Повтор не найден

Малфой-мэнор никогда не был уютным местом, но после войны он стал ещё холоднее - в прямом и переносном смысле. Драко стоял у окна в своей спальне и смотрел на сад, который терялся в темноте. Огни поместья отражались в чёрном стекле, создавая иллюзию того, что он смотрит не наружу, а внутрь себя - в ту самую пустоту, которую он так тщательно скрывал от всех. Прошло уже три дня после их возвращения из архива. Три дня, в течение которых Кингсли допрашивал их, спрашивал про детали, требовал отчёты, а потом закрыл дело, приказав всем забыть о том, что они там видели. Три дня, в течение которых Гермиона Грейнджер не выходила у него из головы. Он не был влюблён. Он был достаточно взрослым и циничным, чтобы понимать разницу между симпатией, влечением и тем чувством, от которого теряют голову герои дешёвых романов, которые Пэнси читала в школе тайком от всех. Нет, это было что-то другое. Какое-то странное, навязчивое любопытство. Ему хотелось знать, о чём она думает. Ему хотелось знать, что она чувствует. Ему хотелось знать, почему, чёрт возьми, архив считает, что они могли бы быть вместе. - Ты не спишь, - раздался голос за его спиной. Драко не обернулся. Он узнал этот голос - мягкий, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой, которая появлялась, когда Астория уставала. - Астория, - сказал он, не меняя позы. - Ты здесь? Я думал, ты осталась в Лондоне. - Я соскучилась, - ответила она, подходя ближе. Её шаги были тихими - она сняла туфли в коридоре, чтобы не шуметь. - И я волновалась. Ты не отвечал на письма. - У меня была секретная операция, - сказал Драко, и его голос прозвучал слишком ровно, слишком безразлично. - Я знаю, - сказала Астория, останавливаясь в метре от него. - Кингсли звонил моему отцу. Он рассказал, что произошло. - Конечно, рассказал, - усмехнулся Драко. - Потому что в Министерстве нет ничего более секретного, чем то, о котором через два часа знает вся Британия. - Это было опасно? - спросила Астория. - Ты мог погибнуть? - Мог, - ответил он. - Но не погиб. Как видишь. Она подошла ещё ближе и положила руку ему на плечо. Её пальцы были холодными - она всегда мёрзла, даже летом. - Драко, - сказала она, - я волнуюсь за тебя. Ты стал каким-то... отстранённым. В последнее время. Ты думаешь о чём-то, о чём не говоришь мне. - Я всегда о чём-то думаю, - ответил он. - Это называется «иметь мозги». - Не ёрничай, - сказала Астория, и в её голосе послышалась обида. - Я серьёзно. Мы почти не разговариваем. Ты уходишь на работу рано, возвращаешься поздно. А когда ты дома - ты сидишь у окна и смотришь в сад, как будто ждёшь, что что-то изменится. - Может быть, жду, - тихо сказал Драко. Астория убрала руку. - Это из-за неё? - спросила она, и в её голосе появилась сталь. - Из-за Грейнджер? Драко наконец повернулся к ней. Она стояла перед ним - красивая, бледная, с идеальными чертами лица и глазами, в которых плескалась боль, которую она пыталась скрыть. Астория Гринграсс была из тех женщин, которые умеют держать удар. Она была чистокровной до мозга костей, но не такой, как его тётушка Беллатриса - злой и безумной. Она была другой. Холодной, расчётливой, но не жестокой. Она умела ждать. Умела прощать. Умела делать вид, что ничего не случилось. - Это не из-за неё, - сказал Драко. - Это из-за меня. - Не ври мне, - сказала Астория. - Я видела вас в тот вечер. В баре. Ты смотрел на неё так, как никогда не смотрел на меня. - Это потому, что ты не даёшь мне повода, - ответил он, и слова вылетели раньше, чем он успел их остановить. Астория побледнела ещё сильнее - настолько, что её губы стали почти прозрачными. - Что это значит? - спросила она шёпотом. - Это значит, - сказал Драко, понимая, что обратного пути нет, - что мы играем в какую-то странную игру, Астория. Ты делаешь вид, что любишь меня. Я делаю вид, что люблю тебя. Наши родители делают