Падшие небеса

Дверь за их спинами закрылась с глухим каменным стуком, этот звук эхом прокатился по огромному помещению и быстро растворился в тишине. Несколько секунд никто не двигался. Затем Драко медленно поднял палочку. — Люмос. Тёплый свет разрезал темноту. Архив оказался гораздо больше, чем он себе представлял. Это была не маленькая комната с несколькими шкафами, а целый зал, уходящий куда-то в глубину. Высокие стеллажи поднимались почти до самого потолка, соединённые узкими лестницами. На каждой полке стояли сотни одинаковых кожаных книг — тёмно-зелёных, коричневых, чёрных, бордовых. Некоторые выглядели совсем новыми, а другие были покрыты толстым слоем пыли. В воздухе пахло старым пергаментом, древесиной и чем-то ещё. — Это больше, чем я ожидал, — сказал Малфой, проходя вперёд. — Тихо, — шёпотом выдохнула Грейнджер. — Не шуми. Мы не знаем, есть ли тут кто-то. В ответ Драко медленно развернулся и закатил глаза. Зануда. Он подошёл к ближайшему стеллажу. На его боковой стороне серебристыми буквами было выгравировано: А–Г. Он перевел взгляд дальше. Следующий: Д–К. Ещё дальше: Л–П. — Они по алфавиту, — сказала Гермиона. — Реально? — он усмехнулся, «удивлённо» поднимая брови вверх. — Я-то думал, они расставлены по цвету радуги. Она даже не посмотрела на него, лишь молча пошла дальше, осматривая остальные стеллажи. Драко посмотрел ей вслед и вдруг задумался… Ему было чертовски интересно, что вообще могло сподвигнуть заучку, недотрогу, живущую по всевозможным правилам Гермиону Грейнджер, к взлому и проникновению в архив Хогвартса. В паре с Блейзом Забини. В паре с Драко Малфоем, хоть и без особого согласия. Что привело её сюда? Она хотела узнать про кого-то? Или кто-то попросил её узнать о чём-то? Драко просто не знал, что думать. Он понимал — это было что-то, что довело её до нарушений правил, а значит, это было важно для неё. И Малфою было чертовски сложно представить, что это могло быть. Они разошлись вдоль стеллажей. Гермиона в воздухе провела пальцами по корешкам папок, заметив, что каждая была подписана. Не именем, лишь тонкими серебряными символами, которые постоянно менялись, словно живые. — Здесь нет фамилий, — подметил он. Грейнджер подошла ближе. Она тоже внимательно посмотрела на полки. — Может, они появляются, когда… Она протянула руку к ближайшей книге, пальцы коснулись кожи… и тут же отлетели назад. Будто её ударило слабым разрядом. — Мерлин! — прошипела она. Драко резко повернулся. — Что? — Эта штука меня ударила! Она раздражённо посмотрела на стеллаж. — Архив с характером, — Драко усмехнулся, отходя назад. Гермиона ещё больше нахмурилась, очевидно, не доверяя своим же догадкам. Она недоверчиво протянула руку к книгам, и как только её пальцы почти коснулись их… в следующую секунду невидимая сила настойчиво отбросила её ладонь назад. Она хмыкнула, словно мысленно подтвердила свою же теорию. — Защитные чары, — подытожила девушка. Драко молча стоял и наблюдал за этим. А потом Грейнджер снова попробовала схватить, но уже другую книгу. Безрезультатно — лёгкий ток ударял по пальцам, и как бы она не старалась его игнорировать и терпеть, книга просто не доставалась с полки и не поддавалась её силе. Она попробовала ещё раз, потом ещё и ещё. Она пытался снова и снова, с другими книгами, с другими стеллажами. Считала до пяти, потом до десяти, содрогаясь от тока, переходящего с рук на всё тело. Её пальцы уже довольно сильно дрожали, а рука была ярко-красной от ударов, когда Грейнджер выпалила: — Господи! — и потрусила рукой, прижимая её к груди. — Прекрати, — наконец произнёс Малфой, подходя ближе. — Ещё чуть-чуть и мне придётся объяснять Уизли, почему мы заходили вдвоём, а вышел я один. — У тебя… — она вздохнула, снова потрусив рукой от боли, — есть другие варианты? Он спокойно молчал, смотря на книги, а потом сделал несколько шагов вдоль стеллажа. Провёл палочкой по воздуху. Никаких скрытых замков. Никаких механизмов. Грейнджер резко выпалила: — Акцио книга! Ничего. Ни одна книга даже не дрогнула. Драко хмыкнул. — Думаешь, всё так просто, Грейнджер? Гермиона развернулась и внимательно посмотрела на ряды. Что-то не сходилось. Если сотрудники архива каждый раз вручную доставали именные тома каждого студента, зачем делать такую защиту? Нет, должен быть другой способ, более простой. Более… Она замерла, а затем снова развернулась к нему, словно осознала: — Они не подписаны… — И? — Потому что подпись появляется не раньше, чем архив поймёт, кого ты ищешь! Драко непонимающе посмотрел на неё. Она медленно улыбнулась и сделала шаг вперёд. Затем глубоко вдохнула, подняла палочку и, помедлив, громко и чётко произнесла: — Драко Люциус Малфой. В ту же