Скиталец

      Несколько недель спустя. Неизвестный полигон.       Хару неподвижно лежала. Всё тот же полигон, всё те же тренировки, но одно но…       — Эй, доча! Долго будешь лежать на земле?!       Намикадзе дрогнула. Слышать такой холодный голос до сих пор непривычно. Но тут она и вправду сильно провинилась и теперь ходит с этими татуировками по телу так, будто, как выразилась мама, «закоренелая преступница».       Сами линии на теле особо не выделялись, если напялить на себя верх с длинным рукавами и штаны. Видны они только от локтя до плеча и от колена до бедра. Дальше линии соединялись в одну общую структурную схему вокруг печати на животе. Функция у неё одна — полное подавление биджу. И только тот, кто их создал, может ослабить или снять.       — Ха… Даже думать тяжело… И на что я реально надеялась… тогда? — Хару корила себя, но уже не до такой крайней степени. Сейчас тело ломило больше, чем при любых прошлых тренировках, — Ма-ам… Я… не… могу…       Пыхтя и пытаясь привести дыхание в порядок, глаза Хару были устремлены в небо. Оно было чистое, ни одного облачка. Взгляд мутнел, но на лицо попала непозволительно много холодной воды, из-за чего разум не покинул эту бренную тушку.       — Давай вставай! Мы с тобой ещё не закончили!       Кушина в тренировках всегда делала всё до последних сил. Настолько, чтобы мышцы рвались и растились новые, более мощные, а треснутые кости заново срастались в более крепкую систему поддержки тела.       Её дочь недалеко от неё ушла, но из-за того, что она была ребёнком, всё спускала с рук. Когда Узумаки, наконец-то взявшая отпуск для того, чтобы проконтролировать свою дочь, узнала об этом, начала каждый божий день гонять её по полигону.       — Ты же не забыла то, что сделала?! Я учила тебя контролировать чакру биджу не для того, чтобы ты вредила своему брату!       — Я… знаю… мам…       — Так вставай тогда!       Она резко подняла Хару на ноги. Та сразу же попятилась назад, но устояла на конечностях. Как только руки поднялись для стойки, всё тело вмиг задрожало. Удар был пропущен и она снова на этой сырой земле.       — Вдалбливала, вдалбливала, а итог — никакой.       — Кха… Ха…       — Ладно, хорошо. Пять минут тебе. Потом снова начнём работать с чакрой.       Кушина отошла. Она отряхнула со своей одежды шиноби, которые многие носят здесь, кусочки земли и сама присела под деревом.       Когда Узумаки узнала от дочки о том, что произошло, она не могла поверить. И до сих пор не верит. Хару слишком добрая и заботливая, чтобы довести всё до такого. Девушка обняла свои колени.       — Эх, Минато… Мы с тобой ужасные родители…       Спустя пять минут они уже сидели вместе. Кушина приложила руки к спине дочери, пока та понемногу высвобождала чакру биджу. Для её матери такая доза энергии ничем не вредит, ведь сама Узумаки в прошлом и была джинчуурики. Перепечатать лиса была её затеей. Самый ужасный поступок из всех, что она могла совершить как мать.       — Та-ак. Дыши ровно. Чакра — не шутки. Ты должна чувствовать и владеть ей, как своей, понятно?       — Д-да…       Хару шипела от боли, но продолжала выпускать чакру. Всё дальше и дальше. Пока не образовался покров чакры и не появился хвост. Мать приложила чуть больше сил и услышала в голове знакомый до жути голос. Тяжёлый, будто молоток бьёт по железу.       — Сколько лет, Кушина. Не думал, что ты возьмёшься за свою недальновидную дочь.       — Заткнись, лис. Я не буду тебя слушать.       — Ага, не будешь. Хочешь сказать я виноват, что тот маленький человеческий мальчишка пострадал, а? Ну уж нет. Это всё твоя Хару… Хотя нет, это ты виновата в этом. Ах-ха-ха!       Смех пробирал до мурашек, но она не переставала контролировать его. Он всё продолжал и продолжал давить. Настолько, что Кушина запечатала его чакру обратно.       — Ма… м… Что не… так?       — Всё хорошо, Хару… Давай закончим на сегодня.       Узумаки посмотрела на свои руки. Они были в поту и сильно дрожали. Она сжала их в кулак, думая о том, что ей много предстоит сделать.       Услышав это, девочка поёжилась. Хару через боль встала и вышла в центр полигона, приняв неуклюжую и очень сомнительную боевую стойку.       Удар. Второй. Хару споткнулась и упала. Поднялась. Продолжила. Кушина видела её усилия даже после того, как она сказала закончить на сегодня. Узумаки, когда впервые услышала от дочки, что произошло, хотела закопать себя. А сейчас в мыслях только одно — помочь забыть дочке тот ужас, что она пережила. И единственный способ, который она знала как шиноби — изнеможение своего тела настолько, что боль будет перекрывать всё, что может чувствовать человек.       Намикадзе продолжила до самых сумерек. Она каждый раз падала, вставала и продолжала. Хоть Кушина и взяла отпуск, женщина всё-таки оставила свою дочь и вернулась в центр, чтобы обсудить кое-что с Цунаде.       Дом Намикадзе.       Наруто резко схватился за то место, где должны быть рёбра. Его выписали только вчера, но те фантомные боли, о которых говорил Даруи, до сих пор преследовали мальчика. Но он не показывал этого фельдшеру, иначе остался бы в центре намного дольше запланированного им срока.       — Пацан. Уж гробить себя не надо. Понимаю, что тебя бесит твоя слабость, но она временная… Хоть сейчас о себе позаботься, пожалуйста.       — Курама… Это не в какие ворота, ты и сам знаешь. То, что я пережил в детстве, меркнет с тем, что я ощущаю сейчас. Лишь слабая боль, не более.       — Я говорю не только об этом…       Узумаки услышал голос помимо Курамы. Он обернулся и увидел еле видимый силуэт. Без головы, левая рука была рванная до предплечья. Только по протектору с знаком Конохи парень смог определить, кто возможно перед ним стоит.       — Ты спасаешь её, а не меня? Почему… ПОЧЕМУ?!       — Заткнись. Ты всего лишь призрак.       — Об этом я и говорю. В прошлом ты глушил это алкашкой, теперь в момент слабости тела и разума они снова преследуют тебя.       — ПОЧЕМУ?! ПОЧЕМУ?!       — Не говоря уже о том, что оно сильно обостряется.       Наруто ощутил на своём плече чью-то руку. Очередной фантом. Только вот он был похож на Джирайю. Без руки, а взгляд был темнее, чем само ночное небо. Узумаки скрипел зубами, осматривая комнату: эти призраки были везде. Они тянули свои омерзительные разложившиеся пальцы к нему. У многих из них не было конечностей, кто-то был с кишками наружу. В нос, почему-то, ударил трупный запах.       — Ах, отвратительно!       Блондин вышел из своей комнаты. Теперь этого запаха не было. Но даже здесь, в коридоре, по стенам ползали трупы. Плоть свисала прямо над головой, а взгляды, которые они бросали, даже не имея глаз, заставляли тело рефлекторно выводить из желудка отходы.       — Блять…       Он двинулся на первый этаж, опираясь об стену. Фантомы схватились за него, пытаясь тянуть назад. Идти было ещё сложнее.       Как только Наруто ступил на лестницу, ему закрыли глаза и уши. Он слышал их хриплые и жёсткие голоса, просившие не оставлять их одних. Но он двигался дальше.       Узумаки споткнулся и покатился вниз. Грудь заполонила боль, из-за чего мальчик съёжился. Парень медленно, через силу, поднялся. Даже здесь, внизу, эти призраки были повсюду.       — Не оставляй на-ас!       — Чем мы заслужили смерть?!       — Почему ты всё ещё… жив?!       Снова ничего не видно. Но блондин продолжал ковылять до входной двери по памяти. Трупы начали тянуть его назад ещё сильнее, будто хотели забрать с собой в могилу. Они знали, что ему дали вторую жизнь. А им нет.       — Ру… чка…       Он взялся за дверную ручку, но сил, чтобы нажать на неё, у него не осталось. Блондин попятился назад вслед за гниющими руками. Всё время, что Узумаки шёл, Кураму не было слышно. Парень не знал, почему так происходит, но пытался не потакать этим фантомам даже тогда, когда остался один.       Свет.       Яркий, почти ослепительный лунный свет проник в дом. Кто-то открыл дверь и подул свежий, прохладный ветерок. Он закрыл лицо руками, но их опустили. К шраму на лице коснулись мягко, с особой осторожностью. Но рука была очень грубая и вся в мазолях.       — Ты в порядке?       Тихий и даже грубый голос. Но в нём была лишь забота.       — Мин… ато?       Узумаки чувствовал скованность. Голоса что-то шептали под ухо, закрывали ему глаза. Только по одному звуку он знал, кто перед ним стоит. Минато заметил, что сын будто не видел его.       — Что с тобой?       Мальчик ощутил прикосновение, но призраки не отступали. Его тело будто одновременно тянулось и оставалось на месте. Наруто начал шипеть от боли в голове.       — СПАСИ НАС!       Оглушительный крик вывел сознание из тела. Минато спокойно поймал его и странно смотрел на него. Его глаза были наполнены кровью, а ужас, выражающийся через них, отец не мог передать словами, хотя знал их немало.       — Похоже много произошло в моё отсутствие…       Намикадзе поднял мальчика и унёс в гостиную. Он положил его на диван и заметил кое-что — грудь быстро поднималась вверх вниз, а само тело сына горело. Мужчина дотронулся до лба, чтобы проверить это.       — Горячо… Похоже на фантомные боли.       Минато посмотрел на прозрачную дверь, которая вела на задний двор. Мужчина потёр глаза и отправился на кухню, понимая, что это должно пройти со временем.       Сон…? Реальность…? Я не знаю! Отстаньте от меня!       Наруто ощущал, как все тела, лежавшие на земле, тянулись к нему. Парень сразу вырвался из их хватки и запрыгнул на торчащий камень из-под трупов. Мир был бесцветным, а вокруг лишь они…       Что… происходит?       Призраки обволокли его и Узумаки не смел сопротивляться. Он слышал знакомые голоса, неизвестные. Но они все были до чёртиков пугающие. Настолько, что парень начал рыдать от страха.       Шум заполонил уши.       Спустя десять минут.       Глаза Наруто дрогнули.              — Наруто! Ты как?!       — Ха… Курама. Это был сон?       — Совсем забылся?! Я ощущал некоторое время то же, что и ты, болван! Я кричал, пытался взаимодействовать с твоей чакрой, но ты сам мне не позволял, идиот!       — Всё нормально, Курама. Я просто… устал, наверное.       — Ха-а… Ублюдок в виде маленькой обезьяны… — Курама взял небольшую паузу, — Я переживаю за тебя, а ты мне так отвечаешь?!       — Прости.       Пока он разговаривал с Курамой, с кухни начал идти насыщенный запах жаренного мяса. Узумаки, на удивление, смог подняться.       То, что парень почувствовал при подъёме, не сравнится ни с чем из того, что он пережил. Тело не просто дрожало, а вообще отказывалось стоять. Он медленно, но верно скатился по дивану прямо на пол. Взгляд расфокусирован и просто смотреть было мукой, которая не сравнится с потерей рёбер или руки.       — Х-ха… успо… койся… Тело…       — Не перегружай себя, прошу! Просто ляг обратно и отдохни, Наруто!       Узумаки схватился за запястье. Дрожь волной проходилась в ладонь. Наруто набрал побольше воздуха и задержал дыхание. И всё до того момента, пока сознание не начало тускнеть. Блондин начал жадно глотать кислород.       — Фух…       Наруто поднялся. Он думал, что Курама хоть что-то скажет после его действия, но тот молчал. Мальчик усмехнулся, вспоминая, что лис не нянька ему.       Пока парень ковылял, рука рефлекторно протёрла лицо. Ощущение было странное — будто шли слёзы, но на самом деле это не так. Узумаки точно помнил, что плакал, но это произошло не в этой реальности.       — Странно…       Парень зашёл на кухню. Минато уже сидел и спокойно ел мясо. Лицо мужчины было морщинистое и имело складки, волосы в некоторых местах потеряли свой цвет, обретая серый оттенок. Но бороды, как на той фото, не было.       