вид, что этот брак - это хорошая идея. Но никто из нас не говорит правду. - Я не делаю вид, - сказала она, и её голос дрогнул. - Я правда хочу быть с тобой. - Ты хочешь быть с Малфоем, - поправил Драко. - С фамилией. С состоянием. С положением в обществе. А я - просто приложение к этому всему. Бонус. Бесплатное дополнение. - Это не правда, - сказала Астория, но в её голосе не было уверенности. - Правда, - сказал Драко. - И ты это знаешь. Так же, как я знаю, что если бы моя фамилия была, скажем, Браун, ты бы даже не посмотрела в мою сторону. - Жестоко, - сказала она. - Честно, - ответил он. - Я устал врать. И себе, и тебе. Они стояли друг напротив друга - двое людей, которые когда-то казались идеальной парой, а теперь были просто незнакомцами, слишком хорошо изучившими чужие слабости. - Что ты хочешь сделать? - спросила Астория. - Разорвать помолвку? Уйти к Грейнджер? Жить долго и счастливо в мире магглов? - Помолвки нет, - сказал Драко. - Мы не объявляли о ней. Только обсуждали. Родители обсуждали. Твои и мои. А мы просто молчали и кивали, потому что так было проще. - Ты хочешь её? - спросила Астория, и её глаза заблестели. - Грейнджер? Ты хоть раз представлял, как было бы, если бы вы были вместе? Драко хотел сказать «нет». Хотел солгать, чтобы не сделать ей ещё больнее. Но слова застряли в горле, потому что правда была слишком очевидной. - Да, - сказал он. - Представлял. Не потому, что я влюблён в неё. А потому, что архив показал мне вариант, где мы вместе. И он застрял в моей голове, как заноза. Я не могу от него избавиться. - И что там было? - спросила Астория. - В этом варианте? Дети? Дом? Уютные вечера у камина? - Дети, - кивнул Драко. - Двое. Дом. Не Малфой-мэнор. Маленький. Тёплый. С книгами на каждом стуле и котом, который спал на моём свитере. - Это не похоже на тебя, - сказала Астория. - Может быть, это не я, - ответил Драко. - Может быть, это тот я, которым я мог бы стать, если бы сделал правильный выбор. - И какой выбор правильный? - Я не знаю, - сказал он. - Я никогда не знал. Астория отвернулась. Подошла к окну и встала там, где минуту назад стоял он. Её отражение в стекле было бледным, почти призрачным. - Я люблю тебя, - сказала она. - Не за фамилию. Не за деньги. А за то, что ты - это ты. Даже если ты сам себя не любишь. Даже если ты считаешь, что недостоин любви. Я вижу в тебе то, чего не видят другие. - И что же ты видишь? - спросил Драко. - Мальчика, который боялся, - сказала она. - Который делал то, что от него требовали, потому что не знал, как сказать «нет». Который выжил, хотя мир был против него. Который пытается стать лучше, хотя прошлое тянет его назад. Я вижу человека, которому больно. И я хочу помочь ему. - Ты не можешь мне помочь, - сказал Драко. - Никто не может. Это я должен помочь себе сам. - Тогда позволь мне быть рядом, - сказала Астория, поворачиваясь к нему. - Позволь мне ждать. Позволь мне надеяться. Не отталкивай меня, Драко. Не сейчас. Не тогда, когда я единственная, кто остался с тобой, когда все остальные ушли. Она подошла к нему и взяла за руки. - Дай нам шанс, - сказала она. - Реальный. Не тот, который придумали наши родители. А тот, который выберем мы. Вместе. Драко смотрел на неё - на её светлые волосы, на её серые глаза, на её дрожащие губы. Она была красивой. Она была хорошей. Она была правильным выбором. Тем самым, который одобрят все. Тем самым, который не вызовет вопросов. Но почему-то, глядя на неё, он видел другую. С коричневыми волосами, растрёпанными после бессонной ночи. С глазами, которые видели слишком много. С губами, которые говорили колкости, но при этом заставляли его сердце биться быстрее. - Я не могу, - сказал он. - Не сейчас. Не тогда, когда я сам не знаю, чего хочу. - А чего ты хочешь? - спросила Астория. - Я хочу, чтобы меня оставили в покое, - сказал Драко. - Я хочу подумать. Один. - Ты