секунду один из стеллажей засветился — слабо, почти незаметно, и оттуда выскользнула небольшая книга в тёмно-зелёном переплёте. Она пролетела через весь архив и мягко опустилась Гермионе в руки. На обложке серебряными буквами медленно проступило: Драко Люциус Малфой. Гермиона осторожно провела пальцами по переплёту. — Думаю… это твой архивный том. Она молча передала их ему. И смотрела, словно ждала, пока он откроет. Драко смотрел на своё имя, чувствуя, как внутри него всё замирает. Кожаная обложка, серебряные буквы с его именем, тонкая, едва заметная позолота по краям. Он держал её в руках, и ему казалось, что он держит свою жизнь. По крайней мере, там точно должны были быть ответы на те вопросы, которые не давали ему спокойствия. Они должны были там быть. Он открыл. Пролистал. Секунды тянулись, словно часы, пока Грейнджер всё ещё внимательно прожигала его своим взглядом. Малфой молчал какое-то время, не показывая ни единой эмоцией того, что видел внутри. Позже он молча захлопнул кожаную обложку и сунул её к себе в карман мантии. — Что там? — наконец спросила Гермиона. — Это не твоё дело, — ответил он. — Я помогла тебе найти её! — А я помог найти эту дверь, — сказал он холодно. — Но это не значит, что я должен делиться с тобой тем, что там написано. Она смотрела на него, и в её глазах мелькнула злость. Ей было любопытно. Драко видел это по её выражению лица, когда она только передавала ему эту книгу. Это было в Грейнджер почти очевидно — она, как и любая другая девчонка, была любопытной занозой, любившей сплетни и «пищу» для обсуждений. И давать ей эту «пищу» он не собирался. Она отвернулась, подошла к тому же месту и произнесла: — Гермиона Джин Грейнджер. Бордовая книга появилась так же, как и его, бесшумно, почти грациозно. Она взяла её в руки и замерла, глядя на обложку. Её пальцы дрожали, когда Грейнджер коснулась края переплёта, и она не решалась открыть её. Драко смотрел на неё нервно, ожидающе. Они потратили уже больше половины времени, а, возможно, практически всё выделенное время, и у них просто не было лишних пяти минут для настраивания её чувств. — Ты собираешься открывать её или так и будешь стоять? — раздражённо спросил он. — Я… я боюсь, — призналась она. — Ты боишься бумаги? Он вздохнул, подошёл к ней и выхватил книгу из её рук. — Отдай! — Нет, — сказал он, открывая том. — Я сам прочитаю. Быстрее будет. — Малфой! Он начал читать вслух, быстро, не глядя на неё: — Гермиона Джин Грейнджер. Дата рождения: 11 ноября 1979 года. Родители магглы. Место рождения: пригород Лондона, маггловский госпиталь. Первое появление магии зафиксировано в возрасте трёх лет. Ребёнок превратил несколько игрушек в живых существ и заставил их танце…вать… Он поднял на неё взгляд, и в его глазах мелькнула лёгкая усмешка. — Три года? — удивлённо повторил он. — Прекрати! — закричала она, пытаясь вырвать книгу. — Остановись! — Поступила в Хогвартс в 1991 году. Распределена на Гриффиндор. Отличница. Префект. Реакция на распределение: выраженная радость. Они что, серьёзно это записывают? Грейнджер кричала, на носочках пытаясь вырвать то, до чего даже не могла дотянуться. Он, смеясь, отступил на шаг, продолжая читать: — Успеваемость отличная, помимо защиты от тёмных искусств и полётов. Особые способности: логика, память, начитанность, быстрая обучаемость. — Малфой, прекрати! Отдай мне! Она дёрнула его за руку, пытаясь сделать больно, но он лишь отошёл дальше, уворачиваясь. Его это забавляло, особенно пока она раздражённо кричала. — Там может быть написано то, что тебе не нужно знать! — прошипела она. — А ещё там может быть написано: «Мисс Грейнджер с самого рождения была невыносимой занозой и всезнайкой», — посмеялся он, а затем перевернул страницу, и его улыбка резко пропала, когда он прочитал: — Примечание… Грейнджер, словно догадавшись, что он там увидел, с новой силой попыталась вырвать это. Она достала палочку и направила её на Драко, его голос стал гораздо тише, когда он прочитал: — Примечание: в возрасте одиннадцати лет потеряла обоих родителей. После этого взята под опеку Альбуса… Дамблдора. Дальнейшее наблюдение и защита рекомендованы… Он поднял глаза на неё. Гермиона стояла неподвижно, её палочка уже была опущена. Она просто стояла и молча смотрела сквозь него, словно не видела его, словно была не здесь. Словно ждала, когда он уже закончит. — Я не знал, — тихо сказал он. Малфой молча отдал ей кожаную книгу и отступил назад, не зная, что говорить. Она открыла её сама, пролистывая страницы. Драко смотрел на неё, когда в её глазах мелькнуло то, чему он не мог дать определения. Он видел, как она дрожала, когда смотрела на эти строчки — сухие, официальные, неспособные