Повтор не найден

Азкабан остался позади - серый, промозглый, пропитанный чужими страданиями, - но слова Люциуса Малфоя застряли в голове Драко, как осколки стекла, которые невозможно выковырять, сколько ни пытайся. «Ты - ключ». Он повторял эти слова про себя всю дорогу до Лондона, пока они с Гермионой летели на метле - его выбор, потому что аппарировать после такого разговора не хотелось, а Гермиона не спорила, что само по себе было подозрительно. Обычно она спорила обо всём - о маршруте, о скорости, о том, что метла - это не самый безопасный транспорт, но сегодня она молчала, сидела позади него, вцепившись в мантию, и ветер трепал её волосы, которые выбились из пучка и летели во все стороны, как коричневые языки пламени. Они приземлились на крыше Министерства - площадка для служебного транспорта, пустая в этот час, потому что большинство сотрудников предпочитали камины или аппарацию. Гермиона слезла первой, одёрнула юбку, которая задралась выше колена, и посмотрела на Драко с выражением, которое он не мог расшифровать. В её глазах было что-то новое - не страх, не решимость, а какая-то странная, почти детская растерянность, как будто она только что поняла, что весь её стройный мир, выстроенный из книг, фактов и логических умозаключений, дал трещину. - Нужно найти Гарри, - сказала она, и её голос прозвучал тише, чем обычно. - И Пэнси. И Блейза. Нам нужно больше информации. - Ты хочешь втянуть их в это? - спросил Драко, пряча метлу в чехол. - В то, что может уничтожить нас всех? - Я хочу дать им выбор, - ответила она, и в её голосе появилась сталь - та самая, которую он слышал в суде, когда она защищала магглорождённых, и в битве, когда она сражалась с Беллатрисой. - Какого чёрта, Малфой? Они уже в этом. Архив знает их имена. У них есть папки. Варианты. Жизни, которые могли бы быть, но не случились. Они уже часть этой истории, даже если не знают об этом. - Ты говоришь так, будто архив - это живое существо, - сказал Драко, хотя сам уже начинал в это верить. - А разве нет? - спросила Гермиона, и её глаза блеснули в темноте. - Оно реагирует на нас. Меняется. Дышит. Хранитель называет себя слугой, но кому он служит, если не самому архиву? - Ты задаёшь слишком много вопросов, Грейнджер. - Я всегда задаю слишком много вопросов, - ответила она, и уголок её губ дрогнул в полуулыбке. - Это моя работа. Они спустились в лифте на седьмой этаж - в отдел Драко, потому что Гермиона настояла, что там безопаснее, чем в её кабинете, который находится в проходном месте и где любой может подслушать. Лифт двигался медленно, с протяжным скрипом, который действовал Драко на нервы. Он стоял в углу, скрестив руки на груди, и украдкой смотрел на Гермиону. Она смотрела прямо перед собой, на дверь, но он видел, как её пальцы сжимают палочку - слишком сильно, слишком напряжённо. «Ты — ключ», — снова подумал он, и эти слова отозвались где-то в груди тупой, ноющей болью. --- В отделе никого не было, кроме Пэнси. Она сидела за своим столом, поджав под себя ноги — в чём была её фирменная манера, которую она называла «удобно», а Драко называл «нелепо», - и читала какое-то письмо, которое, судя по её лицу, не принесло ей радости. Увидев Драко и Гермиону, она отложила пергамент и приподняла бровь. Эта бровь умела выражать больше, чем весь словарный запас некоторых людей. - Вы двое, - сказала она, и в её голосе послышалась лёгкая насмешка. - Опять вместе. Опять с таинственными лицами. Что на этот раз? Вы нашли ещё один архив? Или решили пожениться и не приглашать меня на свадьбу? - Второе, - сказал