Pirate's Obsession

Чонгук мчался сквозь джунгли с такой стремительностью, будто сам морской шторм гнал его вперёд, неумолимо, без права на остановку. Хрупкие ветви ломались под его напором, а тропическая зелень ложилась под ноги, как побеждённая палуба под сапогами абордажной команды. Он не обрушивал свой гнев на Тэхёна, напротив, лишь крепко, но бережно удерживал его за руку, словно ценную добычу, и уверенно вёл прочь из сердцевины лесной чащи, беспощадно раздвигая зелёные заросли. Промокшие одежды Тэхёна вскоре обсохли под палящим тропическим солнцем, словно паруса, вырванные из шторма и оставленные сушиться на ветру. Но ткань брюк, особенно там, где она плотно обхватывала бёдра, всё ещё тяготила его липкой, изнуряющей тяжестью. Ноги предательски подгибались от усталости, и даже в этом Чонгук не замедлил шага, будто сам был выкован из железа и лишён человеческой слабости. Лишь когда Тэхён почти рухнул, он без единого слова подхватил его на руки и понёс к кромке леса так легко, словно нёс не человека, а лёгкий груз трофея, для которого вес не имел никакого значения. Это оказалось единственным проявлением сдержанной заботы, которую Чонгук позволил себе по отношению к нему: с напряжённым, искажённым раздражением лицом он пересёк пляж и усадил Тэхёна в ожидавшую лодку. К кораблю подошла вторая лодка, и несколько пиратов с нескрываемым интересом разглядывали Тэхёна, однако лишь один решился приблизиться к капитану, чьё молчаливое давление ощущалось даже на расстоянии.  Этот пират отличался высоким ростом, выразительными яркими глазами, волнистыми каштановыми волосами до плеч и длинными загорелыми пальцами, украшенными золотыми кольцами; как и Чонгук, он носил перья, они расходились по воротнику длинного кожаного плаща, в то время как остальная часть его тела оставалась открытой, и кожа поблёскивала на солнце, словно обработанная маслом. Возможно, расположение перьев действительно обозначало положение в команде Чонгука, и Тэхён отметил про себя, что позже стоит это уточнить, если Чон окажется в настроении говорить.  Пират не колебался ни мгновения:  — Прошу прощения, капитан, что прерываю, — произнёс он, когда Чонгук уже занёс ногу через борт лодки. — Надеюсь, причина веская, Намджун.  — Именно так. Мы получили сообщение от Минсо… Намджун замолчал, не договорив, и короткий взгляд его глаз в сторону Тэхёна выдал ту осторожность, которую он не сумел скрыть.  Тэхён буквально физически ощутил, как Чонгук напрягся напротив него в лодке и резким движением подбородка обозначил его присутствие.  — Всё, что ты можешь сказать мне, ты можешь сказать и моему мужу, — произнёс альфа ровно. — Вскоре он станет вашим королем.  Тревога в взгляде Намджуна не исчезла, но он подчинился, слегка кивнув:  — Да, капитан. Мы получили сообщение от западного флота. В этом районе замечены корабли без опознавательных знаков.  — Сколько? — Пять.  Чонгук заметно нахмурился.  — Слишком мало для полноценного военного соединения, — произнёс он тихо. — Они движутся в нашу сторону? — Нет, но их курс уже менялся несколько раз.  Его взгляд вновь скользнул к Тэхёну, но на этот раз без прежнего колебания.  — Это выглядит очень необычно.  Чонгук замолчал, опершись локтями на колени, и на мгновение его внимание растворилось в небе; затем темный взгляд остановился на лице Тэхёна, будто он пытался прочесть чужие мысли.  — Тэхён, — произнёс он приглушённо, — Как ты это оцениваешь? Вопрос был задан без смягчающих оттенков, как прямое требование, и Тэхён ясно осознал, что от него ждут не предположений, а решения, несмотря на отсутствие данных о силах, ресурсах и расположении. Однако отступать он не собирался. Намджун тем временем не сумел скрыть своего мнения: его губы искривились, в глазах мелькнула насмешка, и омега без труда это уловил, заметил и лёгкое закатывание глаз, и приглушённое движение груди под распахнутым плащом, будто тот едва сдерживал смех.  Его гордость отозвалась мгновенно, и он перевёл взгляд на Чонгука, слегка склонив голову, сохраняя внешнее спокойствие.  — Движение без знамени это приманка, — сказал он ровно, голос прозвучал чётко и уверенно, перекрывая мерный шум моря. — Не выпускайте её из виду, но и не позволяйте втянуть себя или флот в навязанную игру. Чонгук заметно ухмыльнулся.  — Разумное замечание, — произнёс альфа, после чего взялся за вёсла и, не удостоив Намджуна взглядом, добавил: — Встретимся позже, обсудим распоряжения.  — Да, капитан.  По знаку командира пираты столкнули лодку в воду, и Чонгук направил её через мягкие, но настойчивые волны к флагману с черным носом и темными парусами. Всё это время Намджун наблюдал за ними с белоснежного берега, не отводя внимательного взгляда, в котором Тэхён не смог однозначно различить ни оценки, ни сомнения, возможно, в нём смешивались оба. Он не стал заострять на этом внимание, будучи уверенным, что со временем тот сделает верные выводы: выбор капитана не был случайным, и он намерен доказать свою состоятельность как Чонгуку, так и всей его команде.  Долгие годы он соответствовал ожиданиям одной короны, и теперь ему предстояло принять другую, не менее значимую, и эту ношу он собирался нести с тем же достоинством, независимо от того, как к этому отнесутся те, кто пока сомневается. Каюта Чонгука не изменилась с момента их последнего пребывания, однако постель была застелена свежим бельём, а на туалетном столике стояла серебряная ваза с аккуратно срезанными цветами. Тэхён попытался возразить, когда его без лишних церемоний провели на руках через палубу и вниз по лестнице, но Чонгук проигнорировал протесты и, напевая себе под нос, внёс его внутрь.  — Насколько мне известно, существует обычай переносить жениха через порог на руках, — заметил Чонгук с лёгкой насмешкой, когда тот напомнил, что вполне способен идти самостоятельно. — Позволь соблюсти хотя бы эту формальность.  — Допустим, — отозвался Тэхён с нарочитой сдержанностью, изображая недовольство. — Но разве подобные традиции не предполагают наличие дома, а не корабля? — Возможно, — произнёс Чонгук, поставив Тэхёна на ноги, но не убирая руку с его талии. — Но до Порана ещё далеко.  Чонгук наклонился и поцеловал его медленно и сдержанно, без излишней резкости, его прикосновения оставались настойчивыми, но аккуратными. Когда Тэхён потянулся к нему, Чонгук чуть отстранился, позволив себе лёгкую усмешку, и вместо этого коснулся поцелуем его щеки. Затем он отпустил его, но сразу же взял его руку и мягко коснулся её губами.  — Я скоро вернусь, мой принц. Как только смогу, — произнёс капитан негромко, глядя на него. — Мне не хочется оставлять тебя одного надолго.  Тэхён ответил, всё ещё переводя дыхание:  — И я не хочу оставаться один.  — Тогда я пришлю Юнги и Чимина, чтобы они были рядом с тобой.  — Это не то же самое, — сдержанно возразил принц.  — Знаю, — в его взгляде мелькнуло лёгкое тепло. — Но разлука иногда делает чувства только крепче.  — Ты отсутствовал три года.  