Скиталец

      — Отчёт. Живо.       Мужчина, сидевший за столом и смотревший на мужчину в маске тенгу, был низким. На лице морщины, мускулы лица почти не дёргались. На нём одето хаори и кимоно одного цвета — тёмного. С самого низа на одежде изображены языки пламени, которые к верху достигали самого яркого цвета.       Всё, что он услышал от одного из командиров «Внешнего Отдела» АНБУ — «объект 7 военного назначения вышел из-под контроля». Сейчас ему хотелось узнать всё от того, кто это видел своими глазами.       — Есть, Второй Старейшина!       Второй Старейшина, Хоори, имевший власть над Рэнтаем Хаширамы, был очень зол. Зная, что Первый Старейшина отвечает за АНБУ из отдела по работе джинчуурики, ему было непонятно, почему же оперативник другого подразделения нашёл их в таком состоянии.       За ним же Третий и Четвёртый Старейшины отвечали соответственно за «Внутренний Отдел» и «Внешний Отдел». Они тесно связаны с командующим Рэнтая Хаширамы, поэтому они часто обменивались информацией. Но только трое из них непосредственно находились в Конохе почти всегда, и только Четвёртый Старейшина работал за пределами Великой Деревни, в основном взаимодействуя с другими коллегами по внешней работе.       — Докладываю! Намикадзе Хару, объект 7 военного назначения, потерял контроль, из-за чего объект 7 особый важности теперь в критическом состоянии!       — Идиот! Не это! — он швырнул в него папку с документами. После удара она упала на пол, а из неё посыпалось много важных бумаг. Но ни один, ни второй не стремились их поднять с грязной плитки.       — Есть… — тихо ответил «Миллаура», — АНБУ из отдела по работе с джинчуурики не было на месте.       — Опять этот Первый! Сколько можно сквозь рукава работать, когда в его руках находится не просто биджу, а дочка самой Жёлтой Молнии Конохи?!       Мужчина встал из-за своего места. Он подошёл к шкафу, держа руки за спиной. Найдя глазами то, что нужно, ладонь потянулась к папке с листами — «рапорт».       — «Миллаура», свободен! Доклад я передам лично Хокаге!       — Есть.       Мужчина покинул кабинет. За дверью он снял маску и потрогал своё лицо. Он доставил Хару в больницу прямо к Кушине быстрее, чем его подчинённые. И когда мать увидела свою дочь в таком состоянии, «Миллаура» сразу исчез.       Ему стыдно перед собой. Капитан только вернулся с задания, а застал такую картину. И в этом всём виноват Первый Старейшина, который из-за отсутствия Хокаге и Минато начинает творить много чего странного.       — Раз он передаст Хокаге доклад, значит Первому Старейшине пиздец.       Он одел маску обратно. Вслед за прошлой миссией шла следующая, поэтому времени на отдых не было.       — Дай боже когда Минато-сама вернётся через месяц ему передадут контроль над этими АНБУ, а не новому Первому Старейшине…       Мужчина двинулся. Медленно и нехотя.       Центральный Медицинский Центр для шиноби. День спустя после операции.       Сейчас весь центр продолжал заполонять гул фельдшеров. Здесь оказались сразу два ребёнка и главного фельдшера, и Седьмого Старейшины. Всё дошло до того, что об этом узнал главврач.       Сенджу Цунаде, сидящая в кабинете и получавшая доклады о состоянии этих двух пациентов, сжимала бумаги, за которыми она недавно спокойно работала. Её очень сильно раздражало, что сейчас происходило, ведь всё, что ей надо сделать сейчас, идёт напрямую к Хокаге, который был в столице Страны Огня вместе с шестью другими Старейшинами.       — Заткнитесь! Хватит докладывать мне о том, что я итак могу сама понять!       Три врача, стоявшие и перебивавшие друг друга, замолкли. Цунаде разрушила стол, за которым работала. Видя, что она сейчас не в себе, фельдшеры выбежали из кабинета по своим постам, больше не смея беспокоить её.       — Чёрт! Именно сейчас, когда нужно писать ежемесячный отчёт!       