Кролики

СИМПЛОНЕСИ 01.              Илья хотел Саше понравиться. Было в этом что-то детское. Не пошлое и не импульсивное. Хотелось понравиться своими действиями, клатчами, победами, манерами, но всегда чего-то не доставало. Саша то Донка топ-1 называл, то похихикивал, когда Илью с ним сравнивали — в общем, не та реакция, которую Илья хотел бы видеть.       Это было сначала. Потом в импульсивное все-таки перешло, когда молодой талант подрос, вместе с ним выросли и потребности во внимании. Одного «молодец, Илюха» больше не хватало, и он хотел, чтобы Саша относился к нему так, как относится к очередной своей девице — с трепетом. Илья пытался вести себя, как Арина, наивно и мило рядом с Сашей, старался угодить так, чтобы в похвале появились нотки заигрывания, ластился, только появлялась возможность личной встречи, и ни-ху-я не работало.       Тогда Илья перегорел и забил хуй. Бегал за мальчиком, который нравится, бегал, в итоге и в него стреляли, и он падал в лужу. Перестал отвечать Саше на сообщения, стал отказываться от проведения совместных стримов, а при последней личной встрече в отеле прямым текстом послал Симпла нахуй без объяснения причин, беззлобно, конечно, но очень устало — и тот вдруг загорелся.       Сашу Симпла нахуй никогда не посылали, а если пытались, то очень об этом жалели.       Причина такого поведения Ильи была ясна. Саша был не тупым. Он видел все попытки, милые заигрывания, горящие от похвалы глаза, но никогда должного внимания на это не обращал. Такое поведение он считал обычной вежливостью перед старшим, еще и кумиром, человеком, на которого Илья мечтал стать похожим. Ему, конечно, подобное очень льстило, но углубляться в это? Своих дел хватало по горло.       Когда Илья начал юлить и даже истерить, это обрело интересные повороты. Внезапно все прошлые намеки стали восприниматься через другую призму. Он его что, хотел? Ни с кем другим парень себя так не вел, только для Саши устраивались очень забавные эмоциональные качельки, на которых даже солнышко сделать было не страшно.       Хотел — пусть получает. В три часа ночи Саша писал: «соизволишь объяснить свое поведение?», как будто отчитывал нашкодившего кота, которому было до пизды на распинания хозяина. Во время тренировки названивал: «Илюха, не хочешь к Ваде на стрим?»       — Да отъебись ты, — выронил Илья, у которого сердце колотилось, как у кролика, которого за холку поднял охотник, когда Саша на очередной встрече прихватил его за щеки рукой, заставляя тем самым посмотреть на себя. Илья настырно отводил взгляд. Они были на мероприятии, шведский стол кишил закусками, и Осипов жалел, что набрал столько на тарелку — трясущиеся руки еле ее удерживали. — Зачем ты это делаешь?       — Зачем ты позволяешь мне это делать?       Ясные глаза распахнулись и, наконец, посмотрели на Сашино лицо. Илья понял: он знает. Но этот испуг был секундным, потому что за одним осознанием пришло второе: Илья сделал все правильно, и привлечение внимания сработало. Саше нужен был настырный и язвительный партнер для борьбы, а не покладистый пацаненок-фанат. Сашу никогда не отвергали, Саша любил добиваться.       Грубо дернув головой, Илья скинул со своих щек мертвую хватку, но их перехватили вновь, с силой вернув в прежнее положение.       — Не нравится — иди. Твоя команда уже заждалась, — дразнил, сука. Знал же, что Илья никуда не денется.       И снова промах. Тот резво рванул напрямик, толкаясь плечом, прямо к Нико, оставляя позади себя нахально улыбающегося Симпла.       Становилось все интереснее.

