К чему приводит его больная любовь и ложь.

Познакомились они в коридоре школы, Макс как обычно сбежал с урока физики, потому что даже спустя несколько лет изучения данного предмета знаний не прибавилось, следовательно дабы избежать морального изнасилования от Марии Ивановны Походовской, парень сбежал с её "интересного" урока. Дима же прославился на всю школу своим пофигистическим отношением к учёбе в принципе, Странно, что тихий парень и вечный хулиган нашли общий язык, но не нам судить про их дружбу. За пару лет они стали больше, чем просто знакомые, вечно вместе, свои локальные шутки, вечные ночёвки. В общем всегда рядом, хоть и противоположности: Дима - вечный шутник, чаще всего в компаниях и Макс - тихий парень, почти без друзей, но крутящий девушками как захочется.

***

Звонок на урок давно отгремел, а пустой коридор на втором этаже всё ещё хранил эхо чьих-то шагов. Макс, которого все за глаза звали Магой: за любовь к необычным теориям и умение находить магию в мелочах, стоял у окна, прижавшись лбом к прохладному стеклу. За окном моросило, и капли рисовали на стекле запутанные карты несуществующих миров. — Ты чего не на физике? — раздался голос у него за спиной. Макс обернулся. В дверях класса стоял Дима — вечно взъерошенный, с наполовину расстегнутой рубашкой и ремнём, который он так и не научился правильно застёгивать. Дима держал в руке два яблока — одно уже надкусанное. — Мог бы спросить то же самое у тебя, — усмехнулся Макс. — Ты вообще на каком уроке должен быть? — На физре. У нас зал занят, так что мы типа на «самоподготовке». — Дима хрустнул яблоком и подошёл ближе. — А ты? Опять убежал от контрольной по физике? — Я не убежал. Я вышел подышать. На пять минут. — Макс поправил очки, которые вечно сползали на кончик носа. — Просто там слишком много формул. А я в них… теряюсь. Дима вдруг рассмеялся — громко, заразительно, так, что эхо разнеслось по всему коридору. — Ты теряешься в формулах, зато можешь рассказывать про созвездия три часа подряд, — он протянул Максу второе яблоко. — Держи. Красное, как твои уши, когда тебя вызывают к доске. Макс покраснел — и правда, как это яблоко — но взял угощение. — Спасибо, — тихо сказал он. — Ты… всегда появляешься, когда я пытаюсь спрятаться. Дима пожал плечами и уселся на подоконник рядом, так близко, что их плечи почти касались. — Может, я просто не люблю, когда ты грустишь один. Даже если это из-за контрольной по физике. Они замолчали. За окном моросил дождь, где-то вдалеке учительница истории монотонно вещала про Наполеона, а на втором этаже пустой школы двое парней делили яблоки на двоих и тишину, которая говорила громче любых слов. И Макс впервые подумал, что, возможно, магия всё-таки существует. И живёт она вовсе не в звёздах, а в том, кто без вопросов приносит тебе яблоко, когда весь мир требует от тебя формул. Прозвенел звонок и пришлось всё же разойтись по разным кабинетам.