Слова сорвались сами, и Тэхён тут же опустил взгляд, будто пожалел о своей откровенности, однако Чонгук не отстранился, он притянул его ближе и мягко коснулся губами его виска, давая понять, что услышал его без лишних слов. — Я сожалею об этом, но не стал бы ничего менять, — тихо произнёс Чонгук. — Нам нужно было это расстояние, чтобы сейчас я мог обнять тебя без мысли о новой разлуке. — Его губы мягко коснулись щеки Тэхёна, а затем он поцеловал его очень спокойно и бережно, без спешки. — И сегодня тоже, — добавил он вполголоса, едва отстранившись. — Я буду рядом, пока ты сам не захочешь остановить меня.  — Не думаю, что это произойдёт, — ответил Тэхён, обхватив его лицо ладонями и сдержанно улыбнувшись. — Мне вряд ли когда-либо наскучит твоё прикосновение.  — Посмотрим, — отозвался Чонгук с лёгким смешком; в его голосе прозвучала насмешка, смысл которой Тэхён вновь не до конца уловил.  Он снова поцеловал его, на этот раз дольше, но всё так же сдержанно, после чего отступил и, оставив его посреди каюты, надел свой плащ. Накинув его на плечи, он вернулся и провёл ладонью по щеке Тэхёна.  Набравшись решимости, Тэхён тихо произнёс:  — Без тебя мне будет одиноко, — в последней попытке задержать его рядом, удержать своего капитана, своего Чонгука. Хитрость не сработала, но Чонгук всё же улыбнулся.  — Тебе станет легче, если я оставлю тебе ещё один подарок перед уходом? — Возможно, — ответил Тэхён, внимательно глядя на него. — Если он окажется достаточно значимым.  — Какой избалованный, — усмехнулся Чонгук, с интересом разглядывая Тэхёна. — Я тебя таким ещё не видел, — Он рассмеялся, запрокинув голову, — Мне это даже нравится. Пожалуй, я могу позволить себе тебя побаловать.  В несколько широких шагов он подошёл к сундуку в углу каюты, подтянул его ближе и, не торопясь, открыл. Тэхён опустился на колени, и его сдержанность на мгновение дала трещину.  — Книги, — выдохнул он, протягивая руки. — Ты привёз мне книги.  — Лишь часть, — ответил Чонгук с заметным удовлетворением. — Остальное ждёт тебя в Поране. Но эти я подбирал сам.  И, похоже, альфа действительно знал, что именно нужно. Перед Тэхёном оказались истории, хроники, издания о растениях, далёких землях и местах, где он никогда не бывал, а также труды по политике: свежие, актуальные, те самые, доступ к которым прежде был для него закрыт. Всё то, что долгие годы оставалось за пределами дозволенного, теперь лежало перед ним.  Привычка требовала сдержанности, но он не удержался: взял одну из книг и раскрыл её, скользя взглядом по аккуратным страницам. Издание оказалось совсем недавним. На одной из страниц был изображён протяжённый мост, уходящий в открытый океан и соединяющий несколько государств прямым путём торговли. Его строительство всё ещё продолжалось, несмотря на прошедшие годы. Тэхён внимательно изучал подписи, пока взгляд не зацепился за название, выведенное внизу. — Этот мост, — произнёс омега тихо, и в голосе прозвучало узнавание. — Так это мост.  — Ключевой торговый маршрут, — Чонгук слегка нахмурился, наблюдая за его реакцией. — Твой отец даже это от тебя скрывал? —Мой отец хотел, чтобы я не обращал внимания на действительно важные вещи, — Тэхён не сумел скрыть  хмурость, которая шла ему не больше, чем подобает принцу. — Полагаю, эти книги помогут прояснить те стороны моего восприятия, о которых я раньше даже не задумывался.  Чонгук опустился рядом с ним на одно колено.  — Тогда позволь мне держать этот свет рядом с тобой.  Он поцеловал Тэхёна, не снимая плаща; тот обвил его шею руками и прижался ближе, однако Чонгук всё же отстранился, не поддаваясь. Он поднялся и мягко провёл ладонью по его волосам, большим пальцем коснувшись линии скулы.  — Я скоро вернусь, — произнёс он негромко, с лёгкой, довольной усмешкой наблюдая, как Тэхён невольно тянется к его прикосновению, — И больше мы не расстанемся.  Тэхён коснулся губами его пальца.  — Да, Чонгук.  На это имя Чонгук тихо отреагировал, словно сдерживая что-то между недовольством и привычной реакцией, затем наклонился для ещё одного, более долгого поцелуя и наконец отступил. Взметнувшиеся перья его плаща на мгновение заполнили пространство, когда он направился к двери, и прежде чем она закрылась, Тэхён уловил резкие интонации его голоса: он отчитывал кого-то с непривычной жёсткостью, и хотя слова разобрать полностью не удалось, ясно прозвучало недовольство несвоевременным вмешательством. Едва звук его голоса начал стихать, дверь вновь распахнулась, и в каюту вошли Юнги и Чимин. Увидев Тэхёна, они так громко ахнули, что всё остальное мгновенно потеряло значение. — Боже, ваши волосы! — воскликнул Юнги. — Я сейчас же приготовлю ванну! — сказал Чимин. Хотя после купания в лесном источнике Тэхён уже чувствовал себя достаточно освежённым, он всё же позволил им помочь ему, и вскоре оказался в другой ванне, наполненной тёплой водой с ароматическими маслами и лепестками цветов. Это ощущалось совсем иначе, мягче, спокойнее, убаюкивающе. Он не мог однозначно сказать, что ему нравится больше, но тепло, струящееся из золотых кранов, определённо приносило особое удовольствие.  В джунглях ему не было холодно, несмотря на прохладную воду, рядом с Чонгуком он вообще редко чувствовал дискомфорт, его присутствие легко вытесняло любые лишние ощущения. Юнги нахмурился, заметив, как Тэхён заметно вздрогнул в воде.  — С вами всё в порядке? Вам не больно? Тэхён удивлённо посмотрел на него.  — Больно? — Да, — Мин многозначительно выдержал паузу, давая понять, что имеет в виду нечто большее, чем обычную усталость. Сначала Тэхён не понял, о чём речь, но, проследив за направлением взгляда Юнги и увидев своё отражение в блестящей поверхности кранов, всё же осознал. На коже остались заметные следы, тёмные, контрастные на фоне светлой кожи. Он невольно отвёл взгляд, чувствуя, как к щекам приливает тепло, теперь уже не связанное с водой. — Похоже, вы сегодня стали ближе, — с лёгкой непосредственностью заметил Чимин, совершенно не смущаясь сказанного. — Да, — признал Тэхён, смущённо отводя взгляд. — Но нет. Мне не больно.  — Правда? — фыркнул Юнги, скептически приподняв бровь. — Я ожидал, что этот грубиян оставит вас без сил.  — Без сил? — Тэхён невольно улыбнулся, вспоминая собственную слабость в ногах. — Возможно, я всё ещё немного неустойчив.  — Я подготовил средство на всякий случай, — Юнги окинул его внимательным взглядом, поджав губы. — Но, похоже, оно вам не понадобится. На самом деле… Чимин мечтательно вздохнул.  — Принц, вы буквально сияете.  Юнги широко улыбнулся, явно довольный.  — Возможно, вскоре у нас появится маленький пиратский принц.  Тэхён на мгновение замер, затем покачал головой, вспоминая разговоры, которые когда-то вели при дворе.  — Нет. Пока нет.  Юнги слегка наклонил голову.  — Вот как?  — Мы действительно стали ближе, — Тэхён говорил осторожно, подбирая слова. — Но… не настолько. Пока нет. — Он тихо откашлялся. — Никаких наследников пока. Но возможно, позже.  Над его склонённой головой Юнги и Чимин переглянулись.  — Никогда не видел, чтобы капитан проявлял такую сдержанность, — пробормотал Юнги. — Это всё Намджун! — всплеснул руками Чимин с явным недовольством. — Я же говорил ему подождать.  — Идиот, — процедил Юнги сквозь зубы, а затем мгновенно сменил тон, обращаясь к Тэхёну с подчеркнутой мягкостью. — Что ж, когда капитан вернётся, стоит помочь ему продолжить с того момента, на котором он остановился, верно? Внутри у Тэхёна всё сжалось, странная смесь волнения и предвкушения отозвалась в груди, заставляя дыхание сбиться. Он сжал пальцы под водой, стараясь сохранить внешнее спокойствие. — Да, — тихо ответил принц. — Звучит вполне уместно.  С согласия Тэхёна они с воодушевлением принялись за подготовку: аккуратно ухаживали за его кожей, наносили лёгкие масла и средства, придавая ей мягкость и ухоженный вид. Затем занялись волосами и добавили едва заметный макияж, всё выглядело сдержанно и изящно, поскольку, как с намёком заметил Юнги, излишняя тщательность всё равно не имела смысла.  На Тэхёна надели лёгкое шёлковое одеяние с тонкими кружевными деталями, ткань мягко ложилась по фигуре, не скрывая силуэта, а остальная часть наряда свободно спадала до колен. Под ним был аккуратный пояс с декоративной отделкой, от которого тянулись изящные элементы. Это выглядело непривычно смело и далеко от привычной сдержанности, но выбранный цвет действительно подходил Тэхёну, подчёркивая его внешность, и, взглянув на своё отражение, он не смог не отметить, что выглядит иначе, выразительнее, чем прежде. — Ты выглядишь превосходно, — уверенно произнёс Юнги, поправляя его волосы. — Как тщательно подготовленный подарок.  — Капитан не сможет остаться равнодушным, — мечтательно добавил Чимин. — Спасибо, — тихо произнёс Тэхён. — Но…—  Он невольно поёжился, сжимая в пальцах розовый кулон, покачивающийся на груди. Кроме него и изящного браслета на щиколотке, на нём почти ничего не было, и хотя украшения приносили странное ощущение уюта, тепла они не давали.  Чимин тут же скрылся и вернулся с мягким бархатным халатом. — Вот, — сказал он, раскрывая его. — Чтобы защитить тебя от лишних взглядов, пока капитан не вернётся.  — Как бы эффектно ты ни выглядел, нельзя допустить, чтобы ты замёрз, — добавил Юнги. — К тому же дополнительный слой только усилит впечатление.  В глубине души Тэхён сомневался, что Чонгуку требуется подобное усиление, учитывая ту настойчивость, с которой тот проявлял внимание ранее, однако вслух он этого не сказал, лишь поблагодарил их и отпустил, попросив при необходимости быть рядом. На самом деле ни в помощи, ни в компании он сейчас не нуждался: у него было всё необходимое: тишина, мягкая постель и книги, способные занять мысли. Если рядом не было Чонгука, чтение становилось достойной заменой. Мысль о скором возвращении мужа приносила спокойствие. Тэхён уже успел убедиться: Чонгук не бросается словами напрасно. Не желая торопить время, он устроился удобнее с одной из новых книг, позволяя солнечному свету, проникающему через круглое окошко, мягко касаться его лица. Постепенно он погрузился в повествование, насыщенное событиями и чувствами, уносящее его далеко за пределы корабля. Иногда он невольно останавливался, задерживая взгляд на строках дольше обычного, пытаясь осмыслить прочитанное: подобная откровенность в описании чувств и отношений была для него непривычной.  Раньше ни окружение, ни строгие рамки, в которых он жил, не позволили бы ему даже прикоснуться к подобным историям. Теперь же перед ним открывался целый мир, и рядом, в сундуке, ждали другие книги, ещё не раскрытые, но уже манящие своей неизвестностью. Тэхёну не терпелось узнать больше. Закончив первую книгу, он сразу потянулся за следующей, стремясь понять, что ещё Чонгук выбрал для него, и с тихим предвкушением ожидая новых открытий. Вторая книга оказалась менее провокационной, но не менее захватывающей: она рассказывала о внешней торговле и политике, темах, о которых ему прежде ничего не позволяли знать. В другой он погрузился в тайны далёкого королевства, в третьей, в основы медицинских знаний, а в четвёртой… Постепенно усталость, смешанная с удовлетворением от прочитанного, взяла своё, и книга выскользнула из его ослабевших пальцев. Тэхён погрузился в глубокий, спокойный сон, наполненный обрывками образов, прохладой воды среди густой зелени, теплом чужого присутствия рядом, воспоминанием о прикосновениях, которые оставляли после себя неясное, но настойчивое ощущение. Резкий грохот вырвал его из сна. Сначала ему показалось, что это лишь продолжение сновидения, но реальность быстро дала о себе знать: корабль ощутимо качнуло, снаружи доносились крики, и внезапная вспышка света прорезала полумрак каюты.  Это было не воображение.  Тэхён вскочил и поспешил к окну, выглянув в тёмную ночь. Волны отражали отблески огня, алые и золотые всполохи разрезали воду, когда корабли обменивались залпами. Глухие удары, треск дерева и грохот металла наполняли воздух. В свете пламени он различил знакомый символ на одном из кораблей, герб королевства его отца. Их флот атаковал судна, над которыми развевался флаг Чонгука. Он не успел осмыслить увиденное, как дверь каюты с силой распахнулась, ударившись о стену. В проёме появился человек с саблей в руке. Тэхён резко обернулся, отступил к кровати, прижимаясь спиной к изголовью и лихорадочно оглядываясь в поисках хоть какой-то защиты. — Принц?  Тэхён замер, потому что узнал этот голос так же ясно, как узнал татуировки на костяшках руки, сжимающей меч, остриём опущенный к полу. Лицо тоже было знакомо: тёмные глаза смотрели на него сквозь следы сажи и крови. Даже несмотря на чужую одежду и искажённый вид, он безошибочно понял, кто перед ним. — Генерал? — недоверчиво произнёс Тэхён, приподнимаясь. — Это… вы? Генерал, что долгие годы носил в сердце безмолвную, но неугасимую привязанность к Тэхёну, подобную старому шраму, не стираемому временем и бурями. Он был тем, кого при дворе негласно считали первым и наиболее вероятным кандидатом в мужья, надёжным союзом, выгодным династии и прочным, как корабельный киль, прошедший сотни штормов. И лишь если бы судьба не вывела на горизонте иного, более блестящего союза, именно ему, вероятно, была бы вручена эта честь, не как награда за чувства, но как долг, предписанный холодной волей обстоятельств и государственных расчётов. — Да, — мужчина опустился на одно колено, прижав кулак к груди. — Это я.  Тот, кто занял этот пост после гибели предшественников, когда королевство оказалось втянуто в разрушительный конфликт с пиратским лидером, тот, кто не сумел удержать ситуацию под контролем даже при его участии, был последним, кого Тэхён ожидал увидеть здесь. Он молча наблюдал, как генерал поднялся, быстро осмотрел каюту, выглянул в коридор и, убедившись, что путь свободен, закрыл дверь и приблизился. — Тэхён, — произнёс он, внимательно всматриваясь в его лицо. — Мы пришли, чтобы забрать тебя домой.  Слова не сразу нашли отклик.  — Но… — Нет времени объяснять, — Его рука резко сжала запястье Тэхёна, увлекая за собой. — Нужно идти сейчас.  — Подождите… Ему удалось дотащить Тэхёна  до двери, прежде чем омега остановился и вырвал руку. Генерал снова потянулся к нему, сдерживая раздражение, но Тэхён отступил назад, пока не упёрся коленями в край алой постели Чонгука, словно именно там проходила граница, за которую он не был готов отступить. — Немедленно прекратите, — резко произнёс Тэхён, перебивая генерала, прежде чем тот успел продолжить. — Я требую объяснений. Я ваш принц. И я приказываю вам.  — Хорошо, — даже в разгар сражения тот не осмелился ослушаться. Склоняя голову, он заговорил быстро и чётко: — Несколько моих людей остались на корабле Чонгука, когда он увёл тебя. Когда судно встало на якорь, им удалось выбраться и передать мне сведения о твоём местонахождении. Мы прибыли так быстро, как позволяли обстоятельства.  Мысли Тэхёна мгновенно соотнесли услышанное с происходящим за бортом.  — Значит, вы направили небольшой отряд, чтобы отвлечь его силы, в то время как скрытое судно должно было перехватить меня. Остальные корабли действуют с флангов, вне зоны основной артиллерии, чтобы рассредоточить внимание?  — Именно, — коротко подтвердил генерал. — Его сейчас здесь нет. Он занят боем. Мы воспользовались этим и поднялись на борт. — Он снова потянулся к руке Тэхёна. — Теперь, когда я тебя нашёл, я намерен вернуть тебя домой.  Тэхён закрыл глаза и медленно покачал головой.  — Вы пришли напрасно.  — Тэхён? — Напрасно, — повторил он твёрже. Его рука невольно поднялась, будто он пытался удержать альфу на расстоянии. — Вы хотите уверить меня, будто человек, в одиночку покоривший половину континента, мог быть пойман в столь наивную западню? Но все же. Я связан с ним. Я дал слово. И даже если вы уведёте меня силой, это ничего не изменит.  — Изменит, — ответил генерал жёстко. — Брак можно признать недействительным.  Раздался очередной выстрел, ближе прежнего, и корабль резко качнуло. Генерал подхватил Тэхёна, удерживая его на ногах. — Нам нужно идти, — настаивал он, сжимая его руку. — Сейчас же.  Альфа снова потянулся к нему, но Тэхён вырвал руку.  — Что ты имеешь в виду? — Священник ждёт на моём корабле, — ответил генерал уже мягче, стараясь говорить ровно. — Как только подтвердится, что ты не связан окончательно, он освободит тебя от клятв,  — Его взгляд потемнел. — Ты ведь не связан, верно? Священник поженит нас с тобой. Мы с тобой будем счастливы. Я спасу тебя.  Тэхён застыл перед ним, не в силах ни ответить, ни солгать. Это было не в его природе и потому всё оказалось очевидно без слов. Генерал уловил это мгновенно, и в его выражении мелькнуло удовлетворение. — Он может быть кем угодно, но даже он не станет переступать границу против твоей воли, — произнёс генерал с уверенностью. — А значит, союз не завершён. Его можно отменить.  У Тэхёна перехватило дыхание.  — Но откуда ты знаешь? — Тот, кто пробрался на корабль, мой человек услышал достаточно, — ответил генерал с коротким, лишённым радости смешком. — Он сказал, что капитану помешали. Мы поняли, что нельзя терять время, — Его взгляд скользнул по Тэхёну, — То, что мы успели вовремя  это удача.  В спешке халат Тэхёна распахнулся, обнажив тонкую ткань под ним и следы, оставленные чужими прикосновениями. Он поспешно запахнул его, стараясь вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие. Генерал отвёл взгляд, как того требовали приличия, а затем, дождавшись, пока тот справится, снова приблизился и твёрдо взял его за руку. — Идём, — сказал он, направляя его к двери. — Твой отец ждёт.  — Но я, — Тэхён покачал головой, чувствуя, как внутри всё сжимается от нарастающего напряжения. — Подожди.  Корабль снова содрогнулся от выстрела.  — У нас нет времени, Тэхён. Быстрее! Он потащил его из каюты. Тэхён был настолько ошеломлён происходящим, что едва мог связно возразить, пока генерал вёл его по коридору и вверх по лестнице на палубу, где уже кипел бой: матросы сходились в схватке, сталь вспыхивала в свете огня, гремели выстрелы. Генерал двигался быстро, уклоняясь от столкновений, и без колебаний поразил пирата, преградившего им путь.  Кровь растеклась по доскам, резко выделяясь в отблесках очередного залпа. Тэхён окончательно пришёл в себя у борта, когда генерал убрал меч. Снаружи вниз тянулась верёвочная лестница, ведущая к лодке, полной солдат с гербом его королевства. Этот знак, вместо облегчения вызвал резкое, болезненное отторжение. Тэхён вырвался и бросился обратно, но генерал перехватил его, удержал за талию, резко развернул и заломил руку, вынуждая остановиться. — Тэхён! Что ты делаешь? — прорычал он сквозь напряжение. — Отпусти меня! Он сопротивлялся отчаянно, забыв о сдержанности, действуя инстинктивно, стараясь вырваться любой ценой. Генерал пытался удержать его, но колебался, опасаясь причинить вред, и этой заминки оказалось достаточно: Тэхён выхватил его меч и, несмотря на тяжесть, поднял его, направив лезвие к груди противника. — Оставь меня, — произнёс он, и хотя руки дрожали, голос оставался ровным. — Отступи. Не нужно продолжать это из-за меня, — на мгновение его самообладание пошатнулось. — Разве ты не понимаешь? Генерал замер, не сразу осознавая происходящее, и осторожно потянулся к нему.  — Тэхён.  — Я не пойду с тобой, — твёрдо произнёс Тэхён, сильнее прижимая острие к ткани его рубашки, не обращая внимания на проступившую кровь. — Я не вернусь.  — Но почему? В его растерянном выражении было столько искреннего непонимания, что Тэхён больше не смог сдерживать слова. — Я не позволю снова запереть себя в клетке! — его голос сорвался, перекрывая шум боя, крики и грохот выстрелов, словно всё это сливалось в один непрерывный фон. — Я отказываюсь, слышишь? Я больше не вернусь к этому! — В клетке? — генерал нахмурился, недоверие исказило его лицо. — И ты думаешь, этот грязный пират даст тебе свободу? Он возьмёт, что захочет, и избавится от тебя.  — Нет, — резко ответил Тэхён. — Ты его не знаешь.  — Я знаю, кто он, — голос генерала стал жёстче, в глазах вспыхнула ярость. — Я видел, на что он способен. Он разрушает всё на своём пути и… — Ты не знаешь его так, как знаю я! Отблески огня отражались в его глазах, делая взгляд безумным. Вокруг продолжался бой, металл сталкивался с металлом, крики сливались с грохотом орудий, и в этом хаосе Тэхён ощущал собственное сердце, резкое, напряжённое, живое. Всё внутри него откликалось на происходящее: страх, гнев, но вместе с ними, странное, непривычное чувство свободы. Генерал смотрел на него с недоумением, будто не мог принять услышанное. И именно это непонимание лишь усиливало внутренний протест. — Тэхён… одумайся, — его голос смягчился, стал умоляющим. Он осторожно протянул руку. — Пойдём со мной. Ты говоришь о клетке, но здесь тебя ждёт нечто куда хуже. Он не даст тебе того, что ты думаешь. Тебе тут будет плохо. Ужасно.  