Рыцари Готэма

Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь бронированные паноармные окна роскошного нью-йоркского пентхауса, казалось, неохотно проникали в густой полумрака кабинета. Уилсон Фиск стоял спиной к массивному столу из редкого черного дуба. Его гигантский, монолитный силуэт практически полностью перекрывал вид на залитый светом Манхэттен. Набалдашник его тяжелой трости, украшенный идеальным бриллиантом размером с гольф-мяч, тускло поблескивал в такт тому, как Кингпин медленно переминался с ноги на ногу. Его тяжелое, глубокое дыхание было единственным звуком, нарушавшим мертвую тишину комнаты. Под безупречно скроенным белым пиджаком перекатывались горы мышц. Наконец, на столе с тихим электронным писком вспыхнул широкий экран трехканального терминала защищенной видеосвязи. Фиск плавно, без суеты повернулся. Ткань его дорогого костюма натянулась на широких плечах. Он подошел к столу, нажал кнопку активации и опустился в глубокое кресло из телячьей кожи, которое жалобно и громко скрипнуло под его огромным весом. На трех разделенных секциях дисплея появились лица тех, кто держал в страхе соседний Готэм-сити. На левой панели проступило искаженное шрамами лицо Харви Дента, на центральной — высокомерная, птичья гримаса Освальда Кобблпота, а на правой — безумная, застывшая в жутком оскале физиономия Джокера. — Джентльмены, я рад, что вы нашли время в своем… хаотичном расписании, — Кингпин заговорил вкрадчиво. Его низкий, бархатный баритон вибрировал от скрытой, первобытной угрозы. Он положил тяжелые, как кувалды, ладони на полированный стол, едва заметно наклоняясь вперед. — Нью-Йорк полностью под моим контролем. Моя система работает как швейцарские часы. Теперь мой взор обращен на Готэм. Я предлагаю вам свои безграничные ресурсы, политическое прикрытие и лучшие военные технологии. Взамен я требую лишь одного — вашего официального признания меня Королем преступного мира Готэма. Вы сохраните свои районы, но будете платить десятину и подчиняться моим приказам. На центральном экране Пингвин раздраженно фыркнул, поправляя дрожащими от едва сдерживаемого гнева пальцами свой золотой монокль. Он резко подался вперед, так что его длинный, крючковатый нос почти уперся в объектив камеры. Из его рта вырвался густой шлейф дыма от дорогой сигары. — Послушай меня, нью-йоркский выскочка! — Кобблпот брызгал слюной, его голос сорвался на хриплый визг. Пухлые пальцы судорожно, до белизны костяшек, вцепились в лакированную ручку своего фирменного зонта. — Ты думаешь, что можешь купить Готэм? Этот город — не твоя чистенькая бизнес-игрушка! Мы годами вырывали эти улицы из лап продажных копов, окружных прокуроров и этой проклятой летучей мыши! Мы проливали здесь кровь, пока ты считал свои гроши на Манхэттене! И ты думаешь, что придешь сюда, сядешь на наш трон и будешь диктовать условия? Убирайся обратно в свой Бруклин, толстяк, пока я не скормил твои печенки своим арктическим птицам! Уилсон Фиск даже не моргнул. Его лицо оставалось каменной, абсолютно непроницаемой маской. Лишь желваки на широкой челюсти едва заметно заходили ходуном, выдавая внутреннее напряжение. Он медленно перевел взгляд на левый экран. — Харви? — Фиск слегка приподнял густую бровь, демонстрируя ледяное, почти издевательское спокойствие. — Ты всегда отличался более прагматичным, юридическим подходом к ведению бизнеса. Твоя банда контролирует половину портов. Что скажет твоя чистая, разумная половина? Двуликий сидел в глубоком полумраке своей базы. Левая, обгоревшая, покрытая жуткими багровыми рубцами сторона его лица казалась зловещей тенью. Правая, человеческая сторона оставалась абсолютно неподвижной. Дент медленно поднял руку, в которой зажимал свой знаменитый серебряный доллар с глубокими царапинами на одной из сторон. С характерным, чистым металлическим звоном монета взмыла в воздух, перевернулась в воздухе десяток раз и с хлопком упала на его широкую ладонь. Двуликий опустил взгляд, посмотрел на результат, и его изуродованные, обнажающие зубы губы искривились в презрительной усмешке. — Монета сделала выбор, Фиск, — выплюнул Двуликий. Его голос звучал как хруст ломающихся костей, смешанный со злобным рыком. Он резко, одним яростным движением