SAW the LIGHTS

На улице стоял по-настоящему тёплый, ласковый день, словно созданный для прощания с уходящим летом. Лёха сидел у приоткрытого окна в электричке, неторопливо движущейся в шумную, манящую Москву. Первые 15 минут дороги на душе у него отчаянно скребли кошки, ведь он покинул свой родной, уютный город, оставив целых 18 лет жизни позади, в прошлом. В Электростали остались его родители, брат и сёстры, а ещё там, среди знакомых улиц и домов, навсегда осталась частичка его молодой души. Но Лёха, когда хотел, умел смотреть на мир сквозь розовые очки и находить позитив даже в грустных моментах, и сейчас он отчетливо видел новые, заманчивые перспективы. В ушах удобно расположились наушники, откуда лилась какая-то приятная, лёгкая попса, а в голове уже роились смелые мысли о будущем. Лёша смог поступить в университет — не самый, конечно, крутой и популярный, но всё же самый настоящий университет — на направление менеджмента. Из всего разнообразия факультетов именно это направление показалось Лёхе плюс-минус интересным, да и студенты отзывались, что на этом направлении учиться гораздо легче, чем на всех остальных. Лёша, честно говоря, вообще не хотел учиться, но прекрасно понимал, что в наше непростое время без высшего образования — никуда. До первого сентября оставалась всего лишь неделя, и Деревяшкин решил поехать в столицу заранее, чтобы спокойно, без суеты, заселиться в общежитие, сделать все необходимые пропуска и оформить оставшиеся документы. Прямо сейчас он ехал и с волнением думал о том, с кем же ему предстоит жить: может быть, ему невероятно повезёт и у него вообще не будет соседей, но, с другой стороны, он не хотел оставаться совсем один в пустой комнате. Лёха обожал общаться, любил заводить новые, яркие знакомства, да и вообще Деревяшкин всегда находился в самом центре событий и общения. В школе порой казалось, что он знаком с каждым учеником без исключения и с каждым мог легко найти общий язык. Но, честно говоря, все они были лишь приятелями и знакомыми — по-настоящему близких, преданных друзей у Лёши не было никогда. Тёплый, ласковый летний воздух трепал Лёхины русые волосы, и парень с замиранием сердца понимал, что уже совсем скоро начнётся совершенно новый этап в его жизни, и ему безумно хотелось, чтобы всё сложилось хорошо.

·:*¨༺ ♱✮♱ ༻¨*:·

Сразу по приезде в Москву всё пошло по пизде. Лёха пару раз потерялся в метро, хотя был в Москве далеко не в первый раз, лямка от его рюкзака порвалась в самый неудачный момент, а у чемодана сломалось колёсико, отчего Лёше пришлось тащить все вещи на руках. С горем пополам он смог доехать до общаги, но и тут всё оказалось совсем не круто. Комендантша, как узнал Деревяшкин, Тамара Васильевна, категорически не хотела его впускать и заселять. Вообще она сразу ему не понравилась: какая-то низенькая, с очень злым, колючим взглядом сквозь огромные очки, а ещё у неё была странная причёска — кудрявая и ярко-рыжая, — так она ещё и заселять не хотела. Вот так просто. Хотя и распоряжение у Лёши было, и даты уже подходили к заселению, она упрямилась и не желала его заселять, мол, приехал поздно, хотя на часах было всего восемь вечера, а вход в общагу для жильцов был круглосуточным. Всё это невероятно бесило Лёшу, но он понял, что сейчас ругаться — не вариант, и включил своё обаяние, которым был щедро награждён природой сполна: — Тамара Васильевна, я вас прекрасно понимаю, но и вы поймите меня, пожалуйста, я не мог приехать раньше. Из Электростали в другое время электрички не ходят, — сделал грустное лицо Лёха. — Так я ещё и в метро потерялся, да и посмотрите: у меня весь багаж сломался, — чуть уже не плакал Лёша. — Помогите мне, пожалуйста, мне даже некуда пойти. А я взамен помогу вам хоть с чем захотите. Тамаре Васильевне и правда стало жалко Лёху. На самом деле она начала выпендриваться лишь для того, чтобы утвердиться в глазах Лёши, чтобы он сразу понял: с комендой шутки плохи. Поэтому она вышла из своего кабинета и повела Деревяшкина за собой, на четвёртый этаж, в комнату, номер которой Лёха пока ещё не знал. Он был рад, что его поселили не на последнем этаже, ведь он знал: там чаще всего протекает крыша, а это, согласитесь, не очень комфортно. Тамара остановилась у комнаты с номером 452 и отдала ключ Лёхе. — Смотри, Саша ещё не приехал, но думаю, на днях будет, — начала коменда, а Лёша уже внутренне обрадовался, что живёт не один, осталось надеяться, чтобы