***

СИМПЛОНЕСИ 02.       — Я рад, что нам удалось выбраться. Мы давно не разговаривали с глазу на глаз. То меня на интервью утащат после игры, то тебе нужно было уезжать пораньше... Я все пытался тебя выцепить после рукопожатия, но ни разу не получалось, — хихикал Илья, прогуливаясь с Сашей нога в ногу.       Они шли по ночной набережной. От воды дул холодный ветер, висящие на деревьях гирлянды переливались, бликуя на глади, мимо проплывали редкие прохожие и велосипедисты, трезвонящие в спину. Саша, ухмыляясь, держал руки в карманах, в одном из которых покоилась и рука Ильи — заметив, что тот, дурень, выполз в одной футболке и быстро замерз, Костылев не мог не согреть хотя бы одну руку у себя в толстовке.       — Та вообще бред полный. Если б я знал, что тебя нужно бронировать, — интонация показушная до невозможности. — прям писать, шо Илья, выбегай из своего замка, я тебя жду! Считай, украл. Тебя там мучают после игр?       — Я не знаю, почему именно меня допытывают. Иногда Нико, но, — Илья осекся. — обычно меня, короче. Да. И меня уже потеряли. Мы... — взгляд упал на экран телефона. — два часа гуляем.       — Провожу тогда хоть, пойдем. Я тут у друга остановился, мне-то похуй, когда возвращаться, — Саша уверенно кивнул и ускорил шаг. Час был поздний, а ребенку проблемы были не нужны. — Где там ваш отель?       Как-то так получилось, что то ли они заговорились опять, то ли прозевали момент, когда можно было попрощаться без смущения, то ли Саша слишком переволновался за Илью — вдруг в лифте убьют? Что в итоге подвели Осипова прямо к двери номера. Та неловкая тишина, которая преследовала их еще со входа в отель, никуда не делась и сейчас — почему-то было ощущение чего-то грядущего и само собой разумеющегося.       — Ну, вот мы и тут, — неловко начал Илья. Кто «мы» и где «тут»? — Э-э-э... Спасибо, что проводил, и за прогулку. А, за игру тоже спасибо, это было круто.       — М-м-м... — У Саши — сбой в системе, загрузка, хлопающие в тарелки обезьяны. Он подошел чуть ближе, тупо уставившись даже не на, в Илью, наклонился, ткнул лбом в чужой, шикнул недовольно и, не заметив сопротивления, неловко чмокнул Илью. Сжатое «бля, прости» уперлось парню в губы — Саша не удосужился даже отпрянуть, прежде чем начать говорить. Словно прилип.       Илья отодвинулся совсем на чуть-чуть; глаза уже затянулись поволокой, заблестели, пришлось переспрашивать:       — Что говоришь?       — Сори.       — Да ладно, я... Тоже этого хотел, — сцена, как из фильма: Илья примкнул вновь, уже глубже, закинув руки на Сашину шею; тот, не теряя хватки, опустил ладони сразу на тощий зад и, целуя с причмоком, принялся его мять. В итоге отлипли они друг от друга тяжело дышащие, размякшие в ласке, Илья с перепугу ляпнул: — Кхм... Ну, спокойной ночи?       — Споки, Илья.       Блядское неловкое молчание продлилось еще с полминуты. Илья, прижатый Сашей к двери, вывернулся всем телом, перекопал карманы на все еще горящей заднице в поиске ключ-карты, из-за чего перемолол Костылеву ребра в крошку локтями, потом ткнул — она не сработала, ткнул еще раз, прошёл, хлюпнул носом и обернулся, чтобы помахать и захлопнуть перед Сашей дверь.       — Бля, невероятно, — удивился Симпл собственной тупости. Дверь скрипнула уже за спиной, и, судя по лицу недовольного Нико, который из нее вышел, он подслушивал или даже подглядывал достаточно долго.       — Спокойной ночи, бразер, — довольный собой, Саша похлопал мужчине по плечу и пошел дальше по коридору, проживая «я тоже этого хотел» и пульсацию губ и сердца.