передать всю её боль. Она снова перечитывала слова о родителях, о защите, и впервые её реальность предстала перед ней не как секрет, а как что-то простое и неизбежное. Её пальцы сжали бумагу, и она не смогла оторвать взгляда от записей. Она явно не нашла там то, чего искала. Малфой молчал. Гермиона тоже молчала какое-то время. Перечитывала, потом снова и снова, листая оставшиеся пустые страницы книги, будто надеялась, что там появятся буквы, появится что-то новое, чего до этого не было написано. В конце концов она разочарованно вздохнула полной грудью и тихо захлопнула книгу. Она подняла голову и посмотрела на него — долго, по началу даже как-то удивлённо, как будто и вовсе забыла, что была тут не одна, что рядом стоял кто-то ещё. Малфой. — Они умерли, — вдруг сказала она, и голос её дрогнул. — Когда мне было одиннадцать. Я надеялась найти здесь ответы. Грейнджер опустилась на стул, глядя в пустоту. — Но здесь ничего нет. Вообще ничего, только обычные школьные записи. Драко смотрел на неё, и внутри него что-то изменилось. Она под опекой Дамблдора? Всё это время, в коридорах, проходя мимо, она всегда улыбалась и выглядела счастливой, уверенной, обычной студенткой. Он бы и не подумал, что в её жизни случилось такое. Драко хотел сказать ей что-то, но не знал, что. Он не умел утешать, не знал правильных слов. Вместо этого он сказал: — Нужно идти. — Нет, — сказала она, поднимая голову. — Нужно найти ещё одно дело. Он вздохнул. — Нет, — сказал он. — Я не буду ничего искать. Я нашёл то, что нужно. — Тогда иди один. — Без вопросов, Грейнджер, я пойду. Мне плевать, что ты тут ещё собралась делать. — И это вообще не твоя забота, Малфой, — она прошла вперёд, задевая его своим плечом. — Ты вообще здесь не должен быть! От тебя помощи нет! — Серьёзно? А с чего ты взяла, что я вообще собирался тебе помогать? — он усмехнулся той самой холодной усмешкой, которая всегда выводила её из себя. Драко развернулся и направился к двери. — Мне всё равно, кого ты там ищешь, — бросил он через плечо. — Поттера, Уизли, хоть самого Дамблдора. Ты можешь оставаться здесь и читать весь архив до утра. А я ухожу. — Про Дельрея, — выдохнула она, практически беззвучно, за его спиной. — Я хочу узнать про профессора Дельрея. Он замер. Её слова зависли в воздухе. Драко вспомнил тот разговор, который подслушивал в коридоре. Вспомнил, как ему показалось, что Дельрей знает гораздо больше, чем говорит. Он вспомнил, как с его появлением всё начало меняться — странные нападения, странные ощущения, странные события. И он. Везде. Всезнающий, говорящий загадками, дающий странные задания. Теперь Малфой смотрел на Грейнджер по-другому. — Про Дельрея? — переспросил он. Его голос звучал ровно, но в нём не было прежних усмешек. — Да, — сказала она. — Но тебе же не интересно, разве нет? Их глаза встретились, молча, каждые с разной эмоцией. Драко — всё ещё раздражённо, но уже молчаливо, без яда. Гермиона — с ноткой издёвки, и всё ещё серьёзно. Она не дождалась от него ответа, ведь его точно не последовало бы, поэтому подняла палочку и произнесла: — Серафим Луциан Дельрей. Ничего не произошло. Она попробовала снова, вкладывая больше силы в слова: — Дельрей, Серафим Луциан. Профессор по Небесным чинам и теням падения. Тишина. — Может быть, это не его настоящее имя, — предположил Драко. — Нет, это его имя. Я проверяла. Она пробовала снова и снова, произносила его имя раз за разом, но книга не появлялась. Драко молча стоял и смотрел на это, не говоря ни слова. Когда её десятые попытки не увенчались успехами, Грейнджер разочарованно вздохнула и села на пол. — Его нет, — сказала она, и в её голосе была пустота. — Может быть, его архив ещё не доставили сюда? — Или его вообще не существует. Она закрыла глаза, обхватив себя руками. Драко смотрел на неё, и ему казалось, что он видит её впервые. Не как заучку, не как гриффиндорку, а как человека, который потерял всё и пытается найти хоть что-то. В этот момент в голове всплыли странные кадры. Чувство, что он уже проживал этот момент… дежавю, кажется? Чёткое ощущение, что это уже было. Кто-то сидел перед ним вот так — растерянно, молча, с кучей проблем и страхов. Кто-то… кто? Он не помнил имени, внешности, даже не помнил чтобы что-то похожее вообще было в его жизни. Но внутри было то самое гадкое, тягучее чувство, на мгновение останавливающее всё вокруг. Драко напряжённо сглотнул, пытаясь отбросить от себя странные мысли. Он прокашлялся и подошёл к Грейнджер: — Нужно идти, — снова сказал он, но уже тише и спокойнее. — Ничего нет. — Я хочу остаться. Я ничего не нашла. — Ты не можешь. Снова это чувство. Чёрт. Драко сжал кулак и на мгновение прикрыл глаза, не