спрятал доллар в карман двухцветного пиджака и уставился прямо в камеру. — И ответ — нет. Нам не нужен босс из другого штата. Наш город разделен поровну, и третьей половины в нем нет. Если ты или твои цепные псы переступите черту округа, мы разделим твою драгоценную империю пополам. И поверь мне, Уилсон, тебе очень не понравится, какая именно часть достанется твоим безутешным родственникам. Мы похороним тебя в безымянной могиле. Кингпин тяжело, шумно вздохнул. Он плавно провел огромной ладонью по своей гладко выбритой голове, словно стирая остатки терпения, и устремил взгляд на последний, правый экран. Джокер до этого момента сидел удивительно тихо. Он подпирал бледный подбородок тонкими кулаками, измазанными в дешевом гриме, и ритмично раскачивался из стороны в сторону, что-то напевая себе под нос. Но стоило Фиску посмотреть на него, как клоун резко замер. Его глаза расширились, и он разразился диким, пронзительным, режущим слух хохотом. Он откинулся на спинку ржавого стула, хватаясь за худой живот и дрыгая ногами от восторга. Затем он резко, в одну секунду, посерьезнел. Его лицо вытянулось, а безумные глаза уставились на Кингпина сквозь экран с пугающей ясностью. — О-о-о, Большой Папочка пришел поиграть в песочницу! — Джокер притворно и громко захлопал в ладоши. Его голос так и сквозит ядовитой издевкой. Он безумно улыбнулся, обнажив неровные зубы, и покрутил грязным пальцем у своего зеленого виска. — Посмотрите на него! Такой серьезный, такой важный! Ты хочешь править Готэмом? О, толстяк, этот город ломает таких правильных парней, как ты, на завтрак! У тебя, небось, есть план? Графики? Таблички в Экселе? Структура? Ха-ха-ха! Как же это скучно! Нам не нужны твои деньги, Большой Уилл! Мы здесь, в Готэме, любим хорошую шутку, а твое предложение — это просто первоклассный анекдот! Мы не подчиняемся законам бизнеса. Мы разрушаем все, к чему прикасаемся. Приходи к нам, я лично нарисую на твоем лице улыбку… побольше! Уилсон Фиск медленно, монументально поднялся с кресла. Его колоссальная, двухметровая фигура снова нависла над дубовым столом, излучая чистую, сокрушительную физическую силу. Он взял в руки свою трость, сжав ее с такой силой, что кожа на его костяшках побелела и натянулась до предела. Его глаза сузились, превратившись в две холодные, расчетливые щели, из которых веяло абсолютной беспощадностью. — Я надеялся, что до этого не дойдет. Я предлагал вам мир, стабильность и процветание, которых вы, дикари, никогда не видели, — голос Кингпина упал до леденящего шепота, от которого воздух в кабинете, казалось, похолодел на несколько градусов. Он резко, со всей силы опустил тяжелый набалдашник трости на дубовую поверхность стола. Раздался оглушительный удар, похожий на выстрел, и по прочной древесине побежала едва заметная трещина, а терминал связи жалобно звякнул. — Но вы выбрали уничтожение. Вы возомнили себя королями в своей сточной канаве. С этого момента вы все — ходячие мертвецы. Мои люди камня на камне не оставят от вашего синдиката. Я выжгу ваши притоны, а Готэм захлебнется в крови. Это война, господа. И вы совершили свою последнюю ошибку. Одним коротким, точным движением массивного пальца Фиск ударил по кнопке отключения. Экраны мгновенно погасли, погрузив кабинет в тяжелую, звенящую тишину. Кингпин повернулся к окну, тяжело дыша и глядя на раскинувшийся внизу мегаполис, который скоро должен был стать тылом для его личной армии. Он нажал кнопку на селекторе интеркома. — Соберите команду в главном ангаре, — глухо, но отчетливо приказал он своему секретарю. — Вызовите Скорпиона, Носорога, Электро, Дэдшота, Шокера и Крэйвена, ко мне в кабинет. Просторный зал заседаний, примыкающий к кабинету Кингпина, напоминал запертую пороховую бочку, к которой уже поднесли дымящийся фитиль. За длинным столом из полированного черного мрамора, в котором отражались роскошные хрустальные люстры, сидели шестеро самых опасных и разыскиваемых наемников Нью-Йорка. Воздух в помещении был буквально наэлектризован в самом прямом смысле этого слова. В углу глухо и мерно гудела климатическая система, но этот звук полностью перекрывался сухим, трескучим щелканьем статического электричества. Синеватые искры то и дело срывались с пальцев Макса Диллона и с тихим шипением исчезали в воздухе, оставляя после себя резкий, удушливый запах озона.