Pirate's Obsession

Тэхён проснулся от шума набегающих волн и пения моряков где-то вдалеке, не понимая, где он находится и не узнавая красную бархатную простыню, на которой лежал. Он попытался сесть, но что-то крепко обхватило его за талию, сильные руки притянули его к крепкой груди, а волосы овеяло чье-то дыхание.  — Доброе утро, мой принц, — прошептал Чонгук ему на ухо.  По спине пробежали мурашки, на мгновение Тэхёну показалось, что он спит, ведь иначе Капитан никак не мог оказаться в его постели. За то время, что они провели порознь, он сотни раз видел и слышал во сне его голос и сильные руки, и, должно быть, это было очередное видение, которое его преследует.  Но затем рука, обнимавшая его, сжалась, Чонгук что-то прошептал ему на ухо, и реальность стремительно вернулась. Это был не сон, Тэхён уснул в объятиях Капитана, своего мужа, врага, ставшего союзником. Он не совсем помнил, как оказался в его объятиях, после их шахматного поединка он ощущал лишь непреодолимую усталость, его ресницы касались измученных щек, пока супруг целовал его до беспамятства на своей кровати.  С некоторым усилием он вспомнил, как тот посмеивался, снимая с него последнюю обувь, как притянул его к себе и уложил спать, укрыв их обоих одеялом, при этом Тэхён все еще был в неудобном свадебном образе. Теперь его рука лежала на затянутом в корсет животе Тэхёна, а пальцы были такими длинными, что тянулись от пупка до груди, крепко прижимая его к себе под тяжелыми одеялами, это было интимное прикосновение, даже несмотря на то, что пышные одежды не давали  почувствовать вес его тела. — Сколько я проспал? — спросил Тэхён хриплым от тишины голосом.  — Всю ночь и до утра, — Чон уткнулся лицом ему в шею и глубоко вдохнул, отчего по спине Тэхёна вновь пробежали мурашки, — Уже почти полдень.  — Полдень?  — О да, — альфа усмехнулся, коснувшись носом его подбородка.   Тэхён тяжело сглотнул.  — Почему ты позволил мне? — Тебе нужно было отдохнуть после всего, что ты пережил.  Прижав его спиной к себе, Чонгук провел носом по шее и уху омеги, его дыхание щекотало кожу, теплое и легкое, и он вздрогнул, когда рука скользнула с живота вниз к бедру и крепко сжала ткань. Мысли в голове заметались, но дальше этого не пошло, Капитан лишь сжал его ногу и усмехнулся, когда Тэхён тихо ахнул, после чего отпустил и откинул одеяло, откатываясь в сторону и вставая, протягивая руку, чтобы помочь сесть на край кровати. — Ты проспал достаточно долго, чтобы корабль достиг места назначения, — сказал Чонгук, — Если это тебя хоть немного утешит.  При обычных обстоятельствах Тэхёну не полагалось спать до полудня, но эти обстоятельства были совсем не такими.  — Где мы находимся?  — Попробуй угадать.  Сколько он проспал, сколько времени прошло с тех пор, как за окном забрезжил рассвет, как далеко за это время мог уплыть корабль от берегов его королевства, в каком направлении они могли плыть, чтобы избежать встречи с враждебными народами и армиями, он просчитал все возможные варианты, и перед мысленным взором развернулась фрактальная схема стратегии. Но увы, среди всех уроков, которые преподал ему король, география не занимала почетного места, может быть, чтобы он не мечтал о далеких странах и о том, как легко туда добраться.  И вот горькая перспектива, но за последние недели Тэхён успел лучше изучить местность своего королевства, вынужденно осваивая ее в ускоренном темпе, пока разрабатывал стратегию по отражению пиратского вторжения, он медленно анализировал имеющиеся факты, но это было непросто, учитывая погодные условия, направление движения и возможные обходные пути, вызванные последствиями войны.  Палец скользнул под его подбородок, Капитан приподнял лицо Тэхёна и, вскинув бровь, стал ждать ответа. — На юго-западе, — предположил Тэхён, — Там есть острова, которые не поддерживают ни одну из сторон, думаю, там безопасно, хотя я не знаю, на какой именно ты меня отвез, — он скосил глаза на альфу.  — Ничего страшного, — тот не выказал разочарования, лишь слегка улыбнулся, — В любом случае я хочу, чтобы это было сюрпризом. В честь нашего медового месяца.  Тэхён молча смотрел на него, приоткрыв рот в безмолвном «о». Медовый месяц, такое путешествие по союзным территориям было бы вполне ожидаемым для новобрачных из королевской семьи, и они вполне подходили под это описание, его слуги часто гадали, отправится ли он с мужем в официальное путешествие после того, как их союз будет скреплен печатью, и торопливым шепотом рассказывали ему, чего он может ожидать от своего мужа. И на какую-то головокружительную секунду Тэхёну показалось, что, возможно, их медовый месяц начнется прямо сейчас, потому что взгляд Чонгука скользнул с его лица вниз, к шее. Палец, лежавший у подбородка, легонько коснулся челюсти и мочки уха, затем нежно провел по шее, пока не коснулся кружева на свадебной одежде, ряды крошечных пуговиц тянулись от горла вдоль ключиц к краю плеча, и одним движением пальца он расстегнул несколько креплений, ткань слегка поддалась, и Тэхён тихо ахнул, когда прохладный воздух коснулся обнаженной кожи. А затем рука Чонгука мягко легла на грудь, отодвигая кружево в сторону, он смотрел на него спокойно, лениво, проводя костяшками пальцев по шее и ощущая тепло кожи без лишней спешки. Но хотя от каждого прикосновения его кожи к коже Тэхёна по телу пробегала дрожь, Капитан лишь нахмурился и резким тоном спросил:  — Тебе удобно?  — Прошу прощения? — запинаясь, спросил Тэхён.  Чон усмехнулся, легко покрутил пуговицу между пальцами и повторил:  — Тебе удобно в этой одежде?  Тэхён ничего не ответил, потому что по правде костюм действительно был неудобным: кружево кололось, корсет был слишком тесным, а швы впивались в тело в самых неподходящих местах, оно было сшито по фигуре его давно умершего папы, а не по его собственной, и времени на переделку не было из-за спешки после недавних событий, но Тэхёна учили не жаловаться по таким пустякам, поэтому он лишь скромно опустил глаза и сказал максимально нейтрально:  — Мне следовало ожидать неудобства от костюма такого фасона.  Капитан нахмурился:  — Это отметины на тебе...  — Отметины на мне? — переспросил Тэхён.  — Грубая ткань оставила следы на твоей коже, — спокойно ответил он, но затем его недовольство сменилось коротким мрачным смехом, — Ничего страшного, я прикажу избавиться от этого неудобства, когда ты переоденешься.  — Избавиться? — повторил Тэхён.  — Да, я имею право уничтожить всё, что причиняет тебе вред, — сказал Капитан и снова провёл пальцем по его шее, — Я не люблю, когда тебе приходится терпеть.  Лицо Чонгука с блестящими глазами и острыми чертами напоминало хищника, который не торопится, но уже выбрал цель. У Тэхёна внутри сжался комок, потому что этот наряд принадлежал его папе, он надевал его в день своей свадьбы и позировал для королевского портрета в этих же оборках и кружевах, это был единственный портрет, который он успел оставить перед смертью, и хотя наряд давно не подходил омеге по размеру и был неудобным, он давал ему странное тихое утешение.  — Капитан, пожалуйста, — его рука сама легла на его запястье прежде, чем он успел себя остановить, — Не надо.  Улыбка на лице Чонгука исчезла, взгляд скользнул между его рукой и одеждой.  — Костюм принадлежит моему папе.  — А-а, — ответил альфа спокойно.  Он наклонился ближе, их лица оказались на одном уровне, и его взгляд задержался на глазах Тэхёна, тот на мгновение закрыл их, ожидая чего-то, но вместо поцелуя почувствовал только тёплое касание лба.   — Понятно, — усмехнулся Чон.  У Тэхёна внутри вновь что-то дрогнуло, но как только напряжение чуть спало, в этой усмешке снова появилась прежняя тень, и вместе с ней вернулось напряжение.  — Но ты больше не будешь его носить, по крайней мере сегодня, тебе надо что-то более практичное, — его палец скользнул по кружеву у шеи, — После жизни в роскоши будет непривычно.  Наконец Капитан отпустил Тэхёна, но далеко не ушёл, он открыл дверь и жестом поманил его в коридор, и по его знаку в комнату вошли омеги, оба, едва увидев Тэхёна, тут же опустились в реверансе. Один был совсем юный, чуть старше него, возможно, только что достигший совершеннолетия, второй, напротив, был старше, с широкой белозубой улыбкой.  Оба были одеты в льняные костюмы, но у старшего на шее висела нитка жемчуга, каждый камень в которой был размером с большой палец.  — Юнги, Чимин. Познакомьтесь с моим мужем, — сказал Чон, — А ты, Тэхён, познакомься со своими новыми… фрейлинами, полагаю.— Омеги и Капитан рассмеялись, хотя Тэхён не совсем понял шутку, Чимин подбежал к нему и взял за руки, сияя улыбкой из-под густой чёрной челки.  — Я Чимин, Тэхён, как же здорово наконец-то с вами познакомиться, — воскликнул он, — Я столько слышал о вас от молодого господина и так долго ждал…  Юнги тут же схватил его за шиворот.  — Манеры, Чимин, манеры, — сказал он, сверкнув глазами.  Щёки Чимина покраснели, он снова сделал реверанс, но на этот раз отступил на шаг и опустил глаза ещё ниже, хотя энтузиазма в его голосе не убавилось:  — Приятно познакомиться, ваше высочество. Тэхён не мог не заметить, как Чимин буквально раскачивался на пятках, не сводя с него взгляда и улыбаясь во весь рот, он был хорошенький, с блестящими волосами, карими глазами и мягкой кожей. Также Тэхёну было очень хорошо знакомо его имя.  С Юнги всё было иначе: всё в нем казалось чужим и экзотическим, несмотря на простой крой, его одежда выглядела собранной из разных тканей, а половина волос была выкрашена в рыжий цвет, светлые и рыжие пряди переплетались, а по бокам торчали пряди, похожие на паруса. Но если Капитану и показалось это странным, он никак этого не показал: он прошёл через комнату, взял Тэхёна за подбородок и тихо сказал:  — Они позаботятся о тебе, пока я готовлю твой сюрприз.  Тэхён широко распахнул глаза.  — Ты уже уходишь?  Капитан криво ухмыльнулся.  — Ты будешь скучать по мне, Тэхён?  Щёки Тэхёна пылали, Чонгук был единственным человеком, которого он знал на расстоянии сотен миль, и тем, по кому он тосковал три года, конечно он будет по нему скучать, ему так много хотелось сказать, так много спросить, так много почувствовать, но его подавленное молчание лишь заставило Капитана усмехнуться.  — Не волнуйся, — пробормотал он, поглаживая Тэхёна по щекам, — Я ненадолго.  — Но…  Капитан поцокал языком и постучал пальцем по его виску.  — Ты мне доверяешь, Тэхён?  