*Ключи от школьного неба*

После шестого урока школа опустела. Только в кабинете биологии горел свет, да в конце третьей рекреации маячила фигура вахтёрши, которая уже надела очки для чтения и углубилась в детектив. Макс сидел на подоконнике на третьем этаже — в том самом крыле, куда почти никто не заходил после звонка. На коленях у него был потрёпанный дневник, но он в него не смотрел. Он смотрел в окно, где вечернее солнце золотило верхушки клёнов. — Я знал, что найду тебя здесь, — раздалось с лестницы. Дима поднялся на этаж, слегка запыхавшись. Форму он уже снял, футболка на плече порвалась — то ли на физре, то ли в очередной драке с парнем из параллельного класса. Волосы торчали во все стороны. — Ты специально ищешь самые одинокие места в школе? — спросил Дима, подходя ближе. — Я не ищу. Я просто… остаюсь там, где тихо, — ответил Макс, не оборачиваясь. — Почему ты ещё не ушёл? — А почему ты ушёл не спросив? — парировал Дима и бесцеремонно уселся рядом, сдвинув Макса локтем. — Мы же договаривались вместе до метро идти. Макс виновато улыбнулся: — Забыл. — Врёшь, — без злости сказал Дима. — Ты ничего не забываешь. Ты просто иногда уходишь в себя. Как улитка в раковину. Только у неё раковина красивая, а у тебя — одиночество. Макс наконец повернул голову. Очки чуть сползли, и Дима машинально поправил их — легко, почти невесомо, большим пальцем за дужку. Макс замер. — Спасибо, — выдохнул он. — За очки? — Не только. За то, что ищешь меня. Дима отвёл взгляд. На его щеках проступил едва заметный румянец — или это просто закат так играл. — Дурак, — сказал он тихо, почти ласково. — Конечно, ищу. Кто ещё мне расскажет, почему звёзды не падают и куда деваются все потерянные носки? — Носки не теряются. Они переходят в параллельное измерение, где из них делают вешалки, — совершенно серьёзно ответил Макс. Дима расхохотался — громко, до звонкой пустоты школьного коридора. А когда отсмеялся, вдруг положил голову Максу на плечо. Легко. Будто это было самое естественное движение в мире. — Останься тут ещё на десять минут, — попросил Дима, закрывая глаза. — А потом пойдём к метро. И по дороге расскажешь мне про носки. Макс не шевелился. Сердце колотилось где-то в горле. Он смотрел на растрёпанные Димины волосы, на тень от ресниц, на беззащитную линию шеи — и думал, что если это не магия, то он не знает, как она вообще выглядит. — Хорошо, — сказал он. — Расскажу. И они сидели так, пока закат не погас окончательно, а вахтёрша не кашлянула снизу: — Мальчики, школа закрывается! Дима поднял голову, потёр глаза и улыбнулся: — Пошли, улитка. Провожу тебя до твоей раковины. Они спустились вниз, и на пороге школы их тени на секунду слились в одну. Вахтёрша вздохнула с лёгкой улыбкой и снова уткнулась в детектив — в этой школе она давно привыкла, что чудеса случаются не только в книгах.

***

Метро было непривычно забито людьми, вроде обычное явление для вечера, но ощущение давки было особенно неприятным. Дима проводил Макса до его поезда и встал с краю, мягко чмокнув висок младшего парень развернулся и пошёл в сторону перехода, наблюдая как поезд с младшим отъезжает от станции. Перейдя на другую линию Дима надел наушники и погрузился в свои мысли. Мысли почему-то не собирались уходить от его чёрно-волосого чуда с голубыми глазами, милым смехом и тупыми шутками. Макс тем временем ехал в сторону, переписываясь с Яной, не задумываясь про его лучшего друга. Пообещав ей поболтать дома о убрал телефон, попутно включая на плеере песни Алёны Швец. Доехав до своей станции он вышел. На улице он с удовольствием вдохнул свежий воздух, шагнул на тротуар и засучил рукава. Дорога казалась короче, чем обычно, словно сама природа спешила его вновь встретить. Макс мчался, не обращая внимания на мелькающие мимо знаки и прохожих — скоро он будет дома. В руке — ключ, который хорошо помнил руки. Он вставил его в замок, повернул и толкнул дверь. В коридоре пахло домашним уютом, свежей выпечкой и теплом — именно тем, что так нужен после долгого дня. Теперь он внутри — его уютная гостиная, любимый диван, книги и фотографии на стенах. Всё как он и оставил. Макс тихо зашёл, и мгновенно ощущение тепла наполнило его сердце. Он улыбнулся, расслабился и произнёс вслух: — Дом, я вернулся. Погрузившись в мягкое кресло, он скинул рюкзак и взял в руки свою любимую книгу. Сегодня его день — день спокойствия и возвращения к себе.