Тэхён медленно покачал головой, не опуская оружия. — Разве раньше было иначе? Генерал смотрел на него так, словно не узнавал. Оружие в руках Тэхёна дрогнуло, но он не опустил его, даже несмотря на боль в коленях от жёсткой, залитой кровью палубы, той самой палубы, где смешались следы сражения его людей и команды Чонгука. — Мне никогда не позволяли выходить за пределы дворца, — сквозь сжатые зубы произнёс Тэхён. — Никаких решений. Никакой свободы. Никакого выбора, — Его голос становился всё твёрже, несмотря на дрожь в теле. — Меня лишили права жить собственной жизнью в тот момент, когда решили, кем я должен быть. Меня использовали все: отец, совет, всё королевство. — Он сделал глубокий вдох, не опуская взгляд. — Мне никогда не позволяли самому решать свою судьбу. И это было не жизнью, а клеткой.  В его голосе появилась холодная, выверенная уверенность, не истерика, а решение, принятое до конца. — Сегодня это заканчивается. Вы не будете решать за меня. Ни вы, ни священник, ни мой отец.  — Тэхён крепче сжал рукоять, хотя руки уже дрожали от напряжения. — Возможно, я действительно перешёл из одной клетки в другую. Но хотя бы здесь мне дали шанс выбрать самому, прежде чем снова попытаться вернуть меня туда, где я был.  Я не вернусь туда. Я не могу. Не хочу. И не буду.  Вокруг царил хаос: пираты и солдаты сцепились в беспорядочной схватке, где каждый сражался за своё. Один из пиратов споткнулся и рухнул рядом с генералом, тот коротким ударом отправил его без сознания на палубу. В этот момент он заметил движение сбоку, резко свистнул, и его солдаты мгновенно перескочили через фальшборт, приближаясь к ним. — Живо! — скомандовал он. — Принц Тэхён! — Есть! — отозвались они и бросились к нему, выбивая меч из его ослабевшей руки.  Несколько солдат одновременно схватили его за плечи и запястья, поднимая с палубы и таща к верёвочной лестнице, ведущей к лодке внизу, где уже ждали люди его отца. Тэхён отчаянно сопротивлялся. Он вцепился в доски так, что занозы впились в кожу, бился, пытаясь освободиться, но сил было недостаточно, слишком много грязных рук, слишком много альф, слишком сильное давление, слишком громкий, оглушающий бой вокруг. — Нет! Отпустите! — его голос сорвался на крик. — Я не вернусь! Не вернусь! Но слова утонули в шуме сражения. И всё же один голос прорезал этот хаос. Голос низкий, холодный и окончательный: — Вы слышали приказ моего мужа. Бой на мгновение будто замер. Затем раздались выстрелы. Двое солдат, державших Тэхёна, рухнули одновременно, и кровь окрасила палубу. Остальные отшатнулись в панике, теряя хватку. Тэхён замер, не сразу осознавая происходящее, пока взгляд не выхватил фигуру, идущую сквозь разрыв боя. Чонгук. Он шёл слишком спокойно, будто сам хаос расступался перед ним. Тэхён вырвался из оцепенения и, забыв обо всём, бросился к нему, врезаясь в его грудь и цепляясь за него, как за единственную опору среди рушащегося мира. — Чонгук…— выдохнул он. — Ты здесь?  — Тише, Тэхён, — прошептал он, прижимая его ближе и утыкаясь лицом в его волосы.  Он отдавал приказы, которые Тэхён уже не различал, голос тонул в гуле крови, в шуме отступающего боя. Всё, что имело значение, это ощущение его рук, твёрдых и надёжных, и знакомое лицо рядом, в той самой форме, в которой он впервые увидел его. Тэхён уткнулся в его лацкан, жадно вдыхая запах морской соли и сандала, пытаясь вытеснить из сознания порох и кровь, пропитавшие воздух вокруг. Разумеется, было бы наивно и оскорбительно для здравого смысла полагать, что Чонгук способен попасться на столь грубую уловку. Этот человек, блестящий стратег, чьи решения не раз перекраивали судьбы целых государств, привык не просто вести войну, но играть жизнями врагов так же легко, как фигурами на шахматной доске, где каждая ошибка противника уже заранее просчитана. Он не из тех, кого можно заманить в расставленные силки дешёвой хитростью или поспешно сплетённой интригой. Напротив, он сам нередко становился тем, кто превращал чужие планы в орудие собственного замысла, позволяя противнику думать, что тот охотник, в то время как роль добычи была уже предрешена. И если кому-то казалось, что подобный ум можно обмануть примитивной ловушкой, то это была не ошибка расчёта, это была ошибка восприятия самого Чонгука. Крики постепенно стихали. Бой завершался. На палубе собирались выжившие, а вдали на воде догорали корабли. Атака была отбита, и лишь одно судно осталось целым среди пепла и дыма. Спустя мгновение рядом появился Намджун. Он окинул Тэхёна коротким, уже без прежней насмешки, взглядом и сразу обратился к Чонгуку:  — Капитан, добить оставшихся? — Всех, кроме одного, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда от Тэхёна. — Понял, — кивнул Намджун. Рука Чонгука на мгновение ослабла, и Тэхён поднял на него заплаканные глаза. Чонгук тихо что-то сказал Намджуну, слишком низко, чтобы разобрать слова, и на лице того появилась медленная, холодная ухмылка. Он развернулся и направился к группе пленённых солдат, стоявших на коленях на залитой кровью палубе. — Ты, — произнёс Джун, остановившись перед генералом. — Встань. Того подняли силой. Его руки связали верёвкой, пока Чонгук наблюдал за происходящим спокойно и равнодушно. Тем временем он всё так же удерживал Тэхёна рядом, ладонь медленно скользила по его спине, не торопясь, проверяя, что тот всё ещё здесь, в безопасности. А Намджун уже вёл пленника к нему, через разрушенную, пропитанную дымом палубу. — Я тебя отпущу, — сказал Чонгук, и Тэхён резко поднял на него взгляд. — Не сейчас. Но скоро, — В отблесках огня его тёмные очки казались почти кровавыми. — Вам понадобится корабль и команда, чтобы доставить ваших людей обратно к берегам его отца и передать моё послание.  Генерал оскалился.  — И что за послание? — Что он мой, — ответил Чонгук спокойно, и рука на талии Тэхёна сжалась чуть сильнее, заставив его едва заметно вздрогнуть. —  Напомните ему, что теперь я связан с его семьёй. И пусть не забывает, что я не побоюсь разрушить всё, если попытается забрать то, что принадлежит мне.  Генерал смотрел на него с явной ненавистью и бессилием, понимая исход этого противостояния. Чонгук поднял Тэхёна на руки, укрыл его плащом и унёс в глубь корабля, где шум боя постепенно растворялся, оставляя позади дым и горящие силуэты на горизонте. В тишине капитанской каюты воздух был наполнен запахом дерева, цитрусов и моря. Чонгук усадил Тэхёна и, не спеша, занялся им, смывая с него следы пыли и крови тёплой водой, стирая всё, что осталось снаружи. Тэхён молча сидел на краю, обхватив себя руками, пока постепенно приходил в себя. Дрожь в его дыхании ещё не исчезла, но напряжение уже ослабевало. Когда всё было закончено, Чонгук осторожно взял его ногу в ладонь и большим пальцем провёл по лодыжке, задержавшись на тонкой линии прикосновения. Его движения были спокойными и внимательными, без резкости, только уверенность и контроль, которые постепенно возвращали Тэхёна в реальность, где всё снова становилось тихим и подчинённым их собственному миру. — Ты был прав, Тэхён, — произнёс Чонгук, и голос разнёсся по тихой каюте, словно окончательно отделяя их от всего, что осталось снаружи. — Пять кораблей были лишь отвлекающим манёвром.  