всегда один, - сказала Астория, и в её голосе послышалась горечь. - Даже когда ты в комнате, полной людей - ты один. Ты не пускаешь никого. Ни меня. Ни Пэнси. Ни Блейза. Ты строишь стены и прячешься за ними. - Потому что за стенами безопасно, - ответил он. - Ты не понимаешь. Ты выросла в семье, где тебя любили. Где тебя защищали. А я вырос в семье, где любовь была наградой за послушание. Где защита была иллюзией. Я не умею доверять. Я умею только выживать. - Ты можешь научиться, - сказала Астория. - Если захочешь. - А если не захочу? - Тогда ты останешься один, - сказала она. - И это будет твой выбор. Твой правильный выбор. Она отпустила его руки, повернулась и вышла из комнаты. Её шаги стихли в коридоре, потом хлопнула входная дверь, и наступила тишина - та самая, которую Драко так любил и так ненавидел. Он остался один. Как всегда. Как обычно. Как правильно. --- На следующее утро Драко проснулся от того, что кто-то настойчиво стучал в дверь его спальни. Стук был знакомым - требовательным, нетерпеливым, с лёгкой ноткой паники. - Малфой, открывай, - раздался голос Пэнси. - Я знаю, что ты не спишь. Ты никогда не спишь. Ты лежишь с открытыми глазами и думаешь о смысле жизни. - Я думаю о том, как от тебя избавиться, - ответил Драко, натягивая одеяло выше. - И пока безуспешно. - Очень смешно. Открывай. У меня новости. - Какие? - Открывай, и я расскажу. Драко вздохнул, встал, накинул халат и открыл дверь. Пэнси стояла в коридоре - растрёпанная, без макияжа, в джинсах и свитере, который был ей на два размера больше. Она выглядела так, будто не спала всю ночь, но при этом была полна энергии. - Ты выглядишь ужасно, - сказал Драко. - Спасибо, - ответила она, проходя в комнату без приглашения. - Ты тоже. Мы идеальная пара. - Мы не пара. · Я знаю, - сказала Пэнси, падая на его кровать. - Я просто пошутила. У тебя нет чувства юмора. - У меня есть чувство юмора. Оно просто чёрное, как душа твоей бабушки. - Моя бабушка была белой и пушистой, как облачко. - Твоя бабушка была Пожирательницей смерти, Пэнс. - Это не мешало ей быть белой и пушистой, - отмахнулась Пэнси. - Ладно. Новости. Грейнджер приходила в отдел сегодня утром. Драко замер. - Зачем? - спросил он, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Скорее всего, не получилось. - Искала тебя, - сказала Пэнси, и в её глазах загорелся огонь любопытства. - Сказала, что у неё есть информация об архиве. Что-то про папки. Про варианты. Я не поняла половины, но выглядела она так, будто нашла философский камень и не знает, что с ним делать. - Где она сейчас? - спросил Драко, уже натягивая брюки. - В библиотеке Министерства, - ответила Пэнси. - Сказала, что будет ждать там до обеда. А потом уйдёт, и если мы не придём - она пойдёт в архив одна. - Она что, с ума сошла? - воскликнул Драко. - Одна? В архив? После того, что случилось в прошлый раз? - Она - Грейнджер, - сказала Пэнси, пожимая плечами. - Она всегда была безумной. Просто раньше у неё были Поттер и Уизли, чтобы её контролировать. А теперь - только ты. - Я не могу её контролировать, - сказал Драко, застёгивая рубашку. - Никто не может. Она делает, что хочет, и плевать на последствия. - Это называется «свобода воли», Малфой. Ты слышал о таком? - Это называется «идиотизм», - ответил он. - И я специалист по этому вопросу. Он закончил одеваться и направился к выходу. - Ты идёшь? - спросила Пэнси. - Иду, - ответил он. - Но не потому, что я волнуюсь. А потому, что если она пойдёт одна и умрёт - Кингсли спросит, почему я её не остановил. - Конечно, - сказала Пэнси с ироничной улыбкой. - Именно поэтому. - Заткнись, Пэнс. - Я ничего не сказала. - Ты подумала. - Это не запрещено. Драко вышел из комнаты, и Пэнси - за ним. --- Библиотека Министерства располагалась на пятом этаже, в конце длинного коридора, который никто не использовал. Это было тихое, пыльное место, где