Драко, проходя к своему столу и бросая на него перчатки. - Мы поженились в Азкабане. Свидетелем был мой отец. - Остроумно, - сказала Пэнси, переводя взгляд на Гермиону. - Но ты выглядишь так, будто увидела привидение. Что случилось? Гермиона села на стул, который стоял у стены, и положила руки на колени. Драко заметил, что её пальцы слегка дрожат - мелочь, которую никто другой не заметил бы, но он привык замечать детали. Привык выживать. - Твой отец, - сказала она, глядя на Драко. - Сказал, что Малфои были хранителями архива. Что они использовали его, чтобы менять реальность. Что Волдеморт хотел получить доступ к нему. И что ты - ключ. - Я был там, - сказал Драко, садясь напротив Пэнси. - Я слышал это. Но я до сих пор не могу в это поверить. - Твой отец - манипулятор, - сказала Пэнси, и её лицо стало серьёзным. - Он может сказать что угодно, чтобы добиться своего. - Он не врал, - сказал Драко, и в его голосе послышалась такая усталость, что Пэнси на секунду замолчала. - Я видел его глаза. Он говорил правду. Или то, что считал правдой. - Это ещё хуже, - сказала Пэнси. - Если он верит в это - значит, он действительно что-то знает. - Поэтому нам нужно больше информации, - сказала Гермиона. - Мы должны найти способ закрыть архив. Или хотя бы понять, как он работает. - И как ты собираешься это сделать? - спросила Пэнси. - Мы вернёмся туда, - сказала Гермиона. - Снова. Но на этот раз - подготовленными. С планом. С поддержкой. - С поддержкой? - переспросил Драко. - Ты хочешь взять с собой армию? - Я хочу взять с собой тех, кому мы доверяем, - сказала Гермиона, и её взгляд был твёрдым, как сталь. - Тех, кто сможет помочь, если что-то пойдёт не так. - И кто это? - спросила Пэнси. - Гарри, - сказала Гермиона. - Ты, Блейз. И, возможно, Тео. - Тео? - Драко уставился на неё. - Тео, который читает книги на древнегреческом и боится пауков? Ты хочешь взять его в место, где реальность может сойти с ума? - Тео умнее всех нас, - сказала Гермиона, и в её голосе не было сомнений. - И он знает древние языки. Те самые, которыми написаны символы в архиве. Он может перевести их. - Ты говорила, что не узнаёшь эти символы, - сказал Драко. - Я не узнаю, - ответила она. - Но Тео может узнать. Он специалист по мёртвым языкам. По тем, которые никто не использует. По тем, которые забыты. - И ты думаешь, он согласится? - спросила Пэнси. - Я попрошу его, - сказала Гермиона. - Как друг. Как коллега. Как человек, который не хочет, чтобы архив уничтожил всё, что мы знаем. — Ты не его друг, - сказал Драко. - Ты даже не знаешь его. - Я хочу узнать, - ответила Гермиона, и в её глазах мелькнуло что-то тёплое. - Это первый шаг. --- Тео нашёлся в библиотеке Министерства — там же, где Гермиона сидела утром. Он сидел за тем же столом, окружённый горами книг, которые возвышались над ним, как стены маленькой крепости, и что-то быстро писал в блокноте. Его пальцы были перепачканы чернилами, а на щеке красовалось яркое пятно — он, видимо, тёр лицо, не глядя, и размазал то, что писал. Увидев их компанию — Драко, Гермиону и Пэнси, которая присоединилась к ним по дороге, — он не удивился. Тео вообще никогда ничему не удивлялся. Было в нём что-то буддийское, какое-то спокойное принятие мира во всём его безумии. - Вы пришли, - сказал он, не отрываясь от записей. - Я ждал вас. - Ты ждал? - переспросил Драко. - Откуда ты знал, что мы придём? - Ты всегда приходишь ко мне, когда у тебя проблемы, - сказал Тео, поднимая голову. - А у тебя проблемы. Я вижу это по твоим глазам. - У меня всегда проблемы, - сказал