этот Саша оказался нормальным. — По ночам не шуметь, гулянки не устраивать. Всё понял? — спросила женщина. — Конечно, Тамара Васильевна, спасибо вам большое! А когда я смогу пропуск на территорию общаги сделать? — сразу же узнал Лёша, ведь ему не терпелось пойти погулять. — Вещи оставишь, спустишься ко мне — всё сделаем, — уже с более добрым настроением ответила Тамара Васильевна и пошла вниз. Лёша остался один на один напротив своего нового жилища и, пару раз глубоко выдохнув, вставил ключ и открыл дверь. Конечно, особого вау-эффекта у него не появилось. Комната была хорошая, довольно просторная, всего на двоих человек. Каждому жильцу полагалась не самая маленькая кровать, полка над кроватью, тумбочка, письменный стол и шкаф. А ещё Лёше повезло, что его поселили именно в это общежитие, ведь тут были комнаты квартирного типа. А это значит никаких очередей в душ, никто не украдет твою еду, да и в принципе это намного приятнее. Лёха прошёл вглубь комнаты, осматриваясь: было чисто. Кухню от остальной комнаты отделял островок, а ванна была рядом с входом. Кровати стояли по бокам от окна, друг напротив друга. Над кроватью его соседа висела пара грамот в рамочках по каким-то соревнованиям, а на полке лежали медали. Лёха остановился у грамот и прочитал: — Александр Парадеев, — произнёс Лёха, стараясь сразу запомнить. — Первое место по тхэквондо. Вот это да! — пронеслось у него в голове. Ну, теперь поняв, какая кровать уже занята, Лёша скинул вещи у своей и пошёл к Тамаре Васильевне. Ему ужасно хотелось есть, и нужно было срочно сходить в магазин, иначе он от голода просто умрёт. А ещё было бы неплохо взяться за работу — иначе на что жить-то? У Деревяшкина висело несколько проектов в работе: он занимался монтажом и получал за это приличные, по его меркам, деньги. Но этим он, всё же, займётся после того, как оформит пропуск, сходит в магазин и разложит вещи. Постучав в дверь, Лёша сказал: — Тамара Васильевна, это снова я, — с очаровательной улыбкой заглянул он к ней. — Лёш, проходи, сейчас я всё дам, — сказала она, а у Лёши в голове пронеслось то, как резко у неё изменилось настроение. Только что она не хотела его впускать, а теперь он уже «Лёш». Пока парень размышлял, коменда уже нашла стопку пропусков и выдала один Деревяшкину, за что он её поблагодарил и пошёл скорее в магазин. Лёша вылетел на улицу, словно птица, только что выпущенная из тесной клетки. Вечерняя Москва встретила его тёплым, уже почти уходящим солнцем, городским шумом и тысячей манящих огней. Первым делом он набрал в навигаторе ближайший супермаркет и бодро зашагал вперёд, чувствуя, как голод нетерпеливо сводит желудок. В небольшом, но ярко освещённом магазинчике у метро Лёха долго не раздумывал: схватил с полки две пачки замороженных пельменей — обычных, «бабушкиных», без изысков — и пару банок энергетика со вкусом зелёного яблока. Этого на первое время хватит, — довольно подумал он, направляясь к кассе. Но на полпути к выходу его взгляд упал на витрину со сладостями, и в голове вдруг созрела одна хитрая мысль. А ведь Тамара Васильевна сменила гнев на милость, — прищурился Лёха. — Надо закрепить успех, пока она опять не разозлилась. Он взял красивую молочную шоколадку в фиолетовой обёртке, прихватил ещё пачку каких-то ирисок «на всякий случай» и только после этого отправился на кассу. Расплатившись и сунув пакеты в одну руку, Лёха вышел из супермаркета и остановился на мгновение. Глаза его сузились в хитрой улыбке — совсем рядом, через две двери, красовалась вывеска «Табак». Раз уж я теперь живу сам по себе, без маминого носа над ухом, — усмехнулся про себя парень, — можно и не прятаться по кустам. Он толкнул дверь, и внутри приятно звякнул колокольчик. — Добрый вечер, — кивнул Лёха продавцу — интересной внешности парню с длинными дредами и крутыми татухами. — Здравствуйте, что вам подсказать? — улыбнулся он. — Дайте мне, пожалуйста, Chapman с яблоком, зажигалку обычную, ну и... — он задумался на секунду, а потом добавил: — И электронку какую-нибудь с ягодками и льдом, покрепче, если можно. — Всё понял, красавчик, — ловко щёлкая товарами по стойке, ответил продавец. — Две тысячи триста будет. Лёха отсчитал деньги, чувствуя, как в кармане заметно полегчало, но сейчас ему было всё равно. Он наконец-то был свободен. Выйдя на улицу, он с наслаждением распечатал пачку сигарет, ловко вытащил одну, прикурил от новой зажигалки и сделал глубокую, долгожданную