Путь двух слияний

Кайлин шла по капилляру – узкому служебному коридору базы, который редко использовался персоналом.  Стены здесь были лишены декоративных панелей: голая металлическая обшивка с редкими вентиляционными решётками и проводами, упрятанными в пластиковые каналы. Тусклое аварийное освещение отбрасывало резкие тени, а под ногами чуть слышно гудели скрытые коммуникации. Девушка шла медленно, погружённая в мысли о возрасте полковника Куоритча. Вернее, о разрыве между тем, сколько ему казалось и сколько было на самом деле. В руках она крутила маленькую копию его фотографии, распечатанную из медицинской карточки. Кайлин рассматривала каждый момент снимка: лёгкую полуулыбку, ещё не застывшую жёсткость черт, открытый, почти подростковый взгляд. Она водила пальчиком по изображению, будто пытаясь ощутить то время, когда полковник был таким – молодым, свободным от груза ответственности. «Стоп, что я делаю?» – резко одернула она себя, вздрогнув от собственных действий. Кайлин огляделась, словно кто‑то мог увидеть её за этим странным занятием. Быстро, почти судорожно, она спрятала фото в маленький кармашек рубашки, у самого сердца, и плотнее запахнула халат. «Надо отвлечься, – твёрдо подумала она. – Это просто профессиональный интерес. Ничего больше. Всего лишь попытка понять, как условия Пандоры влияют на физиологию и восприятие возраста». Она ускорила шаг и вскоре увидела знакомую дверь с табличкой «Лаборатория 42‑Б. Старший исследователь К. Ссали». Подойдя, приложила ладонь к сканеру. Раздался короткий сигнал, и замок щёлкнул. Зайдя внутрь, Кайлин аккуратно положила документы на край рабочего стола – стопку распечаток с данными по мышечной структуре рекомбинантов и биохимическими анализами. Рядом опустилась планшетка с заметками, сделанными в медблоке. Лаборатория встретила её привычным порядком: голографический проектор в центре, стеллажи с образцами вдоль стен, мерцание индикаторов на приборной панели. Воздух пах озоном и лёгким антисептиком – след недавней стерилизации. Кайлин подошла к рабочему компьютеру, коснулась сенсорной панели. Экран загорелся мягким голубым светом, отображая рабочий стол с папками и ярлыками. Она глубоко вздохнула, пытаясь отогнать лишние мысли, и принялась открывать файлы – сначала те, что содержали данные по прототипу 3, затем графики активности мышечной ткани, сравнительные таблицы с показателями других рекомбинантов. На экране развернулась трёхмерная модель мышечной структуры: полупрозрачное тело с подсвеченными волокнами, схемами нервных окончаний и точками интеграции имплантов. Кайлин прищурилась, вглядываясь в детали, и потянулась за стилусом, чтобы внести первые правки в схему. Мысли о полковнике всё ещё крутились где‑то на краю сознания, но теперь они отступали, вытесняемые чёткими задачами, цифрами и графиками. Работа начиналась – и это было именно то, что ей сейчас нужно.                                *** Элина вошла в кабинет Кайлин совсем тихо, стараясь не напугать подругу. Дверь скользнула в сторону почти бесшумно – девушка заранее проверила петли, зная, что Кайлин порой так погружается в работу, что вздрагивает от любого резкого звука. Кайлин сидела за столом, окружённая стопками распечаток и голографическими проекциями. Перед ней мерцали сразу три экрана: на центральном отображалась трёхмерная модель мышечной структуры рекомбинанта, на левом – сканы медицинских карточек, на правом – её собственные наброски и расчёты, испещрённые пометками. Элина замерла на пороге, наблюдая за подругой. Кайлин была полностью поглощена сравнением данных: она то наклонялась ближе к экрану, вглядываясь в мельчайшие детали, то откидывалась на спинку кресла, задумчиво постукивая стилусом по губам. Время от времени она делала пометки на голографической схеме – подсвечивала отдельные участки модели, добавляла комментарии, корректировала цветовые обозначения для разных типов волокон. Вот Кайлин увеличила участок соединения мышечной ткани с имплантом, покрутила модель в воздухе, изучая угол крепления. Затем сверилась с распечатанным протоколом испытаний – быстро пробежала глазами строки, выделила несколько показателей жёлтым маркером. – Слишком большой разрыв в показателях выносливости, – пробормотала она себе под нос. – Если нагрузка распределяется так, как здесь указано, то… Она прервалась, быстро открыла другую вкладку – сканы биохимических анализов – и начала сопоставлять уровни миоглобина и лактата с графиками активности. Пальцы порхали над сенсорной панелью: масштабирование, наложение данных, построение корреляционной диаграммы. На голограмме появилась новая линия – пунктир красного цвета. Кайлин прищурилась, наклонилась ближе, затем удовлетворенно кивнула и внесла несколько строк в журнал наблюдений. Элина шагнула вперёд, но Кайлин всё ещё не замечала её