пахло старыми книгами и забытыми тайнами. Сюда приходили только те, кто действительно хотел работать, или те, кто хотел спрятаться от всего мира. Гермиона сидела за дальним столом, окружённая горами пергаментов, и что-то быстро писала. Её волосы были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались непослушные пряди, на носу сидели очки - те самые, в которых Драко видел её всего несколько раз, потому что обычно она предпочитала линзы. - Ты выглядишь как безумный учёный, - сказал Драко, подходя к столу. - Не хватает только пробирок с дымящейся жидкостью. - Привет, Малфой, - сказала Гермиона, не поднимая головы. - Я тоже рада тебя видеть. - Ты искала меня, - сказал он, садясь напротив. - Пэнси сказала. - Пэнси слишком много говорит, - заметила Гермиона, откладывая перо. - Но да, искала. У меня есть кое-что для тебя. - Что именно? Она достала из-под стола большую папку - старую, потрёпанную, с выцветшими чернилами на обложке. - Я нашла это в архиве Отдела тайн, - сказала она. - Документы, которые касаются твоего отца. И твоей семьи. И того, что происходило в Малфой-мэноре во время войны. Драко напрягся. - Зачем ты это искала? - спросил он. - Потому что я хочу понять, - ответила Гермиона. - Как работает архив. Как он связан с реальностью. И почему некоторые варианты отменяются, а некоторые - остаются. - И при чём здесь мой отец? - Твой отец был в центре всего, - сказала Гермиона. - Он был Пожирателем смерти. Он знал Волдеморта. Он знал тайны, о которых никто не говорит. Может быть, он знал и об архиве. - Мой отец в Азкабане, - сказал Драко. - Он не говорит ни с кем, кроме адвоката. - Я знаю, - сказала Гермиона. - Поэтому я хочу, чтобы ты поговорил с ним. Тишина. Драко смотрел на неё - на её серьёзное лицо, на её горящие глаза, на её руки, которые слегка дрожали, хотя она старалась этого не показывать. - Ты с ума сошла, - сказал он. - Ты хочешь, чтобы я пошёл в Азкабан и спросил у отца, знает ли он о тайном архиве, который хранит альтернативные реальности? Ты представляешь, как это звучит? - Это звучит как единственный шанс, - сказала Гермиона. - У нас нет других зацепок. Хранитель не говорит. Кингсли закрыл дело. Авроры, которых мы спасли, ничего не помнят. Остались только мы. И твой отец. - Ты ненавидишь моего отца, - сказал Драко. - Ты всегда ненавидела. - Я ненавижу то, что он делал, - поправила Гермиона. - Но я не ненавижу его. Он - человек. Как и все. Он совершил ошибки. Ужасные. Непростительные. Но он всё ещё человек. - И ты думаешь, что он поможет нам? - Я думаю, что он поможет тебе, - сказала Гермиона. - Ты - его сын. Его единственный сын. Он любит тебя. Даже если он не умеет это показывать. Даже если он сделал тебе больно. Он любит тебя. Драко сжал зубы. - Ты слишком много знаешь о моей семье, - сказал он. - Я знаю то, что вижу, - ответила она. - И я вижу, что ты страдаешь. И я хочу помочь. - Зачем? - спросил он. - Зачем тебе помогать мне? Я был твоим врагом. Я называл тебя грязнокровкой. Я желал тебе смерти. - Ты был ребёнком, - сказала Гермиона. - Как и я. Как и все мы. Мы делали то, что делали. Но мы выросли. И мы изменились. Ты изменился. Я изменилась. И если мы не сможем простить друг друга - мы никогда не сможем жить дальше. Она протянула руку и накрыла его ладонь своей. - Я могу поехать с тобой, - сказала она. - В Азкабан. Поговорим с твоим отцом вместе. - Это опасно, - сказал Драко. - Вся наша жизнь - это опасность, Малфой, - ответила она с лёгкой улыбкой. - Привыкай. Он посмотрел на неё. На её руку, лежащую на его. На её глаза, в которых не было страха - только решимость и какая-то странная, почти детская вера в то, что всё получится. - Ты невыносима, - сказал он. - Я знаю, - ответила она. - Это моё суперспособность. Драко вздохнул, переплёл свои пальцы с её и сжал их. - Ладно, - сказал он. - Поехали. Но если мой отец сожрёт тебя