понимая, почему это происходит. Через несколько секунд ощущение застыло и он расслабился, открывая глаза и смотря на неё. Он протянул ей руку, а она удивлённо посмотрела на неё. — Нам нужно идти, — повторил он. — Сейчас. Она долго смотрела на эту руку. Малфой не знал, о чём именно она думала, и почему продолжала сидеть, также как и не знал зачем он протянул её. Ему просто хотелось поскорее уйти отсюда, а ещё, возможно, Драко просто жалел её, не зная, как поскорее закончить этот неловкий и безрезультатный вечер. В конце концов он убрал протянутую ладонь и Грейнджер встала сама, слегка покачнувшись, словно у неё не было сил. Он пошёл вперёд. Когда Драко оказался у двери, он нажал на неё — уверенно, с той спокойной силой, которая была у него, когда он делал что-то, что не требовало сомнений. Дверь не открылась. Он нажал сильнее. Та же пустота, та же глухота. Камень не дрогнул, будто его никогда и не было. — Что? — спросила Гермиона, подходя ближе. — Охренеть. Она. Не. Открывается, — выругавшись, по слогам сказал он. Она попробовала сама. Нажала, дёрнула, ударила ладонью, всё без толку. Тогда она подняла палочку и прошептала заклинание — сначала Alohomora, потом Porta Aperta, потом ещё одно, которое Драко не услышал. Серебристый свет скользнул по двери и погас. Дверь осталась закрытой. — Не работает, — сказала она, и голос её дрогнул. Он попробовал сам. Сосредоточился, вложил в заклинание всю свою магию — дверь слегка вибрировала, но не открылась. На мгновение в воздухе проявился золотистый узор, похожий на тот, что был над дверью, и исчез. — Это защита архива, — сказал она, опуская палочку. — Мы активировали её, когда вошли. Теперь она не выпускает нас. Он молчал. Слов, помимо ругательных, у него просто не было. — Но мы же не сделали ничего плохого! — воскликнула Гермиона. Она ударила кулаком по двери — слабо, почти безнадёжно. — Джинни, Блейз. Они же там, за дверью. Они нас услышат! Грейнджер била по этой двери, наверное, около десяти минут, забывая о тишине, которую они здесь хотели сохранить. Она кричала имя Уизли, сильнее избивая кулаком дверь, но от этого ничего не изменилось, никто её не открыл. Никто, скорее всего, этого даже не слышал. Она повернулась к стене, прижалась к ней лбом, и он слышал её дыхание — частое, сбивчивое. Он стоял за её спиной, не зная, что делать. — Я не могу поверить, — сказала она, не оборачиваясь. — Я прошла так далеко, но не нашла никаких ответов. И теперь мы заперты здесь, как в клетке. — Это всё твоя идея, кстати, — сказал он. — Прекрасно, Грейнджер, отличный план. Она резко повернулась, и в её глазах мелькнула злость. — Я хотела найти ответы! Я не хотела быть запертой здесь! — Тем не менее, мы, чёрт подери, тут. — Да какое ты имеешь право? Я лично продумывала план! — Вот именно, — он вздохнул, пытаясь успокоиться, но не вышло. Яд сам лился из его рта: — Ты нихрена не продумала. Ты не могла найти дверь, ты не могла в неё войти, не могла понять защиту книг, не смогла найти книгу Дельрея, и тем более ты, Грейнджер, не продумала такой неважный, маленький момент, как выход отсюда! — Это моё дело! Это было твоё решение присоединиться к нам! — снова закричала она, подойдя ближе. — К моему глубочайшему сожалению. — Не удивлюсь, если… Это ты что-то сделал, не так ли? Это ты хочешь мне вечно помешать во всём, поиздеваться! Она запрокинула руку, практически ударив его по груди, когда в последнее мгновение Малфой поймал её локоть и сжал со всей силы. — Что ты несёшь? — прошипел он. — Что ты, сука, несёшь? Вот так они смотрели друг на друга — яростно, с ненавистью в глазах. Так, как смотрели всегда, практически с самого их знакомства. Это призрение между ними было практически родным, и лишь в последнее время оно начало растворяться в воздухе, превращаться во что-то… во что-то другое, что нельзя было понять. Но теперь это призрение вернулось. Ощущать его вновь было почти как вернуться домой — радостно, даже весело в глубине его тёмной души. Он отпустил её, а она начала растирать свой локоть, пытаясь уйти от боли. Затем Грейнджер развернулась и отошла вглубь комнаты, встала у стеллажа и уставилась на книги, будто они могли дать ей ответы. Драко остался у двери, прислонившись к стене. Они не разговаривали. Время шло. Она снова села на пол и закрыла глаза. Драко не наблюдал за ней, ему было всё равно, чем она там занималась. Он прошёл весь архив, находя вторую, официальную дверь. Она точно также была заперта снаружи и не открывалась ни заклинаниями, ни чем-то ещё. Он обошёл несколько раз весь архив в поисках ещё одной двери или чего-нибудь, что могло бы вытащить его из этой чёртовой дыры, но не было абсолютно ни одной зацепки.

