Личный счет

***

Музыка в магловском клубе была слишком громкой. Гермиона поняла это примерно через десять минут после того, как перестала делать вид, что ей нравится каждая песня. Бас отдавался где-то под рёбрами, свет резал глаза разноцветными вспышками, а люди вокруг двигались так близко друг к другу, будто личное пространство здесь было не просто понятием условным, а чем-то вроде старомодного суеверия. Луна, впрочем, выглядела так, будто именно в такой обстановке и собиралась провести остаток жизни. Она стояла у бара, держа в руке высокий стакан с чем-то ярко-синим, украшенным долькой лайма и крошечным зонтиком, и задумчиво наблюдала за танцполом. — По-моему, в этом месте очень много людей, которые пытаются доказать, что умеют двигаться, — сказала она, наклонившись к Гермионе, чтобы перекричать музыку. — Но большинство выглядит так, будто на них напали невидимые пикси. Зато мозгошмыгов тут почти нет. Музыка заглушает их возню. Гермиона невольно рассмеялась и сделала глоток из своего бокала. Напиток был сладким, кислым и подозрительно опасным. Она не знала, что именно заказала Луна, потому что та сказала бармену: «Что-нибудь такое, чтобы вечер стал менее скучным», — и тот почему-то понял. Теперь, после третьего коктейля, Гермиона ощущала в нём только сироп, лайм и полное отсутствие алкоголя. Что, конечно, было самым опасным признаком. Также внезапно она обнаружила отсутствие Драко Малфоя, который находился где-то в этом же клубе. Она не видела его уже несколько минут. Это должно было успокаивать, но почему-то не успокаивало. После их переписки она и так чувствовала себя слишком уязвимой. Экран телефона до сих пор будто отпечатался у неё перед глазами: его сообщения, короткие фразы, его манера писать так, будто он стоял совсем рядом и говорил ей это на ухо. И это дурацкое, невозможное, возмутительное «пожалуйста», которое он снова написал. Гермиона сделала ещё один глоток. Она просто была взрослой женщиной, которая в последнее время пережила расставание, стресс, рабочее давление, одну безумную ночь и слишком много сообщений от мужчины, которому стоило бы запретить пользоваться магловским телефоном в целях общественной безопасности. — Ты снова думаешь слишком громко, — заметила Луна. Гермиона моргнула. — Что? Ответить она не успела, потому что к ним подошёл Тео Нотт. Он появился у бара с таким видом, будто его пригласили сюда лично владельцы клуба, атмосфера, музыка и чья-то чужая драма. В одной руке у него был стакан, в другой — телефон, а на лице выражение человека, который уже успел увидеть достаточно, чтобы сделать вечер интересным для себя. — Грейнджер, — сказал он с лёгким наклоном головы. — Лавгуд. Луна посмотрела на него внимательно, будто пыталась определить, к какой редкой породе существ он относится. — Теодор Нотт, — произнесла она почти мечтательно. — Просто Тео, если мы собираемся стоять у бара и делать вид, что не оглушены магловской музыкой. — Луна, — спокойно представилась она, хотя они, конечно, знали друг друга со школы. Гермиона перевела взгляд с Луны на Тео, пытаясь понять, что именно она успела пропустить за те несколько секунд, пока спорила с собственными мыслями. — Вы знакомы? — Все со всеми знакомы, Гермиона, — сказала Луна. — Это неизбежное последствие обучения в замке, где было всего четыре факультета, один Большой зал и слишком много коллективных травм, — дополнил Тео и поднял стакан. — За коллективные травмы. — Я за это пить не буду, — сразу сказала Гермиона. — Разумно, — кивнула Луна и спокойно чокнулась своим синим коктейлем с бокалом Тео. Тео, кажется, только теперь по-настоящему рассмотрел её напиток. — Что это? — Не знаю, — ответила Луна. — Бармен сказал, что там есть ром. — А остальное? — Я предпочитаю сохранить интригу. Тео медленно повернулся к Гермионе. — Грейнджер, ты всегда доверяешь жизнь людям, которые смешивают синий алкоголь? — Обычно мы ходим туда, где можно разговаривать, не крича. — Скучно. — Безопасно. — Это почти одно и то же. Луна отпила из бокала и посмотрела на Тео с тем спокойствием, которое у неё всегда выглядело опаснее любой насмешки. — Безопасность иногда недооценивают. Особенно если ты долго жил среди людей, которые считали отсутствие безопасности частью школьной программы. Тео на мгновение замолчал, будто решал, смеяться ему или признать, что Луна только что сказала что-то слишком точное для клубной беседы. В итоге он всё-таки рассмеялся. — Лавгуд, ты очень странная. — Спасибо. Гермиона почувствовала, как улыбка сама появляется на губах. За последние годы она привыкла к тому, что Луна могла обезоружить кого угодно. Даже