Тэхён плотнее запахнул халат, чувствуя под тканью тяжесть украшения у груди. Он не ответил, в этом действительно уже не было необходимости. — Намджун впечатлён. Все впечатлены, — продолжил Чонгук, чуть отведя взгляд, оценивая услышанное за пределами каюты. — Если раньше они не понимали, то теперь понимают.  — Понимают что? — наконец спросил Тэхён. Чонгук не сразу ответил. Его рука всё ещё удерживала его, спокойная и уверенная. — Почему я должен был забрать тебя только себе, — произнёс он ровно. — И почему я не позволю, чтобы тебя у меня отняли.  В этих словах не было сомнения, только факт. И в них же звучало то, что невозможно было игнорировать: это решение уже принято. И всё же Тэхён понимал и другое. Его могли забрать в любой момент. Он знал это с самого начала. Чонгук знал это тоже. И так же знал король, отправивший за ним генерала. Оставался лишь один шаг. Последний. Тэхён сидел неподвижно, осознавая это не как угрозу, а как завершение линии, которая давно уже была проведена. Мысли выстроились с неожиданной ясностью, словно сложившаяся стратегия, в которой больше не было хаоса.  Всё стало на свои места слишком чётко, чтобы можно было отступить. И вместо страха пришло спокойствие. Он медленно сел на край кровати, где всё ещё ощущалось присутствие Чонгука, и выдохнул, позволяя тишине заполнить пространство между ними. Путь, который он до этого лишь смутно представлял, теперь приобрёл форму. И впервые за долгое время он не казался чужим. Убедившись в своём решении, Тэхён сам взял Чонгука за руку. Он внимательно рассматривал его ладони, затем медленно потянул за край перчатки и снял её, сначала с одной руки, потом с другой, открывая грубую кожу, следы силы и постоянного оружия. Он осторожно провёл пальцем по линиям его ладони, изучая не только человека, но и всё, что он прожил. Чонгук едва заметно напрягся, когда это спокойное, доверительное прикосновение стало слишком личным, слишком настоящим. Их пальцы переплелись. — Знаешь, почему я носил перчатки? — тихо спросил Чонгук. — Нет, — так же спокойно ответил Тэхён. — Не из-за привычки или образа, — он на мгновение отвёл взгляд. — Я носил их, чтобы не потерять контроль.  Он замолчал, сжав их переплетённые руки чуть сильнее. — Я хотел снять их с самого начала. Во все моменты, когда был рядом с тобой. Но понимал: если позволю себе хотя бы одно настоящее прикосновение… остановиться уже не смогу.  Тэхён не отстранился. Напротив, сделал шаг ближе.  Чонгук медленно поднял руку и коснулся его лица, проводя большим пальцем по губам, очень невесомо. — Если бы не эти перчатки, — тихо продолжил Чонгук, не отводя от него взгляда, — Я бы забрал тебя с собой с самого начала. Увёл бы из того мира, где тебя всё время пытались удержать.  Он наклонился ближе, их лбы почти соприкоснулись. — И тогда нас бы всё равно догнали. Или остановили. Или разлучили.  Чонгук провёл рукой по его волосам, уже не сдерживая собственнической мягкости, но и не переходя грань. — Одного прикосновения было бы достаточно, чтобы всё изменилось, — произнёс он тише. — И ты это знаешь. И вот с этого интимного шёпота все начинается.  Рука, будто несмело, совсем целомудренно, касается заждавшегося плеча. Длинные пальцы, теплые и такие же загорелые, согревают принимающим жестом. Странным трепетом.  Да, Чонгук действительно жаден и действительно сдерживается.  Пробуждающийся вулкан!   Тэхён вздыхает порывисто. Как будет? Что будет? Он не помнит ни крупицы неустанных наставлений слуг! Всегда ли инициатива должна исходить от ведущего партнера? Забыл. Забыл всё.  Только чувствует, как ищущие пальцы скользят по атласу кожи. И явственно твердеет плоть, и рвется дыхание, когда прикосновения задевают чувствительный, мгновенно подбирающийся сосок.  Тихий стон размыкает губы.   — Хочу тебя! — шепчет Чонгук.  Скабрезности в постели точно допустимы. Наставник же говорил… Но сейчас это действительно не ощущается чем-то грязным. Чистая правда. Голый факт.   — Такой горячий! — хмыкает альфа. — И такой послушный. Смышленый!   Тэхён чувствует его улыбку кожей. Буквально губы касаются виска. Низкий голос путается с густым ароматом, исходящим от одежды. Путаются благовония, жасмин и Сандал, и яркая гордость: хвалят! Принимают. Хотят? Очень хотят. Пальцы оказываются в волосах, фиксируют цепкой хваткой, в то время как жадные губы отвечают без слов. Поцелуем.  Отвечая на поцелуй неумело, старательно и пылко Ким сам не замечает, как руками обвивает шею. Потом скользит по спине. Потом Чон сквозь материал форменной одежды сжимает напряженные ягодицы. Неприлично, должно быть. Но думать о приличиях точно неуместно сейчас! Когда язык скользит по языку впервые и плоть изнывает от желания, которое непременно будет удовлетворено. Когда Тэхён прижимается пахом к бедру, потирается откровенно, постанывает, дрожащие пальцы сражаются с застежками. Безуспешно.   — Погоди, погоди, нетерпеливый мой, — оторвавшись от поцелуя, Чонгук проводит пальцем по влажным губам принца. Будто бы опасается возражений! И руки от застежек отодвигает… Не хочет помочь. — Не торопись.  Ты мне ничем не обязан. Помни. Можешь спокойно исследовать моё тело, если тебе будет спокойнее.  С восторгом Ким огладил-пощупал плечи и грудь, потер большими пальцами вдоль ключиц, пощекотал ниже вдоль ребер до самой талии. Кожа у альфы оказалась теплой и нежной, совсем как у него самого. Он гладил и гладил его до тех самых пор, пока не заметил в его глазах то самое, не раз описанное в любовных романах выражение. Взгляд Чонгука будто бы затуманился, стал голодным и темным, и Тэхён, хоть никогда раньше такого взгляда не видел, сразу опознал в нем желание.  Сложно было бы не опознать, когда от увиденного так заколотилось сердце. Омега выдохнул кое-как, а потом сдвинулся ниже. И обомлел, не зная, а не стоит ли, пока не поздно, сбежать отсюда с протяжными воплями.   — А как, — проговорил Тэхён зачарованно и погладил Чонгука по животу, по самому его низу, — Как же это... Как с этим вообще?! Что мне с ним делать? — И капитан вдруг будто отмер.  До этого лежал, не шевелясь, позволяя себя осматривать и ощупывать, только по коленям легонько поглаживал, а сейчас пришел вдруг в движение.  Тэхёну показалось, Чон задвигался весь сразу, перекатился ловко, прихватывая его за плечи и утягивая, подминая под себя, прижал к постели, придавливая собой сверху и сбоку. Сперва показалось, и вовсе задавит, но, уже в следующую секунду стало ясно, что держат его, хоть и крепко, но бережно, и гладят еще по груди и животу большой теплой ладонью.  Тэхён забарахтался, пискнул перепуганно-счастливо и замер, стараясь притереться поближе.  — Да так же, как и с твоим, — заявил Чонгук и сжал осторожно член Тэхёна в руке, — Только поаккуратней.  Окончание фразы омега пропустил, в такой восторг привело его это касание. А уж то, что стало с самим членом, он и передать-то не смог бы. Просто не знал таких слов.  И не то чтобы никогда ему не приходилось переживать ничего подобного. Конечно, он не трогал себя сам, но его немного трогали в джунглях, и это было приятно, даже очень, но сейчас эта ладонь, сильная, чужая, прикосновение, которое он никак бы не мог контролировать, заставило его позорно растаять и распищаться, ткнуться в эту волшебную руку, едва не поскуливая от удовольствия.  — Нет, — едва нашел он в себе силы, чувствуя, что Чонгук явно заигрался, и останавливаться не собирается. — Стой! Я не выдержу! Ну, стой! Хочу правильно! — Какой несмелый, — фыркнул Чонгук ему в шею, тепло и щекотно. И он и вправду остановился, позволяя Тэхёну двигаться.  Тот заерзал, разворачиваясь к нему лицом, и снова не выдерживая и принимаясь сжимать и поглаживать все, до чего мог дотянуться. Это было одуряюще как-то приятно. Будто дотрагиваться до теплой, упругой скалы.  А вот дальше мысли сбивались. — А можно я, — робея под его взглядом, спросил Тэхён, легонько подталкивая его в плечо, — Ну, попробую.  — Что? — не понял альфа, но на спину все-таки улегся, пожал большими, у него все было большое, плечами. — А впрочем, пробуй все, что угодно.   И вот зря он это сказал. С вернувшимся тут же азартом Тэхён вжался в его живот губами, поцеловал быстро вокруг пупка, принюхиваясь к все усиливающемуся от возбуждения альфьему запаху. Чистому, свежему и одуряющему, а потом осмелился, прикрыл глаза и любопытно лизнул его член. Сперва самый кончик, потом выше, до основания.  Ощущение было... Тэхён не взялся бы его описать. Но оно точно не показалось ему неприятным.  Ни на вкус, ни на ощупь.  А вот тот резкий выдох, который Чонгук издал, стоило только к нему прикоснуться, заинтриговал не на шутку. Конечно, Чон не стонал и не попискивал, как он сам пару минут назад, но звучал донельзя заманчиво. Тэхён с интересом поиграл с ним еще, сжал головку губами, тихонько посасывая, обнял ладонью, надеясь, что выйдет хотя бы отдаленно так же приятно, как только что делал ему альфа. И, казалось, вполне преуспел. Чонгук ерзал и охал, но не вырывался, скорее уж наоборот, несильно толкался в его рот, заметно стараясь не слишком усердствовать, давая возможность привыкнуть. И, лишь наерзавшись вдоволь, попросил остановиться.   — Не думал, что моему принцу будет так интересно начинать с этой части моего тела, — ничуть не виновато ухмыльнулся альфа и облизнулся так, что Тэхёна снова бросило в жар. Тэхён и сам не понимал, что на него нашло.  — Иди ко мне, — просто сказал ему Чонгук и другой рукой похлопал по своему животу, — Забирайся.  И принц забрался.  Устроился, упираясь в одеяло коленями, а лицо спрятал на широкой груди. Ноги пришлось расставить широко, и вышло открыто и пошло, но альфа больше не стал смеяться. Он ласково гладил его по спине, нашёптывая на ухо что-то утешительное, хвалил за что-то, а потом, стоило Тэхёну расслабиться, задышать легче, дотянулся, чтобы пальцами аккуратно провести между ягодиц.  И это тоже оказалось приятно. Он и не замечал, как пекло там, как подрагивало в предвкушении.  — Да! — простонал Тэхён, все так же не поднимая лица. — Пожалуйста, еще.  Осторожно, но не медля больше, он проник пальцами внутрь, или пальцем, омега точно не знал. Но только сейчас заметил, как там все горячо и влажно. Только сейчас понял, как ждал этого проникновения.  — Не больно? — осторожно спросил капитан.  — Не больно, — заявил Тэхён удивленно, и почувствовал, как его целуют в макушку. — Почему не больно? Ведь должно быть?  — Нет,— Чон двигал кистью, и можно было слышать совсем уж неприличные хлюпанья, —  Это значит, что ты не боишься и не зажимаешься. Вот так, все правильно.   Пальцев стало больше, но и удовольствия тоже. Собственное тело казалось омеге слишком чувствительным, оно отзывалось на эту ласку, вспыхивало, и не понять было сразу, холодом или жаром.  — Хватит! — взмолился он, наконец, снова чувствуя, что больше не может выдержать.   И снова его не стали ругать. Завертели, непонятно и ловко, укладывая на постель на бок.  — Вот так, — сказал Чонгук, замерев на секунду за его спиной, — Согни ногу, хорошо? Так удобно?   Тэхён понятия не имел, удобно ему или как, не очень-то представлял, что сейчас надо будет делать, но закивал, угукнул согласно, едва выдерживая нетерпение.  И Чон не стал его больше мучить. Поцеловал в загривок и шею, укусил даже, тихонько и сладко, а потом чуть вдавил что-то, о, Тэхён знал что именно, но вот вдруг застеснялся об этом подумать, ему между ягодиц.  — Я подержу вот так, — зашептал прямо на ухо, — А ты двигайся сам, ладно? Чтобы было не больно. Не волнуйся, я потерплю, сколько надо.  — Зачем держать? — пропыхтел омега, кое-как выполняя его инструкцию. Он не знал, правда ли так меньше болело, но самому все контролировать было вдруг весело и снова вовсе не страшно. Хоть и мало, конечно, сейчас было хорошего. — Чтобы я не убежал? Тэхён доверчиво прижался к его подбородку затылком, и в самом деле плавно впустил его до конца.  И вот теперь стало больно.  Не остро, скорее тянуще, распирало все и пульсировало от напряжения. Но куда сильнее, чем боль, было внезапное чувство гордости. Он ведь все сделал сам! Не испугался. И Чонгук выдыхал с явным удовольствием, едва ли не с восторгом. И от этого становилось радостно и приятно.  И даже боль отступала. Особенно после того, как Чонгук снова обнял ладонью его член. Тэхён охнул восторженно, и сам не заметил, как легко принял первые осторожные пока движения.  — Как хорошо, — оповестил он своего мужа, чувствуя, как удовольствие и восторг захватывают его целиком, загораются и внутри тоже, становясь с каждым движением все ярче и ярче.  — И мне, — негромко, очень нежно проговорил Чонгук, внезапно ласково, в противовес совсем смелым уже движениям, — И мне. Безумно мне хорошо! Ты просто чудо, Тэхён!   И омега растаял от этой похвалы, позволяя себе окончательно расслабиться и просто всем насладиться. Чонгуком, удовольствием, их такой восхитительно жаркой близостью. И конечно, на первый раз надолго его не хватило.  Омега всхлипнул, задыхаясь своим удовольствием и счастьем, и услышал от альфы почти такой же изумленно-восторженный вздох.  — Это было...— спросил он, безвольной тушкой обмякнув в его руках и чувствуя, как внутри снова растет напряжение, только больше уже не болезненное. Как будто все шло так, как и надо. — Я не знаю.. Чонгук резко перевернул его на живот и поставил в коленно-локтевую, чтобы ему было удобнее и приятнее. Капитан нагнулся и раздвинул руками упругие ягодицы.         — Ч-что т-ты делаешь, Чонгук? — наконец выдавил из себя Ким, осознав, что происходит. До этого экстаз лишал его способности мыслить, он только и мог, что стонать.               Чонгук не ответил и облизал пульсирующий анус, смакуя белёсую смазку.  Тэхён застонал, протяжно и очень нежно, и Чон стал активнее его ласкать, ввинчивая язык как можно глубже, чтобы заставить его громче мычать в подушку.  Омега пыхтел и двигал задом, пытаясь то насадиться поглубже, то вообще прекратить эту пытку. Он боролся со своим телом, старался сохранять трезвость разума, но запах альфы опьянял, а прикосновения неминуемо подводили к пику блаженства. Долго ласкать омегу он уже не мог: в паху всё вновь горело и тянуло, член подёргивался. Чон настойчиво прижал его к постели и покрутил пальцами внутри, слыша только совсем тихое и нежное мычание. — Ммм, Чонгук, ещё..  