заживо - это будет на твоей совести. - Он не сожрёт, - сказала Гермиона. - Я слишком вкусная. Она засмеялась - искренне, легко, как будто не было войны, как будто не было архива, как будто они были просто двумя людьми, которые решили украсть немного времени у вселенной. Драко смотрел на неё и чувствовал, как что-то внутри него меняется. Не любовь - нет, до любви было ещё далеко. Но что-то тёплое, что-то живое, что-то, что он похоронил много лет назад. Надежда. Она называлась надеждой. И, чёрт возьми, это было страшно. --- Азкабан встретил их серым небом, солёным ветром и запахом отчаяния, который пропитал каждый камень, каждую решётку, каждую камеру этой древней тюрьмы. После реформ Кингсли здесь стало чище - дементоров убрали, заменив их аврорами и магическими барьерами, - но ощущение безнадёжности осталось. Оно въелось в стены так же глубоко, как в своё время - в Малфой-мэнор. - Я ненавижу это место, - сказал Драко, когда они шли по длинному коридору в сторону камер для особо опасных преступников. - Никто его не любит, - ответила Гермиона. - Поэтому оно и называется тюрьмой, а не курортом. - Остроумно, Грейнджер. - Я стараюсь. Они остановились перед тяжёлой железной дверью с номером семь. Аврор, который сопровождал их, отпер замок, кивнул и отошёл в сторону, давая им приватность. - Ты готов? - спросила Гермиона. - Нет, - ответил Драко. - Но это никогда не останавливало меня раньше. Он открыл дверь. Камера была небольшой - метров десять, с кроватью, столом и маленьким окном под потолком, через которое пробивался тусклый свет. На кровати сидел мужчина. Старый. Бледный. С седыми волосами и пустыми глазами. Люциус Малфой. Он поднял голову, когда они вошли, и его взгляд остановился на сыне. - Драко, - сказал он, и его голос был тихим, почти шёпотом. - Я знал, что ты придёшь. - Здравствуй, отец, - сказал Драко, останавливаясь в двух шагах от кровати. - Ты выглядишь… постаревшим. - Тюрьма не красит, - ответил Люциус с лёгкой усмешкой. - Как и жизнь. Ты привёл гостью. Гермиона Грейнджер. Та самая, которую я когда-то… - Не надо, - перебил Драко. - Не сейчас. Люциус кивнул и перевёл взгляд на Гермиону. - Зачем вы пришли? - спросил он. - Неужели министерским крысам нечем заняться, кроме как допрашивать стариков? - Мы пришли не от Министерства, - сказала Гермиона, делая шаг вперёд. - Мы пришли по личному делу. - Какому же? - Вы знаете об архиве? - спросила она прямо. - О месте, где хранятся отменённые реальности? О том, кто его создал и зачем? Люциус замер. На секунду в его глазах мелькнуло что-то - страх? Узнавание? Гермиона не могла понять. - Откуда вы знаете об архиве? - спросил он, и его голос стал напряжённым. - Мы были там, - сказал Драко. - Мы видели папки. Видели Хранителя. Видели варианты наших жизней. И теперь архив меняется. Он переписывает реальность. Прямо сейчас. И мы не знаем, как это остановить. Люциус медленно встал. Он был выше, чем казался сидя, но всё равно выглядел сломленным - плечи опущены, руки дрожат, глаза ввалились. - Архив, - сказал он. - Я думал, что это легенда. Что это выдумки сумасшедших. Что это не может существовать на самом деле. - Существует, - сказала Гермиона. - И мы были там. Дважды. - И вы живы? - Живы, - ответил Драко. - Пока да. Люциус прошёлся по камере - три шага в одну сторону, три в другую. Его руки были сцеплены за спиной. - Мой отец, - сказал он. - Абраксас Малфой. Он говорил мне об архиве. Когда я был мальчиком. Он сказал, что это место - ключ к власти. Что тот, кто контролирует архив, контролирует реальность. - Кто создал его? - спросила Гермиона. - Никто не знает, - ответил Люциус. - Он существовал всегда. Или не всегда. Он существовал вне времени. Вне пространства. Вне всего, что мы знаем. - Как он связан с Малфоями? - спросил Драко. Люциус остановился и посмотрел на сына. - Наша семья, - сказал он, - была