Он долго смотрел на него, прежде чем кивнуть, и тогда Чонгук поцеловал его в щёку, схватил пальто из шкафа и вышел из комнаты вихрем, оставляя за собой лёгкое облако черных перьев.  Как только он ушёл, Юнги и Чимин сразу подошли к Тэхёну, помогли ему встать и аккуратно сняли с него сковывающее движения свадебный образ.  Чимин не смог скрыть восхищения при виде роскошной ткани с кружевами и драгоценными вставками, аккуратно убирая его в шкаф в хлопковый чехол. Тэхён без колебаний остался в нижнем белье, он привык к тому, что его переодевают на глазах у слуг, но когда Юнги посмотрел на него сквозь линзы очков, оценивающе и спокойно, ему вдруг стало неловко, будто он видел себя голым впервые. Но Юнги не сказал ничего осуждающего, кроме:  — Пойдем. Мы приготовим ванну.  В богато обставленной ванной комнате они наполнили ванну теплой водой из золотых кранов, неожиданная роскошь на пиратском корабле, но его супруг был полон сюрпризов. Тэхён упрекнул себя за то, что позволил предубеждениям о Пиратском лидере взять верх, ему рассказывали о Капитане столько ужасных историй, но его отец не раз доказывал, что мир не так прост, как кажется из слухов, и, возможно, пришло время самому научиться видеть людей без чужих голосов в голове. И всё же Капитан слишком легко разрушал эти страхи, не словами, а вниманием, ленивой заботой, от которой становилось непривычно спокойно внутри. А Чон быстро показал себя не страшным завоевателем, а самым любезным и внимательным хозяином: новые фрейлины наполнили ванну ароматическими маслами и свежими цветами, осторожно и с неожиданной нежностью вымыли его тело, а затем нанесли на волосы и кожу головы успокаивающие средства и сделали легкий массаж. После этого они вытерли его мягкими полотенцами и нанесли на кожу лосьоны и благовония, которые пахли почти так же, как те, что он помнил из родового поместья, и от этого воспоминания на мгновение стало странно тепло, будто прошлое и настоящее вдруг соприкоснулись.  Однако они не стали наносить косметику.  — Молодой господин сказал, что не надо, — ответил Юнги на вопрос Тэхёна, помогая ему надеть мягкий халат, — Хотя у меня есть румяна, которые идеально подойдут вам.   — Спасибо. Капитан сказал, что вы будете моими фрейлинами, но разве он…?— Его взгляд скользнул к Чимину, который рылся в шкафу, пока Юнги аккуратно поправлял на омеге ткань халата. Мин проследил за этим взглядом и чуть поморщился.  — Значит, вы вот настолько образованный человек, — пробормотал Юнги.  — Подозреваю, что в некоторых вопросах мне не хватает знаний, — с горечью признался Тэхён, — Но в том, что касается королевских династий и обычаев этих семей, я довольно хорошо разбираюсь.  Острые губы Юнги сжались. — Тогда вы знаете, что означает его имя.  — Знаю, — ответил Ким.  — Вы обо мне говорите? — Чимин мило улыбнулся из другого конца комнаты, и пока лицо Тэхёна залилось лёгким стыдом, он достал из шкафа одежду и аккуратно разложил её на покрывале, рассеянно его поправляя. — Я не против, — прощебетал Чимин, — Наверное, для вас стало шоком, что такой, как я, жив и здоров.  — Я… я не хотел ничего предполагать, — тихо ответил Тэхён.  — Ты действительно тот самый Чимин?  — Ничего страшного, — улыбка Чимина чуть потускнела, но голос остался мягким, — Но да, Тэхён. Я действительно тот самый. И в подтверждение этого заявления Чимин низко поклонился и откинул волосы с затылка, обнажив татуировку. Пиратскую, нанесённую безжалостными чёрными чернилами. Тэхён резко вдохнул. Далёкое королевство Чонджо было известно своей жестокой монархической иерархией: всех омег воспитывали до пятилетнего возраста, а затем наносили метку и выбрасывали за борт, либо отдавали пиратам. Потому что омег не желали. Омега не мог в их королевстве стать королём, поэтому таким детям не давали имён. Чимин был какое-то время на слуху. Пиратская банда нашла ребёнка в море и дала имя. Впервые ребёнка не убили. Омегу не убили, а дали имя.  Тэхён смотрел на него молча, в этом молчании было не только понимание, но и тяжесть, потому что такие истории он знал по книгам и отчётам, но видеть живого человека, который должен был исчезнуть ещё в детстве, было совсем иным опытом. Чимин выпрямился, будто пытаясь выглядеть легче, чем был на самом деле, и снова улыбнулся, чуть неловко, но по-прежнему открыто, как человек, который реально привык объяснять свою жизнь.  Юнги не вмешивался, только поправил рукав халата на Тэхёне, возвращая его в настоящее, где он всё ещё был здесь, в этой комнате, а не в истории чужого королевства, и Капитан, если бы он был рядом, вероятно, просто отметил бы это так же спокойно, как и всё остальное, что ломало привычные представления о мире. Тэхён был удивлён. Чимин снова улыбнулся, сияя от лёгкой радости, словно для него сама возможность говорить об этом уже была чем-то привычным и даже тёплым.  — Не стоит переживать, — сказал он, — Молодой господин вытащил меня из воды, прежде чем я успел утонуть.  — Но зачем? — беспомощно спросил Тэхён.  Чимин пожал плечами:  — Он всегда заботился о беспризорниках, он дал многим семьи, которым больше некуда было принадлежать.  — Это… — Тэхён с трудом подбирал слова, — Это любезно с его стороны.  — Да, так и есть, — энергично кивнул Юнги, — С тех пор как я присоединился к нему, мои живые братья  не раз угрожали мне расправой, мало кто стал бы связываться с такой целью. Мне тоже дали место, — спокойно добавил он, — Я всего лишь кузен наследного принца, но мой дядя, король, благоволил ко мне, после покушения на мою жизнь меня бросили умирать, молодой господин нашёл меня так же, как нашёл Чимина, и дал мне место в своих рядах.  — В его армии есть ещё много таких же, как мы, — проговорил Чимин,  — Говорят, брать омег с собой в море плохая примета, но молодой господин не верит в приметы.  — Нет, не так, — Юнги улыбнулся, его губы вытянулись в тонкую линию, — Молодой господин сам вершит свою судьбу, как изменил нашу, и со временем он докажет тебе это. Тэхён уже убедился в этом на собственном опыте: он воочию видел, как Чонгук спокойно и без усилия, вершил его судьбу и свою собственную, чтобы свести их вместе, несмотря на все препятствия, обычаи и расстояния, разделявшие их, и как сын свергнутого монарха он должен был понимать, насколько тяжело приходится таким людям, как Чимин и Юнги, поэтому вполне естественно, что он мог хотеть изменить и их судьбы и сделать их частью своей жизни, в которой всё, что раньше казалось разрозненным, вдруг начинало складываться в одну линию, как будто у каждого был свой путь, но все они неожиданно пересеклись в одной точке.  Его муж был пиратом: он уничтожил его армию, разорил его народ и много лет вёл против него тайную войну, но он же вытащил ребёнка из беспощадных морских пучин и спас омегу, за которым охотились убийцы, и, возможно, Тэхён всё ещё пытался понять, может ли в нём оставаться что-то хорошее, если он способен на такие вещи одновременно. Он сохранял невозмутимость, пока его готовили к новому дню, но когда ему принесли одежду, он слегка приподнял бровь: Юнги и Чимин одели его в привычное нижнее бельё, но поверх этого на него надели что-то непривычное.  Бриджи на тонком поясе облегали его бёдра и талию, а свободная льняная рубашка мягко спадала на руки и грудь, он никогда раньше не носил такую одежду, но узнал кожаные сапоги, которые Чимин аккуратно зашнуровал ему на ноги, такие он уже надевал во время уроков верховой езды, и даже потёртость на левом каблуке, отполированная временем, была ему знакома.  — Ваш багаж доставили на борт незадолго до отплытия, — объяснил Юнги, — Кое-что из вашей одежды подойдёт для завтрашнего дня, но большая часть… — он покачал головой, — В море она просто не пригодится. — Мы сошьём для вас ещё несколько нарядов, — сказал Чимин.  — А мои слуги тоже поднялись на борт? — спросил Тэхён.  — Ваши слуги… — Юнги снова зацокал языком, — Что ж, молодой господин Чон не верит в удачу, но его люди верят, вы уже третий омега на этом корабле, и этого вполне достаточно. Больше омег нам не надо. — Но теперь у вас есть мы! — вмешался Чимин, заметив, как на мгновение потускнело лицо Тэхёна.  Юнги кивнул в знак согласия:  — Мы надеемся, что вы примете нас за друзей, пока будете привыкать к новой жизни.  — Я рад такому предложению, — сказал Тэхён спокойно, со всей искренностью, на которую был способен, — Благодарю вас. Юнги улыбнулся, суетясь по каюте и наводя порядок, пока Тэхён сидел на краю свежезастеленной кровати, а Чимин заканчивал завязывать шнурки на последнем ботинке, тихо напевая.  — По правде говоря, им не стоило возиться с багажом, — сказал омега, не отрываясь от дела, — Всё, что взяли с собой ваши слуги, это одежды  действительно красивые, но совсем не подходящие для жизни в море, а у нас для вас уже достаточно одежды.  — Правда? — Тэхён нахмурился.  Юнги повернулся к ним, уперев руки в бёдра и поджав губы:  — Вы же видели гардероб, да?  — Мин Юнги шьёт много лет! — с гордостью добавил Чимин.  Глаза Тэхёна расширились, он взглянул на шкаф.  — Ты сшил все эти платья? — благоговейно спросил он. — Для меня?  Губы Юнги скривились в усмешке.  — Это не всё. Ведь ещё сотня ожидает вас в крепости молодого господина в Поране.  — Ещё… ещё сотня?  — О да, — ответил Юнги, снова улыбнувшись, — Скоро ты их увидишь, мы уже в пути, и как только прибудем в порт, у тебя будут драгоценности, книги и многое другое.  — Понимаешь, мы так долго готовились к твоему приезду, — сказал Чимин. — И мы точно знаем, что, как только ты освоишься, тебе здесь понравится, — Юнги ухмыльнулся, глядя на него, — Молодой господин не согласится на меньшее. Пока его новые фрейлины суетились по комнате, предвкушая возвращение Капитана, который спас их от неминуемой гибели, Тэхён сидел молча, и ему ничего не оставалось, кроме как слушать, как чужая уверенность заполняет пространство вокруг. Столько приготовлений, столько продуманных деталей, столько роскоши, Капитан действительно приложил усилия, чтобы всё это устроить, и всё ради него.  Он прямо сказал, как сильно его хочет видеть рядом, и от этой мысли у Тэхёна внутри что-то странно сжималось: не страх и не восторг в чистом виде, а смесь того и другого, потому что это было больше, чем он привык получать от мира. Забота, внимание, ожидание, всё это не выглядело случайным. Очевидно, Капитан видел в нём нечто, ради чего стоило так менять чужую жизнь, и Тэхён лишь надеялся, что теперь, когда их судьбы так тесно переплелись, он сможет выдержать то, что от него ждут, не разрушив того, что уже было создано вокруг него.

