«Пленённый лунным светом»

Следующие две недели Кирилл жил в странном напряжении. Ему казалось, что за ним следят. Слишком часто автомобиль с затемнёнными стёклами парковалось у его общежития. Слишком часто в университетской библиотеке, где он проводил вечера, появлялись незнакомые люди в строгих костюмах. Слишком часто он ловил на себе взгляд, которого не мог увидеть — но чувствовал кожей. Он никому не рассказывал. Нефер бы сразу полезла разбираться, а Варка предложил бы «отрезать пару голов для профилактики». Кирилл был серьёзным и рассудительным — он решил просто быть осторожнее. Но однажды вечером, когда он возвращался от Инеффы, свернув в плохо освещённый переулок (короткий путь до метро), его ждали. Четверо мужчин в чёрном. Безликие, одинаковые, как солдаты. Они даже не говорили — просто окружили. Кирилл был высок, но не боец. Он знал пару приёмов от Варка, но против четверых… Это было бы самоубийством. — Что вам нужно? — спросил он спокойно. В его голосе не было паники. Только усталость. Из-за спин громил вышел человек. Другой. Невысокий, лысый, с цепким взглядом. — Кирилл Чудомирович Флинс? — голос вежливый, почти ласковый. — Вас желает видеть глава. — Кто именно глава? — прищурился Кирилл, хотя уже знал ответ. — Тот, чьё имя не произносят вслух. Но вы его видели. В клубе «Рай и Ад». Сердце пропустило удар. Тот мужчина. Белые волосы. Малиновый глаз. — Если я откажусь? Лысый печально улыбнулся. — Тогда ваши друзья. Нефер, Лаума, Инеффа, Варка. Очень хрупкие люди. Особенно девушки. Впервые за долгое время Кирилл почувствовал настоящую злость. Она обожгла горло, но он сдержался. Кивнул. — Хорошо. Ведите. Его везли с завязанными глазами минут сорок. Когда повязку сняли, он оказался в кабинете, который больше походил на личный музей оружия и старинных книг. Тяжёлая мебель из тёмного дерева, запах дорогого табака и вишни. И у огромного окна, выходящего на ночной город, стоял он. Рери. Без пиджака, в одной белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Предплечья были переплетены шрамами — старыми и новыми. Бело-пепельные волосы распущены, чёлка по-прежнему скрывает левый глаз с чёрной повязкой. — Оставьте нас, — приказал он, даже не обернувшись. Лысый и охранники исчезли бесшумно. Щёлкнул замок. Кирилл стоял у двери, выпрямившись во весь свой высокий рост. Он был почти одного роста с Рери — два метра против ста восьмидесяти семи, — но чувствовал себя маленьким. Не физически. Иначе. — Ты знаешь, зачем ты здесь? — Рери наконец повернулся. Малиновый глаз блеснул в полумраке. — Чтобы вы меня убили? — предположил Кирилл равнодушно. — Или изнасиловали? Какая разница. Рери рассмеялся. Низко, гортанно. Этот смех прокатился по спине Кирилла горячей волной. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже был мёртв. Если бы я хотел взять силой — ты бы даже не заметил, как это случилось. Но я не люблю ломать красивые вещи. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Кирилл не отступил — упёрся спиной в дверь. — Я следил за тобой, Кирилл. Две недели. Твоя привычка пить чёрный кофе без сахара. То, как ты поправляешь очки у Варка, хотя сам не носишь. Твой любимый столик в библиотеке — четвёртый ряд, у окна. Ты спишь на левом боку и просыпаешься ровно в шесть утра, даже без будильника. С каждым словом кровь в жилах Кирилла превращалась в лёд. — Ты псих, — выдохнул он. — Возможно, — согласился Рери, остановившись в полушаге. Теперь он был так близко, что Кирилл чувствовал его запах — дым, виски и что-то горькое, как миндаль. — Но псих, который хочет тебя. Малиновый глаз скользнул по лицу Кирилла, по губам, по шее, ниже, туда, где под тонкой футболкой угадывались очертания ключиц. В этом взгляде не было спешки. Только холодное, расчётливое желание. — У тебя есть выбор, — продолжил Рери, наклоняясь к самому уху Кирилла. Горячее дыхание обожгло кожу. — Ты можешь согласиться быть моим. Добровольно. И тогда твои друзья останутся живы и даже не узнают, кто ты теперь. Или ты можешь отказаться. — И что тогда? — голос Кирилла дрогнул — впервые. Рери отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в бледно-жёлтые глаза. — Тогда я убью каждого, кого ты любишь. Медленно. На твоих глазах. А потом возьму тебя в подвале, где никто не услышит криков. И ты всё равно станешь моим — просто сломанным. Тишина повисла тяжёлая, как свинец. Кирилл смотрел в малиновый глаз и видел там абсолютную правду. Рери не блефовал. Он действительно это сделает. — ...ты чудовище, — прошептал Кирилл. — О да, — улыбнулся Рери. — Но ты ещё не знаешь, насколько. Он вдруг резко схватил Кирилла за подбородок, сжимая пальцы так, что юноша не мог отвернуться. — Ответ, — приказал он. Кирилл закрыл глаза. Перед мысленным взором промелькнули лица друзей — смеющаяся Лаума, язвительная Нефер, тихая Инеффа, верный Варка. А потом — пустота. И кровь. — Да, — выдохнул он так тихо, что это было почти беззвучно. Рери удовлетворённо хмыкнул. — Умный мальчик. И поцеловал его. Это был не нежный первый поцелуй. Грубый, требовательный, собственнический. Рери вцепился в губы Кирилла, кусая нижнюю до крови, врываясь языком в чужой рот, как захватчик в покорённый город. Кирилл сначала оцепенел, а потом — сам не понял, как — ответил. Его руки вцепились в рубашку Рери, притягивая ближе. Ненависть и желание смешались в такой ядовитый коктейль, что голова пошла кругом. Когда Рери отстранился, на его губах была кровь — не его. — Я заберу тебя сегодня, — сказал он, облизывая окровавленную губу с откровенной чувственностью. — Ты переезжаешь в мою резиденцию. — А учёба? — хрипло спросил Кирилл. — Продолжишь. Но каждый вечер будешь возвращаться ко мне. Он развернулся, подошёл к столу и нажал кнопку селектора. — Собрать вещи Флинса из общежития. Аккуратно. Кирилл стоял, прислонившись к двери, и пытался осознать, что его жизнь только что перевернулась. И что самое страшное — когда Рери его целовал, он, Кирилл, не хотел, чтобы это прекращалось. Луна в тумане погасла. Теперь над ней властвовал малиновый глаз.