Я думала, это будет обычный исекай

«Ха…! Как и ожидалось, Райзен — лучшее место на свете». Мы задержались в столице ещё на месяц после крещения Эрдина и наконец вернулись домой. Вдыхая свежий воздух с гор Филиак, я с наслаждением ощущала, что мы наконец-то на своём месте. В столице, конечно, полно всяких удобств, и купить можно всё, что душе угодно. Но Райзен был тем местом, к которому мы с Киллианом прикипели всем сердцем. Впрочем, встречал нас не только свежий филиакский ветер. — Я, конечно, ожидала... Но это и правда гора. — Мы пробыли в столице куда дольше, чем планировали. Мы с Киллианом синхронно вздохнули. Но медлить мы не собирались — впереди был долгий путь. Мы активно продвигали программу медицинского страхования и форсировали строительство дорог через Филиакские горы. Для поддержания порядка в каждом селении открылись полицейские участки, а для жителей территории набирали врачей и медсестёр, чтобы лечебница наконец заработала в полную силу. Поначалу люди с недоверием ворчали, считая затеи молодого лорда и его жены пустой тратой сил. Но постепенно они начали надеяться на лучшую жизнь. Хотя всё пока было лишь в самом начале, я просыпалась счастливой каждый день — потому что чувствовала, как мы шаг за шагом приближаемся к тому, о чём мечтали. Мне до сих пор не забыть один случай, когда я проверяла, как идёт расширение лечебницы. — Спасибо вам, госпожа. Худенькая девочка протянула мне только что сорванный жёлтый цветок. Это был простой полевой сорняк, похожий на рапс, но в её руке он сиял так же ярко, как её улыбка. — Боже, какая прелесть. Это мне? Ребёнок застенчиво кивнул. Любой, взглянув на неё, сразу понял бы: девочка тяжело больна. Но в её глазах уже теплился огонёк надежды. Где-то я уже видела такие же ясные, прозрачные глаза... — Спасибо. Обещаю, я поставлю его в вазу. Девочка зарделась, развернулась и побежала обратно к матери, стоявшей поодаль. Пока я смотрела ей вслед, сэр Алтенс, личный помощник Киллиана, а ныне и мой сопровождающий, негромко пояснил: — У этой девочки болезнь Кроссо. Ещё недавно она была при смерти. Но её родители активно участвовали в общественных работах в счёт медицинской страховки, и как только лечебница открылась, ребёнка немедленно начали лечить. — Вот как... — Пока рано говорить о полном выздоровлении, но ей уже значительно лучше. И соседи, видя это, тоже стали относиться к страховке куда благосклоннее. Должно быть, услышав объяснения сэра Алтенса, мать девочки низко поклонилась и заговорила прерывающимся от волнения голосом: — Наша дочь была для нас с мужем всем. Если бы не медицинская страховка, мы ни за что не смогли бы оплатить лечение... Я никогда не забуду милости нашего лорда и нашей госпожи. Услышав это, я с трудом сдержала слёзы. И вдруг вспомнила, где уже видела такие прекрасные глаза. Когда девочка снова выглянула из-под материнской юбки и робко улыбнулась, передо мной мелькнул образ умершей девочки из моей прошлой жизни — той, что завидовала мне, потому что мне сделали пересадку костного мозга от брата, а ей нет. — Эдит? Что случилось? Почему ты плачешь... Подоспевший Киллиан удивлённо заглянул мне в лицо. Но я не могла быть счастливее. Кажется, я наконец смогла отпустить часть той вины, что так долго меня грызла.