***

Прошёл час. Может быть, больше. Она ходила вдоль стеллажей, перебирала книги, снова пыталась вызвать том профессора. Он сидел у двери, не двигаясь, даже не наблюдая за ней. — Ты так и будешь ходить? — спросил он наконец, когда звук её шагов стал раздражать. — А ты так и будешь сидеть? — огрызнулась она. — Я не вижу смысла ходить. Я уже всё обошёл. — А я не вижу смысла сидеть и ждать! Она остановилась у стеллажа и уставилась на корешки, будто могла заставить их открыться силой мысли. Её плечи были напряжены, и он видел, как дрожали её руки.

***

— Ты думаешь, Джинни и Блейз что-то придумают? — спросила она, не открывая глаз. Драко ничего не ответил. Она отвела взгляд и замолчала. Каждое слово казалось лишним, и они просто сидели в тишине, которая давила на них тяжестью.

***

Они не разговаривали уже несколько часов — может быть, три, может быть, четыре. Драко потерял счёт времени. Он сидел у стены, прислонившись спиной к холодному камню, и ему нечем было заняться, поэтому он смотрел на Гермиону, которая ходила вдоль стеллажей, снова и снова произнося имя профессора, будто надеялась, что том про Дельрея появится из ниоткуда. Она выглядела потерянной, её плечи были напряжены, волосы растрёпаны. Он больше не говорил ей, чтобы она остановилась. Он знал, что это бесполезно. Она искала ответы, даже если они были недостижимы. Драко уже почти закрыл глаза. Усталость навалилась на него тяжёлой, вязкой волной, и он чувствовал, как веки тяжелеют, как тело начинает проваливаться в сон, который обещал хотя бы на время избавить его от этой давящей тишины. Он слушал её дыхание — ровное, но не спокойное. Когда он снова открыл глаза, она уже сидела, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку на стене, будто надеялась увидеть там ответы, которые не могла найти в книгах. Он смотрел на неё сквозь прикрытые веки, и внутри него шевельнулось что-то странное. Он вспомнил, как она говорила, что не может спать, что её мучают кошмары. Он слышал это в её голосе — усталость, которая была глубже, чем просто недосып. Он вспомнил её слова: «Они умерли, когда мне было одиннадцать». Она сказала это так, будто это было самое страшное, что она могла произнести вслух. Наверняка это так и было. Одиннадцать лет. Ребёнок, который только-только поступал в Хогвартс. У всех их однокурсников из забот в одиннадцать лет было выбрать питомца, подобрать палочку, школьную форму, переживать о том, на какой факультет они поступят. А Гермиона Грейнджер в одиннадцать лет потеряла обоих родителей. Как это произошло? Почему они погибли вдвоём? Были ли у неё другие родственники? Было ли это тем, что она хотела узнать у себя в личном деле, и если да, то почему там не было этих ответов? На бумаге писали какова была её реакция на распределения шляпой факультета, но там не было ни слова о том, почему погибли её родители. Он смотрел на неё, на её опущенные плечи, на её пальцы, которые сжимали край мантии, и ему впервые стало интересно, что именно её так доводит. Не просто любопытство — что-то большее, почти желание понять, что скрывается за этой стеной усталости, которую она носила в себе. Тогда ему захотелось спросить. — Можно тебе задать вопрос? Она вздрогнула. Её плечи напряглись, и она медленно подняла голову, словно не ожидала, что он заговорит. Её глаза были пустыми, уставшими, в них не было ни надежды, ни злости. Только усталость. — Если это что-то язвительное, — сказала она, и голос её был хриплым, — у меня нет на это сил. Грейнджер снова опустила голову на колени, обхватив их руками. — Как это произошло? — спросил он. Она замерла. На мгновение она перестала дышать, и Драко увидел, как её тело напрягается. Она медленно подняла голову и посмотрела на него. — Зачем тебе это знать? — спросила Гермиона. — Просто… — протянул он. — Мне скучно. Она долго смотрела на него. Грейнджер не знала, зачем ему это знать, и он видел эту нерешительность в её глазах — почти та же, которую он видел тогда, в коридоре, когда она ждала Блейза с сигаретами. В конце концов Гермиона вздохнула и отвела взгляд, словно сдалась. — Я не знаю всех деталей, — сказала она. — Их убили. В нашем доме. Я не знаю, кто это сделал, и я не знаю, почему. Я просто знаю, что их больше нет. Он тихо слушал. — Меня забрали в Хогвартс, и я узнала об этом только через несколько дней. Грейнджер замолчала, и в её голосе слышалась тяжесть, которую она не могла скрыть. Малфой не знал, что сказать, но он знал, что она нуждалась в том, чтобы он слушал. И вот они молчали, смотря друг на друга, о чём-то думая. После долгого молчания он всё же спросил: — Как их звали? Она подняла на него глаза, и в них было удивление. — Мою маму звали Джин, — сказала она. — Моего отца звали Ричард. — И что они