Путь двух слияний

Вся следующая неделя шла одинаково. Кайлин, Элина и Фортис корпели над проектом, который всё‑таки подписала генерал Ардмор – после тщательной проверки и нескольких раундов правок. Работа закипела: голограммы аватара мерцали над столом сутками, графики сменялись расчётами, а образцы тканей на’ви и рекомбинантов шли на анализы один за другим. Элина втихаря бегала на гуляния с Лайлом – после смены они ускользали к кромке леса, где мерцающие растения отбрасывали причудливые тени, а воздух был густ от ароматов Пандоры. Она возвращалась румяная, с искринками в глазах, и тайком улыбалась, пока сортировала данные для Кайлин. Фортис молча вздыхал по Кайлин – она была занята работой круглые сутки, почти не выходя из лаборатории. Он видел, как она бледнеет от усталости, как под глазами появляются тёмные круги, но не решался сказать об этом вслух. Вместо этого он послушно выполнял её просьбы: приносил контейнеры с едой прямо к порогу лаборатории, разогревал кофе в микроволновке и оставлял чашку у двери с запиской «Передохни хоть на 10 минут». Кайлин работала целыми сутками. Она почти не покидала лабораторию, лишь изредка выходила на короткий обход базы ранним утром или поздним вечером. Девушка просила друзей приносить ей еду прямо туда – бутерброды, фрукты, термосы с горячим чаем, – и поглощала всё на ходу, не отрываясь от голограммы с моделью аватара. Если Фортис послушно выполнял приказы, то Элина сразу заподозрила что‑то неладное. Сначала она просто хмурилась, ставя поднос с едой у двери лаборатории и тихо стуча, чтобы Кайлин хоть на минуту оторвалась от работы. Потом начала присматриваться внимательнее – и подмечала всё больше странностей: Во‑первых, Кайлин стала вести себя тише. Раньше она живо реагировала на сплетни, поддразнивала Элину за её роман с Лайлом, шутила над Фортисом, который вечно терял свои заметки. Теперь же она едва улыбалась, отвечала односложно и будто бы пропускала мимо ушей всё, что не касалось проекта. Во‑вторых, она ходила по базе только утром и вечером – когда было меньше всего людей. Элина заметила это случайно: она как‑то задержалась в медблоке и увидела, как Кайлин быстрым шагом пересекает пустой коридор, окидывая взглядом пространство, будто проверяя, нет ли кого поблизости. В часы пик, когда коридоры заполнялись людьми, Кайлин оставалась в лаборатории, даже если нужно было забрать образцы из соседнего отсека. В‑третьих, она категорически не захотела говорить про полковника Куоритча. Когда Элина, сияя, прибежала с очередной порцией сплетен – «Представляешь, Сильвия подала жалобу на кого‑то, говорят, дело связано с тем инцидентом в коридоре!» – Кайлин лишь отмахнулась и резко сменила тему: «Лучше проверь данные по совместимости тканей, там аномалия в третьей серии тестов». Элина прикусила язык, но в голове у неё прочно засело: «Что‑то тут не так…» Она переглянулась с Фортисом – тот лишь пожал плечами и тихо произнёс: – Она просто устала. Дай ей время. – Может, и так, – задумчиво ответила Элина. – Но что‑то мне подсказывает, что дело не только в усталости. Кайлин тем временем стояла у голограммы, вглядываясь в слои нейронных связей нового аватара. Она слышала обрывки разговора друзей, но не придала им значения. В голове крутилась одна мысль: «Ещё немного. Ещё чуть‑чуть – и мы получим первые результаты. Главное – не отвлекаться. И не думать о нём». Но где‑то на краю сознания всё равно маячил образ полковника Куоритча – его стальной взгляд, его голос, его присутствие, от которого по спине бежали мурашки. И Кайлин сжала кулаки, пытаясь сосредоточиться на работе. На  настоящей работе. На том, что действительно имело значение. Кайлин стала тихой не просто так – она сама не могла понять, что происходит вокруг и внутри неё. Девушка старалась избегать близких контактов сейчас со всеми: отшучивалась, когда Элина предлагала вместе выпить кофе, находила предлоги, чтобы не задерживаться в общих зонах, и всё чаще отвечала односложно, даже на заботливые расспросы