***

В джунглях стоял густой, насыщенный запах зелени, влажной земли, прелых листьев, воды, мха и цветов. Тэхён и прежде различал подобные оттенки, но никогда они не складывались в такой сложный, осязаемый аромат, которым дышала дикая природа. Эта красота, однако, не была безобидной: под ногами скрывались цепкие корни, поваленные ветви и скользкий лишайник, готовые в любой момент нарушить равновесие.  Несмотря на врождённую грацию, отточенную годами, он не скрывал благодарности за помощь капитана, который уверенно вёл его сквозь заросли, крепко удерживая за руку, помогая преодолевать неровности рельефа и негромко бормоча что-то себе под нос, когда спуск становился особенно крутым и даже его собственные шаги теряли устойчивость на влажном камне и мху. Они двигались вниз по склону уверенно и без остановок, пробираясь через плотные ряды высоких деревьев, чьи кроны и переплетённые лианы надёжно укрывали от палящего солнца, сохраняя прохладу и влажность воздуха.  Вдали перекликались птицы, насекомые заполняли пространство ровным гулом, а ветер доносил пронзительные крики обезьян, создавая ощущение живого, дышащего пространства. Остров был по-своему прекрасен, хотя Тэхёну он казался лишённым человеческого присутствия.  Он прибыл сюда вместе с капитаном на небольшой гребной лодке, ступив на белоснежный песчаный берег, где прозрачные волны мягко касались суши, а темный корабль капитана с острым носом и черными парусами покачивался на воде, напоминая отдыхающую морскую птицу. За пляжем поднимались густые джунгли, словно сошедшие со страниц старых историй, тянущиеся вверх к подножиям гор, чьи вершины терялись среди лёгких облаков и глубокого, бескрайнего неба. К сожалению, в книгах, которые читал Тэхён, не говорилось о том, насколько сложно ориентироваться в этой кажущейся безмятежной красоте. Он оступился о камень и тихо выдохнул от неожиданности, когда капитан сразу же подхватил его, притянув к себе и прижав к широкой груди. Тот усмехнулся, крепко удерживая его за ладони, которые теперь лежали на его плечах.  — Не думал, что ты настолько неуклюж, — заметил Чонгук, помогая ему выпрямиться. — Я не неуклюж, — спокойно, но упрямо ответил Тэхён. — Просто не привык к таким местам и не умею здесь ходить. Капитан изобразил нарочитое разочарование, уголки его губ дрогнули в усмешке.  — Тебе не нравится такое приключение? — Нравится. — Мы можем вернуться на корабль, — продолжил он, указывая в сторону, откуда они пришли, и тихо рассмеялся, когда Тэхён попытался возразить. — Я думал, тебе будет интересно увидеть что-то новое. — Мне и интересно, — поспешно ответил Тэхён, но уже не сдержал улыбки, тяжело дыша после спуска, чувствуя, как к щекам приливает тепло. — Просто не стоит так меня дразнить. Капитан только снова усмехнулся, явно не собираясь отказываться от этой прелестной привычки.  — Разве не в этом заключается обязанность мужа? Кровь Тэхёна отозвалась мгновенно, он резко отвёл взгляд, не найдя, что ответить. Его не удивило бы, если бы капитан заметил, как меняется выражение его лица и как выдают его реакции, и это ощущение только усилилось, когда тот запрокинул голову и громко рассмеялся, не стесняясь звуков джунглей вокруг.  Тэхён попытался отстраниться, но капитан не отпустил его, наоборот, мягко провёл ладонями по его рукам сквозь тонкую ткань рубашки, успокаивая и удерживая рядом. Во время их пути Чон был без привычного пальто, на нём была лёгкая рубашка, распахнутая до пояса, свободно движущаяся при каждом шаге. Тэхён невольно ловил себя на том, что время от времени смотрит на открытую кожу, на линии его тела, ещё когда тот грёб к берегу, но вся его решимость исчезла, стоило капитану заметить этот взгляд, усмехнуться и тихо рассмеяться, вынудив его поспешно отвернуться.  И всё же в этом не было ничего удивительного: перед ним был его альфа, сильный, собранный, с чётко очерченными мышцами груди и живота, кожа которого в солнечном свете казалась тёплой, золотистой, а в каждом движении ощущалась привычка к тяжёлому труду, будто за его плечами были годы, проведённые с оружием, веслами и канатами. Но Тэхён снова поймал себя на том, что смотрит, и Чонгук это заметил, без слов давая понять, что не упускает ни одной детали, одновременно чуть удобнее перекидывая мешок через плечо, отчего край распахнутой рубашки сполз ниже, обнажая больше, чем прежде. Омега замер на мгновение, расширив глаза, сдержал звук, сорвавшийся с губ, и поспешно прикрыл его кашлем, делая вид, что ничего не произошло, хотя тихое одобрительное мычание капитана ясно показывало, что тот всё понял. — Это твоя просьба? — выдавил Тэхён, не решаясь поднять на него взгляд. Он всё же уловил, как Чонгук слегка склонил голову, будто прислушиваясь.  — Мм? — Твоя просьба. Ты потребовал её в качестве приза, когда выиграл у меня в шахматы, — Тэхён сглотнул, устремив взгляд вглубь густых зарослей, будто пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном среди теней под пологом листвы. — Или, точнее, когда я сдался. В любом случае ты выиграл, и свой приз ещё не получил, — он на мгновение всё же посмотрел на него. — Или уже забыл? — Я не забываю такие вещи, — спокойно ответил Чонгук. Луч света прорвался сквозь листву и отразился в его очках с темными линзами, вспыхнув глухим алмазным бликом. — И нет, я не считаю твоё присутствие здесь своей победой. Это подарок, который ты сделал сам. Тэхён опустил взгляд, чувствуя, как внутри поднимается смешанное чувство смущения и напряжения.  — Ты слишком быстро начал осыпать меня подарками. — Разве? — в голосе альфы скользнула тень насмешки. — Юнги рассказывал… про одежду, украшения, книги. Мысль о Поране отозвалась внутри холодом. О месте, которое должно было стать его новым домом, но звучало скорее как крепость, чем как королевство, о чём Юнги говорил осторожно, не договаривая, но достаточно ясно. Тревога сжала грудь, но капитан мягко, лениво приподнял его подбородок, заставляя встретиться взглядом. Его улыбка стала шире, в ней появилась откровенность хищная, и в глазах мелькнуло нечто более глубокое, чем простая насмешка. — Книг будет больше, чем ты сможешь прочитать за всю жизнь, — произнёс он тихо у самого лица Тэхёна. — И все они будут ждать тебя в Поране. Любая, какую захочешь. Тэхён выдержал паузу, прежде чем ответить, голос его стал тише, но ровнее.  — У меня будет время их читать? Если мне придётся участвовать в этих играх, чтобы вернуть тебе королевство, вряд ли у меня останется место для собственной библиотеки. — Будет, — тихо ответил капитан, наклоняясь и касаясь губами щеки Тэхёна. — У нас впереди медовый месяц, разве нет? Тэхён вспыхнул снова, не успев скрыть реакцию, и Чонгук рассмеялся, его смех прокатился по джунглям глухим эхом, плотным и глубоким, но он не стал задерживаться, лишь крепче взял его за руку и повёл дальше вниз по склону сквозь заросли.  Спустя некоторое время Тэхён уловил новый звук: сквозь пение птиц и стрёкот насекомых пробивался низкий, протяжный гул, который сначала отозвался вибрацией под ногами, а уже затем стал различим слухом. Он напоминал шум стремительной воды, но капитан не позволил сразу увидеть источник, остановив их там, где склон становился ровнее, и усадив Тэхёна на покрытый мхом валун. Над головой свисали лианы с жёлтыми цветами, их сладкий, густой аромат обволакивал, усыпляя. — Подожди здесь, — произнёс Чон, касаясь губами тыльной стороны его ладони. — Я ненадолго. — Куда ты? — Тэхён невольно напрягся. — Недалеко, — тот повторил, снова целуя его руку, словно закрепляя обещание. — Просто подожди. Возразить хотелось, но мысль остаться одному среди этого чужого, живого и непредсказуемого пространства оказалась сильнее, и Тэхён лишь кивнул, провожая взглядом фигуру капитана, пока тот не растворился в густой зелени. Некоторое время он сидел неподвижно, наблюдая, как солнечный свет прорывается сквозь листву мягкими пятнами, медленно смещаясь по земле.  Мимо пролетела стрекоза, на мгновение опустилась на его колено, и Тэхён невольно улыбнулся, позволяя себе короткую передышку. Но стрекоза вскоре исчезла, и вместе с ней растворилось это лёгкое чувство. Несмотря на влажную жару, по коже прошёл холод, оседая глубже, в груди, тяжёлым ощущением, будто внутри остался кусок льда. Тэхён попытался отогнать нарастающее беспокойство, запрокинул голову, позволяя редким лучам солнца скользить по волосам и лицу, стараясь сосредоточиться на тепле, а не на странной, неуместной тревоге, которая медленно, но настойчиво заполняла его изнутри. Где-то совсем рядом раздался пронзительный вой обезьяны, и Тэхён вздрогнул, рефлекторно сжав пальцами мох рядом с собой так, что мягкая поверхность поддалась, оставляя неровные борозды. Его взгляд беспокойно скользнул по стволам деревьев, по переплетённым лианам, по теням, которые казались густыми и неподвижными. Он поднялся, не в силах больше оставаться на месте, и сделал несколько осторожных шагов в ту сторону, где исчез капитан. — Капитан? — тихо позвал Тэхён, голос его растворился в плотной тишине джунглей. В ответ лишь непрерывное пение птиц и далёкий, глухой шум воды. Сердце на мгновение сбилось, неприятно сжавшись. Куда он ушёл, насколько далеко и, главное, зачем привёл его сюда? — Капитан? — повторил он, уже чуть громче. Но джунгли ответили тем же: звуками жизни, в которых не было ни намёка на человеческое присутствие. Отсутствие ответа медленно подтачивало уверенность, и в сознании, против воли, начали подниматься сомнения. А если это было намеренно? Если всё это лишь часть какой-то его игры? Привести сюда, вглубь острова, а затем оставить, наблюдая из тени, как страх делает своё дело? Нет, одёрнул себя Тэхён, с усилием выпрямляясь. Война между ними закончилась. По крайней мере, так было сказано. Чонгук не стал бы… …не стал бы? Позади сухо хрустнула ветка. Тэхён резко обернулся, всматриваясь в переплетение стволов. Ещё один крик обезьяны, уже ближе, заставил кожу на затылке напрячься. Он машинально коснулся шеи, сжимая подвеску, висевшую на цепочке; камень скользнул по влажной от жары коже, холодя ладонь. — Ка… — голос на мгновение подвёл, и он сглотнул. — Капитан? — Я здесь. — его руки внезапно сомкнулись вокруг Тэхёна со спины, а тёплый голос коснулся самого уха. Тот вздрогнул и резко обернулся, сразу прижимаясь к нему, обхватив руками крепкую талию. Капитан усмехнулся, явно довольный реакцией, и медленно провёл ладонью по его волосам. — Я отошёл всего на минуту, — заметил он с лёгким упрёком, в котором сквозило развлечение. — Ты уже успел соскучиться? — Я не знал, куда ты ушёл, — глухо ответил Тэхён, не поднимая головы. — В этом и был смысл, — спокойно отозвался альфа, отстраняясь лишь настолько, чтобы найти его ладонь и крепко сжать. — Пойдём. Твой сюрприз уже ждёт. Когда сердце перестало так сильно биться, Тэхён позволил увести себя дальше вглубь леса, и вскоре сквозь деревья показалась вода, бурлящие пороги с белыми гребнями, шум которых с каждым шагом становился всё громче, заполняя собой пространство. Но едва он начал всматриваться, пытаясь разглядеть больше, Чон снова остановил его, достал из кармана ткань и без лишних объяснений завязал глаза. Тэхён моргнул под плотной повязкой, дыхание невольно сбилось. — Что ты делаешь? — Доверься мне, — ответ прозвучал тихо, но уверенно. Его руки легли на ладони Тэхёна, направляя. — Иди. Сделай шаг. Теперь подними ногу. Голос оставался ровным и тёплым, пока он вёл его вперёд, осторожно проводя между корнями, лианами и камнями. Почва под ногами вскоре стала влажной и скользкой, а гул воды усилился, становясь оглушающим.  