Драко. - Это моё нормальное состояние. - Сегодня больше, чем обычно, - сказал Тео, и его взгляд скользнул по лицам всех троих. - Рассказывай. Гермиона села напротив него и начала рассказывать. Об архиве. О Хранителе. О папках. О вариантах. О словах Люциуса Малфоя. О том, что Драко — ключ. О том, что архив меняется. О том, что они должны вернуться. Она говорила быстро, но чётко, как будто сдавала экзамен, на котором знала материал наизусть. Её руки лежали на столе, и она переплетала пальцы, разжимала, снова переплетала — нервный жест, который Драко запомнил ещё со школы. Тео слушал молча, не перебивая, только иногда кивал и делал пометки в блокноте. Его лицо оставалось спокойным, почти безразличным, но Драко знал его достаточно хорошо, чтобы видеть: Тео был заинтригован. Этот блеск в глазах, этот лёгкий наклон головы — всё говорило о том, что его ум уже работает на полную мощность, перебирая варианты, анализируя, сопоставляя. Когда Гермиона закончила, он закрыл блокнот и посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом. - Ты хочешь, чтобы я пошёл с вами, - сказал он. - Да, - ответила Гермиона. - Ты нужен нам. - Почему? - Потому что ты знаешь языки, - сказала она. - Потому что ты умён. Потому что ты не боишься того, чего не понимаешь. - Я боюсь многого, - сказал Тео, и в его голосе впервые послышалась искренность. - Я просто не показываю этого. - Ещё лучше, -сказала Гермиона. - Человек, который умеет скрывать страх, - это человек, который умеет думать в критической ситуации. Тео посмотрел на Драко. - Ты согласен? - спросил он. - Ты хочешь, чтобы я пошёл? - Я хочу, чтобы мы выбрались оттуда живыми, - сказал Драко. - Если ты поможешь - я буду благодарен. Если нет - я пойму. - Когда? - спросил Тео. - Сегодня ночью, - сказала Гермиона. - В полночь. У стены на третьем уровне. - Я буду, - сказал Тео. - Но не потому, что вы меня попросили. А потому, что я хочу посмотреть на этот архив своими глазами. - Ты сумасшедший, - сказала Пэнси. - Мы все сумасшедшие, - ответил Тео с лёгкой улыбкой. - Просто я признаю это. --- Они собрались у стены в 23:45. Гарри пришёл первым - в аврорской мантии, с палочкой наготове, с решительным лицом человека, который уже всё решил и не собирается отступать. Он выглядел уставшим - под глазами залегли тени, а шрам на лбу, казалось, слегка пульсировал, хотя, возможно, это была просто игра света. - Я привёл подкрепление, - сказал он, кивая в сторону конца коридора. Оттуда вышли Блейз Забини - в идеальном костюме, который он, кажется, не снимал уже несколько дней и Джинни Уизли, которая держалась чуть позади, с независимым видом человека, который здесь только потому, что сам так решил. На Джинни была кожаная куртка, которую Гарри подарил ей на день рождения два года назад, и джинсы, на которых красовалась огромная дыра на колене. - Джинни? - Гермиона уставилась на подругу. - Ты зачем? - Затем, - ответила Джинни, скрещивая руки на груди. - Что, я не могу помочь? - Можешь, - сказал Гарри, и в его голосе послышалась усталость. - Но я не просил тебя. - Ты никогда ничего не просишь, - сказала Джинни. - Поэтому я пришла сама. - Она узнала, - сказал Блейз, пожимая плечами. - Пэнси рассказала. - Пэнси! - воскликнул Драко. - Что? - Пэнси выглядела невозмутимой. - Она спросила. Я ответила. - Ты не должна была! - Должна, - сказала Джинни. - Я имею право знать. Этот архив - не ваша личная игрушка. Он может повлиять на всех. В том числе и на меня. - Мы не знаем, как он влияет, - сказала Гермиона. - Это опасно. - Тем более, - сказала Джинни. - Вы идёте в