Альфа облизал пересохшие губы и медленно вытащил пальцы из горячего, влажного и узкого лона, услышав разочарованный полувздох.  — Что такое, мой принц? Хочешь большего? — с улыбкой прошептал Чонгук. Он перевернул его на спину и обомлел: у принца блестели глаза, подёрнувшиеся дымкой от возбуждения, по подбородку стекала слюна, а губы были приоткрыты и обдавали горячим дыханием. Опустив взгляд, он увидел, что член приподнимается и дрожит, а сама ткань чуть заметно промокла.               Чонгук не стал дожидаться ответа. Он потянулся к комоду рядом с кроватью и забрал оттуда кольцо. После чего наклонился и впился в горячие губы; последние ответили страстно, но не сразу. Чонгук оглаживал тело омеги, а после и вовсе избавил омегу от ожидания, подмяв его под себя. Взяв подушку, он подложил её под спину принцу. — Войди, Чонгук, прошу, — молил Тэхён, закатывая глаза.  — Этим кольцом я скрепляю наш брак, —  Чонгук вошел в него, надев на палец обручальное кольцо, и одним решительным толчком проник в его тело и сердце.  Он не спешил, входя в него по сантиметру, пока наконец не толкнулся до упора. Тэхён дрожал, сжимая пальцами одеяло и выгибая спину ещё сильнее. Боль была, но слабая. Он слишком быстро привык к этой приятной наполненности, что пугало. Его член дрожал, грозя снова излиться на живот. Да его даже собственный голос предавал, принц не мог перестать стонать, хотя Чонгук ещё даже толком не начал в нём двигаться.         Омега был податлив, и потому альфа мог ласкать его везде, рассматривая. Чон медленно двигал бёдрами, делая толчки как можно более плавными, при этом целуя его в шею. Одной рукой он гладил его соски, а другой ласкал член. Столь приятные прикосновения к самым чувствительным местам привели принца к пику наслаждения очень быстро. Тэхён стонал, кусал губы, поджимал пальцы на ногах и выгибал спину, дрожа всем телом; голова была налита свинцом, он не мог ни о чём думать, пока вдыхал этот потрясающий запах альфы. Вся его омежья сущность трепетала, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнуло бы из груди. — Я заказал кольцо специально для тебя, со всей тщательностью и вниманием, — промурлыкал он. Чонгук взял его руки и положил себе на шею, обхватив руку с кольцом и положив ее себе на плечо. Целуя руку, губами касаясь розового бриллианта, он приказал:  — Посчитай бриллианты, мой принц, и ты поймешь.  Он наклонился вперед, так что  лицо Кима оказалось у него на плече, и Тэхён мог смотреть на свое кольцо, держась за него, как за опору. Когда омега подчинился, сосредоточив все свое внимание на кольце, Чон отвел бедра назад и снова вошел в него, усмехнувшись, когда принц ахнул от резкого толчка. — Громче, мой принц. — Капитан поцеловал его в щеку. — Я хочу услышать, как ты считаешь для меня. Он снова подался назад. С трудом переводя дыхание, принц вздрогнул, когда член выскользнул из него, и только головка прижалась к его сжимающемуся лону, словно приглашая вернуться. — О-один, — сказал он, глядя на первый бриллиант. Альфа вошел глубоко. Тэхён застонал. Сквозь пелену звезд, застилавшую ему глаза, он увидел следующий бриллиант на кольце. Чонгук вновь вышел из него, оставив только головку. Не сводя глаз со второго бриллианта, он пробормотал:  — Два.  Чонгук снова вошел, на этот раз еще сильнее. Тэхён снова увидел звезды и схватил его, зажмурившись. Альфа вышел из него, и Ким снова открыл глаза, пытаясь понять, на чем остановился.  Глядя на третий бриллиант, принц произнёс:  — Три, ах, Чонгук.  Как только цифры слетели с его губ, Чон ворвался в него, прижимаясь всем телом, и вошел до упора. Он смеялся, когда отстранился, а принц отчаянно пытался найти бриллиант, который считал последним. Когда Чонгук решил, что с принца хватит, и наконец насытился его телом, разумом и сердцем, он выбрался из смятой брачной постели и встал. Тэхён, теперь уже его законный муж, в оцепенении наблюдал за ним, не в силах пошевелиться или даже подумать. Его кожа была покрыта синяками. Жемчужины из разорванного пояса рассыпались по покрывалу в дополнение к молочным каплям семени, стекавшим между бедер. Ким был весь в поту и смазке, как и Чонгук. Альфа оставил его измученным и истекающим его семенем, использовав каждую его частичку, пока он не рухнул без сил, не в силах пошевелиться на их оскверненном брачном ложе. Но когда его веки затрепетали, навалилась тяжелая дремота, Чон покачал головой и потянулся к нему. — Подожди, — пробормотал Чонгук. — Мой принц, прежде чем мы ляжем спать, у меня к тебе одно дело. Он помог омеге встать на подкашивающиеся ноги, подобрал верхний край покрывала и скомкал его в руках, а затем велел принцу лечь обратно. Тэхён сделал, как он просил, и с головокружением наблюдал за тем, как альфа опускается на колени между его ног и раздвигает их, обнажая бедра. — Чонгук, — всхлипнул принц. — Пожалуйста, хватит… Его жадная  ухмылка в равной степени обнажала зубы и выражала удовлетворение.  — Я же говорил, ты будешь умолять меня остановиться, — сказал он, сжимая простыни в кулаке. — А теперь помолчи. Это займет всего минуту.  Он медленно и осторожно провел языком по члену, яичкам и бедрам. Тэхён застонал, когда язык задел чувствительную, воспаленную, перевозбужденную плоть, но его муж был неумолим. Он тщательно исследовал его тело.  Обнаженный, но не стыдящийся своего тела, с полувставшим членом, испачканным в сперме, он открыл дверь. Генерал из королевства Тэхёна сидел на полу снаружи со связанными за спиной руками. Тэхён удивился и попытался прикрыться, черпая силы в унижении от того, что его застали в таком виде... и от того, что его услышали, понял он с тошнотворным спазмом в животе, когда капитан снова и снова овладевал им. Генерал, должно быть, слышал все: каждый крик и вздох удовольствия, каждое грязное слово, каждое требование и непристойный стон, на которые принца удалось уговорить. Он слышал все, что происходило в их брачную ночь.  Генерал отказывался смотреть на своего принца даже после того, как он прикрылся. Опустив глаза в пол, не в силах смотреть, генерал сидел в гробовом молчании, пока Чонгук не бросил ему на колени их потную простыню, неопровержимое доказательство того, что принца лишили девственности. — Передашь это его отцу, понял? — сказал Чонгук, и, когда генерал наконец поднял глаза, в которых в равной степени горели ненависть к пирату и осознание своего поражения, Чон захлопнул дверь прямо перед его разъяренным лицом. Пути назад нет, подумал Тэхён, когда его муж неторопливо вернулся в их общую постель.  Теперь только вперед.  А когда закончится медовый месяц, Тэхён поможет мужу вернуть трон, и пират снова станет принцем. Но сначала Киму нужно пережить медовый месяц. В ту ночь он уснул в объятиях Чонгука, прижавшись к его груди, и спал так до самого утра, и до того дня, когда союзные пиратские силы атаковали берега его родовых земель, чтобы вернуть Чон Чонгуку его законное право на наследство. С тех пор Капитан и его принц больше не расставались.