Смотря на бумаги, которые порвались, Сенджу выпустила воздух и сжала кулаки. Она решила, что потом разберётся с этим, ведь сейчас нужно сделать так, чтобы всё больнице было хорошо.       Первым делом она направилась к кабинету Кушины. Кому тяжелее всех после этих детей — это Узумаки. Цунаде сложила руки в замок и нервно постукивала пальцами, смотря на табличку «Главный фельдшер — Узумаки Кушина». Сейчас сложнее всего представить, что с этой женщиной сейчас.       — Кушина!       Она открыла дверь так, что сорвала с неё одну петель. Девушка, сидевшая за столом, медленно подняла голову: мешки под глазами, уставший вид. Главврач цокнул.       — Эй! Они оба живы, да?! Так чего ты тут чернее, чем уголь, а?!       — Цунаде-сан… У Наруто…       — Да я слышала всё это десятки раз! Ну удалили пару рёбер у сына, что, теперь траур устраивать такого масштаба, будто он погиб?!       — Нет… Я…       — А знаешь что?! Это ты виновата в этом, моя дорогая Кушина! Я тебе пыталась вдолбить в голову, что лучше посидеть со своими детишками месяцок-другой, но из-за моей бумажной работы я не могла вдолбить тебе это полностью! — она подошла к столу и тыкнула пальцем в лоб Кушины, видя это безжизненное лицо. Резко щелчок — Узумаки находилась на полу, упав со стула от простого щелбана. — Эй, Кушина, дорогая! Я всё понимаю, но из-за того, что произошло, мне теперь перед Хокаге объяснятся, почему отчёт задержан! Слышишь?! Давай приходи в себя, бери этих идиотов-ирьёнинов под свой контроль и курируй больницей!       — Да, Цунаде-сан…       — А-а?! Цунаде-сан?! С этого момента, несостоявшаяся мамашка, я для тебя Цунаде-сама! Не больше, не меньше! — она только хотела уйти, как услышало такое обращение. Рука сжалась в кулак и впечаталась в стену.       Сенджу заметно покачнулась. Она взяла дверь, которая висела, и хлопнула ей, окончательно доломав.       Теперь кабинет Кушины выглядел как после бури: из-за тряски много папок с документами и лекарства попадали со своих мест. Дверь лежала на полу, в стене дыра. Узумаки встала, отряхнулась. Глубоко вдохнула, выдохнула. И повторила это ещё раз. И так, пока не пришла в себя.       Палата на третьем этаже.       — Курама.       — Ага. Живой. Без двух рёбер, зато целёхенький. Благодари свою маму за это.       — А Хару?       — Я уверен она просто получила лёгкие ожоги. У тебя ситуация серьёзнее…       — Я мог умереть?       Молчание.       — Да.       — Понял.       Узумаки приподнялся. Тело всё ещё не могло адекватно двигаться, пытаясь опуститься обратно на кровать, но он не позволял этого. Он огляделся: обычная больничная палата. Окно приоткрыто и от туда дул свежий ветер.       За другим местом лежала Хару. Без сознания, с татуировакми по всему телу. Наруто прищурился: всё же кому-то пришлось полностью подавить хвостатого, чтобы тот даже пискнуть в её разуме не мог.       Блондин поднялся и сразу же упал на колени. Он был в больничном халате, из-за чего было холоднее, чем в том спортивном костюме. Но боль была сильнее, поэтому это почти не чувствовалось.       Наруто опёрся руками об плитку. Вытянулся и заметно покачнулся. Его ноги двигалось к Хару. Он сел рядом с кроватью на неудобный стул без спинки. Если мальчик после операции, то она — нет. Девчонка была в своих белых шортах и жёлтой футболке, только единственное, что отличалось от образа — застывшая кровь.       Узумаки хотел приподнять футболку, но рука дрогнула. Он делал это раньше — когда она была в сознании. А когда она спит, это выглядит со стороны… Не очень по-детски. Но Наруто сразу откинул эту мысль, приподнимая футболку и оголяя живот. Печать 48 Инь и Янь — тяжёлая штука, её так просто не создать без изъянов. Из-за того, что произошло, он начал искать их.       Спустя десять минут он покачал головой. Печать была без изъянов, а это значит, что она сама делала выбор, высвобождать чакру хвостатого или нет. Мальчик поднял левую руку: «Подавление» стёрлось и выглядела как каракули. Он ожидал этого.       — Как думаешь, что с ней будет?       — Не знаю. Пойдёт убьётся из-за такого случая. Многие так делают, не выдерживая эмоциональной нагрузки…       — Ха… Нужно будет сказать ей, что тут её вины нет.       — Не поможет. Она наверняка будет корить себя. Единственный способ — договориться с этим злым существом, что сидит внутри неё.       — Злым? Никогда не думал, что ты о себе так думаешь.       — А… Кхм. Я не злой от природы. Просто так сложилось из-за одного тупого Учихи и Сенджу, что я был очень злым на людей.       — Ага… Как же, — Наруто поморщился, закрывая живот сестры футболкой, — И как это сделать?       — Два варианта — я помогаю ей договорится с ней или она сама, — Курама не хотел заострять внимание на ответе, быстро протараторив большую часть слов, но не последние.       — Помочь ей? Не-е, слишком подозрительно. Не думаю, что им нужно знать вообще об этом…       — Ты тупой придурок. То злое существо итак может понять, что я есть в тебе.       — Навряд ли.       Блондин потряс её. Она не просыпалась. Он встал и ухватился за край стола. Ноги еле передвигались, но парень смог дойти до своей кровати и лечь на неё. Ощущение было неприятным, когда в теле чего-то не хватало. Это абсолютно разные уровни по сравнению с потерянной рукой на войне, которую буквально оторвали от тела.       Час тишины спустя.       Наруто лежал всё время с закрытыми глазами. Он не говорил с Курамой. Сначала ему нужно было привести всё в порядок в своей голове. Хару, Академия, да и в принципе жизнь дальше — какая она? Каким он себя видит в будущем?       — Никаким…       Краткий ответ для самого себя. Узумаки не знает, что делать в будущем. Не знает, зачем вообще сюда попал. Но одно "но" пришло сразу в голову: для начала решить то, что находится перед глазами.       Появление сестры для него — не какой-то шок. Он сразу понял, кто она, когда та появилась в дверном проёме и лживые слова с её стороны вроде «Идиот» были произнесены вслух. Когда Хару плакала, пытаясь заставить его просить о помощи. А что в итоге? Он лежит, она лежит. Не дома, а в больнице.       Два часа тишины.       Шорох. За ним вслед тяжёлые медленные шаги. Рядом с его кроватью кто-то сел. Он уже понял, кто это, но ему интересно было, как она вообще будет вести себя.       Хару коснулась его лица — именно в том месте, где был шрам. Потом ладонь пыталась коснуться лба, но её будто током ударило и она оторвала руку. Намикадзе посмотрела на свою конечность. Её лицо выражал ужас. Она помнила.       — Зачем… Почему я вообще послушала тебя?       Навзрыд сказанные слова. Наруто не шелохнулся, начиная слушать дальше.       Она шуршала, всхлипывала. Ему думалось, что будь он на её месте, также бы реагировал. Но это если «он» до войны. Если брать его сейчас — Наруто показал бы всю свою вину и попытался извиниться настолько, насколько возможно. Хару же всего лишь маленький ребёнок, не понимающий, что ей делать, но понимающий, что сделал ужасные вещи.       Намикадзе пожирала пустота. Она думала, что чуть выпустив чакру биджу сможет его напугать, но не проконтролировала то, сколько берёт. Как итог Хару потеряла контроль над всем телом. Она не видела, но слышала. Слышала, как он просил остановиться. Но после этого никаких криков. Кряхтение вперемешку с ветром. Девочка думал, что убила его…       — Я… Я… Я не знаю… Я не хочу, чтобы вообще кто-то меня видел… Я… Монстр? Да, точно… Монстр… А монстра не должно же существовать для семьи, да?       — Ах сука! Вот это уже пиздецом попахивает!       — Ха… Ха… — она тихо смеялась через слёзы, смотря на спящего брата. Хару приняла для себя решение.       — Эй, тупоголовый! Если ты думал о том, что нужно решать то, что перед глазами, то почему сидишь на своей заднице ровно?! Хару — ребёнок, мать твою! Уж у ребёнка не должно такого быть! — кричал Курама. Наруто чуть поморщился от его громких слов. — Эй! ЭЙ! Сделай что-нибудь!       — Да… Думаю, это лучший вариант… — пробубнила Хару, вытирая слёзы.       Ножки стула неприятно скрежетали по полу. Она встала и также устало, как и шла сюда, начала двигаться в сторону выхода. Узумаки же ждал одного — врачей. Но никто из них не пришёл сюда и это было странно.       Как только он услышал щелчок, резко вскочил. Его тело моментально оказалось на холодной плитке. Уткнулся прямо носом. Хару обернулась именно в тот момент, когда он пытался подняться. Она застыла.       — Эй, Хару-у-у… — Наруто ладонями отталкивался от пола, но его тянуло назад. — Ты что... забыла? Ты проиграла, но это не значит… Что ты… Можешь в следующий раз проиграть.       Его глаза поднялись и зрачки сразу же расширились: лёгкая улыбка, будто винящая саму себя, и красные глаза. А ещё… Отчаяние на лице. Наруто начал кряхтеть, когда она что-то говорила, но звук не доходил до него.       — Хару, блядь! Не будь дурой! Помоги встать! — он смог остановить Хару тогда, когда она закончила что-то говорить под нос и попыталась уйти из палаты. — Слышишь?! Помоги, чёрт бы тебя побрал!       Он прикусил нижнюю губу, позволил телу полностью ощутить весь пол снова. Узумаки прикрыл глаза настолько сильно, что веки впивались в кожу. Сейчас он мог только надеяться на лучшее.       Тишина. Ни шагов, только собственное дыхание било в уши. Наруто смирился с тем, что сейчас произойдёт. И, если врачей по пути не будет, ничего не предотвратить.       — Блять, блять! Всё упирается в ебанные способности, силу! Только они могут заставить кого-то поменяться! Ебучие шиноби! Ебучие Великие Деревни, заставляющие детей убивать друг друга!       Наруто кричал. Курама впервые видел в нём такое отчаяние. Если на войне он понимал, что смерть товарища довольно частое дело, только вот ребёнок… Узумаки был на грани.       — Успокойся! Если всё…       Курама не успел ответить, не веря, что сейчас происходит. Тело друга почувствовало прикосновение. Осторожное, будто взяли что-то хрупкое. Наруто в неверии распахнул глаза и увидел лицо Хару, которая через боль подняла его. Она, пыхтя под нос, положила его на кровать, а сама упала на стул рядом.       — Ха… Ха… Ты тяжёлый, Наруто. Поднабрал… что ли…       Она смотрела на его изумлённое лицо. Он впервые попросил помощи напрямую и Намикадзе не смогла отказать. Девочка всегда хотела это когда-нибудь услышать. И услышала.       — Ты… Хару… Ты…! — дыхание Узумаки участилось. Она удивлённо глянула на него, но один момент — и она на земле. Из рта потекла струйка крови. — Ах, блять… Слов нет… Нет, я в ахуе, полном!       — Б-больно… При… дурок… — процедила сквозь зубы сестра, пытаясь встать. Как только у неё почти получилось, она начала падать. Но, схватившая её, не позволило телу коснуться пола полностью. Рука грубая, вся в мазолях.       — Ах, боль… но, да?! Ты… Дура… Думаешь, мне не… больно?!       Тело было в поту, взгляд тяжёлый. Он еле находил силы, чтобы и держать её и говорить одновременно. Блондин морщился каждый раз при любом движении.       — Ах… Ха-ха… Ха… Ха… Ха…       Наруто услышал что-то неестественное. Ни слёзы, ни крики, ни эти глупые слова. Просто искренний смех. Самый обычный, хоть и был он через боль.       — Чё… Ржёшь… Думаешь, это… смешно?!       — Пр… ости… Я…       — Это не смешно… Хару… Ты хотела убить себя… да?       Она застыла. Секунду потупила взгляд в его грудь. Потом резко осознала.       — Ты… не… спал?       — Конеч… но… не…       Мальчик упал без сил на кровать. Единственное, что он мог делать — еле поворачивать взгляд и тяжело дышать. Его больше не удручала ситуация. Если она не ушла, значит он смог хоть как-то помочь.       — Отдыхай, пацан. Я сам переволновался из-за твоих эмоций…       — Хоть честен… сейчас, Курама.       — Почему ты… тог... да… просто… мол… чал? — проговорила свой вопрос Хару вслух.       — Э… э-э… й… Отвали.       