опасное место без меня? Я думала, мы подруги. - Мы подруги, - сказала Гермиона, и её голос смягчился. - Поэтому я не хочу, чтобы ты пострадала. - Я уже пострадала, - тихо сказала Джинни. - Достаточно. Теперь я хочу бороться. Гермиона посмотрела на неё долгим взглядом, потом кивнула. - Ладно, - сказала она. - Но ты делаешь то, что я говорю. Без вопросов. Без геройства. - Договорились, - сказала Джинни. - Это будет интересно, - сказал Блейз, глядя на Джинни с лёгкой улыбкой. - Я люблю женщин, которые не слушаются. - Тогда ты полюбишь меня, - ответила Джинни. - Я никогда никого не слушаюсь. - Я заметил. - Прекратите, - сказал Драко. - Мы не на свидании.  Он подошёл к стене и положил на неё руку. Камень дрогнул. Сразу. Как будто только и ждал его прикосновения. По кирпичам пробежала лёгкая дрожь, и Драко почувствовал, как метка на его левом предплечье запульсировала - не больно, но настойчиво, как пульс второго сердца. - Открывается, - сказал Гарри. - Чёрт возьми, открывается. - Я же говорил, - сказал Драко. - Я - ключ. Он шагнул в проход. Остальные — за ним. --- Архив изменился снова. На этот раз он был не тёмным и пыльным, а светящимся - мягким, золотистым светом, который исходил отовсюду: от стен, от пола, от потолка, от папок, которые лежали на стеллажах. Воздух был тёплым и сухим, как в библиотеке после долгой зимы, когда топят камин и пахнет деревом и старыми страницами. - Это красиво, - сказал Тео, оглядываясь. Его глаза расширились от восхищения - впервые Драко видел его таким. - И страшно одновременно. - Почему страшно? - спросила Пэнси. - Потому что красота в таких местах всегда обманчива, - ответил Тео, проводя пальцами по корешку ближайшей папки. - Она прячет опасность. Стеллажи стояли не так, как в прошлый раз. Они образовывали круг - огромный, диаметром метров двадцать, - в центре которого парили несколько папок. Их папки. Гермионы, Гарри, Драко, Пэнси, Блейза, Джинни, Тео. Семь папок. Семь жизней. Семь возможностей. - Они изменились снова, - сказала Гермиона, подходя ближе. - Я чувствую это. - Не трогай, - сказал Драко, хватая её за руку. - Сначала осмотримся. - Согласен, - сказал Гарри. - Мы не знаем, что здесь произошло, пока нас не было. - Здесь произошло то, что должно было произойти, - раздался голос. Хранитель стоял у одного из стеллажей - такой же, как всегда, но более чёткий, более реальный. Его лицо всё ещё было размытым, но теперь можно было разглядеть очертания - высокие скулы, тонкие губы, глубоко посаженные глаза. Он был одет во что-то длинное, тёмное, что струилось и переливалось, как дым. - Ты стал более… человечным, - сказал Драко. - Я отражаю вас, - ответил Хранитель. - Вы те, кто вошли сюда. Вы те, кто меняет это место. - Мы не хотим его менять, - сказала Гермиона. - Мы хотим понять. - Понимание - это изменение, - сказал Хранитель. -  Нельзя узнать что-то и остаться прежним. - Философ, - сказал Блейз. - Я хранитель, - сказал Хранитель. - Не философ. - Какая разница? - Философ задаёт вопросы, - ответил Хранитель. - Хранитель отвечает на них. - Тогда ответь, - сказал Гарри. - Как нам закрыть архив? - Никак, - сказал Хранитель. - Архив нельзя закрыть. Его можно только принять или отвергнуть. - Что значит «отвергнуть»? - спросила Гермиона. - Это значит не входить сюда больше никогда, - сказал Хранитель. - Забыть о существовании этого места. Жить так, как будто его нет. - А если мы не можем забыть? - спросил Драко. - Тогда вам придётся принять его, — сказал Хранитель. - И стать его частью. - Как ты? - спросил Тео. - Как я, - кивнул