Наконец капитан остановил его на ровном участке. Прохладная водяная пыль коснулась кожи, освежая после тяжёлого воздуха джунглей. Он встал позади, обнимая Тэхёна и опуская подбородок ему на плечо, удерживая близко. — Сними повязку, — тихо произнёс Чонгук у самого уха Тэхёна, уже развязывая узел. — Сними и посмотри. Ткань соскользнула, и Тэхён на мгновение прищурился от яркого света, а затем невольно выдохнул, не скрывая удивления.  Прямо перед ними раскинулся природный водоём, питаемый мощным водопадом, обрушивающимся со скалы. Тёмно-зелёная вода бурлила и пенилась там, где поток с силой ударялся о поверхность, но дальше, у противоположного берега, становилась спокойной, неподвижной. Чуть в стороне вода стекала по уступам, переливаясь с одного уровня на другой, образуя цепь бассейнов, соединённых каскадами, каждый ниже предыдущего, пока вся эта система не уходила вниз, к самому морю. С их высоты открывался весь пейзаж: далеко внизу тянулся океан, светлый берег, на который они вышли, и бесконечная линия горизонта. Но взгляд Тэхёна задержался не на этом. Его внимание притянул ближайший водоём, окружённый массивными валунами, где вода отливала насыщенным изумрудным оттенком. Вдоль скал собрались десятки розовых птиц с длинными ногами и изящными шеями; они двигались медленно, перебирая перья, и на солнце их оперение сияло мягким нереальным светом. — Чонгук… — Тэхён сжал его руки крепче, широко раскрывая глаза. — Твое пальто… это ведь их перья… однажды я видел розовые перья.  Капитан едва заметно кивнул, утыкаясь лицом в его волосы.  — Они живут здесь, в этих джунглях. — Я… они… — дыхание сбилось, голос сорвался, не выдерживая переполняющих чувств. — Они прекрасны… Слова оборвались. Тэхён не собирался плакать, но свет, отражающийся от розовых перьев, ударил слишком точно в сердце, вытаскивая воспоминания, которые он долго держал внутри. Ночи без сна, когда он держал в руках перо, подарок, ставший чем-то большим, чем просто вещь, единственной связью с тем, кто однажды перевернул его жизнь. Он помнил, как сжимал его в ладони, как искал в нём ответы, как представлял, где может быть тот, кто его оставил, и птица, от которой оно осталось. И теперь всё это было здесь, перед ним, не во сне и не в воображении. Он стоял в руках своего альфы, за тысячи миль от прошлого, в месте, которое раньше казалось недостижимым, выдуманным. Слишком многое навалилось сразу, годы ожидания, недели напряжения, всё, что он сдерживал, рухнуло разом, не оставив пространства для контроля. Слёзы сами вырвались, горячие, неконтролируемые, и Тэхён зажмурился, не в силах остановить их под ярким, беспощадным солнцем. Чонгук тихо цокнул языком, разворачивая его к себе и не позволяя спрятаться. Его губы коснулись щеки, забирая слёзы одну за другой, неторопливо.  — Не плачь, — произнёс он мягче, чем раньше, без привычной насмешки. — Я же обещал привести тебя к ним. Обещал показать тебе мир. — Да… — голос Тэхёна дрогнул, он выдохнул сквозь остатки рыдания. — Ты сдержал слово. Капитан притянул Тэхёна к себе, прижимая к груди и не давая словам сорваться снова. Он сделал многое, что нельзя было назвать правильным, чтобы заполучить его, и Тэхён это знал, помнил и не забывал, но в этот момент, несмотря на сомнения и страхи, оставалась одна простая, упрямая уверенность: его альфа держит слово, даже если эти обещания звучат как нечто невозможное. И именно сейчас это ощущение стало осязаемым, будто мир перед ним действительно раскрывался, словно всё уже было готово, ожидая лишь, когда он осмелится протянуть руку и принять. В мешке капитана оказалась простая еда, и, когда тот негромко спросил, не голоден ли он, Тэхён вдруг ясно понял, насколько истощён. Он даже не помнил, когда ел в последний раз, но тело откликнулось мгновенно, жадно и без сомнений. Ему бы хватило и куска хлеба, но Чон, как оказалось, предусмотрел больше: фрукты, сыр, свежий хлеб и жареное мясо.  Всё было простым, но удивительно вкусным. Они устроились на большом камне у воды, ели рядом, не спеша, и наблюдали за птицами. Те двигались вдоль изумрудной отмели с ленивой важностью, собираясь у дальнего края бассейна, где скалы отделяли его от каскадов ниже. Иногда они резко ныряли и выныривали уже с добычей, и их розовое оперение вспыхивало на солнце, отражаясь в воде.  Картина была живой и цельной, свет, вода, зелень и движение, дикая, но удивительно гармоничная. Капитан почти не отвлекался от Тэхёна, наблюдая за тем, как он ест, как смотрит на птиц.  — Тебе нравится? — всё же спросил он. — Да, — Тэхён кивнул, не отрывая взгляда от воды. — Очень. — он чуть наклонил голову, присматриваясь к поверхности. — А здесь есть хищники? — А ты как думаешь? Тэхён ненадолго задумался, продолжая наблюдать за водой и птицами, прежде чем ответить:  — Думаю, нет. Они ведут себя слишком спокойно. Если бы здесь была опасность, они бы не держались так открыто. — Его взгляд скользнул к водопаду, и он едва заметно кивнул, будто собирая картину воедино. — Скорее всего, рыбу приносит течением сверху, и они просто ждут здесь. — Верно, — в голосе альфы прозвучало одобрение. — Они перемещаются между заводями вдоль реки, пока та не выходит к морю. — Он чуть наклонился ближе, касаясь плеча Тэхёна. — Но этот пруд самый красивый. Единственный, который стоило показать тебе. Тэхён тихо усмехнулся, не отрывая взгляда от воды и густой зелени вокруг.  — Мой отец никогда бы не позволил мне забраться в такие джунгли. И уж точно не позволил бы есть вот так или носить такую одежду. — Как думаешь, он разрешил бы тебе поплавать? — с интересом спросил капитан. Ответ пришёл сразу, без раздумий:  — Не здесь. В бассейне во дворце, возможно, но не в таких водах. Он снова посмотрел на поверхность, на мягкое движение изумрудной глади, и машинально потянул ворот рубашки, пропитанный жаром. Капли пота выступили на коже, липкие и тёплые, и рядом не было никого, кто поспешил бы скрыть это, привести его в порядок, вернуть привычный вид. Мысль об этом мелькнула, но не задержалась, в этом было странное, непривычное удовольствие.  Дискомфорт не раздражал, а, наоборот, напоминал о чём-то простом и настоящем. О том, что он здесь, живой, вне стен, вне чужих правил. Тэхён позволил себе выдохнуть, ощущая, как это чувство медленно укладывается внутри. Свобода не была громкой или резкой, она ощущалась тихо, но уверенно, как нечто, что уже невозможно отнять. Капитан уловил это изменение, и его усмешка стала мягче, очень заразительной.  — Тебе нравится плавать? Тэхён кивнул, не скрывая этого простого ответа. — Хорошо, — Чон спокойно откусил кусок мяса. — В замке есть бассейн. Думаю, тебе там понравится. Тэхён внимательно посмотрел на него, чуть нахмурившись.  — Я скоро увижу замок? Капитан тихо усмехнулся.  — Да.  Это место, где я живу, когда не в море. — Значит… он станет нашим домом? — Да, — его улыбка медленно растянулась, становясь шире с каждым мгновением. — По крайней мере до тех пор, пока я не верну своё королевство. Тэхён кивнул, принимая этот ответ, и после короткой паузы спросил:  — Расскажи мне больше. — Что именно тебя интересует? Он на мгновение задумался. На самом деле всё. Знания Тэхёна были обрывочными: он слышал о Поране во время войны, когда имя их врага перестало быть тайной. Пиратская цитадель, некогда королевство, захваченное капитаном; правители, бежавшие с острова; территория, ставшая опорной точкой для пиратских сил. Он знал, что это место капитан называл своим домом, но не более. Когда ответственность за войска легла на его плечи, Поран находился слишком далеко, чтобы влиять на ход событий, и он не стал тратить время на расспросы, которых всё равно избегали. — Дворец всё ещё стоит? — спросил Тэхён, вспоминая иллюстрации, которые видел раньше. — Он ведь на плато? — Стоит, — спокойно ответил капитан. — Я его не разрушал. — В его голосе мелькнула тень усмешки. — Хотя кое-что там изменилось с тех пор, как он стал моим. Тэхён отметил это, но не стал углубляться, важнее было другое. Он чуть подался вперёд, взгляд его стал серьёзнее.  — А люди? Как им живётся под вашей властью? — Их не выгоняли из домов, если ты об этом, — капитан чуть помрачнел, и его прежняя лёгкость заметно ослабла. — Да, часть людей ушла, когда пришли пираты. Страх делает своё дело. Но многие остались. Тэхён удивлённо посмотрел на него, не скрывая реакции.  — Правда? — Для большинства всё почти не изменилось, — Чон пожал плечами, будто речь шла о чём-то очевидном. — Некоторые даже скажут, что остров стал богаче. — в его голосе вновь появилась тень усмешки. — Пираты не живут воздухом, им тоже нужна еда, товары, развлечения, и вкусы у них, как правило, весьма… специфические. Торговля расширилась. Сейчас на рынках Поран можно найти больше, чем когда-либо раньше. — Он запрокинул голову и рассмеялся, опираясь руками о камень рядом, словно эта мысль его искренне забавляла. — Тебе стоило бы увидеть лица местных, когда они впервые попробовали специи, которые привезли с моря. Тэхён некоторое время молчал, наблюдая за ним, позволяя словам улечься. Солнечный свет ложился на его кожу, подчёркивая линии шеи, резкость черт, и в этом было что-то одновременно притягательное и настораживающее. Если всё действительно так, как он говорит, если он удерживает своих людей от разрушений, тогда картина мира, которую Тэхён знал раньше, начинает трещать. Его учили, что пираты несут только хаос, что за ними остаётся лишь пустота, но сейчас перед ним стоял человек, который говорил о порядке, о торговле, о жизни, продолжающейся несмотря ни на что. Мысль об этом не давала покоя. Возможно, правда была сложнее, чем ему позволяли видеть раньше. — Да, — эта мысль медленно оформилась у Тэхёна, пока солнце двигалось по небу, а тёплый пот скользил по виску.  