Цикл забвения: Система

      В операционной было невыносимо светло. Яркий свет резал глаза, и Анабель открывала их с трудом, щурясь и часто моргая. Первая мысль, которая пришла ей в голову: «Где я?»       Но не успела она толком опомниться, как дышать стало тяжело. Холод металлического стола пробирал до костей, заставляя тело дрожать. Хотелось свернуться калачиком и хоть немного согреться. Именно в этот момент она поняла, что лежит совершенно голая.       Металл под спиной обжигал ледяным холодом. Руки и ноги не слушались — они были крепко пристёгнуты ремнями. Она попыталась пошевелиться, но смогла лишь слабо дёрнуться. Дыхание сбилось, в груди нарастала паника. Хотелось закричать.       Где-то вдалеке послышался шум, а затем тяжёлые шаги. Над ней навис чей-то силуэт. Лицо мужчины расплывалось, будто изображение было намеренно размыто.       — Ты очнулась, дорогая. Рад тебя видеть, — произнёс он мягко.       В его голосе не было открытой угрозы или холода, но от него веяло чем-то мерзким, липким. Тошнота подкатила к горлу.       — Не волнуйся, всё хорошо. Я твой друг.       Мужчина слегка отошёл, и в следующую секунду Анабель почувствовала, как крепкие ремни фиксируют её голову к металлическому столу. Страх захлестнул её с головой. Дышать становилось всё тяжелее, будто в лёгкие насыпали камней.       — Я не собираюсь тебя обижать. Наоборот… — Он поднял руку, и девушка увидела в ней шприц с прозрачной жидкостью. — Я пытаюсь тебе помочь.       Шприц медленно исчез из поля зрения. Послышался звук открывающейся и закрывающейся двери, затем удаляющиеся шаги — уже более тихие. В глазах всё сильнее мутнело. Сквозь пелену Анабель услышала новый голос — до боли знакомый, женский.       — Как успехи? Она очнулась?       Голос был ёмким, приятным по тембру и одновременно ядовитым. Анабель как будто знала, кому он принадлежит, но лица так и не увидела.       — Ох, моя дорогая… Скоро всё будет хорошо, — ласково произнесла женщина.       Это было последнее, что услышала девушка, прежде чем сознание окончательно погрузилось во тьму.

***

      Анабель резко села на кровати с немым криком, тяжело дыша. Дико оглядевшись по сторонам, она с шумным выдохом рухнула обратно на подушку.       «Это был сон… Просто сон».       Но стоило ей прикрыть глаза, как воспоминания нахлынули с новой силой. Девушка резко открыла их и села на кровати. В голове тут же закружилось.       «Или нет? Сон не может быть таким… реальным».       В памяти всплывали обрывки фраз, холод металла, запах операционной, голоса. Всё было слишком ощутимым. Ладони вспотели, в груди стало тесно.       Не в силах больше лежать, Анабель схватила первую попавшуюся толстовку, накинула её и выбежала из комнаты.       Она даже не заметила, что входная дверь квартиры была приоткрыта.       Спустившись по лестнице, девушка вышла во двор. Ноябрьская ночь встретила её морозной свежестью. Ни ветра, ни единого звука. Вокруг стояла пугающая тишина, будто весь мир замер. Ни в одном окне напротив не горел свет. Ни души.       Анабель наконец смогла глубоко выдохнуть. Ей было холодно, но этот холод казался спасительным по сравнению с тем ледяным ужасом, который она испытала во сне.       Их квартира находилась в тихом квартале двухэтажных домов. Все они были похожи друг на друга: аккуратные веранды, ухоженные газоны, небольшие кусты у крыльца. Девушка стояла на своей веранде, закрыв глаза и пытаясь просто дышать.       Внезапно на её плечи легло что-то тяжёлое и тёплое — длинное чёрное пальто. Анабель медленно повернула голову. Рядом стоял Калеб в одной футболке и спокойно курил сигарету, глядя куда-то в сторону соседних домов.       — Ты… давно здесь? — начала она, но парень перебил:       — Да, — коротко ответил он. — Вышел покурить, задумался. А ты почему не спишь?       Докурив, Калеб бросил окурок в урну и наконец посмотрел на девушку. Анабель отвернулась и плотнее закуталась в пальто.       — Мне… приснился сон. Странный.       — Сон? — Калеб слегка усмехнулся. — И что там было?       Она коротко, сбивчиво рассказала. Парень слушал молча, не меняясь в лице. Когда она закончила, он тяжело выдохнул:       — Без таблеток такие сны будут сниться тебе всё чаще.       Он усмехнулся, уже разворачиваясь, чтобы уйти.       — Пальто потом отдашь. Доброй ночи, Анна.       Калеб ушёл, оставив девушку наедине с вихрем мыслей. В груди снова стало тяжело, но, плотнее запахнув пальто и сделав глубокий вдох, Анабель немного успокоилась.