затяжку. Дым приятно обжёг лёгкие, а легкое послевкусие свежего яблока доставило только больше удовольствия и Лёха прикрыл глаза. Чёрт возьми, он курил уже давно, ещё с лет шестнадцати, но всё это время приходилось шифроваться. Дома, под чутким контролем родителей, любая вылазка на балкон с сигаретой превращалась в настоящую спецоперацию с оглядкой по сторонам и последующим тщательным проветриванием. А если мама вдруг чувствовала малейший запах табака в прихожей — начинался грандиозный скандал, который Лёха терпеть не мог. Теперь же всё было иначе. Он достал из кармана наушники, включил любимый плейлист, и в ушах заиграла какая-то расслабленная музыка. Солнце почти село, окрасив небо в густые фиолетово-розовые тона, а воздух стал прохладнее и прозрачнее. Лёха медленно шёл в сторону общежития, выпуская клубы дыма и чувствуя невероятную, почти эйфорическую лёгкость. Вокруг него текла вечерняя жизнь огромного города: спешили куда-то люди, шуршали шинами машины, где-то вдалеке сигналила маршрутка. А он шёл и улыбался своим мыслям, наслаждаясь моментом. Сигарета приятно тлела в пальцах, музыка навевала приятные воспоминания, а в пакете ждали своей очереди пельмени и холодный энергетик. А жизнь-то налаживается, — довольно подумал Лёха, затушив окурок о край урны и аккуратно его выбросив. Он подошёл к проходной общежития, приложил свежеиспечённый пропуск к калитке — вся территория общаги была ограждена забором — и бодро поднялся на второй этаж, к кабинету комендантши. Постучав в дверь, он заглянул внутрь с той самой очаровательной улыбкой, которая уже начинала становиться его фирменным оружием. — Тамара Васильевна, а можно к вам? — спросил он мягко, заходя в комнату. Женщина подняла на него глаза поверх огромных очков. Она что-то писала в толстом журнале, и вид у неё был всё ещё деловой, но уже не такой суровый, как пару часов назад. — Что ещё, Леш? — спросила она, откладывая ручку. — Да ничего такого, — парень подошёл к её столу и протянул фиолетовую шоколадку. — Это вам. Спасибо, что помогли сегодня и не бросили в беде. Я понимаю, у вас работа такая — всех гонять, но вы меня приютили. Поэтому вот, небольшой знак благодарности. Тамара Васильевна опешила. Она посмотрела на шоколадку, потом на Лёху, потом снова на шоколадку. На её лице медленно расцвела неуверенная, но явно довольная улыбка. — Ну ты и прохиндей, Деревяшкин, — покачала она головой, но шоколадку приняла. — С подходцем, значит. Ладно, спасибо. Приятно, что не забываешь старших. Иди уже, отдыхай. Заселяйся по-человечески. — Спасибо! — искренне поблагодарил Лёха и вылетел из кабинета, чувствуя, как где-то в груди разливается приятное тепло. Лёд тронулся, — подумал он. Через минуту он уже открывал ключом дверь комнаты 452. Внутри было по-прежнему тихо и пусто — сосед Саша ещё не приехал. Идеально, — решил Лёха. Он зашёл, скинул кроссовки у порога, поставил тяжёлые пакеты на свой письменный стол и первым делом достал из кармана новенькую электронку. С наслаждением затянувшись холодными ягодными облачками, он удовлетворённо выдохнул — вкус был именно тот, который он хотел: сладкий, ледяной, с кислинкой. Затем Лёха быстро соорудил себе ужин: поставил кастрюльку с пельменями на маленькую общажную электроплитку и открыл банку энергетика. Пока вода закипала, он воткнул наушники обратно, сделал музыку погромче и принялся разбирать свои вещи. Джинсы полетели на полку шкафа, футболки аккуратно расположились на плечиках, кроссовки выстроились ровным рядком у кровати. Он двигался в ритме музыки, периодически затягиваясь электронкой, и чувствовал себя чертовски взрослым и самостоятельным. — Вот так-то, — пробормотал он себе под нос, закидывая пустую упаковку от электронки в мусорное ведро. — Никто не орет, никто не лезет в душу. Красота. Когда пельмени сварились, он высыпал их прямо в большую кружку, плеснул туда масла, перца и сел на кровать, поджав под себя ноги. Боже, как же это было вкусно! Горячие, сытные, с небольшим количеством масла — они таяли во рту. Энергетик приятно шипел и бодрил. За окном уже совсем стемнело, в комнате горел только настольный светильник, и Лёха, жуя и улыбаясь, смотрел на незнакомые стены, которые теперь станут его домом на ближайшие несколько лет. Он чувствовал, как волнение постепенно уходит, сменяясь спокойной, уверенной радостью. Всё будет хорошо, — твёрдо сказал он сам себе, доедая последнего пельменя. — Всё будет отлично.