человека, который, казалось, родился уже с насмешливым выражением лица и запасом фраз на случай чужого неудобства. Даже Тео Нотта. Их странная, почти невозможная беседа продолжилась сама собой. Тео заказал ещё напитков, Луна каким-то образом убедила его, что синий цвет коктейля — это не предупреждение, а приглашение, и уже через несколько минут они говорили о магловских клубах, обуви, в которой невозможно спасаться бегством, и о том, как Тео однажды пытался заказать кофе в магловской кофейне, но получил напиток с таким количеством сиропа, что, по его словам, «начал слышать цвета». Гермиона понемногу расслаблялась, пока не почувствовала кого-то рядом. Она не увидела Драко сразу. Сначала изменилось что-то в воздухе. Не магия — здесь, среди маглов, они все были осторожны. Нет, это было другое. Что-то на уровне инстинкта. Напряжение, которое она уже научилась узнавать кожей. Тео поднял взгляд поверх её плеча и улыбнулся. — А вот и наш самый мрачный ценитель содовой. Гермиона прикусила щёку изнутри, чтобы не рассмеяться. Драко Малфой стоял рядом в чёрной рубашке, с чуть растрёпанными волосами и тем выражением лица, которое у него получалось лучше всего: скучающее превосходство, под которым скрывалось слишком много внимания. Слишком много — для них двоих. Драко посмотрел на Гермиону, и этого оказалось достаточно, чтобы весь клуб стал фоном. Его взгляд задержался на её губах, волосах, руке, сжимающей бокал, всего на секунду дольше, чем было прилично. Гермиона выпрямилась. Она совершенно не собиралась на него реагировать. — Нотт, — сказал Драко, переведя взгляд на Тео. — Я думал, что ты вернёшься в нашу компанию. — И упущу возможность завести светскую беседу, не оскорбить никого напрямую и почти подружиться с Луной Лавгуд? — с достоинством уточнил Тео. — Не могу же я бросить вечер, который развивается так многообещающе. Луна подняла бокал. — Почти — очень важное слово. Драко перевёл на неё взгляд. — Лавгуд. — Малфой. — Ты пьёшь что-то синее. — Оно пьёт меня в ответ. Тео тихо фыркнул, не отрывая взгляда от Луны, а Гермиона снова прикусила щёку изнутри. — Грейнджер, — сказал Драко. — Малфой. — Веселишься? — До твоего появления вечер был многообещающим. — Тогда я вовремя. Тео сделал глоток и с явным удовольствием посмотрел на них обоих. — Прекрасно. Вот теперь стало похоже на школьные годы, только с алкоголем и лучшей одеждой. — И с меньшим количеством попыток убить друг друга, — спокойно заметила Луна. Драко сделал глоток своей содовой и снова посмотрел на Гермиону. И она почти физически почувствовала, как музыка, бар, чужие голоса и синее нечто в бокале Луны отступают куда-то в сторону. — Ты уверена, что тебе стоит стоять здесь так близко ко мне, Грейнджер? — спросил он тише, чем до этого. — Слишком много свидетелей. Тон был почти обычным, а фраза— почти невинной. Но она знала этот взгляд. Знала, как Драко умел вкладывать слишком много смысла в слова, которые для остальных звучали пустяком. Гермиона почувствовала, как пальцы сильнее сжали бокал. — Не льсти себе, Малфой. — Я стараюсь, но ты усложняешь задачу. — Как именно? Он сделал шаг ближе. Не слишком близко — ровно настолько, чтобы это всё ещё выглядело как обычный разговор в шумном клубе. — Тем, что смотришь так, будто продолжаешь спорить со мной в голове. — Возможно, я просто думаю, как вежливо попросить тебя отойти. — Ты умеешь быть вежливой? — Когда человек заслуживает. Драко скользнул взглядом по её лицу, задержался на губах всего на секунду, но Гермиона всё равно это заметила. — Тогда мне, видимо, придётся опять попросить тебя вежливо. Он сказал это ещё тише. Не настолько, чтобы Тео и Луна точно услышали каждую букву, но достаточно, чтобы Гермиона поняла. И этого хватило. Слово ещё даже не прозвучало, но оно уже было между ними. Пожалуйста. У Гермионы вспыхнули щёки — не только от смущения, но и от злости. Потому что её разозлил не сам намёк. Её разозлило то, как легко он позволил себе сделать это здесь — при Луне, при Тео, среди людей, которые не знали, что для неё стояло за этим «пожалуйста». Они не знали про его сообщения. Не знали про их ночь. Не знали, как быстро её тело вспоминало то, что разум так старательно пытался забыть. А Драко вёл себя так, будто это всё ещё игра. Будто их тайна принадлежала не только ей. Будто вокруг действительно было слишком много свидетелей — и именно поэтому он позволил себе играть на грани. Будто один его тон мог вынести наружу то, что Гермиона ещё даже для себя не успела назвать. И именно это было невыносимо. — Не надо, — резко сказала она. Драко замер. На его лице не осталось улыбки, только внимательность. Та