Под светом звёзд

      «Деви, дорогая моя,       Как ты себя чувствуешь? Я очень по тебе скучаю. Получил твоё письмо (оно было для меня сюрпризом) и сразу же представил, как ты шепчешь мне эти слова на ухо. Как я целую тебя, как прижимаю к себе, как… Таким фантазиям можно предаваться бесконечно. Бог свидетель, я постоянно думаю о тебе, и в эти минуты твой образ будто бы возникает перед моими глазами. Я так хочу за него ухватиться, но вспоминаю, что это мираж… Когда эта записка прибудет к тебе вместе с остальной почтой, пройдёт, наверное, неделя, так что скучать тебе придётся по времени меньше, чем мне в момент написания этих строк, а ещё через несколько дней после получения тобой письма я уже буду в Индии. В следующий раз, если ты, разумеется, сможешь отлучиться больше, чем на месяц, я бы хотел отправиться в Англию с тобой.       Всем сердцем люблю тебя».       За полгода в браке (почти два месяца из которых Кристиан провёл в Англии по неотложным делам) у Деви накопилось двенадцать маленьких записок от мужа, что она получала вместе с официальными письмами. Каждую из них она с трепетом складывала в определённое место, иногда перечитывая в моменты разлуки, бережно хранила… Или не так бережно, как ей казалось изначально. Одним из вечеров придя в свою комнату, она увидела в ней совсем уж странный беспорядок. Сердце пропустило удар. На полу хаотично лежали все бумаги, полученные от Кристиана, которые так или иначе ярко демонстрировали их взаимные чувства.       На глаза бросилась записка: «…Деви, я сотню раз перечитывал твои строки. То, как ты называешь меня своим любимым… Я таю каждый раз, когда ты называешь меня так…»       Или, что ещё хуже: «…Деви, как же ты меня взбудоражила своей запиской… Я вспоминаю вчерашний вечер. Твои стоны всё ещё звучат у меня в голове…» — листок с этими строками, аккуратно хранившийся в шкафчике, покоился на полу в очень помятом виде — кто-то, кто прочитал его, был настолько зол, что с силой сжимал его в кулаке.       Или же этот — «…Деви, моя девочка, мне так было больно видеть твой взгляд при прощании вчера. Я и представить себе не мог, что однажды меня полюбят настолько сильно…» Тоже весь помятый, до этого пахнувший какими-то цветами, а теперь потерявший свой аромат.       Дивия бессильно опустилась на пол, окружённая письмами. Она пересчитала их: не хватало двух, тех, что были самыми откровенными. В горле вдруг встал ком: каждая записка от Кристиана, которого она не видела второй месяц, сама по себе навевала воспоминания, жажду близости, но как же мерзко было понимать, что эти искренние слова вот-вот станут инструментом манипуляции… Некто стал свидетелем нежности, тщательно скрываемой от других и доступной только им двоим, и бесцеремонно разделался с их этим чувством. «Моя милая», «Моя дорогая Деви», «Моя ненаглядная госпожа Шарма де Клер»… Дивия обняла себя за плечи. Кристиан должен был наконец-то приехать сегодня, но долгожданный день их встречи уже был омрачён. От того, что кто-то злостно прочитал всю их трепетную переписку, становилось тошно: будто бы выпотрошили всю душу, и без того уязвимую. Деви была до последнего уверена, что не расплачется, пока по щеке не скатилась одна-единственная тёплая слеза. Она склонила голову, обхватывая свои плечи ещё крепче: как же она скучала, асуры, и эта тоска выходила на передний план в сравнении с погромом в комнате. «Твой Тиан», «Люблю тебя. Твой Кристиан», «Навеки твой муж»… Кто-то очень постарался отыскать признаки их с лордом близости. Зашёл для этого в её комнату, куда доступ был лишь единицам, порылся в шкафах. Наверное, он донесёт об этом её друзьям, Видии Басу или кому-то ещё похуже.       И всё же как опрометчиво с её стороны было оставить последнее полученное письмо на маленьком прикроватном столике в предвкушении встречи! Как опрометчиво было хранить столько компромата на их брак в одном шкафу, где его можно было так просто найти! Как опрометчиво было не закрывать комнату на ключ, хотя жизнь тысячу раз учила её быть осторожнее! Будто назло записка попалась на глаза неведомому посетителю сегодня, пока Деви буквально на час отлучилась проведать шахты. Сил злиться отчего-то не было. Собрав волю в кулак, Дивия уже готовилась позвать Айшварию, чтобы задать ей животрепещущий вопрос, как вдруг услышала в коридоре знакомую тяжёлую поступь служанки. Через секунду ожидаемо раздался стук в дверь.       — Госпожа, к вам прибыл ваш муж. Он желает вас увидеть.       Деви, машинально отряхиваясь и распрямляя складки своего сари, моментально встала: Кристиан наконец-то приехал. Одним движением она утёрла все следы слёз на её лице и выпрямилась: нельзя было показывать слабость. Выходя из комнаты, она недовольно бросила:       — Кто приходил, пока меня не было?       — Камал, госпожа. Я ему сообщила, что вы уехали, однако он мне не поверил и сказал, что подождёт вас в гостиной или у вашей комнаты…       — Вместо этого он устроил там беспорядок. Будь он проклят, — процедила Деви. Несмотря на злость, Камала хотелось оправдать: всё же их так много связывало…       — Мне прибраться? — спросила Айшвария, недоумевая.       — Нет, — резко произнесла Дивия, закрыв дверь на ключ. Немного погодя она добавила: — Спасибо.       Лорд ждал Деви в гостиной в полном одиночестве; в свете закатного солнца его волосы едва уловимо отливали золотым. Заметив драгоценную госпожу, он сразу же привстал, готовясь окутать её своими объятиями.       Кристиан… Он был чуть более уставшим, чем обычно, и растрёпанным — наверное, сразу по приезде поехал к жене, не заглядывая к себе домой. Под его сверкающими от долгожданной встрече глазами залегли тени, а между бровями расположилась едва заметная морщинка. Не каждый бы отметил печать измотанности на лице лорда, но Деви знала его несколько лет и выучила его черты как следует, в каждую из них влюбляясь со временем всё больше.       Она подбежала к мужу, даже не поприветствовав, и прильнула к нему. Тиан наверняка понял, как сильно ей его не хватало, по силе её объятий — да и это чувство было невыразимым, его нельзя было описать словами. Дивия слышала, как быстро билось сердце в его широкой груди, так близко ощущала его лёгкое дыхание…       — С возвращением, — прошептала она, однако вместо радости чувствуя щемящую тоску, и прижалась крепче к его телу. — Я очень скучала, Тиан.       — И я по тебе скучал, Деви, — промурчал он и коснулся носом её волос; движение было едва заметным, таким аккуратным.       Мгновение спустя Кристиан отстранил Дивию от себя, не размыкая объятий и разглядывая.       — Что-то не так? — он наклонил голову; его руки механически нежно поглаживали спину жены. — Тебя будто что-то тревожит.       — Ну… — она, чувствуя, как её тело перестало ощущать тепло Кристиана, вновь прильнула к нему и поджала губы. — Камал всё узнал о нас.       Она ощутила, как лорд напрягся в её объятиях, и продолжила:       — Он ворвался час назад в мою комнату, пока меня не было, и переворошил шкаф, где лежали все письма от тебя. Они… слишком красноречиво говорят о нашем браке. Он ещё и прихватил с собой два из них — видно, хочет взять с собой доказательства нашей связи.       — Как он посмел рыться в твоих вещах, читать твои письма? — гневно процедил лорд. — И я знаю, что ты сейчас скажешь, Деви. Что он твой опекун, что он долгое время присматривал за тобой, что у него якобы есть моральное право на это, но… Это всё ещё твоя личная переписка, которая его ни капли не касается. Как думаешь, это сильно повлияет на отношения между нами и Дюжиной?       Деви промолчала. Разлад точно будет; даже если Камал проявит высшее благородство и простит ей любовь — мало ли, сошлётся на юный возраст госпожи Шарма, в чьей голове по-прежнему иногда играл ветер, то если это просочится к остальным членам Дюжины, беды не миновать. Дивия окажется предательницей; точнее нет, не окажется. Она уже ей являлась и будто бы совершенно не жалела об этом; просто этот факт, давно оказавшийся истиной, мог всплыть на поверхность. Могла всплыть причина её жертвенной помолвки с лордом, нежелания выходить замуж за Рама.       — Я не особо доверяю Камалу в последнее время и не буду удивлена, если он расскажет Видии и Раджу… Но это всё ещё Камал. И в нём есть самое настоящее благородство. Пожалуйста, давай просто отвлечёмся от этого всего, — прошептала она, ощущая, как усталость Кристиана магическим образом словно передавалась ей. — Я так ждала встречи с тобой, совсем не хочется омрачать этот день… Пусть казнят меня, если им это нужно, но только не сегодня.       