Я думала, это будет обычный исекай

Пока лекарь приводил маркизу Тюро в чувство в гостевой комнате герцога, Эдит, Киллиан, герцогиня и принцесса Кэтрин слушали историю, от которой перехватывало дыхание, — историю, которую сквозь рыдания рассказывал Даниэль... нет, Йохан. — Так ты и есть Йохан? — Да... — И ты сразу узнал маркизу Тюро? — Да. — Но почему тогда притворился, что не знаешь её? Йохан всхлипнул, затеребил пальцы и едва выдавил из себя слова: — Я слышал, что мать... бросила меня. Сказали, что она тайно избавилась от меня, потому что я был никчёмным... Я боялся, что, если меня здесь узнают, меня возненавидят ещё сильнее... — Кто?! — вскипела Кэтрин. — Кто это сказал? — Моя... моя тётя. — Тётя? И Йохан рассказал всё, что в точности помнил о том дне пятилетней давности.

***

В тот день в саду за пределами императорского дворца устроили пикник, и Йохан играл со своим кузеном. Это был самый счастливый день: чудесная погода, много угощений и весёлые игры со сверстниками, которых он давно не видел. Но его тётя, Эйвери, стоя поодаль, помахала ему рукой, подзывая к себе. — Тётя! — Давно не виделись, Йохан. Она с улыбкой подхватила его на руки и понесла в глубину сада. — Тётя, куда мы идём? — Ах, твоя мама попросила меня помочь с одним делом. Вот я и беру тебя с собой. Услышав, что мама о чём-то попросила, Йохан без тени сомнения прижался к тёте. Она ведь всегда навещала их особняк и была очень близка с их семьёй. Но когда они зашли в самую удалённую часть сада, их уже ждал какой-то мужчина в простой одежде и парике, как у простолюдина. — Давай переодеваться. — Зачем? — Это игра в прятки и переодевание. Мы спрячемся, и будет очень весело. — Ух ты! Здорово! Взволнованный Йохан с радостью переоделся и нацепил парик. — Ну как, тётя? Теперь меня точно никто не узнает, да? — Да. Теперь тебя никто не поймает. Улыбка Эйвери стала пугающе странной, но мальчик не придал этому значения. Мужчина подхватил его, огляделся и усадил в карету. — А? Почему мы едем в карете? — Слушай меня внимательно, Йохан. Твоя мать велела мне избавиться от тебя. Потому что ты ей больше не нужен. — Что?! — Сам подумай. У неё уже есть двое здоровых сыновей, старше тебя. Ей больше незачем тебя растить. — Н-но... Эйвери достала из кармана расшитый кошелёк и потрясла им перед лицом мальчика. — Видишь? Эти деньги я получила от твоей матери, чтобы избавиться от тебя. Ты ведь помнишь этот шёлковый кошелёк? Конечно, он помнил. Это был один из подарков, что Йохан сам выбрал для матери на День матери в этом году. — Она сказала, что он ей больше не нужен, и отдала мне. Твоей матери было так тяжело тебя растить. Ты совсем не похож на отца, её даже подозревали в измене... Пока Йохан стоял, не в силах вымолвить ни слова, мужчина забрался в карету и сел рядом. — Если не хочешь, чтобы у твоей матери начались большие неприятности, сиди тихо и следуй за мной. Будешь брыкаться — ей же хуже. И захлопнул дверцу. Йохан, в один миг низвергнутый из счастливого детства в бездну, рыдал и пытался вырваться, но лишь заработал жестокие побои. Тот человек увёз его далеко за границу и продал хозяину постоялого двора.

***

— Не может быть... Преступницей оказалась родная сестра Сьерры!.. — прошептала Кэтрин, прикрывая рот ладонью. Йохан был достаточно смышлёным, чтобы всё это запомнить, но тогда ему было всего восемь. А когда до него не дошли вести о том, что семья Тюро ищет его, он окончательно поверил словам Эйвери. — Нет, Йохан! Твои родители молчали только потому, что боялись: если похитители узнают, что их ищут, они навредят тебе! Твои отец и мать сделали всё возможное, чтобы тебя найти! Кэтрин плакала, обнимая мальчика. И вдруг позади них раздался глухой стук. Все обернулись и увидели Сьерру, осевшую на пол, дрожащую, с совершенно раздавленным лицом. — Йохан...! — М-мама... — Мой родной, мой дорогой... С того самого дня, как я потеряла тебя, я не переставала думать о тебе ни на миг. Только тем я и живу, что верила — ты жив. Йохан вскочил и бросился к Сьерре. — Мама! Мать и сын, разлучённые на пять долгих лет, наконец встретились. Они обнялись и зарыдали, не в силах вымолвить ни слова. Все вокруг застыли, растроганные до слёз. И только Эдит чувствовала, как её бьёт мелкая дрожь. «Это, конечно, прекрасно... Но почему именно я его нашла?» В оригинале мальчика нашла Лизи. А теперь это сделала она, Эдит, и ей было от этого не по себе. Словно она отняла чужую заслугу у той, кто потеряла всякую власть. Как бы то ни было, по её воспоминаниям об оригинале, император непременно вызовет её и предложит награду. «Тьфу... Как бы сильно я её ни ненавидела, придётся спасать эту дуру». Конечно, не было никакой гарантии, что император простит действия Лизи. Герцог Людвиг и Клифф, ни в чём не замешанные, скорее всего, будут отпущены. Но наказание для Лизи обсуждалось самое суровое — казнь через повешение. Она посмела привести в семью Тюро фальшивого ребёнка и причинить им ещё больше страданий.