Тяжелые дубовые двери пентхауса бесшумно разошлись в стороны. В зал монументальной походкой вошел Уилсон Фиск. Его огромная фигура в белоснежном костюме мгновенно приковала к себе все взгляды. Каждым своим шагом он словно вжимал паркет в бетонное основание здания, заставляя наемников мгновенно умолкнуть и прекратить перепалки. Фиск прошел к главе стола, плавно перенес вес на свою массивную трость и окинул присутствующих ледяным, сканирующим взглядом, в котором читалась абсолютная уверенность в своей силе. — Джентльмены, — начал Фиск. Его низкий, ровный голос зазвучал под высоким потолком, заполняя собой каждую щель и заставляя вибрировать хрустальные подвески люстр. — Я собрал вас здесь, потому что передо мной стоит задача, требующая не просто грубой силы, а лучших из лучших. Мы отправляемся в Готэм. И я предлагаю вам не банальный разовый контракт с кучей ограничений. Я предлагаю вам полноценное партнерство. Деньги, которые вы устанете тратить, безграничную власть на новых, еще не поделенных территориях и политическое влияние, способное заткнуть за пояс любое федеральное агентство. Алексей Сицевич тяжело, с глухим стуком навалился огромными локтями на мраморный стол. Дорогая каменная плита жалобно хрустнула под его весом, и по полированной поверхности побежала тонкая сетка трещин. Массивное, угловатое лицо Сицевича, намертво зажатое в тиски серого пуленепробиваемого полимерного костюма Носорога, расплылось в широкой, довольной ухмылке. Он громко, со звуком удара по наковальне, хлопнул себя ладонью по бронированной груди. — Если босс говорит, что дело верное, значит, Сицевич в деле без лишних вопросов! — пробасил Носорог, преданно и снизу вверх глядя на Фиска. Он шумно, со свистом выдохнул через широкие ноздри, словно разъяренный бык перед броском. — Кингпин никогда не бросает слов на ветер. Ты всегда платишь до последнего цента, Уилсон, это все знают. Кого мне нужно растоптать в этой их мрачной, занюханной дыре под названием Готэм? Только покажи пальцем, босс, и я превращу их кирпичные заводы в пыль вместе с хозяевами! Скорпион, сидевший прямо на спинке дорогого кожаного стула и лениво покачивавший из стороны в сторону своим длинным механическим хвостом, ядовито и противно рассмеялся. Стальное, остро заточенное жало с тихим шипением пневматики прошло в паре сантиметров от массивного уха Носорога, заставив гиганта глухо и угрожающе рыкнуть. Макдональд Гарган нагло, не разуваясь, закинул ноги на стол, демонстрируя полное пренебрежение к дорогой обстановке. Однако в его желтоватых, постоянно бегающих глазах все равно читался подсознательный, животный страх перед возвышающейся фигурой Кингпина. — Расслабься, рогатый, не брызгай слюной, — Скорпион оскалился, обнажив неровные зубы под зеленой маской, и перевел дерзкий, но настороженный взгляд на Фиска. — Эй, Фиск, Готэм — это же просто огромная сточная канава, забитая фриками в клоунском гриме и порванном трико! Мы с искоркой разнесем их местечковые банды за пару часов, они даже понять ничего не успеют. Ты тут красиво поешь про власть и влияние, смотри только, не обмани нас. Мы, конечно, тебе верим, ты мужик серьезный, держишь слово... Но если дело пахнет большими пушками и легкими миллионами, Скорпион хочет видеть свою долю вперед. Нам нужны гарантии, понимаешь? Чтобы кошелек приятно тяжелел еще до того, как мы пересечем черту этого проклятого города. — Слышь, ты, хвостатый, полегче на поворотах с «искоркой»! — Электро резко выпрямился в своем кресле, оскорбленный до глубины души. Вокруг его головы с сухим треском вспыхнула яркая, неоново-желтая корона из чистой электрической энергии, заставив лампочки в зале испуганно мигнуть. Макс Диллон нагло сплюнул прямо на дорогой персидский ковер, оставив на ворсе дымящуюся черную подпалину. — Готэмские центральные подстанции принадлежат мне с того самого момента, как я туда приеду, ясно тебе? Я зажгу этот чертов город так, что их хваленая летучая мышь ослепнет в небе от собственной тени! Мы там всех местных клоунов на колени поставим, Кингпин. Твои бабки — наши спецэффекты. Нам никто не указ, мы просто сожжем