хранителями. Не единственными, но одними из. Мы знали о существовании архива. Мы охраняли его. Мы… использовали его. - Использовали? - переспросил Драко. - Как? - Чтобы менять реальность, - сказал Люциус. - Чтобы создавать варианты, выгодные нашей семье. Чтобы отменять те, которые мешали. - Это безумие, - сказала Гермиона. - Вы не можете просто взять и отменить чью-то жизнь. - Можем, - сказал Люциус. - И делали. Не раз. Не два. Волдеморт узнал об этом. Он хотел получить доступ к архиву. Он хотел стать его хозяином. И он использовал нашу семью, чтобы приблизиться к цели. - И вы позволили? - спросил Драко. - У меня не было выбора, - сказал Люциус, и в его голосе послышалась горечь. - Как и у тебя, когда ты получил метку. Мы все были марионетками. Только нити держали разные кукловоды. Гермиона подошла ближе. - Вы знаете, как закрыть архив? - спросила она. - Как остановить его? Как перестать быть его частью? - Я знаю, как передать ключ, - сказал Люциус. - Но не как уничтожить. - Какой ключ? - спросил Драко. Люциус подошёл к сыну и положил руку ему на плечо. - Ты, - сказал он. - Ты - ключ. Твоя кровь. Твоя магия. Твоя связь с архивом. Метка на твоей руке - это не просто след прошлого. Это пропуск. Вход. Возможность. - Возможность для чего? - спросил Драко. - Возможность стать Хранителем, - сказал Люциус. - Не тем, кто служит архиву. А тем, кто им управляет. Тишина. Драко смотрел на отца, не в силах произнести ни слова. Гермиона сжимала палочку так сильно, что костяшки побелели. - Я не хочу быть Хранителем, - сказал Драко. - Я не хочу иметь ничего общего с этим местом. - У тебя нет выбора, - сказал Люциус. - Как и у меня когда-то. Как и у моего отца. Это наше проклятие, Драко. Наше наследие. Мы - Малфои. Мы не можем от него отказаться. - Можем, - сказал Драко, отступая на шаг. - Я могу. Я отказываюсь. Я не буду управлять архивом. Я не буду менять реальности. Я просто хочу жить. Обычной жизнью. С обычными проблемами. - Это невозможно, - сказал Люциус. - Ты уже стал его частью. Ты уже изменил его, просто войдя внутрь. Ты уже запустил процесс, который нельзя остановить. - Какой процесс? - спросила Гермиона. - Переписывание, - сказал Люциус. - Архив выбирает нового Хранителя. Или нового врага. Или новую жертву. Я не знаю. Никто не знает. Но процесс запущен. И если вы не найдёте способ его контролировать - он уничтожит вас. Всех. - Спасибо за оптимизм, - сказал Драко. - Очень помог. - Я всегда рад помочь, - ответил Люциус с кривой усмешкой. - Особенно когда помочь уже ничем нельзя. Он вернулся на кровать и сел, уставившись в стену. - Уходите, - сказал он. - У вас мало времени. И запомните: архив не любит, когда его игнорируют. Он будет напоминать о себе. Снова и снова. Пока вы не сделаете выбор. - Какой выбор? - спросила Гермиона. - Тот, который определит, кем вы станете, - сказал Люциус. - И кем вы не станете никогда. Они вышли из камеры. Аврор запер дверь, и они пошли по коридору - молча, не глядя друг на друга. Только когда они оказались на улице, под серым небом, Драко остановился. - Ты веришь ему? - спросил он. - Не знаю, - ответила Гермиона. - Но он сказал достаточно, чтобы мы могли продолжить расследование. - Или достаточно, чтобы мы поняли, что обречены, - сказал Драко. - Это одно и то же, - ответила она. - Продолжать расследование или быть обречёнными. Разница только в том, как мы к этому относимся. - И как ты относишься? - Я выбираю продолжать, - сказала Гермиона. - Как всегда. Как обычно. Как единственное, что я умею. Драко посмотрел на неё - на её растрёпанные волосы, на её решительное лицо, на её глаза, которые горели даже в этом сером, безжизненном мире. - Ты не умеешь сдаваться, - сказал он. - Это мой главный недостаток, - ответила она. - И моя главная надежда, - тихо сказал Драко. Она услышала. И улыбнулась. - Идём, Малфой, - сказала она. - Нас ждёт архив.