Последнее он произнёс через оставшиеся в нём силы. Единственное, что ему оставалось — уйти в сон. Наруто уже настолько искалечил своё тело, что, скорее всего, потребуется вторая операция.       Она увидела, как брат закрыл глаза. Тыльная часть ладонь убрала начавшую застывать кровь на губе и под носом. Девочка встала и попятилась к своей кровати. Её тело тяжёлым камнем упало на не самый мягкий матрас. Хару хотела прикрыть глаза, чтобы подумать о том, что произошло, но в итоге погрузилась в сон.       Десять минут спустя.        — Эй! Вы двое! Я сказала вообще не отходить от них, а что я вижу?!        Кушина взяла двух ирьёнинов, которые спокойно отсиживались в своём кабинете и пили чай, за уши и потащила их за собой прямо в палату к своим детям. Когда она подошла к палате и увидела, что дверь открыта, злобно посмотрела на этих двух врачей.       — К-кушина-сан! Пощадите!       — Ну уж нет!       Она кинула их в внутрь комнаты, после чего прошла сама. Узумаки сначала проверила Хару.       — Вы… Вы… Не нахожу слов!       Мать проверила свою дочь, видя на лице синие участки кожи. К счастью, ничего серьёзного: просто ударилась и, похоже, после этого снова отключилась. Ирьёнины стояли в стороне, держа ладони в замке перед собой и низко опуская голову. Один из них глянул, как главный фельдшер проверял состояние мальчика.       Её рука засветилась жёлто-зелёным цветом. Она проверила состояние и сглотнула. Кушина напряглась. Через несколько минут главный фельдшер закончил стабилизировать состояние ребёнка       — Вы! Два ублюдка!       Кушина резко подскочила к ним и ударила в лицо. Они снова оказались на полу, не понимая, чем в этот раз провинились, просто стоя в стороне.       — Из-за вас теперь придётся и третье ребро удалять! Быстро один носилку несёт, другой зовёт Даруи в операционную!       После крика фельдшеры скрылись за дверью, оставляя разъерённую мать одну. Она сложила руки в замок и вцепилась в свой белый, в некоторых местах грязный халат. Узумаки посмотрела на Наруто.       — Прости, сынок…       Девушка открыла окно на распашку. В голове крутилось много плохих мыслей. Всякий раз, когда она отправляла рапорт на отпуск, его отклоняли, хотя главврач центра ставил свою печать на подтверждение.       — Ладно, разберёмся. Если придётся, разнесу даже этого Сенджу…       — Кушина, что там случилось, что пришлось меня позвать?       — А ты посмотри!       Она подошла к мальчику и приложила ладонь. Второй главный фельдшер центра, Даруи, подошёл и тоже приложил руку. Он выдохнул.       — Правое ребро только спасли, а приходится удалять… Как понимаю, те двое виноваты?       — А ты как думаешь?!       — Кушина-сама, носилки!       Два ирьёнина как гром среди ясного неба и подскочили к ним с носилкой. Они переложили мальчика и быстро увезли его отсюда.       — Я сам прослежу за ним после операции. Всё-таки удаления рёбер — серьёзное нарушение для организма.       — Пожалуйста…       Мужчина положил руку ей на плечо и устало посмотрел. Он видел, как она буквально убивала себя на работе как мать. У него была схожая ситуация. И всё, отчасти, из-за Сэймэя, который устроил теракт. После этого Коноха буквально начала участвовать во всех локальных конфликтах и пытается выследить шамана с его бандой.       — У меня тоже дети, Кушина. Но они повзрослее и успели получить от меня хоть толику родительской любви, ведь я у них единственный… Прости. Не стоило мне тебя рекомендовать на позицию главного фельдшера когда я знал, что у тебя будет второй ребёнок.       — Даруи… Хватит. Я сама сделала это и сама должна расхлебать последствия. Просто… Помоги моему сыну встать на ноги. Это единственное, о чём я тебя прошу.       — Обязательно.       Даруи убрал руку и вышел из кабинета. Операция будет несложная, но реальные осложнения она принесёт в жизнь мальчишки. А он обязан их минимизировать после неё.