всё, что движется, если они откажутся платить! В противоположном конце стола Герман Шульц сидел смирно, стараясь держаться как можно тише. Он бережно, почти любовно поглаживал свои массивные вибро-рукавицы, проверяя уровень заряда на небольших индикаторах. В отличие от своих шапкозакидательских подельников, Шокер вообще не разделял их бурного восторга. Он нервно сглотнул скопившуюся слюну, и его пальцы в желто-коричневом стеганом костюме слегка подрагивали от напряжения. — Мне глубоко плевать на вашу власть, новые территории и уличное влияние, — негромко буркнул Шокер, упорно опустив взгляд на полированный стол и не глядя никому в глаза. Его голос звучал приглушенно и плоско из-за плотной маски. — Я просто хочу выйти из этой чертовой игры богачом. Окончательно и бесповоротно. Фиск, если твои финансовые гарантии твердые и золото реальное — я обеспечу тебе прорыв абсолютно любой обороны, сломаю любые сейфы и стены. Но я не собираюсь подставляться под пули их безумных маньяков ради чужих амбиций и красивых лозунгов. Только бизнес, чистый кэш на швейцарский счет и ничего личного. Сергей Кравинов сидел в центре стола абсолютно неподвижно, словно каменное изваяние. На нем был его традиционный, пахнущий порохом и сухой травой жилет из натуральной львиной шкуры. Крэйвен-Охотник презрительно, с глубоким отвращением осмотрел кричащих Скорпиона и Электро, после чего высокомерно выпрямился, устремив на Кингпина тяжелый, гипнотизирующий взгляд истинного хищника. В его глубоком голосе звучало искреннее, аристократическое пренебрежение к приземленным, шкурным желаниям остальных присутствующих. — Деньги... золото... швейцарские счета... Мелкие, ничтожные, трусливые людишки, — Крэйвен разочарованно и медленно покачал головой, на секунду прикрыв глаза от досады. Затем он резко открыл их, и в зрачках блеснул безумный, первобытный азарт охоты. — Готэм — это не просто город. Это величайшие, опаснейшие охотничьи угодья в этом полушарии! Я согласен на твою авантюру, Фиск. Но не ради твоих зеленых бумажек и дутых титулов. Мой главный приз — это головы Бэтмена и Бэйна. Настоящие трофеи. Говорят, этот стероидный бык Бэйн считает себя вершиной человеческой эволюции и тактической мысли. Я лично сломаю его хребет об колено, а шкуру летучей мыши высушу и повешу над своим камином в родовом поместье. Вот это — награда, достойная мужчины. Все это долгое время Флойд Лоутон сидел в самом темном, уединенном углу комнаты, куда практически не доходил свет люстр. Дэдшот даже не подумал снять свой высокотехнологичный красно-белый шлем. Лишь его яркий круглый оптический прицел на правом глазу мерно, как сердцебиение, пульсировал рубиновым светом, непрерывно сканируя комнату и фиксируя тепловые сигнатуры каждого присутствующего. Он сидел расслабленно, откинувшись назад, но его правая рука замерла в опасной, миллиметровой близости от закрепленного на запястье спаренного пистолета. Он вел себя предельно осторожно, не доверяя ни истеричному Электро, ни молчаливому Крэйвену, ни уж тем более самому Фиску.— Звучит всё это чертовски красиво и гладко, Фиск, — Лоутон наконец заговорил. Его холодный, абсолютно механический тон, пропущенный через встроенный вокодер шлема, заставил Скорпиона заткнуться. Дэдшот медленно, плавно поднялся со своего места, демонстрируя безупречную осанку профессионального военного и первоклассного убийцы. — Но есть одна маленькая, но очень существенная проблема. Я работаю исключительно один. Мне не нужны в напарниках эти цирковые клоуны, которые выдадут нашу позицию первому же патрулю своим идиотским криком или искрами из задницы. В команде я не функционирую. Мой контракт должен быть обособленным. Уилсон Фиск плавно, без единого лишнего микродвижения повернул свою массивную голову в сторону Дэдшота. На его широком лице появилась едва заметная, хищная и понимающая усмешка. Он сделал один тяжелый шаг вперед, сокращая и без того небольшую дистанцию между ними, и плотно навалился обеими руками на свою трость, сверху вниз глядя на наемника. — Не нужно излишней скромности, Флойд, она тебе совершенно не идет, — Кингпин произнес это тихо, почти интимно, но каждое его слово весило хорошую тонну. Он заглянул прямо в пульсирующий красный