Его изумляло то, как он действовал спустя столько времени отсутствия. Никаких извинений, мягких жестов. Просто пришёл, сказал «привет» в своей манере и решил перекусить домашнего мяса спустя столько времени.       — Садись поешь. Больному нужно много есть, чтобы быстрее поправится.       — Знаешь уже?       — А как не знать? Я приехал как можно скорее, чтобы убедиться, что с тобой всё в порядке.       — Да…?       Узумаки сел напротив него. Намикадзе ни разу поднял взгляд на него. То ли стыд и чувство вины, то ли когда он увидел его сразу понял, что с ним всё в порядке.       — Ха… В порядке. Ты придурок просто.       — А ещё я знаю, что ты прогуливал академию последние три года. Что случилось?       — А… Там скучно.       — Пф, — Минато, когда начал жевать следующий кусок, чуть не подавился. Его позабавил ответ сына, — Понятно. Я тоже так делал много раз, поэтому понимаю тебя. Как у Хару дела?       — Нормально. Тренируется и тренируется, говоря, что должна быть достойной тебя, — он решил сказать выдуманное, надеясь, что до него не дойдёт. Но если Минато знал о нём, значит знает и о своей дочке.       — Понятно. С Кушиной теперь тренируется? — Намикадзе чуть дёрнулся, кидая в себя следующий кусок. Узумаки же не притронулся к еде, изучая своего «отца» дальше.       — Не знаю… Меня вчера Даруи-сан выписал и дал кучу направлений в случае чего.       — Профессионал, что сказать.       — Согласен.       Наруто не понимал его. Он не знал, что такое забота, и не видел её в действиях Минато. Парень будто разговаривал с Ханом. Тот тип тоже не особо много говорил и любил все темы под работу сбрасывать.       — Не преследуют боли?       — Нет.       — Не ври.       Повисло молчание. Блондин впервые взял палочки и решил попробовать мясо. Средней прожарки, чуть-чуть специй. Оно не было особенным, вкусным. Но было в нём что-то такое, чего не было в других. Наруто съел ещё кусок.       — Вкусно?       — Пойдёт.       — Я не особо умею готовить, прости. Уверен, если Кушина открыла свою кухню, я там был бы обычным официантом, — Намикадзе посмеялся. Наруто ощущал, что ему даже не о чем пообщаться с ним.       — Твой отец, мне кажется, заботится о вас больше, чем Кушина. Просто он не хочет влезать к вам, как я понял. Деловая хватка у мужика, видно сразу.       — Помолчи.       — Всё равно неплохо. Мясо хорошее, специи в меру, прожарка хорошая.       — О-о! Ты кулинар, как я слышу. Хотя с Кушиной это и вправду не сравнится, — Минато закинул последний кусок мяса, после чего взял чашку тёплого, судя по запаху, зелёного чая.       — С мамой тебе никогда не сравнится, — константировал Наруто. После глотка мужчина посмеялся.       — Да, ты прав. В любом случае…       Послышался щелчок в коридоре. Похоже, кто-то из их семейства вернулся. Минато было интересно, Хару вернулась вместе с Кушиной или одна. Узумаки же думал о том, как слизнуть отсюда, не зная, как они все будут вести себя вместе.       Из-за угла появилась золотистая макушка. Силуэт еле передвинулся на вход в кухню, чтобы его было видно полностью. Уставшее лицо, тело дрожало. Девочка посмотрела на стол. Сначала взгляд на Наруто, который быстро ушёл от него. Тогда глаза быстро сконцентрировались на отца. Она потёрла глаза.       — Пап?       — Да, Хару?       — А-а… Мерещится от усталости, что ли… — дочка начала сильнее тереть глаза. Как только до разума дошло, что это всё вправду, она вдруг подскочила. — Ты вернулся!       — Да-да, Хару. Я дома, — Минато решил не сопротивляться порыву Хару и встал, принимая от неё «обнимашки». Она буквально вцепилась в него, не желая отпускать ни на секунду. Но её тело дрожало, поэтому его руки обнимали её с осторожностью. — Как у вас дела с мамой?       — Гоняет меня, папа! Сильно! Я хочу отдохнуть, а она не даёт этого делать также, как делал это ты! — начала тараторить девочка. Минато краем глаза заметил, как Наруто ушёл с кухни. Настолько тихо это было, что если он не взглянул в его сторону, сам не заметил бы.       — Ну-ну, Хару! Ты же знаешь, что мама тебя любит и желает только лучшего. Просто иногда… Она чересчур заботиться, даже если это больно.       — Не правда!       — Да-да, Хару. Иди отдохни лучше, ведь это тоже часть тренировок…       — Не хочу, пап! Расскажи лучше, где был?       — Хару.       — Да, пап?       — Завтра поговорим. Сегодня я хочу пообщаться с Наруто.       — Всегда ты так! Наруто то, Наруто сё! Я тебе безразлична, что-ли? — она мило надула щёки.       — Конечно нет. Я попрошу Кушину отстать от тебя и сам тебя потренирую. Как тебе идея?       — Согласна!       — Вот. Теперь иди и отдохни, а то мама наверняка загоняла тебя, — он отпустил её и потрепал волосы.       — Поняла!       Она отцепилась от него и чуть не споткнулась. Минато уже готов был подхватить её, но она улыбнулась и, с дрожащими телом, гордо вышла с кухни.       Единственное место, до куда Хару дошла, это диван, на которой она рухнула и отключилась. Намикадзе увидел это и устало улыбнулся, после чего посмотрел на лестницу.       Наруто уже поднялся по лестнице на второй этаж. Он отдалённо слышал их разговор. Но проблема в том, что Хару — ребёнок, который с самого детства живёт с родителями. Но Узумаки другой. И всегда будет таким. Как бы ему не хотелось, парень не может влиться в чужую семью.       — А это значит, что ты просто сбежишь.       — Буду поддерживать более отдалённый контакт.       — Чё, переехать хочешь? Я даже не знаю. А как они отреагируют на это ты думал?       — Плевать.       — Плевать? Как же! Пацан, хватит уже вести себя, как маленький обиженный ребёнок. Это тебе не к лицу.       — Как хочу — так и делаю.       — Ха-а… Тяжело с тобой. И, похоже, такой упёртый баран, как ты, не изменится. Я сказал тебе отдыхать — тебе плевать. Просто пожить с тем маленьким счастьем, что свалилось на твою голову — плевать. Упёртый баран, не иначе.       Узумаки зашёл в свою комнату. Пустая. Никакого запаха, никаких приведений. Наруто облегченно выдохнул и подошёл к столу. Фотография, стоявшая на на деревянной поверхности, была сразу же опущена вниз. Блондин сел на кровать и начал медитировать. Всё как обычно.       Через несколько часов он открыл глаза, а перед ними Минато, сидевший на стуле. Он положил голову на руки, которые опирались об деревянную спинку, и немного качался из стороны в сторону.       — Никогда не видел, чтобы кто-то так улучшал контроль чакры, — пробубнил Намикадзе. Блондина начал раздражать мужчина, — Хотя… Учитывая, что ты имеешь гигантские запасы, которых ни у кого нет, это, может быть, вполне естественно.       — Что надо? — блондин моргнул пару раз.       — М-м… — Минато выдохнул, перестав качаться, — Наруто, давай поговорим. Я знаю, что являюсь и буду отвратительным отцом, который не может уделить достаточное время семье, но это не значит, что ты не можешь со мной делиться своими проблемами.       — Кичишься своим званием Старейшины? Будь ты Хокаге, я бы плакался о каждом случае.       — Ха! Вот как? Прости, что твой отец такой никудышный и работает с торговцами, а не является главнокомандующим, — усмехнулся Намикадзе, встав с места. Наруто осмотрел его: белое кимоно, поверх хаори. Языки пламени были синие.       — Тебе на работу-то не пора.       — У нас случился казус, поэтому все Старейшины временно будут находится в Конохе в полном составе. Раз я здесь, мне, по факту, нечем заняться.       — Ну так иди уделяй своё свободное время Хару, а не мне. Вон, как маленький ребёнок жалуется, а ведь будущий шиноби.       — Ты слишком быстро повзрослел, — Наруто дёрнулся и взгляд сфокусировался на нём. Зрачки чуть расширились от увиденного, — Я, похоже, понял. Тебе никогда не хватало внимание ни в детстве, ни сейчас. И ты привык к этому. И не хочешь, чтобы оно вообще было.       — Он извиняется, пацан.       — Заткнись. — Наруто начал сильно щуриться, видя кое-что.       — Это полностью наша с Кушиной вина. Но Хару же ни в чём не виновата. Она…       — Как же, не виновата. Как ты думаешь, почему мне удалили три ребра? — Намикадзе выгнул бровь, ожидая ответа, — Это сделала Хару. Никто её не заставлял использовать биджу для этого, она сама так решила.       — А тебе откуда знать?       — От того, что её печать идеальна. Настолько, что я не поверю, что эта сука не нарочно использовала эту чакра, чтобы убить ме…       Быстрый удар по щеке. Было настолько больно, что горело всё лицо, а не только область, куда пришлась атака. Минато смотрел на него не так, как несколько мгновений назад: отвращение. Лицо перекашивалось от этого ощущения внутри мужчины.       — Вот так ты о своей родной сестре, да? Никогда бы не подумал, что мой сын на такое способен.       — Что?       — Не знаю, что с тобой произошло, но я не верю, что ты мой сын. Даже если Хару делала ошибки, ты её всегда прощал, хотя и моложе на целый год. — он замолчал, — Деньги на чердаке. Хочешь — переезжай. Удачи тебе.       Намикадзе исчез из комнаты. Использовал коронную технику, но Наруто не сильно удивился этому, ощупывая место удара.       — Тупой идиот.       — Я просил тебя…       — Тупой идиот.       — Кура…!       — Тупой идиот.       — Эй, Курама! Какого хрена заладил?! — молчание. — Кура… ма…?       Лис, который каждый день над ним подшучивал, так резко переменился и будто потух в его сознании.       — Э-эй, Курама… Не шути так. Это реально не смешно, — тишина, — Курама… Курама… Почему ты вдруг начал молчать?       Парень не знал, в чём причина. Узумаки осмотрелся и его глаза быстро закрылись. Уши заполонил шум. Он попытался медитировать дальше.       Как только он сел поудобнее боль вернулась туда, где были удалены кости. Дыхание перехватило, тело мгновенно бросило в пот. Мальчик посмотрел в окно — туда, где не было призраков.       Весь разговор парень только и наблюдал за тем, как призраки пытались убить Минато, но их потуги оканчивались лишь одним логическим решением — их тела проходили сквозь мужчину. Поэтому, когда тот неожиданно исчез и трупы упали на пол от неожиданности, они перевели свои взгляды на него. Тело дрогнуло от касаний.       — Уйдите, ублюдки… Почему вы мучаете меня?       Слыша хриплые голоса, Узумаки не нашёл среди них ответа. Он закрыл глаза и под этими чувствами начал пытаться продолжать медитировать.       Минато, спустившись вниз, заметил, как Хару уже мирно посапывала на диване в гостиной. Он подошёл к ней и улыбнулся, потрепав волосы дочки. Она промычала и перевернулась на другой бок. Намикадзе посмотрел в окно.       Мужчина начал постукивать себе по виску. Ему не нравилась эта ситуация с Наруто, но он ничего не мог поделать. Всё теперь будет зависеть, по большей части, от самого сына. Как воспринимать их. Минато всегда так делал со всеми, но не с родными, хотя ему хотелось в детстве самому сбежать от отца, который вообще не уделял ему внимание.       Отец поднялся на чердак через пару минут. Тут было всё по полочкам: шкафы с книгами, несколько тумб, которые они меняли в доме, и небольшой сундучок. Он открыл последний и достал от туда катану с вакидзаси — подарок от командира ОВА по случаю становления Минато Старейшиной. Филигранная работа из Страны Железа, не имеющая аналогов. Одна из величайших работ клана Хаганэ.       — Мурасама… — прочитав иероглифы на клинке, он воткнул их обратно в ножны.       Чердак всё время был закрыт, но теперь — нет. Он посмотрит, что решит Наруто.