Хранитель. - Или как те, кто был до меня. - Кто был до тебя? - спросила Джинни. Хранитель повернулся к ней. Его лицо на секунду стало чётче и Джинни показалось, что она видит знакомые черты. - Люди, которые сделали выбор, - сказал Хранитель. - Которые решили, что лучше служить архиву, чем быть им уничтоженными. - А архив может уничтожить? - спросила Пэнси. - Может, - сказал Хранитель. - Не тело. Личность. Он может стереть вас из реальности. Заменить на другой вариант. Тот, который ему больше нравится. В этот момент одна из папок в центре круга открылась. Сама. Страницы зашелестели, переворачиваясь одна за другой, и в воздухе появилось изображение как в Омуте Памяти, но более чёткое, более яркое. Это было похоже на вход в чужую жизнь, в чужую реальность, которая существовала где-то параллельно, но в то же время была такой же настоящей, как их собственная. Гермиона почувствовала, как её тело потянуло вперёд - не физически, а как-то иначе, глубже. Её душа, её суть, её сознание - всё это вдруг стало лёгким, почти невесомым, и она поняла, что падает. Не вниз, а внутрь. Внутрь изображения. Внутрь папки. Внутрь реальности, которая когда-то была возможна, а теперь просто ждала, когда её увидят. --- Реальность первая. Хогвартс, где профессора спорят и любят. Она открыла глаза и увидела Большой зал. Но не тот, который помнила с летучими свечами и зачарованным потолком, отражающим небо. Этот зал был почти пустым только несколько столов, заваленных свитками, и камин, в котором весело потрескивал огонь. За одним из столов сидел Драко Малфой в профессорской мантии и проверял чьи-то сочинения. На носу у него сидели очки - те самые, которые он так долго скрывал в школе, потому что считал их признаком слабости. - Грейнджер, - сказал он, не поднимая головы. - Ты опоздала на заседание факультета. В третий раз за месяц. - Малфой, - ответила она, и её голос прозвучал так естественно, как будто она говорила так всю жизнь. - Ты снова проверяешь сочинения первокурсников в два часа ночи. Это нездоровая привычка. - Это моя работа. - Твоя работа - учить, а не мучить детей своим перфекционизмом. Он поднял голову, и их взгляды встретились. Гермиона почувствовала, как что-то тёплое разливается в груди  не страсть, не влюблённость, а глубокая, спокойная уверенность. Она знала этого человека. Она знала его привычки, его слабости, его боль. Она знала, как он пьёт кофе по утрам (чёрный, без сахара, с щепоткой корицы) и как он морщит нос, когда злится. Она знала, что он не выносит, когда кто-то трогает его палочку, и что он всегда поправляет мантию, когда нервничает. - Ты сегодня красивая, - сказал он, и это прозвучало не как комплимент, а как констатация факта. - Что-то случилось? - Ничего, - ответила она, подходя к столу. - Просто… задумалась. - О чём? - О нас. Драко отложил перо и снял очки. Его глаза - серые, усталые, но живые - смотрели на неё с той самой теплотой, которую она никогда не видела в реальном мире. - Что с нами? - спросил он. - Мы женаты, - сказала она. - Мы уже давно женаты. И я только сейчас это поняла. - Ты только сейчас поняла, что мы женаты? — усмехнулся он. — Грейнджер, у нас двое детей. Кот, который гадит в мои ботинки. Как можно было не заметить? - Я не заметила, как мы стали семьёй, - сказала она. - Мы спорили. Мы всегда спорили. О методах преподавания, о расписании экзаменов, о том, нужно ли включать маггловедение в обязательную программу. А потом я проснулась однажды утром и поняла, что не представляю жизни без тебя. Драко встал из-за стола, подошёл к ней и взял её за