объектив прицела Лоутона, не выказывая ни капли страха перед наведенным оружием. — Мои аналитики досконально подняли правительственные архивы Белль Рив. Ты весьма неплохо, я бы даже сказал — блестяще, показал себя в качестве полевого командира так называемого «Отряда Самоубийц» под началом Аманды Уоллер. Ты как никто другой в этом мире умеешь заставлять неконтролируемых психопатов и фриков работать на четкий, осязаемый результат. В Готэме именно ты будешь координировать их действия и направлять эту разрушительную силу в нужное мне русло. И ты справишься с этим, Флойд. Потому что на кону стоит слишком много, включая твою свободу и жизнь твоей дочери. Дэдшот на секунду буквально окаменел. Красный огонек его прицела сузился до размеров игольного ушка, фиксируя пульс и мимику Фиска, но Кингпин был абсолютно спокоен — его сердце билось в идеальном, ровном ритме. Лоутон коротко, едва заметно кивнул, признавая свое тактическое поражение в этом словесном раунде. — От тебя действительно ничего не скроешь, толстяк, — гораздо тише и уже без прежней спеси сказал Дэдшот, медленно опуская руку от наручного оружия. — Ладно. Твоя взяла. Но помни: если кто-то из этих ментальных инвалидов подставит меня под удар или сорвет мою засаду — я пристрелю его прямо на месте, не дожидаясь окончания миссии. — Договорились, — сухо отрезал Кингпин, и эта тема была закрыта раз и навсегда. Он резко развернулся ко всей группе, широко раскинув свои огромные руки в стороны, словно обнимая весь зал и подчиняя его своей воле. — Вылетаем через час на частном вертолете. Готэм ждет своих новых хозяев. Сделайте так, чтобы этот город запомнил день нашего прибытия. Залитый неоновым светом клуб «Айсберг Лаундж» этой ночью напоминал склеп, в котором мертвецы устроили пир. Заведение было закрыто для обычных посетителей, у входа дежурили вооруженные до зубов люди Пингвина, нервно озираясь по сторонам. В центре огромного полутемного зала, прямо вокруг главного декоративного бассейна, пахло дорогой выпивкой, болотной сырости и едва уловимым, удушливым ароматом токсина страха. На роскошном кожаном диване, закинув ноги на подлокотник, сидела Харли Квинн. Она весело напевала под нос безумный мотивчик и крутила в руках огромный деревянный молот, едва не задевая им стоящего рядом Глинноликого. Огромная глиняная масса живого мертвеца то и дело лениво меняла форму, перетекая из человеческого облика в бугристый ком грязи. — Да прекрати ты махать этой колотушкой, девчонка! — утробно пророкотал Глинноликий, его голос звучал так, словно ворочались тектонические плиты. От его резкого движения от плеча отвалился кусок слизи и с глухим шлепком упал на ковер. — Из-за твоей суеты у меня лицо портится. Я, между прочим, пытаюсь сосредоточиться на роли защитника города! — Ой-ой-ой, посмотрите на него, великий актер погорелого театра! — Харли задорно рассмеялась, скорчив гримасу и показав ему язык. Она поудобнее перехватила рукоять молота. — Расслабься, Глиняный! Наш Готэм хотят прибрать к рукам нью-йоркские пижоны. Это же весело! Новые лица, новые мальчики для битья! — Тишина! — Освальд Кобблпот с силой вонзил свой зонт-трость в ковер, привлекая внимание собравшихся. Он тяжело затянулся, выпуская из рта густое облако сигаретного дыма, и злобно прищурился. — Хватит балагана. Свинья из Нью-Йорка думает, что может просто прийти и забрать наши улицы. Этот жиртрест Фиск звонил мне. Он предложил союз. Покровительство! Мне! В моем собственном городе!— Покровительство? Какая дерзость, — Двуликий швырнул на стол тяжелую пачку банкнот, его обгоревшая половина лица уродливо исказилась в гримасе ярости. Он лихорадочно крутил в пальцах свою монету, не сводя глаз с присутствующих. — Наш синдикат единогласен. Чистая монета говорит — убирайся к черту. Шрамы говорят — мы сотрем его в порошок. На кону вся власть в городе. Фиск нанимает лучших киллеров со всего побережья. Если мы разделимся — он перещелкает нас поодиночке. Либо мы бьем единым фронтом, либо монета ляжет шрамом вверх для каждого из нас. В этот момент из тени за диваном буквально выскочил Джокер. Его дикий, неестественный смех эхом разнесся по пустому клубу, заставив охранников у дверей вздрогнуть. Он подбежал к Пингвину, по-панибратски, с