Фортиса. Она ловила себя на мысли, что сейчас ей почти противны люди – их голоса, взгляды, попытки завести разговор, их любопытство и даже дружеское участие. Внутри будто образовалась пустота, заполненная лишь одним: мыслями о полковнике Куоритче. В её голове крутились обрывки воспоминаний: о том, что между ними вроде бы начала проявляться какая‑то химия – едва уловимая, но ощутимая в коротких взглядах и редких фразах; о том, как они очень часто встречались в коридорах – будто сама база сводила их пути; и о том, как они встретились – в зале совещаний, когда она, молодая учёный, отстаивала идею синхронизации аватаров, а он слушал её с непроницаемым лицом, а потом бросил всего одну фразу: «Возможно, вы не так безумны, как кажетесь». Кайлин зажмурилась и слегка помахала головой, отгоняя мысли. «Хватит. Работа. Только работа», – приказала она себе, снова вглядываясь в голограмму с моделью аватара. Фортис стоял у окна, задумчиво глядя на огни ночной Пандоры, и не заметил этого жеста. Зато Элина заметила сразу. Она пристально посмотрела на подругу, поджала губы и резко бросила брату: – Фортис, выйди. Мне нужно рассказать кое‑что Кайлин. Фортис недовольно обернулся, бросил на сестру взгляд, в котором ясно читался вопрос: «Почему я должен уходить? Почему именно сейчас?» Элина выдержала его взгляд и добавила с нажимом: – Это девчачье. Поверь, тебе там делать нечего. Фортис вздохнул, пожал плечами и, бросив на Кайлин короткий обеспокоенный взгляд, направился к двери. Он тихо вышел, аккуратно прикрыв за собой створку. Как только шаги затихли в коридоре, Элина подошла к Кайлин, осторожно коснулась её плеча и тихо, но твёрдо спросила: – Кайлин, что происходит? Ты не просто устала. Ты избегаешь всех, замыкаешься, не реагируешь на шутки, а когда кто‑то упоминает Куоритча, ты будто окаменеваешь. Скажи мне правду: что между вами? Кайлин замерла. Голограмма перед ней замерцала, но она не обратила на это внимания. В горле встал ком. Она медленно подняла глаза на Элину и поняла, что больше не может делать вид, будто всё в порядке. – Я… – начала она, голос дрогнул, – я сама не знаю, Элина. Но он… он всё время в моей голове. И я не понимаю, что это значит. Элина обняла подругу и погладила по спине – мягко, успокаивающе, точно так, как Нейтири делала это в детстве, когда Кайлин расстраивалась из‑за какой‑нибудь мелочи. Тёплое прикосновение и знакомый жест вдруг прорвали плотину внутреннего напряжения – Кайлин почувствовала, как к горлу подступает комок, а глаза начинают щипать. – Я не знаю, что делать, – тихо продолжила она, стараясь говорить ровно, но голос всё равно дрожал. – Между нами была будто бы искра… которая оборвалась очень резко и… больно. Элина отстранилась, посмотрела ей в глаза и мягко спросила: – Что произошло? Расскажи всё по порядку. Кайлин глубоко вдохнула, словно собираясь с силами. – Я должна была зайти к полковнику в 19:00 неделю назад, – начала она. – Ты понимаешь, я готовилась весь день. Весь день думала о нём. Всё время смотрела на часы. Придумывала каждую фразу, продумывала дальнейшие исходы – что скажу, как отреагирую, какие аргументы приведу по проекту… Я уже на что‑то надеялась, пока не увидела то, что заставило меня… даже не знаю, как сказать… испугаться, что ли. Элина усадила подругу на диван и сама села рядом, взяв её за руку. – Кай, не пугай. Что случилось? И почему ты почти без эмоций сейчас? Это на тебя не похоже. Кайлин опустила взгляд на свои руки, сжала и разжала пальцы. – Я пришла к назначенному времени, – продолжила она едва слышно, – а его… удовлетворяла другая девушка. Помнишь Сильвию, которой Майлз закрыл рот на конференции? Ну так вот – это была она. Они были в его кабинете… Я зашла в дверь, забыв постучаться, увидела это и убежала. Даже не помню, как добралась до лаборатории. Элина раскрыла рот от удивления. Несколько секунд она молча смотрела на Кайлин, потом резко выдохнула и крепко сжала её руку. – Вот же… – она осеклась, подбирая слова. – Прости, Кай. Я даже не