***

      День проходил почти так же, как и вчера. Анабель продолжала притворяться перед Глорией, что память так и не вернулась. В отеле были те же взгляды, те же лица. Разве что номера сегодня оказались чище, чем накануне, поэтому девушки справились с уборкой заметно быстрее.       — Может, прогуляемся после смены? — предложила Глория, когда они переодевались в комнате для персонала.       Анна хотела согласиться, но что-то внутри настойчиво подсказывало: не надо. Она покачала головой.       — Нет, спасибо. Голова болит. Лучше домой, отдохну.       Глория поджала губы и пожала плечами.       — Калеба сегодня целый день не будет, если что, — бросила она, закрывая свой шкафчик.       Сказала как будто между делом, но в голосе явно сквозило ожидание какой-то реакции. Анна же даже виду не подала — просто кивнула и тоже закрыла свой шкафчик.       Уже на выходе из отеля черноволосая всё-таки решилась.       — Слушай, Глория… а почему в дневнике вырваны листы? — спросила она как можно небрежнее.       Реакция подруги была спокойной, но это спокойствие казалось натянутым, как тугая струна.       — Я просто с утра листала его, и там много страниц вырвано…       — Не обращай внимания, — ровно ответила Глория. — Иногда лекарства дают побочку. У тебя раньше бывали панические атаки и приступы агрессии.       Они уже свернули в сторону дома, когда Глория продолжила:       — Это твой третий дневник. Ты порвала предыдущие в приступе паники. — Она внезапно остановилась и повернулась к Анне, положив руку ей на плечо. — Это было очень страшное время для всех нас. Мы сильно переживали за тебя.       Глория улыбнулась — тепло и заботливо. Но Анабель эта улыбка не тронула. Наоборот, сердце забилось тревожно и часто.       «Неужели это правда?»       Дневник действительно казался странным: пустым, с разным почерком. Если лекарства вызывают такие побочки, то многое объясняется. Но стоит ли верить Глории? Внутри Анабель словно боролись две стороны, и ни одна не могла победить.       Уже возле самого дома у Глории зазвонил телефон. Её доброе лицо мгновенно исказилось злостью. Не сказав ни слова, она резко развернулась и уехала, даже не объяснив, что случилось.       Дом встретил Анну долгожданной тишиной и пустотой. Только теперь она наконец почувствовала, что может спокойно вздохнуть.       Быстро поев и приняв душ, Анабель зашла в свою комнату. Дневник лежал на столе и словно манил её к себе. Она подошла, открыла его наугад.       «Еыннаврыв ыцинартс у йот, отк ончев ястеабылу».       — Что?.. — пробормотала она.       Присмотревшись, Анна поняла, что текст написан задом наперёд. Она прочитала фразу наоборот:       «Вырванные страницы у той, кто вечно улыбается».       — Вот чёрт… — выдохнула девушка.       Сердце заколотилось. Она резко захлопнула дневник и выбежала в коридор. Дверь в комнату Глории была заперта.       — Чёрт, чёрт, чёрт!       Паника накрывала с головой. Нужно было попасть внутрь. Недолго думая, Анабель схватила телефон и начала гуглить, как открыть дверь скрепкой. Найдя в своей комнате подходящую скрепку, она вернулась и, следуя видеоинструкциям, принялась за работу. Через пару минут замок щёлкнул. Дверь поддалась.       Комната Глории встретила её светом, свежестью и приятным цветочным ароматом. Всё было идеально аккуратно и чисто. Анна осторожно прошла внутрь, оглядываясь.       Где можно спрятать вырванные страницы? Её взгляд упал на книжную полку над письменным столом. Большинство книг были научными, в толстых переплётах. Но несколько выделялись — у них были слишком новые, явно чужие обложки. Анабель потянулась и достала их.       Под фальшивыми обложками оказались именно те самые страницы дневника. Внутри всё оборвалось. На мгновение у девушки снова перехватило дыхание. Она села на кровать Глории, сделала глубокий вдох и начала читать.       «Таблетки — это не лечение. Это гарант обнуления памяти».       «Таблетки вызывают обнуление памяти, а иногда дают сбой в виде побочных эффектов. Точных каких — не знаю. Но у Г. есть документы и отчёты по этому препарату. Я должна их найти».       Глаза Анабель бегали по строчкам, а в груди становилось всё пустее. Она не успела даже осмыслить прочитанное, как почувствовала резкий укол в шею. Повернув голову, она увидела Глорию. Лицо девушки было совершенно пустым — ни злости, ни сожаления, никаких эмоций.       — Ты не должна была сюда заходить, — произнесла она ровным, бездушным голосом.       Анна открыла рот, но ответить не успела. Мир стремительно погрузился во мрак.       Темно. Сыро. Дышать почти невозможно. Резкий свет ударил в глаза. Анабель быстро открыла их и поняла, что стоит посреди бесконечной тёмной бездны. Она была полностью обнажена, но стыдиться было некого — вокруг никого.       Следом за включенным светом появилась полупрозрачная дымка, внутри которой разворачивалось какое-то событие. Затем ещё одна. И ещё. Воспоминания появлялись со всех сторон, слишком много и слишком быстро. Голова разрывалась от боли.       Анабель рухнула на «пол», подтянула колени к груди и обхватила их руками. Ей хотелось плакать, но сил не было даже на слёзы.       Единственное воспоминание, которое она смогла более-менее чётко разглядеть в этом хаосе — машина, мчащаяся под проливным дождём. На заднем сиденье сидела женщина, а рядом — она сама, ещё совсем маленькая.       В следующее мгновение машина попала в ДТП.       И всё исчезло.