были за люди? — Они были зубными врачами, — сказала она, и голос её стал мягче, почти тёплым. — Они любили путешествовать и всегда брали меня с собой. Мы ездили на море, на которое они долго откладывали, потому что у них были долги после открытия стоматологии. Мама пекла печенье по воскресеньям, а папа читал мне вслух по вечерам. Они были моим домом. Она замолчала, сглатывая слёзы. Внутри неё что-то дрожало, но она не хотела плакать. Не при нём. — Я помню, как папа учил меня кататься на велосипеде, — добавила она. — Я упала и разбила коленку, но он не подбежал ко мне сразу. Он дал мне встать самой. Он сказал: «Ты сама должна уметь вставать, потому что когда-то у тебя не будет меня». Малфой смотрел на неё, на её глаза, в которых блестели слёзы, на её голос, который дрожал, когда она говорила о своих родителях. Она говорила о своих родителях, а он просто слушал. — Они были хорошими людьми, — подытожила она. — Они не заслужили умереть. Они сидели в тишине. Драко отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как внутри что-то давит. Драко Малфой впервые чувствовал это странное давление в груди, и он не знал, что это, но ему не нравилось это чувствовать. От этого чувства хотелось убежать. — Ты так и не рассказал, что там было, — сказала Грейнджер. — В твоём деле. Что ты искал. Их взгляды встретились, но Малфой продолжал молчать, не отвечая на её вопрос. Она не стала спрашивать ещё раз. Она просто отвернулась и прижалась головой к стене. Они молчали. Время текло, но уже не давило на них. Тишина стала другой — тишиной, в которой можно было дышать.

***

Драко медленно ходил между стеллажами, лениво скользя взглядом по медным табличкам с названиями разделов. Иногда проводил пальцами по деревянным полкам, иногда останавливался, читая старые надписи, пока наконец не замер перед одним из рядов. На табличке было выгравировано: «Архив сотрудников Хогвартса». Уголок его губ медленно приподнялся. — Нет. Он даже не обернулся. — Я ещё ничего не сделал. Тогда Драко повернул голову. Гермиона всё ещё сидела на полу, скрестив ноги, и смотрела на него с таким выражением лица, будто заранее готовилась запрещать всё, что он собирался сделать. — Малфой, даже не думай! — воскликнула она, уже громче. Он невинно приподнял брови. Улыбка медленно протягивалась вверх. — О чём именно? — словно не понимал её. — О том, о чём ты сейчас думаешь. — А если я думаю о том, как выбраться отсюда? Она тяжело вздохнула и встала с пола, медленно подходя в его сторону. Грейнджер вздохнула, вставая рядом, и со строгим выражением лица скрестила руки на груди. — Тогда почему ты стоишь перед архивом преподавателей? — возмущённым тоном протянула она. Драко посмотрел на табличку, словно только сейчас её заметил. — Совпадение, — и улыбнулся шире, ярче. Гермиона тихо фыркнула: — Очень смешно. Он усмехнулся и уже без всяких попыток скрыть своё любопытство поднял палочку. — Минерва Макгонагалл. — Малфой! Но было поздно. Где-то высоко между полками раздался знакомый шелест. Через несколько секунд в воздух поднялся тонкий том в тёмно-бордовом переплёте и плавно опустился Драко в руки. Гермиона сделала шаг к нему. — Мы не будем это читать! — и протянула руку к нему. — Сейчас же отдай мне. Ты не имеешь права читать это! Он уже открывал книгу. — Почему? — Это личные записи сотрудников школы! Драко перелистнул первую страницу и поднял на неё взгляд. — Грейнджер. Она молчала. — Мы проникли в закрытый архив Хогвартса, — он спокойно обвёл рукой пустой зал. — Если нас сейчас найдут, разницы между «мы незаконно вошли» и «мы незаконно вошли и прочитали одну архивную запись» уже никто видеть не будет. Гермиона недовольно поджала губы. Она понимала, что спорить с этой логикой бессмысленно… и именно это раздражало больше всего. Драко довольно хмыкнул: — К тому же, часов пять назад ты собиралась читать личный том одного из преподавателей, поэтому останавливать меня сейчас ну очень… двулично. Даже для тебя. Она прищурилась, с недовольством смотря на него, и в конце концов сдалась, переставая испепелять его своим взглядом. — Прекрасно, — она подняла руки вверх, сдаваясь. — Рад, что ты хоть где-то согласилась со мной. — Я не сказала, что согласна. — Но и не остановила меня. Грейнджер закатила глаза. — Потому что это бесполезно, — прошептала она, отходя обратно к своему месту на полу. Он устроился тоже на полу, прислонившись плечом к стеллажу, и принялся листать страницы. Гермиона демонстративно отвернулась. Несколько минут в архиве слышался только шелест бумаги. Потом Драко неожиданно тихо усмехнулся: — Интересно. Она никак не отреагировала. — Очень интересно, — повторил он. Молчание. Драко перевернул ещё страницу. — Даже неожиданно, — ещё раз протянул он, вчитываясь