руки. Его пальцы были тёплыми, шершавыми от мела, которым он писал на доске. - Ты не представляешь жизни без меня, потому что мы - одно целое, - сказал он. - Даже когда спорим. Даже когда ненавидим друг друга. Даже когда ты права, а я не хочу этого признавать. - Я всегда права, - сказала Гермиона. - Это единственное, что меня в тебе бесит, - ответил он, и поцеловал её. Гермиона почувствовала вкус его губ - кофе и немного мятной пасты, которой он пользовался каждое утро. В реальном мире она никогда не думала о том, какой у него вкус. А здесь она знала это так же хорошо, как своё имя. - Мы счастливы? - спросила она, когда они отстранились. - Мы живы, - ответил Драко. - Мы вместе. У нас есть работа, которую мы любим, и дети, которых мы обожаем. Если это не счастье - то я не знаю, что это. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как реальность начинает таять. Края изображения становились размытыми, цвета тускнели. - Не уходи, - сказал Драко, и в его глазах появилась боль. - Останься. - Я не могу, - ответила она. - Это не моя жизнь. - Могла бы быть. - Но не стала. Она закрыла глаза и почувствовала, как её выталкивает обратно — в архив, в золотистый свет, в реальность, которая была её собственной. --- Реальность вторая. Мир без магии Она открыла глаза и увидела маленькую кухню. Стены были выкрашены в тёплый жёлтый цвет, на окнах висели занавески в цветочек, а на плите что-то вкусно пахло - суп, или рагу, или что-то такое, от чего у неё потекли слюнки. За столом сидел Драко - но не тот, которого она знала. Этот Драко был старше, морщины залегли вокруг глаз, а волосы потеряли свой платиновый блеск, став пепельно-серыми. Он был одет в обычную футболку и джинсы, и на его левом предплечье не было метки - только чистая, бледная кожа. - Доброе утро, - сказал он, не поднимая головы от газеты. - Ты сегодня рано встала. - Доброе утро, - ответила она, садясь напротив. - Мне приснился странный сон. - Какой? - Будто бы мы были волшебниками. Будто была школа магии и война. Драко отложил газету и посмотрел на неё. В его глазах не было насмешки - только спокойное, тёплое любопытство. - Это был просто сон, - сказал он. - Магии не существует. Никогда не существовало. - А ты не жалеешь? - спросила она. - О чём? - О том, что мы живём обычной жизнью. Без чудес. Без приключений. Драко встал, подошёл к ней и обнял за плечи. - Моё чудо - это ты, - сказал он. - Мне не нужно ничего больше. Гермиона закрыла глаза и вдохнула его запах - кофе, дешёвый шампунь и немного пота. Он пах как обычный человек. Как мужчина, который работает руками, который ходит в магазин за хлебом, который спорит с ней о том, стоит ли покупать новую стиральную машину или починить старую. - А дети? - спросила она. - У нас есть дети? - Двое, - ответил он. - Скоро будут. Мы планируем. - Ты хочешь детей? - С тобой да, - сказал он. - С кем угодно другим - нет. Она почувствовала, как слёзы подступают к горлу. Не от грусти, а от какой-то огромной, всепоглощающей нежности, которую она никогда не испытывала в реальном мире. - Я люблю тебя, - сказала она, и слова вырвались сами собой. - Я знаю, - ответил Драко, целуя её в макушку. - Я тоже тебя люблю. Даже когда ты не даёшь мне смотреть футбол по субботам. - Это жестоко, - усмехнулась она. - Это справедливо, - ответил он. - Футбол отупляет. Реальность снова начала таять. Краски стали блёкнуть, звуки — затихать. - Не уходи, - сказал Драко, и его голос был спокойным, без паники. - Но если уйдёшь , то я пойму. Ты всегда была свободной птицей. - Я вернусь, - сказала Гермиона, не зная, правда ли это. - Когда-нибудь. - Я буду ждать, - ответил он. И она ушла. --- Реальность третья. Мир, где Гермиона погибла Она не ожидала, что архив покажет ей это. Она стояла на кладбище - старом, заброшенном, заросшем травой. Шёл дождь. Мелкий, противный, ледяной. Перед ней была могила. На камне было выбито её имя. «Гермиона Джин Грейнджер. 