***

На этот раз, когда весть о том, что настоящий Йохан найден, снова потрясла императорскую семью, сестра Сьерры, Эйвери, была немедленно арестована. Следователи пытались добиться от неё признания, но она всё отрицала. Однако когда схватили хозяина постоялого двора, купившего Йохана, и того мужчину, что его продал, и те дали показания — Эйвери наконец сломалась. — Моя сестра вечно строит из себя благородную и утончённую! — выкрикнула она. — Я так хотела хоть раз увидеть, как перекосится это лицо! Она всегда считала себя красивее и популярнее сестры и пришла в ярость, когда маркиз Тюро выбрал в невесты Сьерру. Чем счастливее становилась сестра, тем сильнее Эйвери её ненавидела. В конце концов она решила нанести удар по самому дорогому — похитить младшего сына, которого так любили и сестра, и её муж. После пяти лет мучительных страданий для маркиза Тюро и его жены наконец настал день радости — но с горьким привкусом. Император вызвал Киллиана и Эдит, пока судьба дома Людвигов ещё оставалась неопределённой. — То, что вы спасли Йохана и уберегли его, иначе как Божьим промыслом не назовёшь. Если бы не вы, мой брат и его жена страдали бы до самой смерти. — Ваше Величество... — Насколько мне известно, мальчика нашла графиня. Итак, Эдит Райзенская, скажи, чего ты желаешь. Я награжу тебя от имени маркиза Тюро. Эдит низко склонила голову, собралась с духом и, глубоко вздохнув, заговорила: — Ваше Величество, мне, графине Райзенской, больше нечего желать. Под вашим покровительством мы и так живём в Райзене полной и благословенной жизнью. Но... я осмелюсь просить вас: простите мою невестку, Лизи Людвиг. Хотя бы однажды. — Что? Бровь императора дрогнула. — То, что ты спасла Йохана, — это одно. А то, что Лизи Людвиг привела фальшивого ребёнка и пыталась обмануть императорскую семью, — совсем другое. — Я осознаю это. Но если бы не случилось того, что случилось, маркиза Тюро не приехала бы в резиденцию герцога и никогда не встретила бы Йохана. Мы бы увезли его в Райзен, ничего не подозревая. Император тяжело вздохнул. — Разве это не Божий промысел — вернуть сына маркизе Тюро и её мужу? — тихо добавила Эдит. — Прошу вас, подумайте об этом. Простите мою невестку. Хотя бы однажды. Повисла долгая пауза. Наконец, после мучительных раздумий, император нехотя вынес вердикт: — После твоих слов мне трудно ответить отказом. Хорошо. Я пощажу жизнь Лизи Людвиг. Это означало, что худшего Лизи удалось избежать. Но это вовсе не снимало с неё вины. — Однако, поскольку я дарую жизнь, которой она не заслуживает, я лишаю Лизи Людвиг дворянского титула и повелеваю ей до конца дней служить в монастыре, замаливая свои грехи. Её брак с Клиффом Людвигом с этого момента также аннулируется. Услышав приговор императора, все члены семьи Людвигов на мгновение лишились дара речи. Но рассчитывать на большее прощение было бы безумием. Та, что пыталась навсегда закрепить за собой статус будущей «герцогини Людвиг», подписав с Клиффом брачный контракт, в конечном счёте по велению императора лишилась места его жены.

***

«Да... Всё пошло наперекосяк с того самого мига, как появилась эта Эдит. Почему... почему это случилось со мной?..» Лизи, привалившись к холодной каменной стене тюремной камеры, снова и снова перебирала в памяти прошлое, терзаясь запоздалым раскаянием. Не надо было тогда призывать душу этой женщины в тело Эдит. Нет — надо было сразу заметить перемены в Киллиане и не оставлять их без внимания. Но теперь все эти мысли были бесполезны. «Что же со мной теперь будет?» Она вложила всё в безумную гонку за оригиналом и использовала «фальшивого Йохана». Но она даже не учла, что красная родинка, описанная в оригинале «на ключице», у настоящего мальчика находилась в другом месте. Преступление, связанное с обманом королевской семьи, по тяжести уступало лишь государственной измене. Её могли казнить. Или бросить в темницу навсегда. Раньше, когда она описывала страхи и муки злодейки, ей и в голову не приходило вдумываться в эти слова. А теперь Лизи понятия не имела, что ей делать. В этот момент перед камерой возник императорский чиновник. — Заключённая Лизи Людвиг! Слушайте указ Его Величества императора! Лизи сжалась, решив, что пришёл смертный приговор. Но то, что она услышала, было иным. — Вам даруется жизнь! Однако дворянский титул и фамилия Людвиг отныне отнимаются. Вы приговариваетесь к пожизненному служению в монастыре во искупление ваших грехов! Не успела она опомниться от этого неожиданного известия, как услышала ещё более ошеломляющие слова: — Благодарите как следует вашу невестку. Графиня Райзенская нашла настоящего молодого господина Йохана и попросила Его Величество сохранить вам жизнь. И это при том, что император обещал ей любую награду по её выбору. — Эдит?.. Эдит нашла Йохана?! — Именно так. Настоящего молодого господина Йохана, а не фальшивого. Как только процедура вашего освобождения будет завершена, вас немедленно отправят в монастырь Роданте. Ждите здесь. Чиновник окинул Лизи сухим взглядом и вышел. И, несмотря на весть о спасённой жизни, Лизи почувствовала лишь отчаяние. Всё было предельно ясно: она встретила конец, подобающий злодейке.