***

Когда у нас появилось двое детей, тишина покинула наш дом навсегда. Вот и сегодня, пока я спешно собиралась к отъезду в столицу... — Мама! Лилия опять...! — Бра-атик! Эрдин, тихий и спокойный ещё в утробе, вырос нежным и ласковым мальчиком. Но наша вторая, Лилия... От неё ещё до того, как она научилась ходить, исходила такая озорная, мальчишеская аура, что я до сих пор гадаю — в кого она такая. Эрдин прибежал ко мне с самым несчастным лицом после того, как его в очередной раз извела младшая сестра, совсем недавно освоившая бег. — Что Лилия? — Она всё время прыгает мне на спину и дёргает за волосы! Вот, смотри — всю слюнями закапала! А это моя новая курточка... Эрдин, нахмурившись так, что вот-вот заплачет, указал на мокрое плечо. Аккуратно причёсанные утром волосы превратились в воронье гнездо. На светло-зелёной курточке темнело мокрое пятно размером с ладонь. А на щеке красовалась свежая царапина от ногтя. Но этот избитый, замученный мальчик всё равно прибежал ко мне медленно — подстраиваясь под шаг сестры. Таким уж был наш Эрдин — добрым и нежным. — Мне кажется, Лилия просто обожает брата, поэтому и ходит за тобой хвостиком. — Ну да, это так... Но всё равно! Эрдин топнул ногой, не в силах иначе выразить досаду. Ему — пять, Лилии — три. Сверстников в замке нет, так что им поневоле приходится играть друг с другом. В иных семьях боятся, что дочка пострадает от грубой силы брата. У нас — ровно наоборот. Неугомонная Лилия целыми днями тормошит Эрдина, который любит тихо читать книжки или спокойно играть. Эрдин терпит и пытается ей подыгрывать, но проказы Лилии становятся всё изощрённее, и в последнее время он всё чаще прибегает ко мне с таким вот, едва сдерживающим слёзы лицом. Честно говоря, это лицо было ужасно милым. Но я делала вид, что не замечаю — иначе он бы точно расплакался. И заставлять его безоговорочно всё прощать сестре я тоже не собиралась. Я взяла Лилию на руки и строго сказала: — Лилия. Как бы сильно ты ни любила брата, так делать нельзя. Ему тяжело. Лилия, мигом смекнув, что её ругают, захлопнула рот, который только что бойко лепетал, и уставилась на пуговицу моего платья, принявшись её теребить. Ангельски невинное личико — мол, я ничего не слышу. Но меня этим не проведёшь. — Лилия Райзен! Ты ведь не разучилась отвечать? — М-м-м... Мне было скучно... И тут недовольным тоном Лилии ответил Киллиан: — В столице, Лилия, у тебя будет много друзей твоего возраста. — Когда ты вошёл? Киллиан, ходивший к рыцарям, появился в комнате совершенно беззвучно. — Только что. Смотрю, Эрдин снова проиграл Лилии. — Я не проиграл! Лилия ещё маленькая, а я её старший брат! — Правильно, Эрдин. Молодец. Ты должен оберегать её и быть джентльменом, особенно с теми, кто слабее. Киллиан мягко взъерошил Эрдину волосы, приводя их в порядок, и мальчик тут же расцвёл. Конечно, дело было не только в похвале отца. Сегодня мы наконец уезжали в столицу, и Эрдин был вне себя от радости, что увидит других детей.

***

— Жить на два дома — и в столице, и в Райзене — немного пугает. — Но многие дворяне так живут. Это нужно и для образования детей, и для поддержания связей в свете. В столице мы должны были остановиться в недавно купленном особняке. Прекрасный дом долго пустовал, и мы целый год приводили его в порядок. Он недалеко от резиденции герцога, так что показывать детей бабушке с дедушкой будет легко. Как только пришло письмо, что всё готово, мы отправились в путь. Слуги замка и жители земель вышли попрощаться, и десятидневная дорога до столицы была немного суматошной, зато дети не скучали ни минуты. Мы с Киллианом устали от их бесконечных «Что это?» и «А это что?», но хорошая погода и вкусная дорожная еда радовали и нас. — Уже два года прошло после свадьбы Клиффа? — Около того. Я был там последний раз на крестинах Лилии. — Надеюсь, у него всё хорошо. — Уверен, что хорошо. На свадьбе и по его письмам было видно — он наконец успокоился. Я кивнула. Клифф женился на женщине, совершенно не похожей на Лизи. Дочь виконта — с тёмно-каштановыми волосами, ясными зелёными глазами и мягким круглым лицом. Она не была ослепительной красавицей и не приковывала к себе взгляды всех мужчин в зале, так что на свадьбе немало судачили о странном выборе. Но едва перемолвившись с ней парой слов, я сразу поняла, почему Клифф сделал предложение. Она излучала покой, была очень умна и любила Клиффа больше жизни. И он любил её — не как наследник Людвигов, а просто как мужчина по имени Клифф. Это не была та испепеляющая страсть, что связывала его с Лизи. Это была тихая, спокойная любовь, в которой он обрёл уверенность, что будет счастлив до конца своих дней. А Лизи... — Есть новости из монастыря Роданте? — Да. Кажется, Лизи наконец обрела покой. Лизи, долгое время пребывавшая в смятении, словно потеряв рассудок, утихла, когда узнала о свадьбе Клиффа. По письму аббатисы, её лицо наконец освободилось от всех мирских теней. Я молюсь, чтобы и душа её была спасена. Даже если мы не верим в этого Бога... — Мама! Мама! Я вижу деревню вон там! Оклик Эрдина мгновенно вывел меня из задумчивости. Дети прильнули к окну с горящими глазами, Киллиан наполовину перегнулся к ним, придерживая для безопасности, а за окном плыл свежий весенний ветер и яркий солнечный свет. И вдруг я засмеялась. — Киллиан... Это... обыкновенная история. — Что ты имеешь в виду? Киллиан, не отрывая взгляда от детей, повернул голову. — ...Ну, что-то в этом роде. Это обыкновенная история о главной героине, которая преодолела все муки и трудности, предназначенные ей оригинальным сюжетом, наконец получает своего главного героя и живёт счастливее. Для всех читателей — возможно, это просто клише. Но для меня — это жизнь, которая не была ни очевидной, ни обыкновенной. Это жизнь, ради которой я рисковала всем и каждый день боролась за свой финал. Я буду жить дальше и трудиться изо всех сил — ради своего счастья и счастья моих людей. За пределами слова «финал». До того самого дня, когда дыхание остановится. Навсегда.

— Конец —