самая неприятная, точная внимательность, от которой Гермионе становилось ещё хуже, потому что он сразу понял: зашёл слишком далеко. Но проблема была в том, что он вообще позволил себе зайти. Словно всё это можно было продолжать где угодно. — Гермиона? — мягко спросила Луна. Гермиона поставила стакан на барную стойку. — У меня разболелась голова. — Я провожу тебя до такси, — тут же сказала Луна. — Не нужно. Я пройдусь. — Одна? — уточнил Тео. — Я умею ходить одна, Нотт. — Смелое заявление для женщины, которая только что выпила напиток цвета проклятия. — Со мной всё в порядке. Она забрала сумочку и телефон, стараясь не смотреть на Драко, но всё равно на секунду поймала его взгляд. Он смотрел на неё уже без насмешки, и это почему-то злило сильнее. Не останавливаясь, Гермиона резко развернулась и пошла к выходу. Ночной Лондон встретил её мокрым асфальтом, шумом машин и редким для начала осени теплом. После клуба воздух показался почти чистым, хотя пах бензином, дождём и чужими духами. Она прошла несколько шагов, когда услышала за спиной знакомый голос: — Ты не будешь аппарировать отсюда. Гермиона остановилась. Драко стоял у выхода, засунув руки в карманы. Без той самоуверенности, которая несколько минут назад так её разозлила. — Я не просила тебя идти за мной. — Я заметил. — Тогда возвращайся. — Нет. Гермиона резко выдохнула. — Малфой, я правда не в настроении. — Поэтому я говорю коротко, — спокойно ответил он. — Ты выпила, мы в магловском районе, а аппарировать сразу после клуба — плохая идея даже для человека, который очень хочет доказать, что справится сам. — Я не ребёнок. — Я знаю. Именно поэтому я не тащу тебя за локоть и не читаю лекцию, хотя, признаюсь, оба варианта сейчас кажутся мне проще. Я просто провожу тебя до дома. — А если я не хочу? — Тогда я пойду на другой стороне улицы и буду делать вид, что случайно выбрал тот же маршрут. — Это называется преследование. — Нет, это называется плохо замаскированное беспокойство. Гермиона отвернулась, чтобы он не увидел, как лёгкая улыбка коснулась её губ. — Ты каждую девушку, с которой спишь, провожаешь домой? — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро и честно. — Я не приглашала тебя заботиться обо мне. — Я не рассчитываю на приглашение. — И не рассчитываешь ни на что большее? Драко выдержал её взгляд. — Не рассчитываю, — сказал он после короткой паузы. — Возможно, часть меня достаточно самоуверенна, чтобы хотеть большего, но не настолько глупа, чтобы не понимать: сегодня этот вариант умер ещё у барной стойки. И именно это почему-то сбило её сильнее, чем если бы он сказал что-то наглое. Гермиона отвернулась и пошла вперёд. — Идёшь — молчи. — Какая щедрость. — Малфой. — Молчу. Первые несколько минут они шли в полной тишине. Город вокруг жил своей ночной жизнью: хлопнула дверь паба, кто-то смеялся у остановки, проехало такси, оставив на асфальте влажный блеск фар. Гермиона старалась смотреть перед собой. Это было сложнее, чем хотелось бы. Потому что Драко шёл спокойно, не навязываясь, не пытаясь сократить расстояние, не касаясь её руки и не говоря ничего двусмысленного. Просто шёл рядом, иногда замедляясь, когда она обходила лужу. И это было хуже. С наглостью она умела справляться. С флиртом — тоже. А вот с молчаливым Драко Малфоем, который просто провожал её домой и ничего не просил, было непонятно что делать. — Ты сегодня была зла, — сказал он наконец. — Я и сейчас зла. — Заметил. — Тогда зачем говоришь? — Потому что твоё молчание стало настолько громким, что я начал подозревать: если не скажу что-нибудь первым, ты мысленно приговоришь меня без права на защиту. Гермиона резко посмотрела на него. — Мерлин, ты сделал намёк при Луне и Тео. — Да. Она не ожидала, что он согласится так быстро. — И это было идиотски. — Знаю, — ответил он тише и провёл рукой по волосам. Гермиона даже остановилась. — Ты сейчас специально лишаешь меня возможности нормально поругаться? — Нет. Я признаю очевидное, хотя понимаю, что это портит тебе удовольствие от обвинительной речи. — Это на тебя не похоже. — Просто день был тяжёлый. Он сказал это без привычной усмешки, и Гермиона почему-то поверила. Они снова пошли. — Я не хочу, чтобы ты так делал, — сказала она тише. — Не при людях, не когда они не знают. Мы же договорились. — Хорошо. — И не надо говорить это так, будто всё просто. — А разве не просто? Гермиона резко повернула к нему голову. Драко поднял руки в примирительном жесте. — Я имею в виду: ты сказала — я услышал. Всё. Мне не нужно спорить с твоей границей, чтобы доказать, что я умею быть настойчивым. Я и так знаю, что умею. Она