Ему нужно было увидеть Поран своими глазами, чтобы понять, насколько правдивы слова капитана, чтобы самому оценить, возможно ли сосуществование пиратов и мирных жителей без разрушения и страха. Но почти сразу за этим пришло другое, более тяжёлое осознание: речь больше не шла о его народе. По крайней мере, не сейчас. После того как он ушёл, разорвал прежнюю жизнь и связал себя с человеком, стоящим по другую сторону, многое изменилось, и возвращения к прежнему уже не существовало. Рядом раздалась тихая усмешка. Чонгук опустился на колени и принялся расстёгивать пряжки на ботинках, не спеша, полностью расслабившись. Тэхён невольно проследил за этим движением, не скрывая любопытства. — Капитан? — позвал он. Черные линзы вспыхнули на свету, отражая ту же насмешку, что появилась на его губах.  — Это не моё имя. Он стянул один ботинок, затем другой, снял носки и небрежно сложил их рядом с остальной одеждой. Когда он поднялся, мышцы на его ногах напряглись, и Тэхён, сам того не желая, отметил это движение. — Что ты делаешь? — спросил он, уже понимая ответ, когда пальцы капитана коснулись пуговицы на рубашке. Тот взглянул на него с откровенным блеском в глазах.  — А на что это похоже? Рубашка легко соскользнула с его плеч, обнажая тело, и Тэхён на мгновение задержал взгляд, прежде чем поспешно отвернуться. Солнечный свет ложился на кожу альфы, подчёркивая каждую линию, каждое движение, и это было слишком прекрасно, чтобы игнорировать. Он почувствовал, как тепло приливает к лицу, уже не только из-за жары. — Капитан… — снова начал он, но тот тихо цокнул языком и покачал головой. — Я же сказал. Это не моё имя. Но его улыбка смягчила резкость слов, и прежде чем Тэхён успел что-либо ответить, капитан легко оттолкнулся и спрыгнул со скалы прямо в воду,  сверкнув обнажённым телом, прежде чем скрыться в глубине изумрудного бассейна. Поверхность разорвал всплеск, и птицы всполошились, подняв резкий крик и взмывая в небо, их розовые крылья отбрасывали подвижные тени на воду. Тэхён поспешно подошёл к краю валуна, наклоняясь вперёд как раз в тот момент, когда альфа вынырнул, откидывая голову, и капли воды рассыпались вокруг него, блестя на солнце. — Чонгук! — вырвалось у Тэхёна. — Ты меня напугал. — Я всего лишь решил поплавать, — спокойно ответил тот, поднимая руку и приглашая его ближе. — Иди сюда. Ты ведь умеешь плавать? — Умею, — Тэхён невольно усмехнулся, но в голосе всё ещё звучало сомнение. — Но меня учили в бассейне. Во дворце. Не в таком месте. Капитан лишь рассмеялся, не воспринимая возражения всерьёз.  — Вода прохладная. Тебе понравится. Тэхён замялся, переводя взгляд с него на воду, в которой всё ещё расходились круги, и ощущая, как внутри борются осторожность и внезапное желание поддаться этому моменту. Слова так и не сорвались с губ Тэхёна. Мысль о том, чтобы войти в этот уединённый водоём среди джунглей, под открытым небом и среди розовых птиц, казалась чем-то нереальным, таким, о чём он раньше мог только читать, но не переживать самому. Отказаться от этого значило бы упустить что-то важное, сокровенное, но в то же время он чувствовал себя неподготовленным: одежда, обстоятельства, собственная нерешительность, всё это удерживало его на месте, несмотря на внутреннее стремление.  Он замер, будто лишившись возможности двигаться, ощущая одновременно жар дня и странный холод внутри, пока Чонгук медленно выныривал из воды, и его улыбка постепенно исчезала. Тэхён ничего не сказал, когда тот подплыл к краю и выбрался на камни, мокрый, с каплями воды, скользящими по телу, и направился обратно. Он стоял неподвижно, наблюдая, как тот приближается. Ткань прилипла к коже, подчёркивая движения, и Тэхён невольно отвёл взгляд, не решаясь встретиться с ним глазами, хотя ясно чувствовал, что-то изменилось, и, возможно, причина была в нём самом. — Ты боишься? — наконец спросил капитан. Этот вопрос задел. Тэхён поднял голову сразу, без колебаний, встречая его взгляд.  — Нет. Однако по выражению лица было понятно, что ответа оказалось недостаточно. — Я думал, ты хочешь большего, — спокойно заметил Чон, чуть приподняв бровь. — Хочу, — отозвался Тэхён.  Чонгук нахмурился, и в его голосе появилась непривычная мягкость.  — Это всего лишь вода. Она не причинит тебе вреда. Пока я рядом, тебе ничего не угрожает. — Дело не в этом… — Тэхён покачал головой, чувствуя, как слова снова ускользают. Он уже убедился, что опасности нет. — Просто… — Просто что? Ответа не последовало. Капитан смотрел на него внимательно, требовательно, а Тэхён невольно переминался с ноги на ногу, ощущая себя всё более неловко. Мокрые пряди прилипли к его лбу, вода стекала по телу, и он не скрывал этого, держался свободно, без малейшего смущения. В этом была разительная разница: Тэхён, напротив, слишком остро ощущал себя в этой простой одежде, чуждой его прежней жизни, и именно сейчас это почему-то стало важнее, чем когда-либо. Не перед толпой, не перед придворными, а перед одним человеком, чьё мнение вдруг приобрело слишком большой вес. Когда взгляд капитана медленно прошёлся по его лицу и фигуре, словно выискивая причину его заминки, внутри что-то дрогнуло, и упрямство, на котором он держался, начало уступать. — Я… не так одет, — тихо признался Тэхён, почти нехотя. Резко повисла пауза, а затем Чонгук запрокинул голову и рассмеялся так громко, искренне и без сдержанности. Тэхён замер, не ожидав такой реакции, а затем нахмурился, чувствуя, как раздражение смешивается со смущением. — Не смейся, — резко бросил он, топнув ногой о камень. — Я просто не хочу намочить одежду. У меня нет ничего подходящего. Смех перешёл в приглушённое хихиканье, которое тот попытался скрыть, прикрыв рот ладонью, но взгляд всё ещё светился насмешкой.  — У тебя же есть нижняя одежда, — заметил он, чуть наклонив голову. — Этого достаточно. Щёки Тэхёна вспыхнули сильнее.  — Это… неуместно… — Я твой муж, — спокойно ответил капитан, будто этим всё объяснялось. И, помедлив, добавил с той же прямотой: — Рано или поздно ты всё равно перестанешь этого избегать. Тэхён снова сбился, не найдя слов, и услышал тихий смешок в ответ. Он понимал, что в этих словах есть правда, но сама форма, в которой она была сказана, выбивала из равновесия. Капитана, похоже, это нисколько не заботило, он лишь шагнул ближе, всё ещё явно забавляясь. Тэхён отступил неосознанно, подчиняясь инстинкту, но тот тут же сократил расстояние снова. Это повторилось несколько раз: шаг вперёд, шаг назад, словно игра, в которой один не спешил, а второй не мог решиться остановиться. Солнечный свет ложился на камень, делая его поверхность тёплой и скользкой, и в какой-то момент пятка Тэхёна соскользнула к самому краю. Он потерял равновесие, тело качнулось назад, и на долю секунды всё внутри оборвалось, когда тяжесть потянула его вниз, к воде. Чонгук среагировал мгновенно, его рука сомкнулась на запястье, резко притягивая обратно. Тэхён врезался в него, хватаясь за него инстинктивно, чтобы удержаться. Край валуна остался позади, но брызги воды всё же задели его, пропитывая ткань рубашки. — Вот и всё, — тихо произнёс капитан у самого уха, с едва заметной усмешкой. — Ты уже мокрый. Его рука сомкнулась на талии Тэхёна, и в следующее мгновение он резко потянул его за собой, сталкивая с камня. Всё произошло слишком быстро: вскрик оборвался, когда холодная вода сомкнулась над головой, ударив неожиданным, оглушающим ощущением. На секунду Тэхён потерял ориентир, пытаясь выбраться наверх, но намокшая обувь тянула вниз, замедляя движения и усиливая нарастающую панику. Поверхность разорвалась, когда капитан вытянул их обоих вверх. Тэхён жадно вдохнул, едва успев прийти в себя, а рядом уже раздавался смех, такой громкий, искренний и  заразительный. Чон перевернулся на спину, удерживая его на себе одной рукой, уверенно гребя другой к скалам. Добравшись до камней, Тэхён выбрался из воды, тяжело дыша, одежда прилипла к телу, делая любое движение непривычным и тяжёлым. — Ты… — голос сорвался, но он всё же продолжил, возмущённо и резко: — Я не могу поверить, что ты это сделал. Капитан лишь оттолкнулся от камня и снова ушёл в воду, ничуть не чувствуя вины.  — Тебе просто нужно было помочь решиться, — бросил он через плечо. Его взгляд на мгновение скользнул по промокшей одежде Тэхёна. — Сними хотя бы обувь и возвращайся. Возразить хотелось, но это уже не звучало так убедительно, как раньше. В его смехе, в лёгкости движений, в самой ситуации было что-то, что постепенно снимало напряжение. Тэхён невольно улыбнулся в ответ, пусть и с остатком недовольства, и машинально снял обувь, откладывая её в сторону. Когда Чонгук нырнул и легко поплыл к центру, двигаясь свободно и играючи, Тэхён задержал на нём взгляд, наблюдая за плавными движениями рук, за тем, как пряди прилипают к голове, когда он снова появляется на поверхности. Его пальцы коснулись пуговиц рубашки, словно он сам ещё не до конца осознал это решение. Одна пуговица поддалась, затем вторая, третья, и вскоре Тэхён снял рубашку, оставаясь в корсаже, плотно облегающем тело, со шнуровкой на спине и груди. Он стянул бриджи, аккуратно разложив одежду на тёплых камнях, чтобы та высохла под солнцем. В итоге на нём остались лишь лёгкие брюки, и это было больше открытости, чем он когда-либо позволял себе прежде.  