Кристиан нахмурился и после нескольких секунд раздумий кивнул. Его ресницы измотанно дрогнули, и в душе Деви от этого едва заметного действия вспыхнула нежность.       — Не казнят, — серьёзно ответил он. — Не посмеют… Они прекрасно представляют, что такое пойти против воли генерал-губернатора Бенгалии. Да и что в этом такого, Деви? Мы муж и жена. Пусть радуются, что хоть кто-то из Дюжины счастлив в браке.       Дивии оставалось только вздохнуть и отправиться к Кристиану домой.       Она видела, как он устал, и потому думала, что застанет его спящим. После приезда в дом лорда было уже совсем темно; они поужинали, привели себя в порядок и начали готовиться ко сну. Вся надушенная, с расслабленной после тёплой ванны кожей Деви вошла на порог покоев Тиана и даже немного удивилась — он всё ещё бодрствовал, скучающе читая под колеблющимся огоньком свечи.       — Я почему-то была уверена, что ты уснёшь. Ты выглядел таким усталым, — она улыбнулась, присаживаясь рядом с ним, шелестя тканью сорочки. Перина плавно прогнулась: Кристиан любил спать мягко, как на облаке. — Мой хороший.       Рука сама потянулась потрепать лорда по голове. Деви запустила руку в ещё мокрые после ванны волосы Кристиана и торопливо погладила, прикусывая губу при виде улыбки мужа.       — Я всё хотел дождаться тебя и потом провалиться в лучший сон в твоих объятиях, — он снял очки и аккуратно сложил их на прикроватную тумбочку; вслед за ними там оказалась и книга. Лорд повернулся всем телом к Дивии.       — Переживаешь? — спросила она, всё же чувствуя в нём эту напряжённость, которую у него не вышло отпустить.       — Да, — признался лорд.       — Я тоже, — честно ответила Деви, — очень.       Кристиан поймал руку жены и прижался к ней губами, оставив поцелуй сначала на тыльной стороне её ладони, а затем — на безымянном пальце. Лорд привстал, и через секунду Дивия оказалась сидящей на его коленях.       — Ты не думаешь, что то, что между нами происходит сейчас, может обернуться пиром во время чумы? — абсолютно спокойно спросил Тиан, словно уже философски принимая произошедшее. Он снова взял Деви за руку и плавно переплёл пальцы.       — Ну, меня назовут предательницей. Но это же будет не сейчас, верно? Сейчас я думаю только о том, что не видела тебя почти два месяца.       — Может и не назовут, — улыбнулся лорд. — Может, Камал ещё проявит своё благородство.       Деви не ответила и втянула его поцелуй, искрившийся нежностью; она вложила в него всю тоску по нему и все переживания.       — Знаешь, как же я жалею, — прошептал Кристиан, плавно отстранившись, — что не поцеловал тебя на нашей свадьбе так, как мне хотелось. На глазах у всех… Целовать тебя, как в последний раз.       — Возможно в таком случае тот раз действительно мог стать последним, — ухмыльнулась Деви, касаясь пальцем кончика носа лорда. — Камал и Видия сразу бы подняли охрану.       — Не мешай мне сожалеть и фантазировать, — шепнул лорд. — Да и какая уже разница, если… Тайное всё равно стало явным. Так я хотя бы ощутил себя победителем, а не побеждённым.       Лорд накрыл её губы своими, втягивая в в долгий, глубокий поцелуй. Его язык скользил по её пухлым губам; дыхание замедлилось, стало более тягучим… Деви ненадолго отстранилась, отмечая, как глаза Кристиана потемнели, мерцая не только льдом, но и синевой. Через мгновение она вернула поцелуй, ненадолго оттягивая его губы своими, ласково сминая в любовном трепете. Щёки её краснели с каждой секундой.       До брака Кристиан никогда не целовал её вот так. Сдерживал в себе почти всю страсть, иногда радуя Деви её небольшими вспышками, да так, что у юной госпожи сразу начинали подкашиваться ноги. Неужели знал, что от его губ и ловких рук у Дивии кружилась голова и дрожали колени и злорадно распалял её, чтобы плавно перейти на более невинные ласки? Но даже сейчас его страсть нельзя было назвать грубой, животной. Наоборот, в ней было что-то целомудренно-нежное, и это её свойство отчего-то на контрасте вызывало в груди глубокое томление, от которого дышать становилось труднее… и слаще.       — Ты хочешь продолжить, милая? — отстранился вдруг Кристиан; в его потемневших глазах, чуть прикрытых густыми ресницами, плескалось вожделение. — Я не смогу сдержаться, если мы не остановимся.       Вместо ответа Деви позволила себе небольшую дерзость, запуская цепкие пальцы ему под рубашку. Лорд не ожидал этого, и его тело на мгновение вздрогнуло, покрывшись мурашками.       Крис       Ти       Ан.       Как же она любила его, асуры! Его хотелось целовать, гладить, ощущать всюду. Хотелось, чтобы весь её мир состоял только из лорда, хотелось слышать, чувствовать и видеть лишь его, погрузиться в этот омут с головой и утонуть… Утонуть в крепких объятиях или в любующемся взгляде его ледяных глаз.       — Ох, Деви, любовь моя, что же ты творишь… — прошептал он, и от хрипотцы в его голосе тепло из груди драгоценной госпожи разлилось по всему телу. — Я ведь…       Но Дивия не дала ему договорить, накрывая его чуть припухшие покрасневшие губы своими. Ей было мало, безумно мало; поцелуев ей не хватало больше, чем воздуха. Её губы были повсюду: иногда она на секунду отстранялась, чтобы пробежаться ими по его разрумяненным щекам или мазнуть ими по носу или подбородку, и возвращала поцелуй, становившийся ещё глубже и жарче. Рука, до этого скользившая по подтянутому торсу Кристиана, метнулась к паху.       — Боже, — он влюблённо прикрыл глаза, откидывая голову наверх. — Я мечтал об этом целыми днями.       Тонкие пальцы Деви любовно поглаживали мужа сквозь ткань, так, что ему становилось тесно. Её глаза искрились любовью и страстью; рука подобралась к ширинке и плавно оттянула брюки и бельё вниз, обнажая всё возбуждение мужа.       Обхватить. Провести вверх-вниз. Сжимать, поглаживать, томить.       Кристиан зашипел, шумно выдохнув; по его напряжённому телу пробежала первая волна удовольствия. Плоть в руке Деви становилась всё твёрже, всё податливее отзывалась на её прикосновения. Госпожа Шарма де Клер придвинулась ещё ближе к Кристиану, ощущая всей кожей его горячее дыхание. Слившись с ним в долгом нежном поцелуе, она продолжала ласкать его привычными движениями — так, как нравилось мужу. Дарить ему удовольствие было не менее приятно, чем себе.       Через доли секунды сорочка и бельё Деви оказались на полу, а рука Кристиана легла на грудь жены. Поглаживая её стройное тело, он довольно улыбнулся, обнажив клыки — было в нём что-то кошачье, что-то хитрое… Его пальцы не впервые исследовали её тело, но делали это каждый раз по-разному и от этого неизменно нежно, приятно. Кристиан покрыл поцелуями шею Деви, ключицы, грудь; затем опустился ниже, поменяв положение и вынудив Дивию прекратить ласку, едва ощутимо коснулся губами её живота и бёдер. Кожа между её ног была очень чувствительной, и лорд это прекрасно знал, пользуясь этим.       Кристиан почти лежал, а Дивия практически сидела на нём, пока его пальцы трепетно водили по её влажным складкам, намеренно всё время задевая чувствительные точки. С её губ сорвался первый стон, ещё тихий, но полный сладострастия, до дрожи будоражащий их обоих. Лорд, желая подготовить её, плавно ввёл внутрь сначала один палец, затем второй. Деви выгнулась, насаживаясь на них; ей очень не хватало ласки Кристиана и его самого; скажи ей кто-нибудь пару лет назад, что она будет так бесстыдно и развратно вести себя перед своим мужем — она ни за что бы в это не поверила. Видя желание в её глазах, лорд улыбнулся и свободной рукой взял её руку в свою и поднёс её к губам, хрипло прошептав:       — Милая, я знал, что ты скучала, но чтобы настолько…       Несмотря на сильное вожделение, Деви всё ещё смущалась, и её без того разрумяненные щёки стали ещё краснеею При этом она подвинулась чуть ниже, привстав и опираясь на свои колени; такой контраст поражал их обоих. Уверенно взяв твёрдый член в руку, она неспешно провела им по своей коже между ног, собирая влагу. Дивию моментально бросило в жар; захотелось поскорее ощутить его целиком внутри. Она плавно опустилась на него, принимая в себя орган, ощущая, как всё внутри неё расширялось и сжималось одновременно. Кристиан сдавленно простонал. Дивия опустилась на него до конца, откидывая голову назад. Как же это каждый раз умопомрачительно ощущалось! А ещё больше сводили с ума собственные мысли, отрывками мелькающие в голове и всё сильнее распаляя её похоть — «Он снова во мне, внутри меня, и я в который раз принимаю его, и как же это приятно, асуры…»       Деви плавно задвигалась бёдрами, вверх-вниз, блуждая руками по торсу своего мужа. Такой растрёпанный, такой влюблённый — совсем не похожий на сдержанного бледного лорда, раскрасневшийся… Стенки её лона начали гореть от приятных ощущений. Она стонала, и её сладкий тонкий голос перемешивался с хриплым, более низким, чем обычно, голосом Кристиана; это так распаляло, влюбляло в него ещё больше.       — Тиан, — слетело с уст Деви вместе с резким выдохом. — Какой же ты… совершенный.       В ответ она получила лёгкую улыбку и взгляд, застланный любовью.       Деви внезапно ускорилась, игнорируя то, как её бёдра наливались свинцом от усталости. Стоны, срывавшиеся с её губ, становились всё громче, ярче. Внутри всё сводило от возбуждения, оно закручивалось в ней приятным узлом, растекалось по всему телу.       Дивия — как наездница. Выгибалась под другим углом, находила чувствительную точку — и сходила с ума. С бешеной скоростью двигалась вверх-вниз, бесстыдно стонала. Её лоно пульсировало, разгоралось. Ей так не хотелось потерять это ощущение; она старалась, чтобы оно только усиливалось и довело её до пика.       Дрожащей рукой Деви опустилась к своему паху и судорожно принялась ласкать себя снаружи, остатками разума отмечая, как интересно смешивались ощущения. Всё внутри вдруг сжалось, обволакивая член, удовольствие разожглось искрами.       — Ох, моя девочка, — Кристиан сдавленно простонал, закатывая глаза. Его руки были повсюду, гладили её — по плечам, по волосам, по талии и бёдрам.       Голова закружилась. Несколько секунд блаженства — мало, мало, мало. Деви перевела дух, мутным взглядом окинув свои руки и ноги — всё дрожало от удовольствия. Почему-то, несмотря на это, она продолжила двигаться, хотя всё тело уже почти свело судорогой от усталости. Деви то поднималась, то опускалась, постепенно наращивая темп — хотелось получить оргазм снова, сделать его ещё ярче, разделить его с Кристианом, меняя угол, ища другие чувствительные точки. Каждый раз, когда лорд задевал их, у Деви захватывало дух, а в глазах будто блестели звёзды. Всё внутри горело от невероятных ощущений, сердце стучало с огромной скоростью, как вдруг…       Кристиан нежно, но стремительно перевернул её на спину. Деви нравилось быть сверху, тем более, что лорд устал, но и быть под ним тоже было несказанно приятно. Она вцепилась в него, обнимая за сильные плечи, оставляя на его щеках сотни поцелуев.       — Я так тосковал по тебе, — он улыбнулся, взяв её за руку и переплетя их пальцы. От интимности этого жеста снова закружилась голова.       Пересечение расфокусированных взглядов, растрёпанные волосы Кристиана, его красные, как от вина, щёки, и глубокий поцелуй — всё это резко довело её до пика снова. Внутри всё свело судорогой от умопомрачительных ощущений, Деви простонала ему в губы — голос рвался откуда-то из груди, позволяя удовольствию выплеснуться наружу. Она запрокинула голову, размыкая поцелуй — наслаждение искрилось в ней внутри, растекаясь по всему телу.       Что произошло дальше, сознание Дивии почти не улавливало в этой неге — кажется, Кристиан глухо что-то промычал, спешно вышел из неё в последний момент и излился ей на живот с хриплым непозволительно громким стоном.       Когда Деви пришла в себя окончательно, её сердце билось медленно, но всё ещё гулко. Крепкие объятия Кристиана успокаивали, дарили чувство защищённости и принадлежности.       — Рядом с тобой мне кажется, что всё нипочём, — призналась она, — мой хороший.       Тиан потрепал Деви по голове, укладывая её голову себе на грудь. Он промурчал ей на ухо несколько ласковых слов о том, что безмерно её любит и не позволит, чтобы с ней что-то произошло. Вскоре Дивия отметила, как его прежде разгорячённое, а теперь плавное дыхание ещё замедлилось — уснул.       Будь прокляты все, кто противился этому их союзу, кто ненавидит Кристиана. Кажется, скоро их чувства вскроются — ну и что?       Пусть катится всё к асурам. И если потребуется, Деви тысячу раз предаст Дюжину — лишь бы быть рядом со своим мужем.