***

СИМПЛОНЕСИ 03. вдохновлено сашиными разгонами про бумыча. измена лины       «Я же говорил»       Эта фраза заставила Илью заледенеть.       Вообще, это первое, что он услышал, когда взял трубку.       Илья, если что, был уже в курсе всего. Не позволял себе паниковать, пока не поговорит с виновницей торжества. Поговорил, теперь можно было и поплакать. У него зареванное лицо, красные от злости щеки и уши, вмятины от ногтей на ладонях, разболевшееся сердце и Саша на проводе. Тот ликовал, и хоть капля сочувствия просачивалась в его голос, она больше походила на снисходительность.       — Я же говорил, что она шлюха, — повторил Саня, проговоривая все чётко и запредельно ясно — Илье так и хотелось ответить «да блять, всё, всё, всё! Мама, мамулечка!», а лучше заткнуть уши нахуй, только так не получится сбежать от повторов в голове. Илья любил переслушивать Сашин голос, запрятанный на жестком диске — мозге.       «Я же говорил» — говорил. Да. Было дело.       — Илья, ты прости конечно, что лезу не в свое дело, — пока играли. Это года два назад было, Илье тогда почти стукнуло 18, и он с Сашей и Линой играл в КС. — Но я не уверен, что у тебя с ней что-то толковое выйдет.       Саня был прав — они с Линой реально разошлись через какое-то время. Для мужчины это был зеленый свет, наконец-то, но потом Илья невзначай проболтался, что Валера сейчас у него, заботливо прибирается на кухне, потому что он в депрессивном состоянии совсем зарос мусором, и такой он хороший друг, Саш! Они сидели в ДС с включенными вебками, когда в комнату зашел Валера и, наклонившись к Илье, аккуратно чмокнул пухлые губы, а потом поднял голову и:       — О, привет.       Привет, блять.       Илья принимал звонки расслабленный, довольный и затраханный, поэтому Саша перестал звонить.       Только он вышел из долгого отпуску с четким планом и настроем уйти от своей девушки к первоначальному кандидату, как в сети замелькали фотографии Лины и Ильи. Саня рвал и метал:       — Да сука!       «Ты же знаешь, чем все закончится»       «Зачем оно тебе надо?»       «Илюх, гиблое это дело. Она шалава»       «Ты её правда любишь что ли?»       Илья, нахмурившись, чистил шторку уведомлений.       Ну, в итоге пришли к тому, откуда начинали, только Валерки теперь не было под боком, а Саня был всегда «за» поддержать, правда, слегка... Специфично.       — Да, спасибо, Саш. Очень помог, — и слезы снова обрушились рекой; Илья ныл сквозь сжатые зубы, задыхался, уродливо хрюкал в трубку, а Саша только «тише» да «тише».       — Я её с самого начала возненавидел. Не знаю, ты либо правда слепой, либо любил её, но серьёзно? Лина?       — А кто блять? — разозлился Илья.       — Я, например. Или тебе мальчики помладше нравятся? Че там, Валерка не писал еще?       И снова этот лед коркой по коже.       — Что, прости?       — Знаешь, я трахаюсь явно лучше него.       На следующий день Саня, сидя в такси из аэропорта, настрачивал пост в тгк. Через несколько часов он же, лежа рядом со спящим, довольным и затраханным Ильей, писал ехидное:       «Без репутационных рисков обойдусь)»

***

СИМПЛОНЕСИ 04. на основе арина/саша и никонеси 22 года       — Чат, секунду, — Илья встал из-за компа и вышел из комнаты. Хоть вебка и не была включена, все равно слышались шорохи, тихое приветствие, и Илья, кажется, перенял пакет — зашуршал целлофан. Курьер?       — Твоего йогурта не было, я тебе взял со злаками, прости, — вещал чужой голос.       — Тш-ш! Все хорошо. Посидишь со мной? Проходи, только тихо.       И Илья вернулся, плюхнувшись на кресло.       — Что за спам?       Окей, конечно же, в чате не тупые люди сидели — все малютки уже давно видели сны, и на зрителях остались только взрослые дяди, которые могли себе позволить остаться на подольше.       «Это Симпл?»       «Чзх там Сашин голос или мне показалось»       «s1mple?»       — Кх-эм, — Илья смущенно улыбнулся, это было слышно в его голосе. — Бля, ладно, раз уж вы меня раскусили, могу и вебку теперь включить.       Минута, и маленький квадратик показался в углу. Вместо привычной квартиры — приглушенные тона на заднем фоне, кусок кровати, печатающий что-то в телефоне Саша, лицо которого освещалось только экраном.       — Временный переезд. Сегодня первый день, как я в этой квартире.       — И уже успел засрать мне всю плиту, говнюк, — нога Саши показалась в кадре, чтобы тихонько пнуть кресло.       На удивление, новость воспринялась спокойно. Никаких буйных эмоций, только пара новостей в пабликах и пара вопросов в донатах. Один из них улыбнул больше всего:       «Илья, моргни, если Саня уже успел побить тебя членом по лицу»       Роботизированный голос закончил говорить, и Сашин смех теплом разлился у Ильи по низу живота, а после Симпл вкинул добивочное:       — Вам не видно, но я моргаю.       И, эй, обычно пидорские шутки контрились не так, но шутка мало походила на саму себя, потому что была чистой, кристаллической правдой, и за несколько часов до стрима Илья стоял на коленях,       подняв голову вверх, глядя на Сашу самыми бесстыдными глазами, которые прикрывались по очереди, потому что по векам билась крупная головка,       Саше было весело играться, и он делал вид, что все никак не может попасть в приоткрытый блядский рот, язык в котором уже успел подсохнуть и стать по-кошачьи шершавым,       — Вот так, сука, — говорил он тогда, когда скользил по губам, делая их блестящими. — как девочку тебя накрасим.       Илья глянул в камеру и пару раз моргнул.       — Ха-ха, фу, бля!