Единственное, что придавало ему уверенности, подвеска с розовым камнем, мягко мерцающая на груди, и браслет, поблёскивающий на влажной коже. В центре капитан перевернулся на спину, лениво держась на воде, но, заметив движение, сразу изменил положение. Он вынырнул, остановился и посмотрел прямо на Тэхёна. Этот взгляд был внимательным, неподвижным, и даже на расстоянии в нём чувствовалась тяжесть, от которой становилось трудно отвести глаза. И несмотря на прохладную воду, стекающую по коже, Тэхён почувствовал, как внутри поднимается тепло. Он невольно отвёл взгляд, надеясь, что выражение лица не выдаёт его слишком явно, и, сделав шаг, вошёл в воду. Холод сначала обжёг, но быстро стал приятным и обволакивающим. Осторожно оттолкнувшись от камня, он поплыл вперёд, движения постепенно становились увереннее, вспоминая то, чему его когда-то учили. Он остановился чуть раньше, чем приблизился вплотную, оставаясь по пояс в воде, и посмотрел на капитана с лёгкой улыбкой. — Я не достаю до дна, — тихо сказал Тэхён. — Я не дам тебе утонуть, — спокойно ответил Чон, и в этих словах не было ни тени сомнения. Омега протянул руку, но капитан тут же отплыл назад, легко и насмешливо, и тихо рассмеялся. Тэхён прищурился, сдерживая улыбку, и двинулся вперёд, отталкиваясь от воды сильнее, чем прежде. Так началась игра, невесомая и одновременно захватывающая: капитан ускользал, исчезая на мгновение под поверхностью и появляясь снова чуть в стороне, а Тэхён невольно следовал за ним, то ускоряясь, то замедляясь, пока вода не перестала казаться опасной. Его руки пару раз касались его, но каждый раз тот уходил в сторону, будто заранее зная каждое движение. — Ты очень хорошо держишься, — заметил капитан с довольной усмешкой, наблюдая за ним. — И выглядишь в воде правильно. Тэхён фыркнул, отряхивая волосы.  — У тебя слишком много комментариев. — А как иначе я должен соблазнять тебя? — легко отозвался тот. Тэхён рассмеялся, но усталость постепенно начала давать о себе знать. Это было заметно, и капитан, кажется, уловил момент без слов. Он резко прервал игру, сократив расстояние в одно движение, и прежде чем Тэхён успел что-либо сказать, подхватил его, удерживая уверенно и без усилий. Он поплыл с ним к дальнему краю бассейна, туда, где лианы образовывали плотную завесу, скрывая каменные выступы. Под водой оказалась естественная полка, и капитан, не выпуская его, помог устроиться на верхнем уступе, так что ноги Тэхёна остались в воде, а верхняя часть тела оказалась на тёплом камне и влажном воздухе. Сам он опустился на нижний уровень, оставаясь рядом, и, не отпуская, удержал его за ногу под водой. Тэхён вздрогнул, когда большой палец капитана коснулся его лодыжки, и инстинктивно скрестил руки на груди. Прохладный воздух после воды делал кожу особенно чувствительной, и он невольно напрягся, ощущая, насколько близко тот остаётся, не отводя взгляда и проводя пальцем по его коже снова и снова. Его взгляд без затемняющих очков был прямым и тяжёлым, и выдерживать его становилось всё труднее. Тэхён отвёл глаза в сторону и сразу зацепился взглядом за его плечо. Но и это оказалось не легче. Недолго думая, он протянул руку и коснулся шрама под ключицей, неровного, чуть вдавленного следа, явно оставленного не случайностью. — В тебя стреляли? — прошептал Тэхён. — Даже сын давно умершего короля, — после короткой паузы ответил альфа, — Остаётся угрозой для тех, кто занял его место. Тэхён вспомнил услышанное раньше.  — Те, кто убил твоего отца, они приходили за тобой. — Да, — его улыбка исчезла, а взгляд стал холоднее, собраннее, отстранённее. Он пожал плечами, будто речь шла о чём-то давно закрытом. — Это было давно. Я позволил им думать, что они добились своего.  Кулон на груди Тэхёна чуть сильнее оттянул цепочку, и он  задержал дыхание, прежде чем тихо продолжить, не отводя взгляда от него:  — Некоторые давно это поняли, — капитан усмехнулся, не отводя взгляда. — Например, твой отец. — Он сказал это незадолго до смерти, — тихо ответил Тэхён. — Неужели? — в голосе капитана появилось искреннее любопытство. — У него никогда не хватало смелости сказать мне это в лицо. Но в тот момент, когда он впервые увидел меня на саммите в тот год, когда мы с тобой познакомились, — Я увидел в нём правду. Ужас, который он не смог скрыть. От этих слов у Тэхёна внутри всё сжалось.  — Он не пытался тебя убить? — Нет. Он занимался своими делами. Это признак разумного человека, — угол его губ дёрнулся в холодной усмешке. — Но другие оказались менее осторожны. — Неудивительно, что ты хочешь вернуть своё королевство, — Тэхён медленно провёл пальцем по шраму, ощущая его неровную, но уже зажившую поверхность. — Легитимность могла бы остановить хотя бы часть покушений. — Так и есть, — Чонгук чуть сменил положение, вода вокруг них дрогнула от движения. — Но есть и другие причины. — Например? — Я уже говорил тебе, — его голос стал ниже, мягче, но не менее уверенным. — Я намерен обеспечить тебе комфорт. И ты заслуживаешь не меньше, чем дворец. Он приблизился, опускаясь ниже, устраиваясь в воде так, что оказался совсем рядом, и положил руки на его бёдра, уткнувшись подбородком в колени Тэхёна. Его влажные волосы прилипли к коже, а взгляд стал тяжёлым, сосредоточенным и изучающим. Тэхён на мгновение застыл, а затем, не до конца осознавая движение, запустил пальцы в его мокрые волосы, неясно, чтобы удержать ближе или отстранить. Но альфа не дал ни того, ни другого: его ладони на бёдрах лишь крепче сжались, фиксируя это расстояние между ними. — В любом случае, — выдохнул Тэхён тише, чем ожидал от себя, даже с лёгкой дрожью в голосе, — Теперь ты в большей безопасности, да? Капитан коротко хмыкнул.  — В каком смысле? — Ты женат на принце, — Тэхён чуть сильнее сжал пальцы в его волосах, будто пытаясь удержать мысль в реальности. — Разве статус супруга принца не даёт тебе защиты? Он молчал какое-то время, не отводя взгляда, и в этом молчании было что-то оценивающее, внимательное. Затем он медленно наклонил голову и прижался щекой к бедру Тэхёна. Жест был неожиданно мягким и домашним, и Тэхён невольно вздрогнул, чувствуя тёплую щетину на коже. Чонгук тихо выдохнул, словно позволил себе короткую слабость, когда Тэхён провёл рукой по его волосам, слегка касаясь затылка. Но это длилось недолго. Он выпрямился и посмотрел на него уже серьёзно, без привычной усмешки. Тэхён напрягся, инстинктивно обхватил его щёку ладонью, словно так мог удержать этот взгляд и понять, что происходит. — Ты называешь меня своим супругом, но, мой принц, мы не женаты, — произнёс он спокойно. — По крайней мере, пока. Внутри Тэхёна что-то сжалось.  — Что ты имеешь в виду? — Брак есть, но он не завершён, — ровно ответил он. — Но нас объявили...  — Объявили, да, — Чон мягко коснулся губами его ладони, не отводя взгляда. — Но союз не считается действительным, пока он не закреплён полностью. Мы с тобой не связаны тем самым. Тэхён замер, не отвечая сразу. Капитан чуть нахмурился, уловив его реакцию.  — Ты не знал? — в голосе прозвучала тень удивления. — Брак не считается завершённым, пока не будет признан телами. Пока этого нет, тебя могут забрать у меня, какими бы клятвами мы ни обменялись. — Я… я не знал, — тихо признался Тэхён, голос у него стал заметно тише. — Никто не объяснял мне этих формальностей. Чонгук ничего не ответил сразу. Он просто смотрел на него, и Тэхён слишком остро ощущал это молчание, как будто оно заполняло всё пространство между ними. Сердце билось быстрее, отдаваясь где-то в ладони, в которых всё ещё ощущалось его тепло. А потом выражение его лица изменилось. Медленно и лениво, на губах появилась улыбка, которая росла с каждым мгновением, пока не стала откровенной, широкой и опасной в своей уверенности. Он снова коснулся губами его ладони и, не отводя взгляда, спросил:  — Мой принц, ты ведь знаешь, что подразумевает супружеский союз? Тэхён сглотнул.  — Да… знаю. — И тебе объяснили, что именно ожидается? — Да. Капитан слегка прищурился, будто улавливая несоответствие в ответе.  — В подробностях? — Я… — Тэхён замялся. — Значит, нет, — спокойно заключил он. Тэхён выдохнул, стараясь удержать голос ровным.  — Я знаю, что это может быть… тяжело. И больно. Эта фраза изменила атмосферу мгновенно. Улыбка капитана исчезла, уступив место чему-то более серьёзному, глубокому. Его взгляд стал жёстче, а руки на бёдрах Тэхёна сжались чуть сильнее, уже не с игрой, а с внимательной, собранной осторожностью. — Я беру свои слова обратно, — произнёс он низко. — Твой отец поступил безрассудно, оставив тебя в неведении. — Что ты имеешь в виду? — тихо спросил Тэхён. Капитан на мгновение замолчал, затем наклонился и коснулся губами его бедра, медленно, невесомо, но достаточно, чтобы дыхание Тэхёна сбилось. Он не отводил взгляда ни на секунду. — Это не должно быть чем-то болезненным, — произнёс он тихо. — Если рядом тот, кто знает, что делает. Они долго смотрели друг на друга, не двигаясь, будто весь остальной мир сузился до этого тесного пространства между камнями и водой. Его ладони медленно скользили по бёдрам, успокаивающе, уверенно, и от этого прикосновения у Тэхёна сбивалось дыхание. Тёплая вода стекала с волос альфы на кожу принца, смешиваясь с жаром воздуха джунглей, и всё вокруг казалось одновременно слишком ярким и слишком близким. Тэхён тихо выдохнул, ощущая, как напряжение внутри него становится уже не пугающим. Он не сразу понял, когда именно перестал отстраняться. — Ка… — он запнулся, сглотнул и исправился шёпотом: — Чонгук. На губах капитана появилась довольная усмешка.  — Да, мой принц? Тэхён на мгновение отвёл взгляд, потом снова посмотрел на него.  — Научи меня. Эти слова повисли между ними, и в следующий миг выражение его лица стало глубже, серьёзнее. Альфа не ответил, только наклонился ближе и на секунду задержался у его бедра, словно проверяя границы дозволенного не словами, а присутствием. — Уверен? — спросил он тихо. — Да. После этого Чонгук двинулся медленно, не торопясь, будто давая ему возможность остановить всё в любой момент, если он захочет. Его движения стали мягче, внимательнее, и в них уже не было прежней насмешки, только сосредоточенность и уверенность. Тэхён почувствовал, как теряется в ощущениях: в тёплой воде, в его прикосновениях, в тяжёлом дыхании и в том, как близко они оказались друг к другу. Он невольно напрягся, но не отстранился, и вскоре уже не понимал, где заканчивается страх и начинается что-то совершенно другое, тягучее, медленное, заставляющее сердце биться быстрее. Чонгук поднялся чуть выше, задержавшись у его груди и шеи, и каждое его касание становилось всё спокойнее и увереннее, словно он показывал нечто, что нельзя объяснить словами. Тэхён дрожал, но уже не от холода воды, от того, насколько всё это было новым и слишком реальным. И когда дыхание окончательно сбилось, а мысли начали распадаться на обрывки, джунгли вокруг словно исчезли, оставив только шум воды и тепло его рук. Дальше всё стало тише, глубже, и границы между словами и ощущениями окончательно растворились в шуме водопада. Спустя, казалось, целую вечность, он поцеловал Тэхёна в губы, и тот не смог сдержать тихий вздох, чем капитан сразу воспользовался, углубляя поцелуй и скользя языком в его рот, а когда Тэхён снова ахнул, проник ещё глубже, заставляя тело отзываться всё сильнее; его никогда так не целовали, но капитан отстранился ровно настолько, чтобы тихо прошептать на ухо, приказывая высунуть язык, и Тэхён, будто в тумане, подчинился, после чего их поцелуй стал горячим, лишая дыхания и заставляя кровь быстрее бежать по венам.  