в новую строчку. Гермиона всё ещё смотрела в противоположную сторону. — Если ты пытаешься заинтересовать меня… — Мерлин тебя упаси, — протянул он, отрицательно махая головой. — Даже не думал об этом. Он пожал плечами и, заранее наслаждаясь её реакцией, добавил: — Просто не думал, что профессор Макгонагалл когда-то получила дисциплинарное взыскание. Гермиона резко повернула голову. — Что? — удивлённо протянула она. Драко сделал вид, что не заметил её реакции. — М-м… Он продолжил читать, словно размышляя вслух. — Во время обучения самостоятельно организовала дополнительный практикум по трансфигурации для младших курсов… без разрешения преподавателей. Подвергла опасности детей. Потеряла одного из них. Он улыбнулся. — За что и получила официальное взыскание от директора и была почти выгнала из школы. Гермиона несколько секунд молчала. Потом всё-таки встала и подошла ближе, останавливаясь рядом с ним. Она снова скрестила руки на груди и уже спокойнее, тише произнесла: — Дай. — Нет. — Малфой! Он засмеялся, хрипло, но сдержанно. — Ты же не хотела читать. Она цокнула, словно её раздражало его непонимание или глупость… и надменно ответила ему: — Я хочу убедиться, что ты всё правильно понял. Он размышлял всего несколько секунд, но всё же сдался и с довольным видом протянул ей том. Грейнджер присела рядом, но всё ещё придерживаясь дистанции между ними, и тут же быстро пробежала глазами по записи. И удивлённо приподняла брови. — Она действительно это сделала… — Видимо, любовь к правилам пришла позже, — ухмыльнулся Драко. Уголки её губ дрогнули. Совсем немного, но он заметил это. Она осторожно закрыла книгу. — Хорошо, — протянула она задумчиво. — Что хорошо? — Это… любопытно. Он победно улыбнулся. — Знал, что долго ты не продержишься. Гермиона ничего не ответила, только подняла голову вверх, всё также задумчиво рассматривая стеллажи. Он понял её мысли, даже не читая их, и практически сразу же подозвал следующий том. — Филиус Флитвик. Книга мягко опустилась ему на колени. Он начал читать вслух: — «Выпускник факультета Когтевран. Неоднократный победитель национальных соревнований по дуэльному искусству…» — Драко читал медленно, протяжно, ища нужную ему информацию. — Это известно всем. — Терпение, — он перевернул страницу. — Вот… Малфой тихо рассмеялся. — Что? — Здесь написано, что в первый год преподавания несколько семикурсников приняли его за первокурсника и предложили проводить до Большого зала. Гермиона прикрыла рот ладонью, стараясь не рассмеяться слишком громко. — Нет… — Да. — И что было дальше? Драко быстро пробежал глазами запись. — «Профессор Флитвик поблагодарил учеников за помощь, после чего снял с каждого по двадцать баллов за невнимательность.» — Это очень на него не похоже. Они переглянулись… и одновременно усмехнулись. Впервые за всё время смех прозвучал легко — без колкостей, без желания задеть друг друга. Драко неожиданно поймал себя на мысли, что уже несколько минут говорил совершенно свободно. Будто они сидели не в тайном архиве посреди ночи, а где-нибудь в гостиной после уроков. Или где-то, где сидели уже сотни, тысячи раз, обсуждая новые и новые темы. Странное ощущение. Он поспешил от него избавиться. — Последний, — сказал он, закрывая том. — И ты окончательно превратишься в соучастницу. — Я уже соучастница. — Верно. Он задумчиво посмотрел на полки. — Тогда… На лице появилась знакомая ухмылка, когда губы произнесли имя: — Северус Тобиас Снейп. Гермиона тихо простонала. — Только не говори, что хочешь найти там компромат на собственного декана, — она нахмурилась, явно не желая слышать то, что будет дальше. Драко промолчал, и уже в следующую секунду тёмно-зелёный том мягко опустился перед ними. Он открыл его почти сразу, не думая. Первые страницы были совершенно обычными — выдающиеся успехи по Зельеварению, высшие оценки, победы на научных конкурсах. Он уже собирался закрыть книгу, когда взгляд зацепился за небольшую запись внизу страницы. Гермиона невольно наклонилась ближе, и дистанция между ними сократилась. Малфой отклонился в сторону, встретившись с ней взглядами, и снова вернулся к книге. — Что там? — прошептала она. — Ничего интересного. К сожалению. Он прокашлялся. — «Неоднократно вступал в продолжительные словесные споры с преподавателями, отстаивая собственную точку зрения.» — Значит, профессор Снейп всегда был профессором Снейпом, — подытожила она, делая паузу. — Он что, родился ворчащим? Драко улыбнулся, удивлённо склонив голову в её сторону. Ему послышалось, или Грейнджер только что выпустила язвительную шутку в сторону преподавателя? Наверное, на его лице было всё написано, потому она тут же перестала улыбаться и начала кашлять, словно в горле запершило. — Я… Мерлин, это всё твои шутки!