***

СИМПЛОНЕСИ 05. таймлайн: симпл возвращается в строй, илья хочет поздравить его со сцены, но на стрессе об этом забывает.       Крики зала из приятного журчания превращаются в какофонию. По Илье бьет всё: этот самый громкий освист, яркий свет, льющийся на сцену, мелькание дурацких браслетов, тяжелая рука Ковача. Она стучит пару раз по плечу в утешающем жесте, что Илью совсем не спасает, а после под давлением уводит парня со сцены, и Нико внезапно оказывается центром всего мира. Илья понимает — паничка.       Это тогда, когда дыхание внезапно сбивается, в голове начинают набатом греметь церковные колокола, и зрение становится киношным таким, суженным в круг. У Ильи в этом круге Нико, и тот смотрит растерянно, слегка напуганно, но ничего не говорит против. Может, просто не знает, что говорить. Дышит вместе с Ильей, неспециально подстраивается под этот неровный ритм и сам начинает задыхаться.       Илья понимает, что на него просто свалилось. Всё свалилось: и проигрыш, который совершенно обидный и до боли заслуженный, и злость, непонятно откуда взявшаяся, и... Илья продолжает прокручивать в голове все-все причины его блядского состояния, но проигрыш сменяется всплывшей в подсознании Мелиссой, а злость и боль неожиданно переворачиваются с ног на голову и превращаются, как ебаный склизкий монстр из нормального человека, в подобие ревности, боли и тоске по Саше.       Саша. Тот человек, мысли о котором забивали Осипову его дурную голову весь матч. Только бы не забыть сказать. Илья ведь проснулся с этой мыслью, с этой уверенностью в решении, хранил ее, как ебаную зеницу ока, нежно оглаживал и лелеял даже будучи на сцене. И забыл.       Точнее даже не забыл — Нико просто не дал возможности сказать.       И паничка потихоньку отпускает, но не от присутствия рядом Ковача, не от увиденных в сторонке родителей, которые подбегают следом и принимаются нахваливать в один с Нико голос, а та самая крупица знания, что начатое нужно завершать. Поэтому Илья, пообнимавшись с родными и позволив вытащить себя на свежий воздух, сначала расписывает в канал пост, без которого не проходит ни одна игра, а после смакует формулировку другого.       Разница между постами во времени невелика, но пропасть — огромна. Вот Илья, погрязший в раздражении, трет грудь в попытке убрать тупую боль, а вот он, минутами позже, с трепетом и волнением перебирает по телефону пальцами. В этой темноте он находит для себя светлячка, который выводит его наружу, и им оказывается не Нико, который так-то его парень, сейчас мирно обсуждающий с мамой питание и режим сна Ильи, а блядский Костылев, которому нет до него никакого дела. Он со своей девушкой в Китае, он хорошо проводит время и даже умудряется SAW поддерживать в перерывах между лобызанием с богемой, блять, сошедшей с обложки, и спаррингом с китайцем. Даже так у Ильи не спадает с лица тупая улыбка.       — Ты как? Лучше? — Нико замечает эту улыбку и наконец выдыхает, приобнимая парнишу за талию. У него самого в голове кавардак и песчаная буря, бьющая по глазам до рези и желания заплакать, но он держится, потому что первоначальной задачей всегда ставит успокоение Осипова. — Пойдем поужинаем в какой-нибудь ресторанчик? Нужно показать твоим родителям красоты Германии, пока есть возможность.       — Пойдем, — Илья дарит Нико улыбку, но уже послабее, и берет его ладонь в свою, представляя, как вместо аккуратной его обхватывает огромная, в которой можно утонуть.