Тэхён отчаянно хотел свести бёдра, чтобы ослабить напряжение, но не мог. Так как бёдра капитана не позволяли сомкнуть ноги, а влажная ткань между ними лишь усиливала ощущения, холодя разгорячённую чувствительную кожу омеги. Он жадно хватал ртом воздух, когда Чонгук наконец отстранился, с лёгкой ухмылкой рассматривая растрёпанные волосы и припухшие губы, явно довольный увиденным.  — Посмотри на себя, — тихо произнёс он, кладя ладонь на щёку Тэхёна и проводя большим пальцем по разгорячённой коже, — Такой чувствительный и послушный, сам раскрылся для меня.  Всё ещё стоя на коленях на каменном выступе и погружённый в воду до середины бёдер, капитан выпрямился и навис над ним, его сильные руки скользнули по бокам к бёдрам, затем к ногам, крепко сжимая внутреннюю сторону, и Тэхён тихо застонал, когда большой палец медленно прошёлся по чувствительной коже у паха, но так и не коснулся того места, где напряжение казалось самым острым.  Вместо этого руки снова поднялись выше, пальцы едва ощутимо коснулись бёдер, живота и вздымающейся груди, и один палец зацепил промокший бант на рубашке, потянул за ленту, развязывая её; взгляд капитана оставался прикован к глазам Тэхёна, которые расширялись с каждым движением, и медленно, петля за петлёй, он наматывал ленту на палец и тянул, позволяя ткани рубашки постепенно сползать ниже, пока она не коснулась чувствительных сосков, на что Тэхён невольно выгнулся навстречу, широко раскрывая глаза и не до конца понимая, что чувствует, но ясно ощущая, как остро тело откликается на каждое прикосновение и движение ткани по коже. Чонгук задержал Тэхёна в таком положении на мгновение, замер, потянул, позволяя ткани надавить на соски, натянув её так же туго, как ленту на своём пальце, а затем резко стянул, обнажив грудь. Тэхён вскрикнул и попытался прикрыться, но капитан оказался быстрее, он перехватил его за запястья и, едва заметно покачав головой, прижал их над его головой.  — Не прячься, мой принц, — тихо произнёс Чонгук, голос его звучал мягко и уверенно, — Не прячься, я хочу тебя видеть.  Послушно, с той самой трогательной доверчивостью, Тэхён прижал руки к камню и уставился на капитана широко раскрытыми, почти жалобными глазами, и Чон глухо выдохнул, подаваясь вперёд так, что его голова оказалась у шеи омеги, а обнажённая грудь Тэхёна коснулась его твёрдой груди.  — Не смотри на меня так, мой принц, — простонал он ему на ухо, — Не тогда, когда я так сильно хочу тебя взять.  Тэхён сглотнул, чувствуя, как кожа капитана обжигает его, и, сбиваясь с дыхания, тихо повторил:  — Взять меня?  — Осторожнее, принц, — ответил капитан, покрывая поцелуями его шею, — Звучит как просьба.  Тэхён не нашёл в себе смелости ответить, он лишь дышал неровно, ощущая, как сердце глухо стучит в груди, и закусывал губу, когда капитан прижимался ближе и проводил ладонями по его телу, задерживаясь на чувствительных точках. Альфа усмехнулся, медленно поглаживая и сжимая его бёдра, затем отстранился, чтобы снова оглядеть омегу внимательным, оценивающим взглядом, в котором читалась уверенность и спокойное, властное желание. — Скажи мне, мой принц, — начал он, проводя пальцами по внутренней стороне бёдер Тэхёна, отчего по коже сразу пробежала дрожь, — Ты знаешь, как доставить себе удовольствие?  Длинные ресницы Тэхёна затрепетали, взгляд на мгновение дрогнул, и он тихо выдохнул:  — Н-нет.  — Я так и думал, — спокойно ответил Чон, и его руки медленно двинулись выше, неторопливо скользя по разгорячённому телу, — Урок первый.  Тэхён смотрел на него, не скрывая растерянного интереса, пока капитан касался его груди, обхватывая ладонями, слегка приподнимая, сжимая и поглаживая, и вскоре с губ омеги сорвался тихий стон от непривычных ощущений, которые становились всё ярче и ощутимее. Чонгук склонился ниже, проводя губами и носом по его груди, но нарочно обходил вниманием самые чувствительные точки, хотя те уже отзывались напряжением, болезненным ожиданием; он не спешил, оставляя лишь короткие поцелуи и едва ощутимые касания языка, проводя им по коже, по ареолам, по бокам, временами смещаясь к шее и уху, где лёгкие укусы сменялись мягкими прикосновениями.  Тэхён сбивался с дыхания, невольно выгибался ему навстречу, будто сам тянулся за продолжением, и, теряясь в ощущениях, беспомощно спросил:  — Что ты со мной делаешь?  — Помогаю тебе понять, что приносит удовольствие, — ответил капитан с едва заметной усмешкой и, не отрываясь от него, тихо добавил: — Скажи мне, мой принц, что ты чувствуешь? Не давая Тэхёну передышки, он провёл большим пальцем по его соску, уже чувствительно откликнувшемуся на ласки, и омега резко выгнулся, срываясь на вскрик; по его телу, от груди вниз, прокатилась тёплая волна, оседающая внизу живота тяжёлым, пульсирующим напряжением, новым и непривычным для него.  — Тебе это нравится, я так понимаю?  Тэхён не смог сразу ответить, только застонал, когда Чонгук повторил движение, но тот недовольно качнул головой и тихо цокнул языком.  — Не прячься, — произнёс он ровно, удерживая его внимание, — Говори, что чувствуешь.  — Я… — Тэхён глубоко вдохнул, зажмурившись на мгновение, — Да… мне это нравится.  Капитан коротко хмыкнул.  — Уточни, мой принц, тебе нравится, когда я что делаю?  Щёки Тэхёна заметно вспыхнули.  — Мне нравится… — он вздрогнул от нового прикосновения, — Когда ты прикасаешься ко мне.  — Очень хорошо.  В ответ Чонгук не остановился, его движения стали увереннее, ладони шире охватывали тело омеги, чувствуя, как тот откликается; он сжимал и отпускал, проводил пальцами по напряжённой коже груди, возвращаясь к соскам уже без прежней осторожности, и ощущения усиливались, сначала резче, на грани, а затем растекались тёплым, тяжёлым удовольствием, от которого Тэхён всё чаще терял дыхание.  Напряжение внизу живота становилось плотнее, тянущее, сосредоточенное внутри, заставляя его невольно двигаться навстречу, искать больше контакта, больше давления. Капитан внимательно наблюдал за этим, за тем, как омега реагирует не только телом, но и дыханием, и тихо выдохнул с явным удовлетворением:  — Похоже, я ещё долго буду занят тобой, мой принц, — в его голосе звучала спокойная уверенность, — Ты хорошо откликаешься.  Тэхён тихо заскулил, сбиваясь с ритма дыхания:  — Я… нет, я…  — Нет? — переспросил альфа и вновь усилил прикосновение, заставляя его выгнуться сильнее, — Твое тело говорит куда честнее тебя. Он наклонился ниже и коснулся губами груди Тэхёна, задерживаясь, прежде чем втянуть сосок в рот, проводя по нему языком медленно и настойчиво; омега резко ахнул, взгляд его на мгновение потерял фокус, прежде чем он снова посмотрел вниз, будто не в силах оторваться от того, что с ним делают, наблюдая, как капитан отстраняется лишь затем, чтобы снова коснуться его тёплым, влажным языком, который скользил по чувствительной коже, обводя сосок, возвращаясь к нему снова и снова.  Кожа Тэхёна блестела от этих прикосновений, и когда Чон слегка прикусил его, омега вздрогнул всем телом, пальцы сами собой зарылись в его волосы, а с губ сорвался более громкий, неконтролируемый звук, когда давление сменилось тянущим, втягивающим движением. Капитан действовал без спешки, ладонями удерживая его грудь, то усиливая давление, то ослабляя его, не оставляя без внимания ни одну деталь, и Тэхён извивался под ним, сбиваясь с дыхания, двигаясь навстречу, сам не до конца понимая, чего именно ищет, пока одно из сильных бёдер Чонгука не оказалось между его ног, плотно прижимаясь к напряжённой зоне ниже. Реакция была мгновенной, тело Тэхёна откликнулось резким всплеском тепла, напряжение внизу живота стало невыносимым, сжалось и пульсировало, заставляя его выгнуться, судорожно вдохнуть, бедра задрожали и непроизвольно начали двигаться, ища трения о плотную поверхность. Он вскрикнул от неожиданности, теряясь в ощущениях, не понимая, что именно происходит, но не в силах остановиться, пока Чонгук, с лёгкой усмешкой, не отстранился немного, положив руки ему на бёдра и удерживая его, одновременно усиливая давление.  — Вижу, ты усваиваешь, — спокойно произнёс он, наблюдая за реакцией омеги.  — Ч-что… — Тэхён сбился, дыхание стало прерывистым, тело продолжало двигаться само, — Что происходит? — Ты сам доводишь себя до предела, — тихо ответил капитан, не ослабляя хватки, позволяя ему почувствовать и понять это на собственном теле. Что это значило довести себя самому?  Затуманенный ощущениями разум Тэхёна не мог уловить смысл, мысли ускользали, уступая место телесной реакции. Сквозь полуопущенные ресницы он наблюдал, как капитан отстраняется лишь затем, чтобы удобнее усадить его на каменный выступ, направляя так, чтобы его бедро оказалось между ног омеги. Сильные руки уверенно легли на бёдра Тэхёна, и он снова был прижат к нему, движение вызвало новую волну ощущений, прокатившуюся по низу живота, непривычную, острую, но притягательную, от которой дыхание сбилось. Тэхён инстинктивно сжал его запястья, не зная, как реагировать, и мог только растерянно следить за тем, как капитан задаёт движение, снова и снова направляя его бёдра. Ноги омеги упёрлись в камень по обе стороны от тела Чонгука, и, найдя опору, он смог чуть приподняться, а затем сам податься вперёд, подстраиваясь под ритм, который ему навязывали. Постепенно внизу живота нарастало плотное, пульсирующее напряжение, сладкое и острое одновременно, заставляющее его двигаться уже неосознанно, следуя за ощущениями. — Вот так, — тихо произнёс капитан, когда Тэхён сам начал задавать ритм, — Вот так, мой принц… возьми. — Его взгляд скользнул по телу омеги, внимательно отслеживая каждую реакцию, каждое движение. — Возьми то, что хочешь. Тэхён застонал, запрокидывая голову, когда давление усилилось, а ощущения стали невыносимыми, и слова сами сорвались с его губ, прерываясь дыханием: — Я хочу… — Да… — Тэхён резко втянул воздух, грудь его быстро поднималась и опускалась, а рука капитана, удерживающая его сзади, не давала потерять равновесие. — Двигайся, мой принц. Бери от меня всё. Трогай меня.  