DEAD NOISE

ОРЕГОН, 12:15. ПОРТЛЕНД, КВАРТИРА ХЭЙЗ. ГОСТИНАЯ. Хэйз сидела на продавленном диване своей тесной квартиры на шестом этаже. Тело после четынадцатичасовой смены у раскаленного вока казалось чужим, налитым тяжелым свинцом. Ее большой палец методично, в состоянии полудремы прокручивал ленту новостей на экране смартфона, пока глаза с легкой расфокусировкой гипнотизировали жалкие девять процентов заряда батареи. — Ебаные поставщики, — глухо процедила она в тяжелую тишину комнаты, чувствуя, как от усталости фасции на шее сводит ноющей, тянущей болью. — Завтра я вышвырну этого мудака с его протухшим тофу прямо на парковку... Тишину пыльной комнаты, нарушаемую лишь монотонным гудением старого холодильника, внезапно распорол резкий, электрический треск кинескопа. Тяжелый плазменный телевизор, чей шнур уходил в искрящую розетку, самопроизвольно вспыхнул ядовито-синим светом, тут же изрыгнув из динамиков оглушительный, пронзительный визг системы экстренного оповещения, ударивший по барабанным перепонкам с такой физической плотностью, что в черепе мгновенно зазвенело. — Какого хуя, блядь?! — рявкнула Хэйз, резко вскакивая с дивана, пока ее диафрагму рефлекторно сводило тугим, болезненным спазмом от звукового удара. — Заткнись, кусок дерьма, я тебя даже в розетку не втыкала нормально! В эту же секунду ее телефон в ладони завибрировал с такой яростью, что едва не выскользнул из вспотевших пальцев, перекрывая экран красной плашкой:

«ИЗОЛЯЦИЯ ШТАТА ОРЕГОН. ПРОТОКОЛ 2 WEEKS READY. НЕ ВЫХОДИТЕ НА УЛИЦУ».

— Какая нахуй изоляция, у меня полная посадка на вечер забронирована... — прошипела она, судорожно нажимая на кнопки сбоку смартфона, чтобы убить эту дребезжащую вибрацию. Она не успела договорить, потому что истошный вой телевизора уже сработал как триггер для того, что находилось за пределами ее тонкой входной двери. Сквозь фанеру коридора отчетливо, с тошнотворной ясностью пробился звук влажного разрывания плоти — кто-то на лестничной клетке маниакально, до глубоких багровых борозд расчесывал собственное левое плечо, разрывая кожу вплоть до кости. — Мистер Хендерсон? — Хэйз сделала медленный, скользящий шаг назад, рефлекторно перенося вес на пятки. — Эй, старик, ты там опять таблетки перепутал? Если ты сейчас блюешь на мой коврик, я тебе счет за химчистку выставлю. Вместо ответа чавкающий звук за дверью сменился сухим, пулеметным щелканьем человеческих челюстей, выбивающих неестественный костяной ритм. — Блядь... это не Хендерсон, — одними губами артикулировала она, когда во рту моментально скопилась горькая слюна с едким металлическим привкусом адреналина В ответ на искусственный шум из телевизора нечто в коридоре сгруппировалось и с сокрушительной, животной силой впечаталось левым плечом прямо в ее запертую дверь на полном ходу, даже не пытаясь ломать замок руками или кусать дерево. Металлическая рама жалобно лязгнула, верхний замок выбило из пазов с сухим хрустом ломающейся фанеры, а дешевая штукатурка посыпалась на линолеум грязным снегом. — Какого... что ты творишь... — судорожно выдохнула Хэйз, чувствуя, как от тошнотворного звука ломающихся за дверью костей желудочный сок обжигает пищевод, а икроножные мышцы сводит тяжелой, ватной слабостью. Ее мозг отказывался обрабатывать физику происходящего, но вбитая годами поварская моторика сработала на чистых рефлексах. Она попятилась назад, споткнувшись о край ковра, и почти вслепую нащупала кухонный остров. Бледные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на рукояти ее личного шеф-ножа из углеродистой стали. Тяжелый, холодный металл немного отрезвил вспотевшую ладонь. Дыхание Хэйз сорвалось на частые, короткие хрипы, пока ее расширенные золотисто-янтарные глаза неотрывно следили за тем, как верхняя дверная петля с металлическим визгом вырывается из косяка под натиском слепой, безмолвной биомеханики. — Отойди от двери... просто отойди, нахуй, старик! — прохрипела она срывающимся голосом, выставляя лезвие перед собой и не в силах унять мелкую, предательскую дрожь в руках. — Я буду резать... клянусь, блядь, я буду резать!