отвернулась. Что-то внутри опять неприятно смягчилось. Ей не хватало этого с Роном. Не хватало того, чтобы человек рядом мог сразу признать вину, не превращая конфликт в многочасовое выяснение отношений, где в конце Гермиона почему-то оказывалась виноватой в том, что вообще почувствовала себя задетой. С Драко Малфоем это было странно. Через двадцать минут они подошли к её дому. Гермиона остановилась у двери и внезапно слишком отчётливо осознала, что теперь он знает, где она живёт. Почему-то мысль о том, что Драко Малфой сможет представить маленький магловский дом, показалась слишком интимной. Драко стоял на расстоянии пары шагов и не делал ни малейшей попытки подойти ближе. — Это не приглашение, — сказала Гермиона, потому что тишина стала слишком плотной. Он посмотрел на дверь, потом на неё. — Грейнджер, я вижу дверь. Я не идиот. Она подняла брови. — Мнения расходятся. Гермиона вставила ключ в замок. — Спокойной ночи, Малфой. — Спокойной ночи, Гермиона. Гермиона не обернулась. — И не пиши мне сегодня. — Постараюсь, — сказал он, подняв руки в жесте сдаваясь. Она вошла внутрь и закрыла дверь, прислонившись к ней спиной. В квартире было тихо, слишком тихо после клуба, музыки и его голоса. Она сняла туфли, прошла на кухню, выпила два стакана воды и уставилась в окно, за которым ночной город растекался огнями. Она не должна хотеть повторить это. Не должна хотеть снова его рук, его голоса, его невозможной уверенности. Не должна злиться из-за того, что он намекнул при друзьях, и одновременно думать о том, что он всё-таки пошёл за ней не ради продолжения вечера, а просто чтобы убедиться, что она дошла домой. Она не должна была позволять одному слову иметь над ней власть. «Пожалуйста». Его «пожалуйста» на неё больше не подействует. Ни в сообщении, ни в голосе, нигде бы то ни было ещё. Гермиона кивнула сама себе, как человек, который только что принял твёрдое и совершенно надёжное решение. Потом переоделась в пижаму, легла в кровать и почти сразу вспомнила, как Драко сказал: «Спокойной ночи, Гермиона». Она застонала в подушку, понимая, что решение, возможно, требовало доработки.

***

Следующие несколько дней Гермиона была занята настолько, что почти смогла убедить себя, будто это помогает. Работа в Министерстве не оставляла пространства для размышлений о Драко Малфое, о сексе, о ночных прогулках и о том, как он умел вовремя замолчать. Проект поддержки маглорождённых первокурсников требовал встреч, согласований, поправок, бюджета, отчётов и бесконечных разговоров с людьми, которые искренне считали, что если проблема существовала сто лет, то это уже не проблема, а традиция. Гермиона исправляла формулировки так, будто могла вырезать из них каждую крупицу лицемерия. И почти не думала о Драко. Он действительно не писал ей в ту ночь, как и обещал. Это почему-то раздражало. В пятницу вечером, когда Гермиона вернулась домой, сняла рабочие туфли и собиралась провести выходные в компании тишины, еды и полного отсутствия одного блондина в своей голове, в камине вспыхнуло зелёное пламя. — Гермиона! — голос Джинни прозвучал ещё до того, как сама Джинни появилась в гостиной. Гермиона не видела её почти полторы недели. У «Гарпий» были выездные тренировки, две игры подряд и какой-то бесконечный квиддичный хаос, о котором Джинни писала короткими сообщениями между перелётами, душем и сном. Она вернулась только накануне и, судя по выражению лица, решила наверстать всё сразу. Через секунду Джинни вышла из камина, отряхивая рыжие волосы и улыбаясь так, будто принесла не визит, а опасность. — Я пришла спасти тебя от унылого вечера. Гермиона посмотрела на неё с подозрением. — У меня не унылый вечер. Джинни оглядела квартиру: рабочие папки, недопитый чай и книгу, которую Гермиона открыла три дня назад и с тех пор использовала скорее как доказательство того, что у неё есть личная жизнь. — Конечно. Очень страстная атмосфера. Бумаги, чай и выражение лица «я сейчас напишу жалобу в три департамента одновременно». — Это называется отдых. — Это называется симптом. Гермиона скрестила руки на груди. — Чего ты хочешь? — Поехать со мной. — Куда? — К Блейзу. Гермиона моргнула. — Зачем? — Потусоваться, — сказала Джинни так, будто ответ был очевиден. — Пятница. Мы давно не виделись, а я, между прочим, соскучилась. И по тебе, и по своему парню. У Блейза, Драко и Тео дома собираются люди. Ничего официального. Просто напитки, музыка, еда, разговоры. Она улыбнулась шире и плюхнулась на диван. — Я просто хочу вытащить тебя в люди. — Я не хочу. — Почему? — У меня планы. Джинни посмотрела на папки. — С этим? — Нет. — С кем? — С собой. — Звучит