Пока омега пытался разобраться в ощущениях и найти нужный ритм, Чонгук наклонялся ближе, его голос становился ниже, он направлял, подталкивал словами, заставляя сосредоточиться не на смущении, а на собственном теле, говорил слушать себя, не сдерживаться, брать то, что откликается сильнее всего. И Тэхён начал подчиняться этому, сначала неуверенно, затем всё более осознанно двигая бёдрами, позволяя ощущениям вести себя, пока дыхание не стало рваным, а внутри не начало нарастать плотное, пульсирующее напряжение, требующее выхода. Оно усиливалось с каждым движением, становилось невыносимым, тянущим и острым, пока всё тело не сосредоточилось в этой точке, и Тэхён уже не мог остановиться, даже если бы захотел. Постепенно он сам перехватил инициативу, двигаясь увереннее, позволяя капитану лишь направлять его, и тот, не мешая, снова склонился к его шее и груди, оставляя следы, отвлекая и одновременно усиливая ощущения, касаясь губами и голосом, пока Тэхён буквально терялся в происходящем. Дыхание сбивалось всё сильнее, ресницы дрожали, движения становились неровными, и капитан наблюдал за этим с явным удовлетворением, не вмешиваясь до последнего момента.  — Я заберу своё, мой принц, — тихо произнёс он. — Что? — Тэхён сбился, движения на мгновение замедлились, но капитан сразу же перехватил его бёдра, не позволяя остановиться, усиливая давление и задавая прежний темп, даже быстрее. Реакция была мгновенной, Тэхён сорвался на вскрик, тело его напряглось, он вцепился в его запястья, дрожа от накатывающей волны ощущений. — Капитан, — голос сорвался, он широко раскрыл глаза, не понимая, что с ним происходит, но уже не в силах остановить это, — Я.  — Это не моё имя, мой принц, — голос капитана стал тише, но в нём чувствовалась твёрдость, — Меня зовут Чонгук. И то, что я не получил прошлой ночью, я хочу забрать сейчас. — Он не ослаблял хватки, продолжая направлять движения Тэхёна, наблюдая за тем, как тот кусает губы, как его дыхание сбивается, а тело откликается на каждый толчок, на каждое прикосновение. — Хочешь услышать, чего я хочу? — Д-да… — Тэхён уже не сдерживался, двигаясь быстрее, теряясь в ощущениях, забывая о всём, кроме нарастающего напряжения и того, как оно захватывает его целиком. Чонгук резко подался вперёд, прижимаясь к нему ближе, их лбы соприкоснулись, взгляд оказался слишком близко, слишком прямым, не позволяя отвести глаза.  — Я хочу, чтобы ты называл меня Чонгук. Не капитан, не как-либо ещё. Только Чонгук, — тихо сказал он, не отрывая взгляда, — И чтобы именно это имя ты произнёс, когда перестанешь сдерживаться. Тэхён уже не мог ни спорить, ни думать, тело предало его раньше, чем разум успел что-то осмыслить. Всё внутри сжалось в одну точку, напряжение стало болезненным, а затем разорвалось всплеском ощущений, настолько ярким, что он на мгновение потерял дыхание; волна прошла через всё тело, заставляя его дрожать, сжиматься, цепляться за капитана, не в силах удержаться на месте. С губ сорвался стон, срывающийся, неуверенный, но всё же повторяющий имя, которое ему велели произнести. Он прижимался ближе, не в силах отстраниться, пока тело всё ещё отзывалось остаточными импульсами, пока дыхание не выровнялось хотя бы немного. Но Чонгук не отпускал, продолжая удерживать его, не давая полностью прийти в себя, заставляя чувствовать каждую новую волну, пусть уже слабее, но всё ещё ощутимую. Тэхён невольно извивался, тихо стонал, не понимая, как остановить это, пока капитан наблюдал за ним с тем же вниманием, спокойно, будто изучая его реакции, и лишь лёгкая усмешка выдавала его удовлетворение от происходящего. В конце концов капитан всё же ослабил хватку, и напряжение, в котором держалось тело Тэхёна, постепенно начало спадать.  Тэхён пытался отдышаться, голова кружилась, перед глазами мелькали размытые вспышки, тело обмякло, но бёдра всё ещё подрагивали, не сразу отпуская пережитое напряжение. Капитан тихо выдохнул, его голос прозвучал ниже и мягче:  — Очень хорошо, мой принц. Ты получил свой первый оргазм. Тэхён медленно открыл глаза, всё ещё не до конца возвращаясь в реальность, и увидел, как Чонгук склонился к нему, кладя ладонь на его живот, чуть ниже пупка, удерживая внимание омеги на собственном теле, на том, как оно всё ещё откликается. Другой рукой он провёл по своему бедру, не спеша, и Тэхён, всё ещё затуманенный ощущениями, невольно проследил за этим движением, замечая то, на что раньше не обращал внимания, напряжение под тканью, явное и не скрытое. Он смотрел, не отрываясь, будто пытаясь понять, сопоставить увиденное с тем, о чём слышал раньше лишь вскользь, и внутри снова начало подниматься странное чувство, не такое острое, как прежде, но тревожное и притягательное одновременно. Мысли путались: он знал, что это значит, знал, к чему всё может привести, но знание не убирало сомнений. Его тело уже откликалось иначе, чем раньше, но разум всё ещё цеплялся за осторожность, за вопрос, на который не было ответа, будет ли это больно или так же захватит, как то, что он только что пережил. Лёгкая дрожь пробежала по его телу, и он сам не смог бы сказать, откуда она, от усталости, от напряжения или от ожидания. Чон тем временем не спешил, его движения оставались уверенными и неторопливыми; он перехватил ногу Тэхёна, поднимая её выше и устраивая удобнее, словно продолжая направлять его, даже когда тот уже не сопротивлялся. Пальцы капитана скользнули по его бедру, медленно, изучающе, возвращая внимание к телу, к ощущениям, которые ещё не успели угаснуть, в то время как другая рука занялась его собственной одеждой, не торопясь, но давая понять, что происходящее ещё не окончено. — Это из-за тебя, мой принц, всё из-за тебя. — произнес он, смотря на свое возбуждение.  Тэхён, всё ещё не до конца понимая, что делает, но уже не в силах остановиться, провёл ладонью по напряжённой линии, чувствуя, как под тканью отклик становится сильнее.  — Из-за меня? — его голос прозвучал тише и растерянно. Он сжал чуть сильнее, инстинктивно, повторяя то, что уже чувствовал на себе, и Чонгук резко втянул воздух, напряжение в его теле стало заметнее. Тогда Тэхён, уже смелее, провёл рукой вверх и вниз, исследуя, прислушиваясь к реакции, к каждому изменению дыхания, к тому, как капитан откликается на его прикосновения. — Мой принц… — хрипло усмехнулся Чон, — Ты даже не понимаешь, что со мной делаешь. Тэхён резко отдёрнул руку, будто опомнившись.  — Я… неправильно? Но капитан сразу перехватил его запястье и вернул ладонь на прежнее место, удерживая.  — Кто сказал тебе останавливаться? — в его голосе вновь появилась привычная уверенность. Дыхание Тэхёна сбилось, внизу живота снова отозвалось тянущее напряжение, и он невольно подчинился, продолжая осторожные, но уже более уверенные движения, одновременно наблюдая за реакцией Чона, за тем, как тот теряет привычную сдержанность, как меняется его дыхание и выражение лица.  — Капитан! Капитан! — низкий голос прорезал шум водопада. — Где вы? Словно что-то оборвалось. Тэхён резко вернулся в реальность, слишком отчётливо почувствовав холод камня под спиной, тяжесть намокшей одежды и остаточное напряжение в теле, которое уже не казалось таким лёгким и приятным. Чонгук мгновенно изменился, он отстранился, откинув в сторону лишние детали одежды, и резко обернулся.  — Что там, Мано?! — рявкнул он, голос его стал резким и властным. — Надеюсь, это действительно важно! — С флотом проблема! — донеслось в ответ с другой стороны. — Вам нужно вернуться, срочно! Капитан стиснул зубы, упершись руками в камень по обе стороны от Тэхёна, его дыхание всё ещё было тяжёлым, а взгляд напряжённым. Он на мгновение задержался, глядя прямо на омегу, будто не желая отпускать ситуацию, и глухо произнёс:  — Я же говорил, что нас не… Но Тэхён, всё ещё не до конца пришедший в себя, едва заметно пошевелился, его рука, так и оставшаяся на члене капитана, неуверенно, но всё же повторила прежнее движение. Реакция была мгновенной: взгляд альфы потемнел, он резко перехватил его запястье, прижимая ближе, и на секунду снова приблизился, словно разрываясь между раздражением и тем, от чего только что не хотел отрываться. Тэхён тихо вдохнул, сбивчиво, неосознанно, и с его губ сорвался едва слышный звук, больше похожий на просьбу.  — …нас не должны беспокоить, — закончил он уже жёстче, бросая взгляд в сторону голоса. — Я ясно выразился, Мано? Ответа сразу не последовало. Между шумом воды повисла пауза, наполненная тяжёлым дыханием и напряжением, которое ещё не успело исчезнуть. Издалека снова донёсся голос Мано:  — Я знаю, но это не может ждать, капитан.  Чонгук смотрел на Тэхёна тяжёлым, напряжённым взглядом, его грудь всё ещё быстро поднималась и опускалась, в этом взгляде смешались раздражение и неохотное принятие неизбежного. Он будто на мгновение завис, решая, что важнее, но затем коротко качнул головой и отступил, разрывая контакт, из-за чего Тэхён невольно подался вперёд и сразу ощутил пустоту там, где только что было тепло чужого тела. — Хорошо. Но уходи, — резко бросил капитан в сторону берега. — Я не хочу, чтобы кто-то видел моего мужа. В его голосе прозвучала явная собственническая нота. Ответ с той стороны был коротким, после чего всё снова стихло, оставив лишь шум воды. Чонгук вновь посмотрел на Тэхёна, уже спокойнее, и провёл пальцами по его щеке, словно проверяя, в каком он состоянии; омега невольно потянулся за этим прикосновением, касаясь губами его ладони. — Сегодня мы продолжим, — негромко сказал он. — Но сейчас нам нужно вернуться. Тэхён нахмурился, дыхание всё ещё не до конца выровнялось.  — Но… — Что но?  Он замялся, не находя слов, только ощущение внутри оставалось, незавершённое, тянущее.  — Я… мне нужно… Он сам не до конца понимал, чего хочет, но тело подсказывало, и он двинулся, будто пытаясь вернуть прежнее ощущение, закончить то, что началось. Чонгук сразу это заметил, но лишь покачал головой, перехватывая его руку и коротко касаясь губами костяшек пальцев, это был единственный жест, который он позволил себе сейчас. Не добавляя больше ни слова, он помог Тэхёну подняться, привёл в порядок его одежду и повёл за собой в воду, крепко удерживая, пока они возвращались к берегу. Прохладная вода немного отрезвляла, но не убирала остаточных ощущений, только делала их более глухими, тянущимися где-то внутри. Уже на пути обратно Чонгук склонился ближе, его голос прозвучал у самого уха:  — Этой ночью я не буду сдерживаться. В другой момент такой взгляд мог бы заставить насторожиться, но сейчас Тэхён лишь крепче сжал пальцы, ощущая странное, противоречивое ожидание, от которого внутри снова поднималось тепло, и мысль о наступающей ночи казалась ему слишком долгой.