размаху хлопнул его по плечу и завертелся на месте, раскинув руки. — О да! Мы устроим ему такой теплый прием, что его жир потечет по мостовой! — Клоун театрально схватился за щеки, изображая крайний восторг. — Новая кровь! Новые игрушки! Это же просто праздник какой-то! Освальд, радость моя, ну чего ты такой угрюмый? Представь, сколько у нас будет веселья! Интересно, а его белый пиджак хорошо горит? Мы обязаны это проверить, Хах-ха-ха! — Убери от меня свои грязные лапы, придурок! — Пингвин брезгливо стряхнул руку Джокера со своего плеча и поправил монокль. — Твои шуточки оставь для Аркхема. Фиск — это не Бэтмен. Он не будет сажать тебя в клетку. Он просто пустит тебе пулю в затылок и перешагнет через труп. У него армия наемников: Электро, Скорпион, Дэдшот… Это профессиональные убийцы, а не уличная шваль! Из темной, зеленоватой воды бассейна с тяжелым всплеском поднялась огромная фигура. Убийца Крок оперся мощными когтистыми лапами о бортик, с его чешуйчатой кожи ручьями стекала вода. Из пасти капала густая слюна, обнажая ряды острых, как бритва, клыков. — Мне плевать на его киллеров, — прорычал Крок, скрежеща зубами, отчего по залу разнесся жуткий костяной звук. — Пусть только сунутся в канализацию. Я разорву их на куски и сожру прямо там. Мясо есть мясо. Будь то Дэдшот или сам Фиск — на вкус они все одинаковые, когда у них сломаны кости. — О, страх… я уже чувствую, как этот город начинает дрожать от предвкушения, — Джонатан Крейн, скрытый под своей жуткой, пахнущей гнилью маской Пугала, медленно вышел из угла зала. Он потирал длинные костлявые пальцы, на которых поблескивали иглы, соединенные с баллонами на его поясе. — Фиск думает, что он контролирует все своими деньгами. Но у него тоже есть страхи. И когда мои токсины наполнят легкие его наемников, их хваленое технологичное оружие им не поможет. Они будут стрелять в собственные тени. Они будут умолять о смерти. В этот момент воздух в клубе словно сгустился. Из-за спины Джокера с диким, плотоядным шипением вырвались ярко-красные симбиотические отростки. Карнаж, полностью поглотивший тело Клетуса Кэсиди, безумно оскалился. Его огромные белые глаза-глазницы расширились, а пасть, полная игловидных зубов, растянулась до ушей. — Кровь! Будет так много сочной, свежей крови! — Кэсиди забился в экстазе, его руки мгновенно трансформировались в тяжелые, острые кровавые топоры. Он начал хаотично рассекать ими воздух, со свистом пронося лезвия в паре сантиметров от лица Пугала. — Мы вырежем этот Нью-Йорк подчистую! Каждую улочку, каждого их человечка! Фиск прислал нам мясо, и мы устроим настоящую резню! Смерть — это так весело, правда, Джокер?! Давай сдирать с них кожу живьем! — Заткнись, кусок грязи, — раздался громоподобный, леденящий душу голос, от которого Карнаж на секунду замер. Бэйн, чья колоссальная фигура возвышалась над всеми присутствующими, сделал тяжелый шаг вперед. Пол под его армейскими ботинками едва заметно просел. Закрепленные на его затылке трубки запульсировали, прогоняя по венам ядовито-зеленый Веном. Мышцы гиганта раздулись, а огромные кулаки сжались с такой силой, что кожаные перчатки жалобно затрещали. Он посмотрел на Карнажа и Джокера с глубоким, леденящим презрением. — Из-за вашего безумия мы проиграем эту войну еще до ее начала, — Бэйн навис над Джокером, его голос звучал как монолитная скала, не терпящая возражений. — Вы — непредсказуемый мусор. Клоун, который думает только о шутках, и маньяк, зацикленный на бессмысленной резне. Я не доверяю вам ни на одну секунду. Война — это искусство стратегии, дисциплины и точного расчета. Уилсон Фиск — сильный лидер, и его люди будут действовать как единый механизм. Бэйн медленно повернул голову к Карнажу, и в его глазах за маской блеснула смертоносная угроза. — Одно неверное движение с вашей стороны, одна сорванная засада ради ваших больных развлечений — и я лично вырву этот красный шлам из твоего позвоночника, Кэсиди. Я сломаю вам хребты еще до того, как люди Фиска пересекут границу Готэма. Джокер лишь наигранно надул губы, картинно испугался и спрятался за спину Харли, которая тут же выставила вперед свой молот, воинственно посмотрев на гиганта. — Эй, полегче, большой парень! Не порть вечеринку! — крикнула Харли, дернув своими разноцветными хвостиками и угрожающе покачивая оружием. — Мой Пудинг просто радуется гостям! Не надо тут командовать, у нас тут вообще-то равноправие маньяков! — Готэм принадлежит нам, — Бэйн полностью проигнорировал ее выпад, повернувшись к Пингвину и Двуликому. В его позе, расправленных плечах и холодном взгляде читалась абсолютная, железобетонная уверенность в собственных силах. Он заложил руки за спину, демонстрируя превосходство.