свою он любил. Такая же серая, как и природа снаружи. Ему такое по душе. Но сейчас не об этом. Насмотревшись на проклятый дождь, юноша быстро напялил на себя классику вместе с пальто и выбежал из дома в сторону бара. Всё равно делать нечего, хотя бы бар откроет сегодня. Добравшись до места назначения, по пути намочив всё пальто, Дюбуа забежал в укрытие и быстро снял с себя одежду. Протерев всё, что только можно на полках, он открыл бар и снова встал за стойку. Только Ник принялся зевать, как вдруг в помещение является сам Джулес. "Опять этот.": процедил у себя в мыслях парень. — Добрый день, сэр. — Ага, добрый. Минута, а может даже и две, молчания повисли в баре, пока Ру расхаживал по нему. — Вы будете что-нибудь пить? — устало выдохнул Дюбуа. Аристократ лишь плавно повернулся на него. Все движения его были такими… элегантными. Прямо как хитрые кошачьи. — Сэр, — привычное донеслось до ушей, — вы когда-нибудь думали о безумии слов? Опять он за своё. — Извините, если вы не будете ничего брать, то… — Нет-нет, Вы послушайте. Николас зажмурил глаза и нехотя показал жестом продолжать говорить. — Смотрите, почему сочетание букв — не та же симфония? Как же необычайно они звучат, сколько можно ими выразить, — Джулес мечтательно посмотрел наверх и прикрыл глаза, вслушиваясь в привычное радио. — Вы только послушайте. Грация, элегантность, поэма, мадмуазель — это всё такие… как лучше описать? Дивные, чарующие? Изящные слова? Юноша, Вы послушайте… как красиво звуки играют. Не только в симфониях, на скрипках, а ещё и в наших голосах. Ох, вы только вслушайтесь! Николас лишь глядел на него из-под лба и ждал, пока это прекратится. Хотя, как бы парень не считал его местным дурачком, ему так нравилось слушать его. Что-то было в его словах такое… завораживающее. Как он ими владеет. Это искусство. "Но настоящее искусство — это слушать краску и смаковать все её изыски. ": промечтал у себя в голове Ник. Пока парфюмерия поэта растворялась в стенах заведения, Дюбуа хотелось лишь чтобы он спокойно принялся попивать своё красное вино. Но на самом деле что-то тянуло. Да и хорошим таким напором. Николас боялся, но ему было через чур любопытно. Вот он! Человек искусства! Музыка льётся по его венам, сотни нот в его словах. Но как же не хотелось связываться с такими. Так не хотелось разочаровываться. Что он такой же. Такой же, как и те снобы, что обращаются с искусством как с вещью, а не как со свободной птицей, чья цель лишь парить в небесах, разбивая тучи своими перьями, давая таким как Николас глоток свежего воздуха, снимая оковы и даря вдохновение. Только Дюбуа знал, что хранит в себе эта птица. Только он знал, как надо с ней обращаться. Не запирать её в клетке под видом "правил", не оценивать баллами. Он так боялся, что её кто-то обидит, запрёт в клетке и никогда больше не выпустит, и бедному Николасу придётся снова вытаскивать её из плена. Но была надежда, всякая была, что Джулес — тот самый. Человек, что вместе с Ником сможет освободить эту птицу и придать ей новых оттенков. А вдруг Ру не просто машет руками с целью добиться идеального звука для снобов и людей фальшивого искусства, а он действительно чувствует это на своих мозолистых пальцах. Как по ним проходит тёплый аромат струн, как по смычку крадётся эта маленькая волна чувств. У него тоже есть специальный ритуал. Например: крутить смычок три раза перед игрой, целовать скрипку для достижения большей гармонии с инструментом. Звук — не иллюзия, это чувства, это витающие в высоте элементы всех чувств. Не только людских, а й ощущений живой матушки природы. А вдруг скрипка для него не просто инструмент, что помогает получить высокие баллы, вдруг для него скрипка — это любовь, это помощь, это соединение с миром живого искусства и полумёртвыми людьми. Это то, что нужно "оседлать", то, что нужно пригреть. То, с чем нужно входить в связь. А вдруг… Хотя, Бред это всё. Не существует таких же, как Николас Дюбуа. — Молодой человек, будете что-нибудь брать? — устало произнёс парниша. — Конечно, как всегда, сэр, — он прозвучал немного расстроено. — Отлично. Пока умелые руки перебирали бутылки с вином, в молодой голове крутились симфонии. И два сердца даже не знают, насколько близки. Он связаны колючей проволокой.