как свидание, на которое тебя принудили. Гермиона прошла на кухню. — Я хочу принять душ, переодеться в самую бесформенную толстовку, посмотреть «Друзей» и ни с кем не разговаривать. — Даже со мной? — Особенно с тобой, если ты продолжишь так смотреть. Джинни прижала ладонь к груди. — Ранена, но не удивлена. — Вот и отлично. — Ты точно не отказываешься из-за Малфоя? Гермиона слишком резко достала кружку, и та стукнулась о столешницу. — Я отказываюсь, потому что устала. И потому что не хочу проводить вечер в доме трёх мужчин, из которых один Блейз, второй Тео, а третий — Малфой. — Интересно, что Малфоя ты выделила отдельно. — Потому что он самый раздражающий. — Среди этих троих это серьёзная конкуренция. Гермиона налила воду в чайник. — Джинни, я правда не пойду. Джинни посмотрела на неё мягче. — Ладно. Не буду давить, но если передумаешь, ты знаешь, где нас найти. — Мне не станет скучно. Джинни окинула её взглядом с ног до головы, потом перевела глаза на папки, чай и полное отсутствие признаков вечерних планов. — Конечно не станет. У тебя, кажется, уже романтический треугольник: ты, диван и чувство долга. — Чувство долга сегодня не приглашено. — Значит, вечер уже обещает быть скандальным. Гермиона не выдержала и рассмеялась. Через пару минут Джинни исчезла в камине, оставив после себя запах дыма, тёплое чувство в груди и лёгкое подозрение, что она всё равно что-то заметила. Решительное желание убрать рабочие папки со стола настигло Гермиону почти сразу. Сегодня точно никакой работы. Никакого Министерства. Она приняла душ, высушила волосы кое-как, надела мягкие домашние штаны и огромную серую толстовку, которая когда-то принадлежала Рону, потом непонятным образом оказалась у неё и теперь считалась законной частью её гардероба. Она не стала заказывать еду. Вместо этого достала из морозилки мороженое, нашла пачку попкорна и через десять минут сидела на диване с большой миской, куда без малейшего стыда высыпала и то, и другое. Мороженое начало таять на горячем попкорне. Гермиона посмотрела на результат. — Идеально, — сказала она пустой квартире. Она включила «Друзей» с первой серии — в который раз, потому что этот сериал никогда не надоедал. Заставка наполнила комнату чем-то знакомым и уютным. Гермиона устроилась на диване, подтянула ноги под себя и позволила себе выдохнуть. Мягкий плед, еда, от которой диетологи наверняка бы потеряли сознание, и никто не смотрит на неё так, будто знает, как у неё сбивается дыхание. Она как раз поднесла ложку ко рту, когда в дверь резко постучали. Гермиона замерла, но стук повторился. Она медленно поставила миску на стол и поднялась. — Джинни, если это ты, — крикнула она, подходя к двери, — я тебя прокляну! За дверью стоял Драко Малфой. Гермиона открыла дверь ровно настолько, чтобы увидеть его лицо и не дать ему повода подумать, будто его ждали. Он стоял в тёмной куртке, с чуть влажными волосами, будто недавно вышел из душа. От него пахло сандалом, холодным воздухом и чем-то слишком чистым, слишком дорогим, слишком малфоевским. — Ну, — сказал он, — раз ты не пришла с рыжей ко мне, значит, я пришёл сам. Гермиона молча посмотрела на него. — Чем занимаешься? — спросил он. — Я не буду с тобой спать, — резко сказала она. Драко моргнул и медленно улыбнулся. — Рад, что мы начали с главного, но я спросил, чем ты занимаешься. — Закрываю дверь. Она попыталась сделать именно это. Он не стал останавливать дверь рукой. Просто стоял и смотрел на неё так, что Гермиона сама задержалась. Ненавистно. — Грейнджер. — Что? — Я правда не за этим. — Тогда зачем ты пришёл? — Потусоваться. Она уставилась на него. — Потусоваться? — Кажется, это слово всё ещё используется. — Тебе его кто-то подсказал? — Тео. Но я проверил у Блейза, чтобы не выглядеть стариком. — Не помогло. — Жестоко. Гермиона крепче взялась за край двери. — Малфой, я отказалась идти к вам, потому что хотела провести вечер одна. — Технически ты всё ещё дома. — Технически ты нарушаешь концепцию «одна». — Я могу сидеть тихо. — Ты? — Иногда я сплю. Она сжала губы, чтобы не улыбнуться. И на секунду Гермиона не поняла, куда исчезла та привычная ненависть к нему. И была ли она вообще? Драко стоял перед ней без привычного давления. Не пытался войти, не произносил ничего двусмысленного. Просто смотрел на неё в дверном проёме, и за этим было что-то почти неловкое. Словно он действительно пришёл не за сексом. — Я смотрю сериал, — сказала она наконец. — Какой? — «Друзья». — У тебя есть друзья. Я видел минимум двух. — Это название сериала. — Маглы назвали сериал «Друзья»? — Да. — Прямолинейно. — Ты можешь уйти. — Могу, — спокойно