представляю, каково тебе было это увидеть. Но знаешь что? Ты достойна большего. Ты умная, сильная, талантливая – и не должна страдать из‑за кого‑то, кто так с тобой поступил. Кайлин кивнула и добавила чуть слышно: – Всю эту неделю я только и делаю, что пытаюсь избегать его. Проверяю маршруты перед выходом из лаборатории, смотрю камеры в коридорах, чтобы знать, где он находится. Если слышу его шаги или голос вдалеке – сразу сворачиваю в боковой проход или прячусь в подсобке. Даже в столовой выбираю время, когда его точно там нет. Это выматывает, Элина. Я трачу столько сил на то, чтобы не столкнуться с ним, что на работу их почти не остаётся… Элина внимательно слушала, не перебивая, и в глазах её читались сочувствие. Когда Кайлин закончила, она обняла её ещё раз, чуть крепче, и решительно заявила: – Сегодня вечером мы идём отдыхать. В бар. Там музыка, коктейли, и никаких Сильвий. Кайлин хотела отказаться: – Элина, я не хочу… Мне нужно закончить расчёты, да и вообще, какой бар, когда проект на старте… Но Элина, не слушая, подпрыгнула с дивана, подбежала к выходу и, обернувшись, весело закричала: – Отказы не принимаются! Лайл нас подвезёт, я уже всё придумала. В 20:00 у входа в жилой блок. И чтобы была как огурчик – свежая, красивая и готовая забыть про всех этих… полковников на один вечер! Кайлин невольно улыбнулась – впервые за долгое время. В груди всё ещё было тяжело, но поддержка подруги, её энергия и поддержка давали ощущение, что мир не рухнул окончательно. – Ладно, – тихо согласилась она. – Но только на пару часов. У меня действительно много работы. – Договорились! – Элина подмигнула.  – А теперь иди умывайся, приводи себя в порядок. И да, Кай… ты не одна. Мы с Фортисом рядом. Всегда. Кайлин кивнула, чувствуя, как в душе, пусть и совсем чуть‑чуть, начинает теплеть. Может, один вечер без мыслей о Куоритче и правда поможет ей прийти в себя.                                  *** Элина бежала по коридорам RDA, её шаги эхом отдавались от металлических стен. Она судорожно набирала номер Лайла – раз, второй, третий… Пальцы дрожали, экран смартфона мерцал в полутьме коридора. Но в динамике по‑прежнему раздавались длинные гудки, а затем механический голос сообщил: «Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети». Она разозлилась, сжала телефон так, что костяшки побелели, и с силой засунула его в карман комбинезона. «Ну где же ты?» – пробормотала она себе под нос, ускоряя шаг. Элина подбежала к кабинету Лайла и резко распахнула дверь. Внутри было пусто – стол аккуратно прибран, голографический проектор выключен, на подоконнике стояли несколько сухих растений в горшках. Она окинула взглядом помещение: ни следов присутствия, ни записки, ни намёка на то, где он может быть. Развернувшись, Элина бросилась к спортивному залу – это было одно из немногих мест, где Лайл часто проводил свободное время. Коридоры сменялись один за другим, дыхание сбивалось, но она не сбавляла темп. Прибежав к залу, Элина рывком распахнула дверь и вбежала внутрь. Помещение наполнилось гулом тренажёров, тяжёлым дыханием рекомбинантов и ритмичным стуком гантелей. Не раздумывая, она громко заорала на всё помещение: – Лайл! Несколько рекомбинантов аж присели от неожиданности, один даже выронил эспандер. Лайл, который как раз поднимал штангу, от резкого крика дёрнулся и уронил её на пол с глухим стуком. Пол слегка содрогнулся. Полковник Куоритч, стоявший неподалёку и наблюдавший за тренировкой, резко обернулся и бросил на Элину злой взгляд – его глаза сверкнули сталью, а брови сошлись на переносице. Не обращая внимания на реакцию полковника, Элина подбежала к Лайлу, тяжело дыша. Волосы растрепались, щёки раскраснелись, глаза горели от волнения. – Лайл, – выдохнула она, – мне очень срочно нужна твоя помощь! Лайл опешил от такой срочности. Он стоял, слегка приоткрыв рот, не успев сообразить, что происходит, как Элина уже схватила его за руку и потянула за собой к выходу. Куоритч сделал шаг вперёд, явно собираясь начать отчитывать Элину