1979–1998. Она сражалась до конца». - Я каждый день прихожу сюда, - сказал голос за её спиной. Она обернулась. Драко стоял в нескольких метрах от неё - старый, сгорбленный, с седыми волосами, которые выпадали клочьями. Он был одет в чёрный плащ, промокший насквозь, и в руках держал букет белых роз. - Ты… - начала она. - Я знаю, что ты не настоящая, - сказал он, и его голос был хриплым, как будто он не разговаривал несколько дней. - Ты видение. Ты воспоминание. Ты то, что архив показывает мне, чтобы я не сошёл с ума. - Это жестоко, - сказала Гермиона. - Я заслужил. Я не спас тебя. Я стоял и смотрел, как ты умираешь. Я мог бы вмешаться. Мог бы оттолкнуть тебя. Мог бы… но я не сделал. Потому что боялся. - Что было потом? - спросила она. - Война закончилась, - сказал Драко. - Поттер победил. Мы все выжили. Кроме тебя. - А ты? - Я живу, - сказал он, и в его голосе не было радости. - Работаю в Министерстве. Иногда вижусь с Пэнси, Блейзом или Тео. Но каждый день прихожу сюда и говорю с тобой. Рассказываю, что случилось. Делюсь новостями. Сплетнями. Глупостями. - Ты не винишь себя? - Винил, - ответил он. - Первые десять лет. Потом понял, что это ничего не меняет. Ты не воскреснешь от моей вины. - Что тебя держит? - Память, - сказал он. - Твоя. Я храню её. Я рассказываю о тебе всем, кто готов слушать. О том, какой ты была. Умной. Смелой. Невыносимой. - Ты скучаешь? - Каждый день, - сказал он, и его голос дрогнул. - Каждую минуту. Каждую секунду. Гермиона подошла к нему и протянула руку. Но когда она коснулась его плеча, её пальцы прошли сквозь него, как сквозь дым. - Я не могу прикоснуться к тебе, - сказала она. - Никто не может, - ответил Драко. - Я сам не могу прикоснуться к себе. Я пустой. Я оболочка. Я то, что осталось, когда всё хорошее уже умерло. - Это не твоя вина. - Знаю, - сказал он. - Но это моя боль. Она смотрела на него, и её сердце разрывалось на части. Она хотела остаться. Хотела обнять его. Хотела сказать, что всё будет хорошо. Но она знала, что это ложь. В этой реальности всё было кончено. Навсегда. - Прощай, Драко, - сказала она. - Прощай, Гермиона, - ответил он. - До завтра. Она исчезла, а он остался стоять под дождём, глядя на могилу, которая была его единственным утешением. --- Реальность четвёртая. Токсичная любовь Она открыла глаза и оказалась в спальне. Но не в своей. В чужой. Тёмные стены, тяжёлые шторы, огромная кровать с балдахином. На кровати лежала она - растрёпанная, бледная, с синяками под глазами. Рядом сидел Драко - напряжённый, злой, с палочкой в руке. - Ты снова не спала, - сказал он, и его голос был холодным, как лёд. - Я боюсь спать, - ответила она. - Ты снишься мне. - Кошмары? - Хорошие сны, - сказала она. - Там мы счастливы. Там мы не ссоримся. Там мы… нормальные. - Мы нормальные, - сказал он, и его голос стал жёстче. - Мы просто другие. - Другие - это когда не кричат друг на друга, - сказала она. - Другие - это когда не проверяют карманы и не читают письма за спиной. - Я забочусь о тебе, - сказал Драко. - Ты контролируешь меня, - ответила она. - Это не одно и то же. Он встал с кровати и подошёл к окну. Его отражение в стекле было искажённым, почти неузнаваемым. - Ты можешь