согласился он. — Но тогда я так и не узнаю, почему ты выбрала сериал с таким отчаянным названием. Гермиона смотрела на него ещё несколько секунд, понимая, что разумный вариант — закрыть дверь. Она, разумеется, выбрала другой. — Обувь сними. Драко опустил взгляд на порог, потом снова на неё. — Это приглашение? — Это условие. Гермиона закрыла дверь и сразу пожалела об этом, потому что её квартира внезапно стала слишком маленькой. Драко Малфой в её прихожей выглядел неправильно. Не как человек из её повседневной жизни. Не как часть мягкого пледа, миски с попкорном, старой толстовки и сериалов. Он был слишком собранным, слишком тёмным, слишком чужим — и при этом уже знал эту дверь, этот коридор, этот путь от клуба до её дома. Он снял обувь, аккуратно поставил у стены и огляделся. — Уютно. — Не надо говорить это таким тоном. — Каким? — Будто ты удивлён, что у меня не архив с кроватью посередине. — Я не удивлён. — Ты именно это и представлял? — Возможно, там ещё были полки до потолка и табличка «не шуметь». — У меня есть полки до потолка. — Но нет таблички? — Пока нет. Он улыбнулся. В гостиной на диване лежал плед, на столике стояла миска с мороженым и попкорном, а на экране телевизора кто-то как раз произносил фразу, под которую за кадром раздался смех. Драко остановился у дивана и посмотрел на миску. — Что это? — Еда. — Я вижу отдельные элементы. Я спрашиваю о преступлении в целом. — Попкорн с мороженым. Он посмотрел на неё так, будто она призналась в тёмном ритуале. — Тогда мне нужна ложка. Гермиона нахмурилась. — Ты ещё даже не получил разрешение остаться. — Но уже адаптируюсь к местным обычаям. Согласись, для меня это почти подвиг. Драко снял куртку и повесил её на спинку кресла. — Я всё больше понимаю, почему Уизли пыталась вытащить тебя из дома. — Джинни ничего тебе не говорила. — Нет. — Тогда откуда ты узнал, что я не пришла? — Я был дома, когда подружка Блейза сообщила, что ей не удалось тебя вытянуть. Гермиона скрестила руки на груди. — И решил, что это повод явиться ко мне? — Да. — Мне кажется, у тебя было достаточно кандидатур на вечер пятницы. — Верно, — легко согласился Драко. — Но мне стало интересно, что именно оказалось настолько сильным соперником, что ты предпочла его моей компании. У Гермионы пересохло во рту. — Сериал и попкорн. — Сильные соперники. — Непобедимые. — Проверим. Он сел на край дивана так, будто не был уверен, можно ли располагаться свободнее. Драко Малфой, который мог вести себя как хозяин в любом помещении, в её гостиной почему-то ждал разрешения. Гермиона села на другой конец дивана. — Только не разговаривай всё время. — Я не обещаю. — Тогда хотя бы не задавай глупых вопросов. — Я не знаю, какие вопросы глупые, пока не задам. — Прекрасное оправдание для всей твоей личности. Он улыбнулся краешком губ, а Гермиона включила серию с начала. Первые пять минут Драко смотрел молча. Потом резко повернулся к ней. — Почему они смеются? — не выдержал он. — Кто? — Люди. — За кадром? — Да. Они там заперты? Гермиона уставилась на него. — Это смех за кадром. Чтобы было смешнее. — Если нужно сообщать, когда смешно, это плохой знак. — Просто смотри. Прошло ещё две минуты. — Этот высокий нервный — почему он всё время так говорит? — Это Росс. — Он болен? — Нет. Драко кивнул так серьёзно, будто получил важную медицинскую информацию. Гермиона не успела потянуться за миской, как последовал очередной вопрос. — Ты правда это ешь? — Да. — Дай попробовать. Она прижала миску к себе. — Нет. Ты оскорбил её. — Я готов изменить позицию после изучения доказательств. — Ты не заслужил. — Грейнджер. — Нет. Он наклонился чуть ближе. — Я прошу исключительно ради научного интереса. Неужели ты хочешь встать на пути познания? — Научный интерес у тебя появляется слишком удобно. Гермиона закатила глаза, но всё-таки протянула ему ложку. Драко попробовал и замер. На его лице последовательно отразились недоверие, ужас, возмущение и глубокое нежелание признавать правду. — Ну? — спросила Гермиона. — Отвратительно. — Ты взял вторую ложку. — Чтобы убедиться. — И? Он прожевал. — Отвратительно, но в этом есть логика. — Спасибо. — Это не комплимент. — Но я предпочла принять его так. Драко посмотрел на неё. — Ты сейчас процитировала Луну. — Возможно, она заразна. — Тогда Нотт обречён. Гермиона искренне рассмеялась. Драко смотрел на неё несколько секунд, и в его взгляде было что-то такое, от чего смех застрял у неё в горле. Она быстро отвернулась к экрану. Смеяться с ним было ошибкой. Сидеть с ним на одном диване — тоже. Пускать его в квартиру — вообще преступление против здравого смысла. Но он был