На полной громкости

Тишина в этой комнате была почти осязаемой. Она не была уютной или умиротворяющей, она давила на барабанные перепонки тяжелым, вакуумным слоем, заставляя Пак Чимина медленно приходить в сознание через гулкую, пульсирующую боль в висках. Первое, что он почувствовал, это холод. Несмотря на то, что он был укрыт тяжелым одеялом из египетского хлопка, кожа под ним горела от странного, лихорадочного озноба. Чимин приоткрыл один глаз, и комната тут же качнулась, словно он всё еще находился на палубе тонущего корабля. Потолок был неприлично высоким, с открытыми бетонными балками в стиле лофт, а панорамное окно во всю стену безжалостно впускало в помещение резкий, серый свет пасмурного сеульского утра. Это совершенно точно была не его крошечная квартира-студия. Он резко сел, и это было ошибкой. Желудок совершил кульбит, а голова взорвалась миллионом острых игл. Чимин застонал, обхватывая виски ладонями, и в этот момент одеяло соскользнуло вниз, обнажая его грудь и живот. Он был полностью голым. Холодный воздух коснулся кожи, и по телу пробежала волна мурашек. Чимин замер, глядя на свои руки. На запястьях виднелись отчетливые покраснения, словно их кто-то сжимал чуть крепче, чем следовало. Но взгляд его упал ниже. На бледном бедре красовалось багровое пятно, след от укуса или слишком жадного поцелуя. Внизу живота тянуло знакомой, тупой ломотой, которую невозможно было спутать ни с чем другим. — О боже. Что произошло? — прошептал он, и его собственный голос показался ему чужим, надтреснутым и севшим. Вчерашний день был адским. Обычная офисная рутина превратилась в марафон выживания: отчеты горели, начальник орал, а кофемашина сломалась в самый неподходящий момент. Чимин, уставший и опустошенный, решил, что заслужил один стаканчик виски. Или два. Он забрел в какой-то бар, названия которого даже не вспомнил бы сейчас, просто чтобы заглушить шум в голове. А потом. Воспоминания начали возвращаться обрывками, рваными кадрами дешевой кинопленки. Тяжелый барный стул. Вкус дешевого алкоголя. И кто-то рядом. Кто-то, чей запах смесь дорогого табака, кожи и металла, до сих пор, казалось, преследовал его. Чимин помнил горячую ладонь на своей пояснице, хриплый шепот прямо у уха и то, как его буквально вносили в это роскошное помещение, не давая ногам коснуться пола. Он помнил всё. И в то же время не помнил ничего конкретного. Главное он не помнил, с кем он был. Чимин лихорадочно огляделся. Его одежда была разбросана по безупречно чистому серому ковролину: белая офисная рубашка, теперь безжалостно измятая, валялась у подножия кровати, брюки свисали с края низкого кожаного кресла. На тумбочке из темного дерева стоял стакан воды и лежала таблетка аспирина. Никаких подсказок о владельце квартиры. Он быстро оделся, игнорируя дрожь в пальцах. Рубашка пахла им, тем самым ароматом кожи и металла. Застегивая пуговицы, Чимин чувствовал каждое движение своего тела, каждое напоминание о бурной ночи. Он был уверен, это был секс. Дикий, отчаянный, почти злой. Такой, какой бывает, когда два человека пытаются уничтожить друг друга в экстазе. Приведя себя в относительный порядок и пригладив взлохмаченные волосы, Чимин вышел из спальни. Квартира была огроменной. Минимализм, сталь, стекло и дорогая акустическая система. В центре гостиной, спиной к нему, на диване сидел человек. На нем была простая черная футболка, открывающая полностью забитую татуировками правую руку. В пальцах он крутил зажигалку, ритмично щелкая крышкой. Клик. Клик. Клик. — Проснулся? — голос незнакомца был низким, вибрирующим и абсолютно лишенным каких-либо эмоций. Чимин замер на месте, сжимая края своей мятой рубашки. — Да. Извините, я. Я не совсем помню, как здесь оказался. Человек медленно повернулся. Его лицо выглядело безупречно, хотя темные круги под глазами намекали на не самую спокойную ночь. Но взгляд. Взгляд был холодным и колючим, как арктический лед. Он осмотрел Чимина с ног до головы так, словно перед ним стояло досадное насекомое. — Твое такси будет через пять минут. Обувь в прихожей, — бросил парень, возвращаясь к своей зажигалке. Чимин нахмурился. Такое обращение ударило по самолюбию сильнее, чем похмелье. — И это всё? Никаких объяснений? Незнакомец усмехнулся, но эта усмешка не коснулась его глаз. Он встал, и Чимин невольно сделал шаг назад — парень был выше и излучал какую-то животную, опасную энергию. — Объяснений чего? Того, что ты набрался в баре до состояния овоща? — Я помню, что было, — твердо произнес Чимин, хотя внутри всё дрожало, — Я помню, как мы приехали сюда. Помню тебя. На мне следы. И я не про синяки от падения. Парень подошел вплотную. От него пахло мятой и дорогим табаком. Он наклонился к самому уху Чимина, и тот невольно задержал дыхание, ожидая чего? Поцелуя? Извинения? — Слушай меня внимательно, офисная планктонина, — прошипел незнакомец, и в его голосе прорезались стальные нотки, — Ты перебрал. У тебя случился провал в памяти, дополненный влажными фантазиями. Я подобрал тебя у бара, потому что ты рыдал и размазывал сопли по асфальту. Ты просто отключился в моей гостевой спальне. Между нами. Ничего. Не было. Чимин почувствовал, как к лицу приливает жар. Это была ложь. Наглая, неприкрытая, циничная ложь. — Ты лжешь. Зачем? Лицо парня на мгновение дрогнуло, в глазах вспыхнула ярость, которую он тут же подавил. Он схватил Чимина за воротник рубашки, притягивая к себе так близко, что их носы почти соприснулись. — Послушай. Ты маленький человек с маленькой жизнью. Если ты решишь где-то ляпнуть свои бредни. Я тебя уничтожу. Исчезни. Он оттолкнул Чимина с такой силой, что тот пошатнулся. Незнакомец отвернулся, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Он взял со стола пачку сигарет, словно Чимина уже не существовало в этой комнате. Чимин стоял, тяжело дыша. Стыд, который он чувствовал вначале, медленно трансформировался во что-то другое. В холодную, кристально чистую ярость. Его не просто использовали, его попытались убедить в том, что он сумасшедший. Его чувства, его тело, его память, всё это этот незнакомец только что попытался стереть одним росчерком своего высокомерия. — Ты думаешь, что можешь переписывать реальность? — тихо спросил Чимин, уже стоя в дверях. Парень не обернулся, лишь выпустил густое облако дыма в потолок. — Уходи, пока я не передумал вызвать охрану. Чимин вышел из квартиры, и двери лифта закрылись с тихим шелестом. Спускаясь вниз, он смотрел на свое отражение в зеркальной панели. На шее, чуть ниже челюсти, отчетливо проступало покраснение. Ничего не было, значит? Подумал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. Хорошо. Посмотрим, как ты запоешь, когда твоя идеальная ложь начнет трещать по швам. В это утро Чимин еще не знал, чей покой он нарушил и чью тайну случайно задел. Он знал только одно: он докажет, что эта ночь была реальной. Даже если этот татуированный незнакомец окажется самим дьяволом.