«Пленённый лунным светом»

Кирилл лёг на огромную кровать с шёлковым бельём чёрного цвета. Свет в комнате был приглушён — только настольная лампа и луна за окном, такая же бледно-жёлтая, как его глаза. Рери раздевался медленно, не спеша. Сначала рубашка — обнажились широкие плечи, мускулистая грудь, шрамы — много шрамов. Старые, белые линии от ножа, рваные следы от пуль, странные круглые ожоги. Он не скрывал их, наоборот — демонстрировал как трофеи. Затем ремень. Лязг пряжки прозвучал как приговор. — Ты первый раз? — спросил Рери, стягивая брюки. Голос был будничным, словно речь шла о погоде. — С мужчиной — да, — выдавил Кирилл, глядя в потолок. — Не ври себе. Ты вообще ни с кем не был. — Рери усмехнулся, оставшись в одних боксерах, туго обтягивающих бёдра. — Я читал твою медкарту. И следил за тобой достаточно долго, чтобы знать — ты никого не подпускал ближе, чем на метр. — Это называется сталкинг. — Это называется забота. — Рери опустился на кровать рядом, нависая над Кириллом. Его бело-пепельные волосы упали вперёд, щекоча лицо юноши. — Я подготовил всё. Смазка, перчатки — не бойся, я не сделаю тебе больно. По крайней мере, не той болью, которой ты боишься. Он потянулся к тумбочке, достал флакон с маслом — дорогим, пахнущим иланг-илангом. Надел тонкие медицинские перчатки — чёрные, латексные. Этот контраст — жестокость мафиози и хирургическая аккуратность — заставил Кирилла вздрогнуть. — Расслабься, — голос Рери вдруг стал тихим, почти нежным. — Я знаю, что делаю. Он начал с поцелуев. Не торопясь, покрывая шею Кирилла медленными, влажными дорожками. Спустился к ключицам, к груди, лизнул сосок — Кирилл выгнулся, удивлённый собственной реакцией. Рери довольно хмыкнул и повторил, уже с нажимом, покусывая. — Чувствительный, — констатировал он. — Хорошо. Он двигался всё ниже, стягивая с Кирилла последнее бельё. Юноша зажмурился — слишком стыдно, слишком страшно. Но Рери щёлкнул пальцами у лица. — Я же сказал — не закрывать глаза. Смотри на меня. Кирилл послушался. Малиновый глаз смотрел на него из полумрака, и в нём не было насмешки. Только жадное, всепоглощающее внимание. Рери взял флакон, щедро полил пальцы маслом. Затем осторожно раздвинул ягодицы Кирилла, и тот инстинктивно напрягся. — Тише. — Голос Рери был спокойным, как у гипнотизёра. — Первый палец. Просто почувствуй. Холодное, скользкое прикосновение к анусу заставило Кирилла судорожно вздохнуть. Рери не торопился — он круговыми движениями массировал вход, дожидаясь, пока мышцы расслабятся. Только потом медленно, по фаланге, ввёл указательный палец. Кирилл вцепился в простыни. Ощущение было странным — не болезненным, но чуждым. Наполненность. Рери двигал пальцем внутри, ища что-то, и когда нашёл — надавил. — Ах! — вырвалось у Кирилла непроизвольно. Внизу живота разлилось жаркое, острое удовольствие, ударившее прямо в пах. — Нашёл, — довольно произнёс Рери. — Простата. Запомни это место. Он добавил второй палец. Кирилл зашипел — теперь было теснее, на грани боли. Но Рери был терпелив, растягивал, смазывал, не прекращая массировать ту самую точку. Постепенно напряжение ушло, сменившись тягучим, вязким наслаждением. — Смотри на меня, — повторил Рери, выводя пальцы и снимая перчатки. — Сейчас будет по-настоящему. Он стянул боксеры, и Кирилл впервые увидел его член — большой, пульсирующий, с блестящей от смазки головкой. У него перехватило дыхание. Это точно не поместится. — Поместится, — словно прочитав мысли, сказал Рери. — Ты растянут, расслаблен и хочешь этого. Признайся. — Не хочу, — солгал Кирилл, хотя его собственный член уже был твёрдым, прижатым к животу, с капелькой смазки на головке. — Лгун. — Рери усмехнулся, но без жестокости. Он встал на колени между ног Кирилла, приподнял его бёдра, подложив подушку. — Лучше скажи правду. Это будет приятнее. Он наклонился и поцеловал Кирилла — долго, глубоко, отвлекая. А когда тот расслабился в поцелуе, Рери направил член ко входу и медленно, дюйм за дюймом, начал входить. Кирилл вскрикнул в поцелуй. Ощущение было нестерпимым — не от боли, хотя боль тоже была, но от полноты, от того, как член Рери заполнял его целиком, растягивая, подчиняя себе. Это было похоже на то, как если бы его внутренности заменили на раскалённый металл — жарко, тяжело, необратимо. — Дыши, — приказал Рери, остановившись на половине. — Дыши через рот. Кирилл послушался, часто, поверхностно. По щекам текли слёзы — не от боли, от переизбытка ощущений. Рери ждал, поглаживая его бедро, пока мышцы снова не расслабились. — Ещё? — спросил он. — ...да, — прошептал Кирилл, удивляя сам себя. Рери вошёл до конца. Теперь они были соединены полностью — два метра мафиози и высокий юноша, чьи синие волосы разметались по чёрным подушкам, как морская пена. — Теперь, — выдохнул Рери, начиная двигаться. Поначалу медленно — почти нежно. Он выходил почти полностью и снова входил, каждый раз задевая простату Кирилла, заставляя того выгибаться и стонать. Малиновый глаз не отрывался от лица юноши — Рери смотрел на каждую гримасу удовольствия, на полуприкрытые бледно-жёлтые глаза, на прикушенную губу. — Быстрее? — спросил он, чувствуя, как внутренние стенки Кирилла сжимаются вокруг него. — Да... пожалуйста... — Кирилл уже не контролировал себя. Руки обвили шею Рери, ноги — его талию. Он вжимался в каждое движение, ловя ритм. Рери ускорился. Теперь толчки были жёсткими, глубокими, почти грубыми. Кровать скрипела, изголовье билось о стену. Кирилл кричал — не от боли, от того всепоглощающего удовольствия, которое разрывало его изнутри. — Ты мой, — прорычал Рери, вбиваясь в него снова и снова. — Скажи это. — Твой, — выдохнул Кирилл, и это была правда. В этот момент, в этой комнате, под этим мужчиной — он был абсолютно, безоговорочно его. Рери кончил первым — с глухим рыком, вжимаясь до предела, изливаясь горячей струёй глубоко внутрь. Кирилл почувствовал это тепло и кончил сам, даже не касаясь себя, просто от спазмов, прокатившихся по телу. Его семя брызнуло на живот и грудь Рери. Несколько секунд они лежали неподвижно, тяжело дыша. Рери всё ещё был внутри, и это ощущение — наполненности, единения — не исчезало. — Видишь, — прошептал Рери, целуя влажный висок Кирилла. — Я же говорил — тебе понравится. Кирилл не ответил. Он смотрел в потолок, и в бледно-жёлтых глазах отражалась луна. Он только что отдался чудовищу. И ему это действительно понравилось. Что это теперь о нём говорит?