здесь, сидел рядом, ел её абсурдный ужин, критиковал магловский ситком и выглядел почти спокойным. Это было ужасно. Через некоторое время он откинулся на спинку дивана. — У тебя здесь жарко. — Окно открыть? — Не надо. Он потянулся к вороту толстовки, которую, как оказалось, носил под курткой, и снял её одним движением. Гермиона честно собиралась не смотреть. Правда собиралась. Но ткань поднялась, на секунду открывая полоску живота, напряжённые мышцы, движение плеч. Потом толстовка оказалась на кресле, а Драко остался в простой тёмной футболке, которая делала с его руками, шеей и грудью совершенно неприличные вещи. Гермиона резко уставилась в экран. Слишком резко. — Что? — спросил Драко. — Ничего. — Ты так посмотрела на телевизор, будто он спас тебе жизнь. — Мерлин, заткнись. Гермиона схватила ложку и сунула в рот слишком большую порцию мороженого, чтобы не отвечать. Серия сменилась следующей. Гермиона постепенно перестала следить за сюжетом. Не потому что он был сложный. Просто рядом с ней сидел Драко, и каждая мелочь становилась слишком заметной: как он иногда наклонял голову, слушая диалог; как хмурился, когда не понимал шутку; как незаметно тянулся к миске, хотя продолжал считать её содержимое отвратительным; как его колено оказалось ближе, чем раньше. Драко нахмурился, глядя в экран. — Это какой-то бред. Ничего не понятно. Почему она сбежала со свадьбы? Почему все ведут себя так, будто это нормальный способ начать новую жизнь? Сюжетная линия глупая, сериал бессмысленен. — О, ты ещё втянешься. — Сомневаюсь. — Ты уже втянулся. Ты возмущаешься сюжетом. — Я возмущаюсь отсутствием логики. — Именно с этого всё и начинается. Он бросил на неё подозрительный взгляд, но спорить не стал. Через несколько минут Драко снова заговорил, уже тише: — У тебя был тяжёлый день? Гермиона напряглась не сразу. Вопрос прозвучал слишком спокойно. — Обычный. — Для тебя «обычный» — это спорить с чиновниками до того момента, пока они не начнут сомневаться в собственной грамотности? — Иногда это единственный способ улучшить документы. — Звучит утомительно. — Это моя работа. — Нет, Грейнджер, — он повернул голову и посмотрел на неё внимательнее. — Работа — это когда ты делаешь то, за что тебе платят. А ты, судя по всему, ещё и добровольно несёшь на себе вину за всё, что не успела исправить за последние сто лет. Гермиона застыла с ложкой в руке. — Ты ничего не знаешь о моей работе. — Достаточно знаю о тебе. Она хотела ответить резко. Но Драко вдруг посмотрел на неё иначе — без привычной насмешки, почти осторожно. — Я тебе действительно так не нравлюсь? В этом вопросе было что-то неожиданно уязвимое, и именно поэтому Гермиона не смогла отделаться привычной колкостью. — Ничего подобного, — сказала она после паузы. — Но я не шутила, когда сказала, что секс без обязательств — это не моё. Каждый раз, когда думаю о том, что мы делали, я чувствую… — Возбуждение? — подсказал Малфой, приподняв бровь. — Я чувствую себя грязной, — выдохнула она. Ответ сорвался слишком быстро и честно. И удивил даже её саму, но это была правда. Гермиона увидела, как в его глазах неожиданно вспыхнул гнев. — Хочешь совет? — спросил он резко, но голос тут же сделал тише. — Сотри это слово из своего словаря. Ты можешь сожалеть, можешь злиться, можешь решить, что больше так не хочешь. Но грязной ты от этого не стала, Грейнджер. И не смей разговаривать с собой так, будто кто-то имеет право заставить тебя в это поверить. Гермиона не сразу смогла, что задержала дыхание. Драко снова посмотрел на экран, будто понял, что разговор стал слишком прямым, и решил дать ей пространство. — Тебе нужна жизнь Малфоя, — сказал он спустя несколько секунд. Гермиона медленно повернулась к нему. — Прости, что? — Жизнь Малфоя. — Это звучит как диагноз. — Скорее как метод. — Метод чего? Быть невыносимым? — Метод перестать спрашивать у всех разрешения, — спокойно ответил он. Гермиона прищурилась. — Я не спрашиваю у всех разрешения. — Нет. Ты просто мысленно собираешь совет из бывшего, коллег, общества, Министерства, школьных призраков и собственного чувства вины, а потом ждёшь, когда они единогласно разрешат тебе захотеть чего-то для себя. Отпусти это. Драко сказал это не насмешливо, и именно поэтому фраза попала слишком точно. — А жизнь Малфоя — это что? — спросила она сухо. — Делать что хочешь и не думать о последствиях? — Нет. Последствия догонят в любом случае, — он пожал плечом. — Но можно хотя бы выбрать то, что ты действительно хотела сделать, а не то, что выглядело прилично в глазах людей, которые всё равно найдут, за что тебя осудить. Гермиона молчала. — Не париться