за срыв тренировки, но Лайл быстро обернулся к нему и сказал: – Сэр, разрешите отлучиться на пять минут. Это срочно. Полковник сжал челюсти, бросил ещё один недовольный взгляд на Элину, затем резко развернулся и громко крикнул: – Орлы! А ну заниматься, а не на девушек глазеть! Продолжаем тренировку! Рекомбинанты поспешно вернулись к упражнениям, кто‑то украдкой бросил любопытный взгляд вслед уходящей паре. Лайл, всё ещё слегка ошарашенный, позволил Элине увлечь себя прочь из зала. Как только они оказались в коридоре, он наконец смог спросить: – Элин, что случилось? Что‑то с Кайлин? Элина остановилась, перевела дыхание и, глядя ему прямо в глаза, ответила: – Да. И нам нужно действовать быстро. – Лайл, нам нужно их свести! – затараторила Элина, едва они оказались в относительно тихом подсобном коридоре, вдали от любопытных глаз. – Кого? – не сразу понял Лайл, нахмурившись. – Полковника и Кайлин! – заорала Элина, не сдержавшись. – Лин, не ори – нас услышат, – шикнул Лайл, оглядываясь по сторонам. Элина потащила его дальше, вглубь подсобного помещения, где стояли стеллажи с запасными деталями для оборудования и пахло смазкой и металлом. Здесь почти не было освещения – только тусклые аварийные лампы, отбрасывающие длинные тени. – Лайл, пошли в бар, – решительно сказала Элина. – Вернее, я уже сказала Кайлин, что ты нас отвезёшь. Она согласилась – правда, с оговоркой, что пробудет там всего пару часов. Но это уже что‑то! Лайл посмотрел на Элину и усмехнулся, в глазах мелькнула искра озорства: – И втихаря возьмём полковника? – пошутил он. – Под каким‑нибудь предлогом заманим его туда же? – Да! – снова слишком громко воскликнула Элина, и сама вздрогнула от громкости собственного голоса. Лайл мгновенно прикрыл ей рот рукой, мягко, но уверенно, и подтянул ближе к себе. Его дыхание слегка коснулось её уха, когда он тихо произнёс: – Элиночка, не кричи, пожалуйста. Мы на работе, вокруг люди, камеры… Давай действовать потише, ладно? Он отпустил её, и на мгновение Элина почувствовала, как перехватило дыхание – то ли от неожиданности, то ли от близости его голоса, то ли от того, как прозвучало это «Элиночка». Она быстро оправила комбинезон, стараясь скрыть смущение, и кивнула: – Ладно, тихо – значит, тихо. Но план остаётся в силе. Лайл слегка улыбнулся, его глаза блеснули в полутьме: – Хорошо. Раз уж ты так загорелась этой идеей… Давай продумаем детали. Во‑первых, Кайлин должна быть в баре первой – чтобы успела освоиться, расслабиться хоть немного. Во‑вторых, нам нужен надёжный повод вытащить туда полковника. Не может же он просто так сорваться с дежурства. – У меня есть идея, – заговорщицки прошептала Элина. – Помнишь, на прошлой неделе он интересовался результатами наших тестов по нейронной совместимости? Я могу сказать, что у нас появились новые данные, требующие его личного присутствия. И что обсудить это лучше не в кабинете, а в неформальной обстановке – мол, там будет Кайлин, которая лучше всех разбирается в деталях. Лайл задумчиво потёр подбородок: – Неплохо. Но он может заподозрить подвох. – Значит, ты должен будешь его убедить. Ты же с ним в неплохих отношениях, он тебя слушает. Скажи, что это действительно важно для проекта, что Кайлин сама предложила обсудить всё в более расслабленной атмосфере… – …и что бар – единственное место на базе, где можно спокойно поговорить без помех, – закончил за неё Лайл и рассмеялся. – Ладно, я попробую. Но если он меня за это потом отправит на ночные патрули на месяц – вина будет на тебе. – Договорились! – Элина хлопнула его по плечу. – Ты лучший! – Только давай без криков, ладно? – подмигнул Лайл. – А теперь пошли – нужно успеть всё организовать до 20:00. Кайлин уже, наверное, готовится. Элина кивнула, чувствуя, как внутри разливается приятное волнение. Впервые за долгое время она ощущала себя по‑настоящему вовлечённой в что‑то важное – не просто в работу над проектом, а в помощь подруге. И рядом был Лайл – тот, кто готов был поддержать даже самую безумную идею.