уйти, - сказал он. - Дверь открыта. Никто тебя не держит. - Ты знаешь, что я не уйду, - сказала она, и в её голосе послышалась усталость - такая глубокая, что её можно было резать ножом. - Ты знаешь, что я не могу. - Почему? - Потому что я люблю тебя, - сказала она. - Даже когда ненавижу. Даже когда хочу убить. Даже когда понимаю, что это не любовь, а зависимость. - Какая разница? - спросил Драко, не оборачиваясь. - Ты здесь. Я здесь. Мы вместе. Этого достаточно. - Недостаточно, - сказала она. - Мы умираем, Драко. Каждый день по чуть-чуть. - Тогда умрём вместе, - ответил он. Гермиона смотрела на него и чувствовала, как реальность давит на неё, как свинцовое одеяло. Она хотела вырваться. Хотела убежать. Но её тело не слушалось. Оно принадлежало этой версии её, той, которая уже не могла жить без него, даже если эта жизнь была пыткой. - Ты ненавидишь меня? - спросил Драко. - Нет, - ответила она. - Я ненавижу себя за то, что люблю тебя. - Это честно, - сказал он. - Это единственное, что у нас осталось, - ответила она. Реальность исчезла, и Гермиона вырвалась из неё с криком. --- Она стояла в архиве, тяжело дыша, с мокрыми щеками. Вокруг неё - Гарри, Пэнси, Блейз, Джинни, Тео — тоже выходили из своих реальностей, каждый со своим выражением лица: кто-то плакал, кто-то смеялся, кто-то смотрел в пустоту, не в силах произнести ни слова. - Ты в порядке? - спросил Драко, подходя к ней. Его лицо было бледным - бледнее обычного, - а глаза покраснели. - Нет, - ответила она. - Но это пройдёт. - Ты видела нас? - спросил он. - В вариантах? - Видела, - сказала она. - И ты? - Тоже, - ответил он. - Там, где ты погибла… это было… - Я знаю, - сказала она, перебивая его. - Я тоже это видела. Они стояли друг напротив друга, и между ними было расстояние в один шаг. Но этот шаг казался непреодолимым. - Ты хочешь этого? - спросил Драко. - Нас? По-настоящему? - Не знаю, - ответила Гермиона. - Но я хочу узнать. Он протянул руку. Она взяла её. И в этот момент архив содрогнулся. Стеллажи задрожали, папки посыпались на пол, свет стал меркнуть, сменяясь тьмой. - Что происходит? - закричала Джинни. - Архив реагирует на вас, - сказал Хранитель. - Вы сделали выбор. Вы признали свои желания. Теперь архив должен перестроиться. - Какой выбор? - спросил Гарри. - Вы выбрали друг друга, - сказал Хранитель. - Не варианты. Не папки. Не реальности, которые могли бы быть. Вы выбрали эту реальность. С этими людьми. С этими чувствами. С этой болью. - Мы не выбирали, - сказал Драко. - Выбрали, - сказал Хранитель. - Когда взялись за руки. Когда признали, что хотите узнать друг друга. Когда перестали бояться. Архив затих. Стеллажи встали на свои места. Свет снова стал золотистым. - Что теперь? - спросил Блейз. - Теперь вы можете идти, - сказал Хранитель. - Вы больше не нужны архиву. Вы сделали свой выбор. Остальное - за вами. - А Тео? - спросила Пэнси. Тео стоял у стеллажа, держа в руках открытую папку. Его лицо было спокойным - даже более спокойным, чем обычно. - Я остаюсь, - сказал он. - Я хочу изучить архив. Я хочу понять его. - Ты с ума сошёл, - сказал Драко. - Возможно, - ответил Тео. - Но я никогда не был так близок к истине. - Мы вернёмся за тобой, - сказала Гермиона. - Знаю, - ответил Тео. - Я буду ждать. Они вышли из архива — уставшие, напуганные, но живые. Стена за их спинами сомкнулась. А в коридоре Министерства Драко всё ещё держал Гермиону за руку. И они пошли к выходу — вместе, в реальность, которую выбрали сами. Без архива. Без вариантов. Без папок. Просто они. И это было страшно. И это было правильно.