DEAD NOISE

ОРЕГОН, 12:10. ПОРТЛЕНД, ПАРУ КВАРТАЛОВ ОТ ГОСПИТАЛЯ. Раскаленный воздух дрожал над асфальтом, превращая улицу в липкий, вязкий туннель, где каждый вдох отзывался в гортани сухим, царапающим зудом кислородного голодания. Молли переставлял ноги с трудом, ощущая свинцовую тяжесть в бедрах, в то время как свежий шов под ребрами при каждом шаге вгрызался в мягкие ткани, словно в брюшину зашили битое стекло, вызывая парализующее жжение в фасциях. Зрение сузилось до размеров почтовой марки; мир вокруг превратился в расфокусированный шум, который он методично отфильтровывал, концентрируясь лишь на одном первобытном желании — влить в пересохшее нутро литр ледяной воды. Прямо перед ним, в десяти метрах, женщина в разорванном платье истошно визжала, вцепившись в капот заглохшего внедорожника, пока какой-то парень в спортивном костюме с неестественной, механической силой раз за разом впечатывал ее голову в металл, не пытаясь укусить, а методично ломая кости сокрушительными ударами собственного плеча. — Ебаные животные, — прохрипел Молли себе под нос, чувствуя, как на губах лопается сухая корка, и даже не подумав замедлить шаг. — Орите тише, блядь. У меня и так виски раскалываются от вашей суеты. Ему было абсолютно плевать на панику, на горящие машины и на то, что старый мир сдыхал прямо на его глазах, потому что его мозг абсолютного контрол-фрика сейчас занимался более важной внутренней инвентаризацией. — Шов тянет, но кровь не идет... — бормотал он, заставляя непослушные ноги делать следующий мучительный шаг по плавящемуся бетону. — Если дойду до угла, через три минуты буду у двери... Вода — это жизнь. Жратва — это топливо. Он толкнул массивную дверь своего подъезда здоровым плечом, вваливаясь в спасительную тень, где пахло старой пылью и линолеумом. Подъем на третий этаж превратился в физическую пытку, где Молли буквально затаскивал себя по ступеням, вцепившись в перила так, что костяшки пальцев побелели. Оказавшись в квартире, он тяжело рухнул грудью на край кухонной раковины, испачканными в больничной грязи пальцами скручивая вентиль крана. Первый глоток ледяной воды ударил по пустому желудку так резко, что Молли согнулся, задыхаясь от ослепительной вспышки боли в распоротом животе. — Давай... принимай, сука... — прошипел он сквозь зубы, заставляя себя сглатывать снова и снова, пока ледяная жидкость не заполнила нутро, вытесняя металлический привкус адреналина. — Дыши, сука... давай.. Он выпотрошил кухонный шкаф, нашел наполовину пустую банку арахисового масла и начал методично, как машина, запихивать густую массу в рот грязными пальцами, игнорируя рвотный рефлекс травмированного организма. Только восстановив минимальный баланс калорий, Молли перетащил свое тяжелое тело в гостиную и нажал на кнопку пульта. Экран на мгновение заполнился белым шумом, который тут же сменился ярко-алой заставкой с гербом штата.

«...ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. ГУБЕРНАТОР ПОДПИСАЛ УКАЗ О ПОЛНОЙ ИЗОЛЯЦИИ ШТАТА ОРЕГОН... ВСЕ МОСТЫ ЧЕРЕЗ РЕКУ КОЛУМБИЯ ЗАБЛОКИРОВАНЫ ИЛИ ПОДОРВАНЫ...»

— Подождите-ка, — Молли перестал жевать, тяжело опираясь локтями о колени и впиваясь бордовыми глазами в экран. — Взорвали мосты? Какого хуя вы там творите? Картинка сменилась на любительскую съемку с вертолета: на автостраде стояли бесконечные пробки, а между машинами метались фигурки людей, сбивающих друг друга с ног.

«...Центры по контролю заболеваний подтверждают: триггером вспышки послужила плановая вакцинация. Вирус использует компоненты препарата для ускоренной мутации... Не издавайте лишнего шума. Любые звуки свыше семидесяти децибел провоцируют неконтролируемую агрессию инфицированных...»

Молли медленно откинулся на спинку дивана. Его рука машинально скользнула в карман куртки, вытаскивая тяжелую Zippo. — Значит, Харрис не был каким-то особенным уебком со своей аллергией, — тихо произнес Молли в пустую комнату, скользя большим пальцем по гравировке на металле. — Значит, правительство просто влило убыточный актив в вены миллионам идиотов... В этот момент в стену за его спиной со стороны соседней квартиры что-то тяжело ударилось. Молли мгновенно замер. Сквозь тонкую гипсокартонную перегородку отчетливо пробился звук, от которого по спине поползла ледяная испарина — ритмичный, сухой щелчок человеческих челюстей.