— Фиск совершил роковую ошибку, посчитав нас легкой добычей. Его наемники — лишь люди, которые прячутся за технологии, прицелы и свои глупые суперспособности. Моя армия на улицах уже мобилизована. Моя стратегия защиты секторов безупречна. Мы сокрушим Кинпина на его же поле, раздавив его авангард в доках. Но помните: я прикрою ваши спины от внешнего врага. Но если кто-то из местных психов решит поиграть в свои игры во время боя — пощады не будет ни от Нью-Йорка, ни от меня. Сырой и прохладный воздух Бэт-пещеры был наполнен тихим, но непрерывным гулом серверов Бэткомпьютера. В полумраке подземелья, прерывисто прерывемом лишь вспышками индикаторов, капли воды со свистом срывались со столетних сталактитов и с глухим стуком разбивались о каменный пол. На огромных мониторах, занимавших всю центральную стену, лихорадочно сменяли друг друга спутниковые снимки Готэма, зашифрованные криминальные сводки и тепловые карты портовых доков. Бэтмен сидел в своем массивном кресле, облаченный в тяжелую углепластиковую броню. Его лицо под маской казалось высеченным из мрака, а челюсти были сжаты с такой силой, что на скулах перекатывались желваки. Его облаченные в перчатки пальцы стремительно летали по клавиатуре, перехватывая и анализируя закрытые каналы связи синдиката Пингвина. — Брюс, это уже не обычная разборка за территорию или передел сфер влияния, — Дик Грейсон сделал решительный шаг вперед из тени, скрестив руки на груди. Найтвинг выглядел уставшим, под его глазами залегли глубокие тени, а синий неоновый логотип на костюме был покрыт свежей дорожной пылью и копотью. — Кинпин перебрасывает в город своих лучших, самых отбитых наемников. На улицах Готэма вот-вот начнется бойня, которой мы еще не видели. Нам нужны все, кто может держать оружие. Вызывай Лигу Справедливости. Вызывай Титанов. Поодиночке мы этот шквал просто не остановим. Город захлебнется в крови. — Нет, — Бэтмен даже не повернул головы, его голос прозвучал как удар тяжелого погребального колокола, эхом разнесшийся под сводами пещеры. Он резко нажал комбинацию клавиш, выведя на центральный экран досье на Дэдшота, Электро и Скорпиона с пометками «Чрезвычайно опасны». — Это внутреннее дело Готэма, Дик. Если мы впустим сюда Лигу, город превратится в международную зону боевых действий. Лига Теней только и ждут, когда я проявлю слабость и позову чужаков, чтобы нанести удар из тени. Мы справимся сами. Как и всегда. Рядом с терминалом бесшумно, словно призрак, появился Альфред Пенниуорт. В руках он держал безупречно начищенный серебряный поднос с чашкой нетронутого, уже остывающего черного кофе. Пожилой дворецкий печально посмотрел на Брюса. Его плечи были слегка опущены под грузом прожитых лет и вечной, непреходящей тревоги за своего воспитанника, которого он вырастил из осиротевшего мальчика. — При всем моем глубочайшем уважении, мастер Брюс, но ваша гордость и это вечное одиночество могут стать гробом для Готэма, — тихо, но с явным, горьким укором произнес Альфред, свободной рукой аккуратно поправляя свой безупречный черный галстук-бабочку. — Мастер Ричард абсолютно прав. Вы не можете быть в десяти местах одновременно, когда по улицам маршируют Бэйн и Карнаж, а с неба готовы ударить люди Фиска. Позвольте хотя бы вашей семье помочь вам. Не отталкивайте тех, кто готов умереть за вас. Бэтмен резко встал из кресла. Этот подъем был настолько стремительным и угрожающим, что его огромный черный плащ взметнулся, словно крылья гигантской летучей мыши, на мгновение заслонив свет мониторов. Он навис над столом, уперевшись мощными кулаками в металлическую панель, и его глаза за белыми линзами маски гневно сузились. — Я сказал — нет, Альфред! — отрезал Брюс. Голос его сорвался на глухой, вибрирующий рык, от