присутствия. Девушка увеличила фрагмент модели, показывающий переход человеческих мышечных волокон в адаптированную ткань На’ви, и начала вносить правки в алгоритм расчёта нагрузки. Она что‑то тихо бормотала о коэффициентах эластичности и точках максимального напряжения, параллельно открывая окно с данными по прототипу 3. Элина улыбнулась, наблюдая за этой сосредоточенной работой. Она знала этот взгляд – когда Кайлин вот так углублялась в расчёты, ничто не могло её отвлечь, пока она не доведёт мысль до логического завершения. Поэтому Элина решила не прерывать подругу, а просто присела на край стола, достала свой планшет и приготовилась ждать, попутно просматривая собственные заметки по биохимии рекомбинантов. Кайлин тем временем продолжала свою работу: сравнивала показатели на экранах, сверялась с распечатанными документами, вносила корректировки в модель. Её пальцы быстро скользили по интерфейсу, переключаясь между слоями данных, выделяя аномалии и отмечая точки для дальнейшего изучения. Она полностью погрузилась в анализ, забыв обо всём вокруг – в этот момент существовали только цифры, графики и задача, которую нужно было решить. Элина, всё ещё сидя на краю стола, отложила планшет и потянулась, разминая затекшую спину. – Кстати, – небрежно бросила она, – сегодня вечером я иду на ужин. Кайлин оторвалась от экрана, удивлённо подняла брови: – Ужин? С кем-то из лаборатории? – Нет, – Элина загадочно улыбнулась. – Просто… ужин. И знаешь, я думаю надеть то синее платье с вышивкой. Ну, которое с разрезом сбоку. И туфли на каблуке – те самые, чёрные. Ещё надо решить, какие серьги… Может, те, что с голубыми камнями? Кайлин замерла с поднятым стилусом, недоумённо глядя на подругу: – Элин, ты серьёзно? Мы же завтра должны тестировать прототип! И вообще, с каких пор ты так заморачиваешься по поводу ужина? Ты же обычно просто надеваешь что‑нибудь удобное и идёшь. Элина слегка покраснела, но постаралась сохранить невозмутимый вид: – Ну… просто хочется выглядеть хорошо. Это же особенный вечер. – Особенный? – Кайлин прищурилась. – И почему же он особенный? – Потому что я иду не с тобой и не с Фортисом, – Элина чуть понизила голос, но в глазах у неё плясали озорные искорки. Кайлин резко выпрямилась, стилус выпал из её пальцев и с тихим стуком упал на стол. – С этим… Лайлом, что ли?! – воскликнула она так громко, что эхо отразилось от стен лаборатории. – Тсс! – Элина подскочила, замахала руками и шикнула на подругу. – Веди себя тише, нас же услышат! – Да как я могу вести себя тихо, когда ты мне такое говоришь?! – Кайлин всплеснула руками. – Лайл? Этот самый, который помог вам тогда с туалетом. Ну по твоему рассказу.  – Да, тот самый, – Элина слегка нахмурилась. – И вообще, почему ты так громко кричишь? Ты в последнее время очень громкая, особенно когда споришь с полковником Куоритчем! Кайлин на мгновение опешила, приоткрыла рот, потом закрыла его и слегка покраснела. На секунду между подругами повисла неловкая пауза – обе обиженно поджали губы и отвели взгляды. Элина первая не выдержала: она посмотрела на Кайлин, увидела её слегка растерянное лицо и вдруг прыснула от смеха. Кайлин, поймав этот заразительный смех, тоже не смогла сдержать улыбку. Через мгновение они уже хохотали в голос, обнялись и похлопали друг друга по спине. – Ладно‑ладно, – Кайлин вытерла выступившие от смеха слёзы. – Прости, я просто… удивилась. Очень. Но я рада за тебя, правда. Лайл… он вроде неплохой парень. – Он замечательный, – Элина улыбнулась, и её глаза засветились теплом. – Он такой внимательный, и умеет рассмешить в самый неподходящий момент. И ещё он знает все потайные коридоры базы – вчера он показал мне короткий путь к биолаборатории. – Вот как, – Кайлин покачала головой, всё ещё улыбаясь. – Значит, теперь у тебя есть личный гид по лабиринтам RDA. – Можно и так сказать, – подмигнула Элина. – Но главное не это. Просто с ним… легко. Кайлин кивнула, чувствуя, как в груди разливается тепло от искренности подруги. – Хорошо, – она похлопала Элину по плечу. – Тогда иди, наряжайся. И пусть твой вечер будет таким же ярким, как твои планы. – Спасибо, – Элина обняла подругу ещё раз, потом соскользнула со стола. – А ты… может, тоже отвлечёшься немного? От Куоритча и всех этих графиков? Кайлин фыркнула, но без раздражения: – Посмотрим. Сначала – закончить анализ. Элина кивнула, подхватила свой планшет и направилась к двери. Уже на пороге она обернулась: – Я тебе потом всё расскажу, ладно? – Договорились, – улыбнулась Кайлин, снова поворачиваясь к экранам. – Иди уже, красавица. И удачи! Дверь за Элиной закрылась, а Кайлин ещё несколько секунд смотрела на место, где только что стояла подруга, и улыбалась. Затем встряхнула головой, прогнала лишние мысли и вернулась к работе – к трёхмерной модели, графикам и расчётам, которые ждали её внимания.