Под светом звёзд

      Ветер отзывался в ушах пронзительным свистом; его жёсткие порывы будто хлестали по лицу, всё больше распаляя жгучую злобу и при этом пытаясь отвлечь, раззадорить. Звёзды, яркими пятнами рассыпанные по небу, подсвечивали тёмное поле, не давая заблудиться.       Прошёл ровно год со смерти Кайраса.       Дивия, едва ли не крича от боли и гнева, распиравших её изнутри, мчалась вперёд на Деймосе, не зная и не помня абсолютно ничего. Ведомая чувствами, разрывающими грудную клетку своей силой, она мёртвой хваткой держалась за поводья, скача по полю, как умалишённая. Одно неверное движение — и она упадёт с коня на огромной скорости, гулко ударится головой о землю и провалится в вечное забытье.       Скорбь и тоска были надёжно спрятаны в душе Деви на замок, скованы свинцовыми цепями. Им нельзя было вырываться — юная Дивия готовилась стать главной госпожой Шарма, и ей не стоило обнажать своё нутро перед циничными взглядами членов Дюжины. Каждое её действие строго оценивается — а достойна ли маленькая Деви возглавить столь благородный род?       Нужно быть сильной. Стойкой. С холодным разумом…       Пусть катится всё к асурам.       Это был первый раз, когда она после смерти брата сбежала ночью из дома, вскочив на коня и умчавшись, куда глядели глаза, в сторону огромного поля. Это был первый раз, когда она позволила себе пустить эмоции на самотёк и прожить, пропустить через всю душу эту тоску по брату. Время шло, а боль не угасала — спрятанная под напускным спокойствием, она напротив разгоралась и прожигала душу изнутри. Дивия попыталась отвлечься и огляделась. Всё смешалось — зелень растений, фиолетовые цветы, искры звёзд и лик луны.       «Что я делаю? — мелькнуло вдруг в голове Деви: разум смог схватить чувства за глотку и начать душить. — Кайрас бы не одобрил. Кайрас бы…»       Юная госпожа Шарма чуть натянула на себя поводья, мягко приказывая Деймосу остановиться. Она поджала губы, ощутив, как гнев смешивается с чувством вины.       «Ты просто отвратительная сестра, Деви».       Поступь Деймоса становилась всё медленнее и мягче. Конь успел немного запыхаться и устать, хотя такая быстрая прогулка пришлась ему по вкусу, а ярость хозяйки только придавала ему сил. Дивия тоже позволила себе перевести дух и осмотрелась ещё раз, на этот раз в более спокойной обстановке.       Поле, пестрящее разными яркими цветами, казалось бескрайним. Иногда ей на пути попадалось какое-нибудь дерево в лиловых лепестках. Почему-то стало невыносимо больно, и Деви сделала невероятное усилие, чтобы сдержать слёзы. Прошёл целый год, так много и так мало времени одновременно, и она старалась не думать о том пожаре так долго — почему же именно сейчас ей стало так тоскливо? Почему спустя время эта боль стала всё более ноющей?       «Ты просто отвратительная сестра. Кайрас был ангелом в сравнении с тобой, и ты даже не пытаешься хоть немного ему соответствовать. Что бы он подумал, если бы узнал, что ты тут? Ему бы наверняка это не понравилось. Ты просто разочарование, Деви. Ты совсем не чтишь брата, не думаешь о его душе».       Взгляд вдруг застелило пеленой слёз. Дивия, крепко держась в седле, подавила всхлип и позволила Деймосу вести её куда-то вдаль. Она совершенно не смотрела на дорогу, неосторожно прикрыв глаза — настолько доверилась коню, мысленно проклиная себя и сдерживая желание разрыдаться, разбиться в этом чувстве на множество мелких осколков. Ей показалось, что прошёл целый час, и она пробывала в этом полусонном-полускорбном состоянии, пока не услышала чей-то голос.       — Я и не думал, что сегодня встречу вас… Какое интересное совпадение. Не помню, когда в последний раз выбирался в это поле ночью, сегодня наконец решился, а вы тут как тут.       Деви распахнула глаза и увидела в нескольких метрах от себя стройную фигуру всадника на лошади. Быстрым движением руки она вытерла дорожки слёз со своих щёк и уверенно, практически злостно откинула волосы назад.       — Добрый вечер, — всадник решил поздороваться, не услышав никакого отклика на своё предыдущее замечание. — Или добрая ночь.       Безупречное английское произношение, идеальная осанка, невероятная статность. Такой… смутно знакомый голос, как из видения или сна. Кажется… это был он, тот самый англичанин, который чуть больше года назад повстречался ей в этом же поле — наверное, именно в это самое место привёл её Деймос.       Англичанин.       Как его звали? Тиан. Имя моментально всплыло в памяти и безошибочно связалось с этой тёмной фигурой, оказавшейся перед ней. Тиан, этот напыщенный… британский аристократ, ненависть к которому мгновенно вспыхнула в душе Деви и будто бы вместе с кровью побежала по венам. Ком в горле снова дал о себе знать, кулаки непроизвольно сжались. Как он смеет, как он…       — Прочь, — процедила она, сама не ведая, что говорит. — Прочь отсюда. Уходите. Сейчас же.       Она подняла голову, и ей не посчастливилось столкнуться с удивлённым взглядом голубых глаз: Тиан поджал губы, ожидая реакцию девушки.       — Все наши встречи начинаются одинаково? — он вежливо улыбнулся, попытавшись приободрить Деви. — Не удивлюсь, если вы и сейчас приставите нож к моему горлу.       — Я же сказала, уходите отсюда прочь, — повторила Дивия чуть громче, охваченная гневом. Её голос стал ниже, жёстче, вырывался откуда-то из груди. — У вас ещё хватает смелости любезничать со мной после всего, что случилось… Какой же вы лицемер.       Англичане все одинаковые, особенно те, чьи нравы испорчены властью — так думали все. Так думала её семья. Так думала Дюжина. Он наверняка был причастен к тому пожару. Юная госпожа Шарма всё ещё давно поняла — прозвище Тиан подозрительно похоже на имя Кристиан, какое носил генерал-губернатор Бенгалии. И как он только позволил этому случиться? Какой же он… Мерзкий. Бесчестный. Наглый. Голоса членов Дюжины в голове нашёптывали: это его люди убили её брата, это он приложил свою тонкую аристократическую руку к пожару — он же верный подданный королевы Виктории. Все англичане — убийцы, даже если и не лишающие жизни собственноручно, то, по крайней мере, это одобряющие.       Пальцы задрожали то ли от бессилия, то ли от злости. По щекам вдруг побежали горячие непрошенные слёзы. «Дура, дура, дура, — пронеслось в голове. — Ещё больше унизься перед ним, тряпка! Как ты только позволяешь себе такое? А что сказал бы Кайрас?»       — Вы плачете, Деви, — тихо произнёс Тиан, бесшумно спрыгнув с лошади, но не подходя к ней. Боялся напугать? Или боялся, что она вот-вот набросится на него с оружием, как и в тот раз? — Я могу вам помочь?       — О, может, вы ещё предложите помощь Её Величества, лорд де Клер? — насмешливо прошептала Дивия, чуть ли не рыча от злости, выдавливая ухмылку и давясь собственными слезами. — Или вы делаете вид, что я совершенно не знаю о том, что произошло в резиденции ровно год назад?       В лице Кристиана мелькнули понимание и сочувствие. Деви гневно уставилась на него и остатком ясного сознания вдруг заметила: он будто стал чуть старше, измотаннее. Он остался таким же, но в его ледяных глазах исчез азарт, который она уловила в их первую встречу.       — Так вы знаете, кто я… Вы действительно проницательны, Деви. — Тиан немного переменился в лице, став серьёзным. — И не делайте из меня чудовище. Я знаю, о чём вы. В том самом пожаре погибла моя невеста. И пусть мне не довелось встретиться с ней, я очень сожалею о произошедшем, и мне было тяжело смириться с этой потерей. Я безмерно виню себя за то, что не смог тогда остановить это… Не представляю, что же вам пришлось пережить…       — Как у вас хватает совести говорить о своей тоске, когда… — процедила Дивия и вдруг замолкла, ощутив едва заметный укол вины. Её злоба и тоска достигли пика несколько мгновений назад и сейчас постепенно угасали — у всего есть предел, какими бы сильными и обжигающими ни были бы эти чувства. К тому же, пусть она знала Рати совсем немного, но её гибель тоже поразила её до глубины души. А ведь лорд собирался жениться на ней и наверняка был в отчаянии после известии о смерти невесты; только совсем уж бесчестный и жестокий человек, каким лорд всё-таки, кажется, не являлся, не переживал бы из-за этого.       — Простите, Деви. Может быть, я могу вас поддержать, утешить?.. Что мне ещё сказать, чтобы вы поверили, что я не причастен к этому… бесчестному мерзкому делу? Что я так же, как и вы, всем сердцем ненавижу этих жестоких тварей, что лишили жизни такое большое количество людей? — ей показалось, что в лице Кристиана мелькнула чистая злость.       Дивии не особо хотелось открывать своё сердце этому человеку и делиться тоской по брату, но осознание того, что Кристиан многое знал, заставило её задуматься. Может, не все подданные королевы такие? Бред. Но действия де Клера уже второй раз шли в разрез с его потенциальным участием в поджоге.       — Соболезную вашей утрате, лорд, — холодно произнесла она. — Рати была чудесным человеком и не заслужила такой судьбы.       Говоря о судьбе юной Банерджи, Дивия сама до конца не знала, что она имела в виду — незавидную участь жены английского лорда или столь ужасную смерть. Кристиан вздохнул.       — Если вас это утешит, Деви, — продолжил он, рассматривая госпожу Шарма, — многих виновных в этой резне я нашёл, и их уже вздёрнули на виселице. Расследование началось по моей указке… Осталось лишь узнать, кто зачинщик, и тогда дело можно будет считать закрытым. Но эти жертвы, как вы понимаете, никогда ничем не окупятся.       — Да, — шмыгнула Дивия. Голос лорда начал странным образом её успокаивать, и злость развеялась, лёгким флёром перемешиваясь с печалью. Она вспомнила свои мысли о нём в их первую встречу: неправильный англичанин. Не такой, как все. — Но брата уже не вернуть.       Обоих охватило молчание. Тишина прерывалась стрекотом сверчков и прочих насекомых, кишевших в поле. Кристиан поднял глаза на Деви.       — Мне очень жаль, повертье… Кайрас гордился бы вами, — произнёс он. — Он был бы рад знать, как усердно вы работаете, чтобы стать главной госпожой Шарма.       — Мне будто даже слегка обидно, что я больше не могу оставаться для вас инкогнито, — досадливо прошептала Дивия. Ей хотелось бы, чтобы лорд не знал о её происхождении, но глупо было бы думать, что ему оно неизвестно. — Конечно, это же очевидно. Просто глупость. Бред. Будущая госпожа Шарма скачет по ночам на лошади, сломя голову, и захлёбывается своими слезами.       — Вы сейчас разговариваете с генерал-губернатором Бенгалии, который тоже оказался ночью в поле верхом на лошади. И разве это как-то опустит мой и ваш авторитет?       Деви не ответила, шмыгнув носом. Мысли снова вернулись к пожару: невиданная жестокость, так поступила бы только самая мерзкая крыса… Взгляд метнулся к Кристиану, в горле застыл один-единственный вопрос.       — И ведь… Вы же не лжёте? Вы не были причастны к этому, верно?       — Не был, — ответил лорд, и его взгляд показался Дивии по-настоящему искренним. — Это было… В обход меня. Я бы никогда не позволил этому случиться, и я виню себя за то, что это всё-таки произошло.       Деви тихо кивнула, переваривая произошедшее. Она вспомнила их прошлую встречу, которая всё же мало чем походила на эту, за исключением места. Тогда они общались друг с другом куда мягче и играючи; то знакомство должно было стать чудесным необычным воспоминанием, которое отпечаталось бы в сердце на всю жизнь, несмотря на свои нелепость и простоту. Казалось, что они — Тиан и Деви, не генерал-губернатор де Клер и госпожа Шарма — были открыты друг другу с самого начала. Такой формат встречи не предполагает ношение масок, уже привычных им обоим. Кто они были тогда? Он, почти безымянный англичанин, и она, почти безымянная индианка — зачем производить друг на друга ложное впечатление, если пересечение их судеб абсолютно случайно и необычно? Но сейчас всё обстояло немного труднее: они оба знали личности друг друга, а стена между ними стала гораздо твёрже, несмотря на то, что это была их не первая встреча. Дивия вздохнула: как всё это было сложно, утомительно…       — Вы очень по нему тоскуете, это видно, — произнёс Кристиан. — Вы сильная и стойкая. Я повторюсь — он был бы рад узнать о ваших успехах.       — Да, — Дивия потихоньку отбросила все условности. Как говорил лорд в их первую встречу? «Мы все — люди». Может быть, его национальная принадлежность не так уж и важна? Она попробовала прощупать почву. Нападёт ли он на неё, вцепится ли в глотку, если она позволит себе небольшую слабость? — Я очень скучаю по нему, он был моим единственным близким человеком.       — Знаете… Когда не стало нашей матери, — взгляд Кристиана потеплел, — мой брат сказал мне, что она, наверное, стала звездой. И каждый раз, когда я смотрю на ночное небо, мне кажется, что её душа и впрямь где-то там, просто далеко. Это противоречит и вашей, и моей вере, но… Попробуйте думать так же, может, это утешит вас.       Лорд приоткрыл свою новую сторону; в ответ на её уязвимость обнажил и свою. Такими темпами пропасть между ними могла стать меньше, но Деви это почему-то не очень нравилось — это было так противоестественно… Она с тоской и интересом, в котором можно было выцепить уже привычную, но притуплённую дерзость, взглянула на него; он же отвёл взор, поглаживая свою лошадь. Оба замолчали.       — Простите, — вдруг произнесла Дивия, чувствуя очередной укол вины — на этот раз не только перед душой брата, но и перед лордом. — Наверное, вам кажется, что я сошла с ума.       — Не извиняйтесь, Деви, и мне так не кажется, — серьёзно ответил Кристиан. — Я лишь вижу то, насколько вы одиноки и то, насколько вы сильны в условиях, которые на вас обрушились.       Так странно — с англичанином, которого она видела всего дважды, захотелось быть искренней. Неужели всё дело в том, что их первая встреча была столь особенной? Какая глупость, нужно возвращаться в реальность…       Деви прикрыла глаза, желая отогнать рой ненужных мыслей о Кристиане. Утром всё будет как обычно — ранний подъём, учёба, погружение в семейные дела. Ей всего чуть больше девятнадцати, а она уже готовится к столь важной роли. Предвкушение будущей усталости и разбитости накатило на неё, и она шумно выдохнула, в очередной раз проваливаясь в какую-то злобу.       — Мне пора, — тихо сказала Деви, выпрямляя плечи, окончательно возвращаясь в своё амплуа грозной и смелой госпожи Шарма. — Уже слишком поздно. Спасибо… что побыли со мной.       И, не дождавшись ответа, пришпорила Деймоса и поскакала обратно — в сторону дома. Через несколько минут она обернулась, но фигуры Кристиана там уже не было. Как бы ни хотелось этого отрицать, разговор с ним странно успокоил её и заставил задуматься о многом; ненависть к англичанам всё ещё жгла её сердце, но так ли это было правильно? Ведь и среди индийцев Деви всегда чувствовала себя чужой, не такой, как все. Может, Кристиан ощущал себя так же среди англичан? Может быть, он действительно совсем другой? А может быть, притворяется?       Вернувшись домой, Деви ощутила, насколько сильно эта ночная прогулка лишила её сил. Она быстро переоделась, пряча европейскую одежду в небольшой чулан, и села на край кровати. Рука её потянулась к книжной полке; в темноте было тяжело рассмотреть названия книг на корешках, но Деви справилась и вытащила нужную. «Бесполезная красота», Ги де Мопассан — её обложку она хорошо знала и могла различить даже без света. Этот сборник рассказов госпоже Шарма не очень понравился, но она использовала его не по назначению, засушивая цветы между его страниц. Ей показалось это символичным — сделать гербарий именно в книге с таким названием; растения ведь такие красивые, но приносит ли это их свойство какую-либо пользу? Открыв книгу, Деви сразу заметила ту самую плюмерию, оставшуюся от предыдущей встречи с Кристианом, засушенную и хрупкую. На душе вдруг полегчало… И через мгновение стало тяжелее.       Что сказал бы Кайрас?