из-за бывшего, который уже не имеет права голоса, — продолжил Драко. — Не позволять работе сожрать тебя целиком. Не превращать каждое желание в судебное заседание. Иногда просто решить: правильно это или неправильно с точки зрения общества — не их дело. — Очень удобно говорить такое, когда ты Малфой. — Не спорю, фамилия помогает, — уголок его губ едва заметно дрогнул. — Но суть не в фамилии. Суть в том, чтобы хотя бы иногда жить так, будто твоя жизнь принадлежит тебе. И только тебе. Гермиона отвернулась к экрану, там снова смеялись, но она уже не понимала смысла сцены. — Ты ужасно самоуверен. — Это часть метода. — И раздражающий, — продолжила она. — Это уже личный талант. Она всё-таки улыбнулась, а он заметил. Гермиона посмотрела на него — на профиль, на линию скулы, на свет от телевизора, ложащийся на его лицо. Он сидел в её квартире, в футболке, с растрёпанными волосами, ел попкорн с мороженым так, будто это всё не было самым странным поворотом её жизни за последние недели. И говорил о свободе так, будто она была не красивым словом, а привычкой. Она захотела поцеловать его. Мысль была настолько резкой, что Гермиона испугалась. Она хотела этого слишком ясно. Смех за кадром прозвучал на экране совершенно неуместно. Гермиона потянулась к пульту и поставила серию на паузу. Тишина в квартире стала плотной. Драко смотрел на неё. — Я не пришёл, чтобы давить, — сказал он тихо. — Я знаю. И она правда знала, в этом и была проблема. Если бы он пришёл с наглой улыбкой, с намёками, с этим своим опасным «пожалуйста», ей было бы легче. Она бы разозлилась, выгнала его, закрыла дверь и снова убедила себя, что всё держится только на физическом притяжении. Но он пришёл смотреть с ней сериал. Они сидели рядом, он спрашивал про работу, ел её безумный ужин. Говорил с ней так, будто видел не только то, как она реагирует на его прикосновения, но и то, как устаёт держать на себе слишком много чужих ожиданий. И это казалось куда опаснее, чем секс. Это было похоже на отношения. И Гермиона в очередной раз поняла, что просто секс для неё, возможно, никогда не был таким простым, как она пыталась себе доказать. Драко чуть повернулся к ней. Теперь между ними было совсем немного пространства. Диван будто стал меньше, комната — тише, а воздух — теплее. — Гермиона, — сказал он. Она должна была остановить это сразу, а не смотреть на его губы. Не замечать, как его голос стал ниже. — Тебе пора домой, уже поздно, — прошептала она. Драко резко замер, даже не приблизившись. — Хорошо. Её сердце ударило болезненно сильно. И почему-то именно это лишало её почвы под ногами. Она ведь сама это прекратила. Могла бы наклониться вперёд, сократить это жалкое расстояние, снова почувствовать, как вся её выдержка превращается в дым. Могла бы перестать думать, перестать спорить с собой, перестать доказывать невидимому суду в своей голове, что всё контролирует. Но если она сделает это сейчас, после сериала, после разговора, после его спокойного «хорошо» — это уже не будет просто продолжением той ночи. Это будет что-то другое, а к другому она не была готова. Он поднялся с дивана. Гермиона тоже встала, потому что сидеть было невозможно. Она проводила его в прихожую, стараясь не думать о том, как странно стало без его тепла рядом. Драко надел толстовку, потом куртку. Движения были спокойными, без раздражения. На пороге он задержался и обернулся. — Сериал всё ещё ерунда. — Ты посмотрел три серии. — Чтобы убедиться. — И? Он посмотрел на неё так, что в груди опять стало слишком тесно. — Возможно, я ещё не до конца понял. Гермиона сглотнула. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Гермиона. Он ушёл, а она так и осталась стоять, слушая собственное дыхание. В гостиной на паузе всё ещё был включён эпизод. На столике стояла миска с растаявшим мороженым и размякшим попкорном. На кресле почему-то остался едва заметный след от его куртки, хотя самой куртки уже не было. Гермиона вернулась на диван и села, только вечер больше не казался таким безопасным. Она посмотрела на экран, потом на пустое место рядом. Его «пожалуйста» не подействовало. В этот раз он вообще его не сказал. И почему-то это было гораздо хуже. Гермиона взяла пульт, но не включила серию. Вместо этого она сидела в тишине и думала о том, что Драко сказал слишком легко, почти небрежно, будто это было очевидно. Жить так, будто её жизнь принадлежит ей. Не превращать каждое желание в судебное заседание. Не ждать разрешения. Она прижала ладонь к глазам и тихо выдохнула. Может, ей действительно нужна была эта странная, невозможная, раздражающая жизнь Малфоя. Хотя бы на один вечер.