***

Она заснула первой. Драко не заметил, когда именно это произошло — просто её дыхание стало ровнее, глубже, а напряжение в плечах исчезло, будто она наконец позволила себе отпустить контроль. Её брови были сдвинуты, даже во сне она не могла полностью расслабиться, и он видел, как её глаза под веками двигаются, будто она видит что-то, что не даёт ей покоя. Пока она спала, в его голове крутилась одна мысль: она оставалась в Хогвартсе всё это время? Не на каникулы. Всё время. Он вдруг понял, что никогда не думал об этом раньше. В Хогвартсе было тихо на каникулы, и однажды, когда он остался из-за того, что отец не разрешал уезжать, он заметил её в коридоре. Она была одна. С книгой. Но он никогда не думал о том, почему она осталась здесь. Но теперь он знал правду. У неё не было выбора. И это делало его молчание ещё более задумчивым. Тишина в архиве была полной. Он слышал только своё сердце. Драко сидел, прислонившись спиной к стене, и бодрствовал, прислушиваясь к тишине архива, к шагам, которые могли бы раздаться за дверью, к любому звуку, который мог означать, что Джинни и Блейз нашли способ их открыть. Но тишина оставалась тишиной, и он оставался один, с ней и с тем, что он узнал сегодня. — Нет, — вдруг прошептала она. — Не надо. Пожалуйста. Не надо. Он нахмурился. Он не хотел подслушивать её кошмары, но он не мог отвести взгляд. Он видел, как её лицо искажается, как она сжимает край мантии, как её дыхание становится прерывистым. — Нет, — сказала она громче, и её тело выгнулось дугой. Он замер. Её голос был хриплым, и он чувствовал страх в нём. — Пожалуйста, — крикнула она. Он не знал, что делать. Ему нужно разбудить её? Он не хотел этого делать. Это было не его заботой. — Нет! — закричала она, и её тело резко дёрнулось. Она проснулась. Грейнджер сидела, тяжело дыша, её глаза были широко открыты, но она не смотрела на него. Она смотрела в одну точку, и в её взгляде был страх. Он видел, как её тело дрожит, как её пальцы впиваются в мантию, как она пытается успокоиться. Он смотрел на неё и знал, что не должен показывать, что видел это. Он должен дать ей право сохранить эту часть себя. Он должен дать ей право не знать, что он был здесь. Драко медленно опустил веки, стараясь дышать ровно и глубоко, как будто он спал уже несколько часов. Он надеялся, что она не заметит, как напряжены его плечи, как быстро бьётся его сердце. Когда он открыл глаза, она смотрела в пустоту, и её дыхание становилось ровнее. Она не плакала, но он видел, как её плечи дрожат. И он ничего не сказал. Он просто сидел, притворяясь спящим. Впервые его не веселило её состояние. Он понял, каким кретином был, когда рассказал всей школе о ней. Возможно это было связано с тем, что она прожила, со смертью её родителей. А он… он был кретином, который рассказал это всей школе.

***

Драко заснул под утро. Усталость взяла своё — веки тяжелели, мысли путались, и он почувствовал, как проваливается в темноту, оставляя тишину архива позади. Он не знал, сколько прошло времени. Он спал, и ему снилось что-то тёплое, почти забытое — сад, старые цветы, чей-то смех, звонкий, громкий. Он проснулся от того, что чья-то ладонь резко закрыла ему рот, а другая рука трясла его за плечо. Он рефлекторно схватился за палочку, но услышал её шёпот — тихий, прерывистый, почти беззвучный: — Тихо. Дверь открылась. Та, вторая. Он замер. Палочка всё ещё была в его руке, но он не двигался. Она стояла над ним, и её глаза были широко открыты, полны страха и решимости. — Идём, — прошептала она, и он почувствовал, как её пальцы сжимают его запястье, помогая подняться. Он встал, стараясь не шуметь, и они двинулись вглубь архива, в самый дальний угол, где стеллажи стояли особенно плотно, создавая узкий проход, почти незаметный со стороны. Они прижались к стене, и он почувствовал холод камня через тонкую ткань мантии. Её плечо касалось его плеча, и он слышал её дыхание — частое, прерывистое, наполненное адреналином. — Это Дамблдор и Снейп? — прошептал он, когда голоса стали отчётливее. — Чёрт. Они не должны нас увидеть. — Я знаю, — ответила она. — Но мы должны выбраться, пока они не видят. Драко задержал дыхание. Он хотел сказать что-то в ответ, но другой голос перебил его. Другой голос сказал то, после чего тишина стала ещё громче. — Это случилось, — сказал Снейп, и его голос был холодным, почти безжизненным. — Профессор Бэбблинг мертва.