которого в клетках неподалеку тревожно зашуршали летучие мыши. — Семья останется в стороне. Дик, ты немедленно возвращаешься в Бладхейвен и обеспечиваешь безопасность там. Я не хочу, чтобы кто-то из вас попал под перекрестный огонь наемников Кинпина или безумцев Кобблпота. Это мой город. Мой крест. Моя ответственность. Разговор окончен. Найтвинг лишь горько, разочарованно усмехнулся и покачал головой. В его голубых глазах вспыхнул опасный огонь — то самое старое, несгибаемое упрямство, которое он когда-то перенял у самого же Бэтмена. Он резко отвернулся от наставника, вытащил из-за пояса свой портативный тактический коммуникатор и уверенным движением большого пальца переключил его на зашифрованную частоту «Бэт-семьи». — Прости, Брюс, но в этот раз я тебя не послушаю. Твое мученичество нам всем уже поперек горла стоит, — процедил Дик, нажимая кнопку глобальной отправки экстренного вызова. — Всем постам. Это Найтвинг. Код «Черный рассвет». Готэм в критической опасности, Кинпин начинает вторжение. Нам нужны все доступные силы для защиты секторов. Робин, Красный Робин, Бэтвумен, Бэтгерл, Красный Колпак — ответьте, если вы живы. На главном мониторе Бэткомпьютера один за другим загорелись пять персональных значков, но система тут же начала выдавать красные сигналы отказа. На экране вспыхнули текстовые уведомления системы глобального позиционирования. — Черт… Тим не отвечает, — вслух говорил Дик, и его лицо с каждой секундой становилось все бледнее, а пальцы сильнее сжимали корпус прибора. — Дэмиен тоже. Кейт Кейн блокирована правительственными агентами в штабе, у нее проверка департамента… Черт, черт, черт! Мы одни! Вдруг два значка в самом низу панели резко окрасились в ярко-зеленый цвет. Из динамиков Бэткомпьютера раздался резкий треск статического напряжения, пробивающийся сквозь помехи. — Найтвинг, я на связи, — в пещере зазвучал мягкий, но предельно сосредоточенный и собранный голос Барбары Гордон. На дополнительном экране справа появилось изображение Бэтгерл, которая уже застегивала на ходу ремни своей легкой титановой брони и поправляла маску. — Я перехватила логистические отчеты и портовые манифесты Фиска. Ситуация паршивая, они везут тяжелое вооружение. Я буду в порту через десять минут на бэтцикле. Брюс, даже не думай спорить и включать своего «одинокого волка», я уже выехала и не поверну назад. Сразу за ней на связь вышел другой канал, и из динамиков донесся тяжелый, металлический, слегка искаженный встроенным резонатором шлема смешок. Джейсон Тодд явно был в прекрасном расположении духа от новости о грядущей полномасштабной бойне. — О, неужели наш святой старик наконец-то признал, что его бэт-игрушек и пафосных речей не хватает на всех? — Красный Колпак со скрежетом передернул затвор своего крупнокалиберного пистолета на том конце провода, и этот звук прозвучал зловеще отчетливо. — Какое совпадение, Найтвинг, я как раз ошивался возле доков Пингвина, выслеживал его шестерок. Тут намечается славная вечеринка с парнями из Нью-Йорка. Ждите, скоро буду. И приготовь побольше мешков для трупов, Брюс, я свои правила и настоящие пули дома не оставлял. Ты меня не удержишь. Бэтмен застыл на месте, тяжело, прерывисто дыша. Его широкая грудь вздымалась под бронепластинами. Он медленно перевел взгляд с горящих зеленым экранов на Найтвинга, который стоял прямо перед ним, упрямо вздернув подбородок и готовый к любой, даже самой яростной вспышке гнева со стороны своего бывшего наставника. Альфред в стороне лишь молча, с едва заметной облегченной улыбкой понимающе кивнул Дику, убирая поднос. — Вы просто невыносимы. Все вы, — наконец глухо и хрипло произнес Бэтмен после долгой, удушающей паузы. В его голосе впервые за долгие годы послышалось редкое, едва заметное поражение перед собственной семьей. Он медленно, тяжелым шагом подошел к оружейному стенду, с тихим щелчком открыл замок и взял с полки массивный, утяжеленный бэтранг. — Хорошо. Но вы беспрекословно подчиняетесь моим тактическим приказам. Джейсон не стреляет на поражение без моей крайней, личной команды, иначе я сам выдворю его из города. Дик, ты и Барбара берете под контроль верхний ярус и крыши. Мы выдвигаемся в порт. Живо. Время пошло. Продолжение следует…